Чемпион

«Чимин, прекрати отвлекаться» «Ты сегодня вообще собираешься хоть что-то выполнить без ошибок?» «О Боже, ну если ты среди юниоров лучший, то фигурному катанию конец» «Чимин, ты умеешь считать до пяти? Это просто: один, два, три, четыре, пять. Ты должен провести в воздухе ПЯТЬ секунд. Не четыре с половиной и не шесть!» «Алло, ты где там опять? На Землю спускаемся – это не Аксель, это какой-то позор» «Что, уже выдохся?» «Это был кошмар. Пока я стираю себе память, ты смотришь технику выполнения Лутца в интернете» И еще миллион «плохо», «о нет, я ослеп», «переделывай». Чимин заталкивает коньки в сумку и выходит из раздевалки, хлопая дверью. Да уж, видал он такого тренера. Кем это он себя возомнил? Мама стоит у катка и беседует с Намджуном. Вот с ней-то он супер мил! Просто волк в овечьей шкуре. Чимин закатывает глаза на то, как Намджун широко улыбается маме и желает ей хорошего дня, прощаясь. Насупившись, Чимин выходит из здания, игнорируя накрапывающий дождь. С новым тренером он уже полтора месяца, и, честно говоря, сыт по горло. Конечно, тренер Ли тоже ругалась, но всегда делала это мягко, а тут полный беспредел. Ким Намджун, видимо, забыл, что тренирует будущую легенду фигурного катания. До первых соревнований две недели, а значит у Чимина по две тренировки в день. Одна на льду, а вторая – танцы, то есть оттачивание хореографии программы, а также упражнения на растяжку. И с недавних пор Чимин ненавидит утренний лёд. Это портит ему настроение на целый день! Только хореограф может привести его в чувства. Его порекомендовал сам Намджун – он работал с ним раньше, и удивительно, как они вообще могли контактировать! Хореограф – Кан Ха Юн – самый внимательный и заботливый человек на планете! Он всегда замечает плохое настроение Чимина и всячески пытается его поддержать. - Как прошла тренировка? – мама заводит машину с широкой улыбкой на лице. - Как обычно, - Чимин отвечает без особого энтузиазма, не желая поддерживать этот разговор. - Я очень рада, что Намджун-ши твой тренер. Очень вежливый и настоящий профессионал! – Чимин вздыхает и отворачивается к окну. Наблюдать за пейзажем за стеклом стало чем-то вроде его нового хобби. Этого Намджуна-ши любят все: родители Чимина, тренер Ли и, о нет, хореограф Кан. Этого и следовало ожидать. При них всех он словно другой человек, и это жутко бесит! Просто невероятно! Чимин залезает в телефон и листает комикс, который он недавно начал читать, чтобы хоть как-то отвлекаться. Это какая-то дурацкая история любви, показывающая все прелести отношений. У Чимина никогда не было девушки, никогда не было на нее времени. Он всю жизнь жил одним лишь фигурным катанием. С ним тренировались девочки, но все они были знакомы друг с другом с трёх лет, и невозможно было даже подумать о романтике любого рода. Весь переходный возраст прошел в тренировках, соревнованиях и переживаниях о наградах высшей пробы. Честно говоря, он никогда даже не был влюблен в успешных фигуристок, выступления которых показывали по телевизору. Другие мальчики с удовольствием залипали на такие видео, пересматривая их сотню раз в раздевалке. Чимин же смотрел исключительно выступления мужчин, он относился к этому с профессиональной точки зрения. Что ему дадут женские выступления? У них совершенно другие требования, а вот видео мужских прокатов он смотрел словно под микроскопом. Там точно было, чему поучиться. Ну, а к восемнадцати годам забот прибавилось еще больше, а на девушек все еще нет времени. Чимину никто не нужен, ему нужны победы, награды и медали. Во второй половине дня он приезжает в зал хореографии и встречается с учителем. После тренировки на льду уже удалось немного прийти в себя: Чимин поел у бабушки, они немного поболтали о предстоящих соревнованиях. Бабушка мало что понимает в баллах и стоимости элементов, но всегда с блеском в глазах говорит о любимых моментах его программы. Чимин выходит из раздевалки с улыбкой на лице, он улыбается себе в зеркале, убирая волосы со лба. Его подстригли на днях – примеряли образ для выступления на ближайшем чемпионате. - Ну, как дела? – учитель Кан, хлопает его по плечу. - Неплохо, сейчас однозначно уже намного лучше, – Чимин не может сдержать своей радости. Ему очень нравится заниматься хореографией. - Тогда давай начинать. Чимин встает делать разминку, глядя на хореографа. Мышцы приятно тянет, от ежедневных тренировок. Каким бы ни был его тренер, Чимин все равно старается получить максимально возможное в данной ситуации удовольствие от занятий. За все это время ему несколько раз писал Чонгук, спрашивал, как дела. Откровенничать с ним очень не хочется, поэтому Чимин отмахивался банальными «все хорошо». Чимин вообще взял себе за правило перестать жаловаться. Ему тут уже никто не поможет и, справедливости ради, как тренер Намджун действительно хорош. Чимин старается убедить себя, что его негативное к нему отношение только все загубит. А тренер… он действительно выполняет свою работу хорошо: спустя всего полтора месяца тренировок Чимин полностью готов выступать на Чемпионате Азии. Хореография, элементы – это уже не уровень юниоров. Сложно как физически, так и морально, но Чимин привык к трудностям. Быть лучшим – значит выходить из зоны комфорта. - Вот здесь чуть-чуть сильнее прогибайся в спине, - учитель Кан придерживает его за поясницу и давит на грудь рукой. Тело Чимина становится похоже на дугу. – Гибкость тебе позволяет. Чимин расслабляется и представляет, что он на льду. И пусть на ногах кроссовки, Чимин все так же совершает идеальные прыжки. Тройные, четверные. Намджуну это удалось – он поборол страх Чимина прыгнуть выше головы. Чимин взмывает в воздух и оборачивается вокруг своей оси. Прекрасно чувствуя ритм музыки, он прикрывает глаза и отрабатывает программу с полной отдачей. На тренировки в зале Чимин одевается более свободно, как правило, это треники или шорты со свободной футболкой. На паркете не поделаешь вращений, но Чимин все равно останавливается на месте и берется руками за ногу, поднимая ее за спиной и прогибаясь. Его любимый Бильман. Мужчины редко выполняют этот элемент, потому что для соблюдения всей техники требуется невероятная гибкость. Чимину тянет мышцы, но он держит опорную ногу в легком сгибе, чтобы не повредить суставы, и задерживает дыхание на несколько секунд. Чимин заканчивает программу лицом к зеркалу. На лбу выступил пот, и он задирает футболку вверх, чтобы вытереть лицо. Он постоянно делает так, а потом ещё улыбается своему прессу, который видит в зеркало. Чимин, само собой, в прекрасной форме, и очень этим гордится. Он опускает футболку и поправляет прическу в зеркале. Чимину нравится блонд с темными корнями. Экспериментировать с цветом волос он начал не так давно, и каждый раз стилист попадает в точку. Чимин приглаживает непослушные волосы, понимая, что на следующем прогоне они опять растреплются, и краем глаза он замечает в углу зала своего хореографа, общающегосяс кем-то. Чимин оборачивается и застывает. Его тренер стоит, подперев стену, и тяжёлым взглядом смотрит прямо на Чимина. Кан что-то бормочет ему на ухо, очень тихо – не разобрать. Чимин видит, как Намджун закусывает щеку изнутри и переводит взгляд на хореографа. Он пару раз кивает и слегка улыбается. Кан хлопает его по плечу и возвращается к Чимину. - Намджун понаблюдает за тренировкой оставшееся время, - он минует спортсмена, проходя к колонкам. – Давай прогоним ещё раз. Вставай в начальную позицию. Намджун не сводит глаз с младшего, ловя каждое движение. На третьем прогоне Чимин весь обливается потом, широкая футболка прилипает к телу и промакивает влагу. Как только мелодия утихает, Чимин окидывает взглядом зал на предмет бутылки воды. Намджун уже переместился на стул, стоящий у выхода из зала – туда Чимин обычно скидывает в кучу необходимые для тренировки вещи: бутылку воды с нацепленными на неё резинками для волос, полотенце, которым он никогда не пользуется, и специальные ленты для растяжки. Намджун сидит на стуле, крутит в руках эту несчастную бутылку с водой и не отрывает глаз от младшего, который вытирает рукой пот с висков и восстанавливает дыхание. Чимин облизывает губы сухим языком и смотрит в ответ. Намджун протягивает руку с водой вперёд, приглашая её забрать. Хореограф, прищурившись, наблюдает за тем, как Чимин жадно глотает жидкость, а Намджун, сцепив руки в замок, не отрываясь, смотрит в одну точку на полу. Чимин шумно выдыхает, напившись, и тренер вздрагивает. Из здания они выходят вдвоем. Огромная сумка Чимина едва ли не перевешивает его. Мама написала, чтобы добирался до дома он сам. Чимин быстрыми шагами пересекает крыльцо и бежит по ступенькам вниз. - Тебя подвезти? – голос сзади заставляет остановиться. Чимин мотает головой, не поворачиваясь. – Сейчас, кажется, будет дождь, - Намджун держит руки в карманах, стоя наверху лестницы. Чимин с раздражением оборачивается: - Зачем Вы сюда приехали? – кричит он снизу. Намджун смотрит свысока, надменно, властно. По крайней мере, так кажется Чимину. – Издеваетесь надо мной всё утро, хоть днем дайте потренироваться спокойно! - Ты сам себе нервы мотаешь и воспринимаешь все в штыки, - хмыкает Намджун, спускаясь, - Пошли, прокатимся, - он хватает младшего за рукав кофты и тянет за собой. Чимин противится, но не вырывается. Капли дождя падают ему на лицо, и, наверное, одна поездка не сделает положение дел принципиально хуже. В машине Намджун не включает радио. Звенящая в ушах тишина начала давить сразу после ответа Чимина на вопрос «где ты живешь?». За окном настоящий ливень, дворники непрерывно ездят по стеклу, а люди на улице бегут под крыши в надежде успеть, пока не промокли до нитки. Чимин смотрит перед собой, что для него уже очень необычно. Он так привык отворачиваться от разговоров к окну, что сейчас в чужой машине чувствует, что сидит как на иголках. И нет смысла пытаться спрятать лицо, показать, что он не настроен на общение, потому что с ним, в общем-то, никто общаться не собирается. Намджун молча хмурится, внимательно смотря на дорогу, как будто он в машине один. На пассажирском сидении Чимин то и дело уводит взгляд налево. Это первый раз, когда они с тренером находятся наедине в настолько маленьком пространстве. В масштабах катка этого не чувствуется — там Чимин как вольная птица. Но сейчас ему тошно от того, что он всем нутром ощущает Намджуна. Его машина, его запах, его ровное дыхание рядом — все это вторглось в личное пространство Чимина и облепило его со всех сторон. Чимин кусает губы и теребит собачку застежки на кофте. Он был в таком недоумении, когда увидел своего чертового тренера в месте, где Чимину всегда было спокойно, где он мог отключиться от внешнего мира и раздражителей и полностью отдаться тренировке. А сейчас не хочется чувствовать ничего. За этот день он и так переборщил с негативными эмоциями. Машина останавливается у многоэтажки Чимина, и теперь более отчетливо слышно, как капли барабанят по крыше. - Переждешь? Я не тороплюсь, - Намджун выключает двигатель и задумчиво смотрит на лобовое стекло, на котором застыли дворники. Чимин поворачивает голову и кивает. Только зачем? Он с удовольствием бы ушёл, учитывая, что в машину его посадили буквально силком. Но Чимин остаётся, и сам не знает, для чего. Они оба продолжают молчать. Намджун проверяет телефон, а Чимин рассматривает свои кроссовки. Дождь и не думает заканчиваться. Быстро проскочить не получится - сумка лежит в багажнике, и ее однозначно надо забрать. Конечно, Чимин бы и рад устроить тренеру какую-нибудь подлянку, но только не в виде его вонючих носков с тренировки. Поэтому Чимин так и сидит, сжавшись на кожаном сидении. Находясь рядом такое долгое время, Намджун въедается в мозг, напоминая о всех тех замечаниях, что он делал Чимину. Внутри начинает кипеть злость, но Чимин не даст ей вырваться наружу. Он сегодня и так дал волю эмоциям, чего делать был не должен. Рука Намджуна тянется к бардачку и, открыв, достаёт оттуда паспорт. Чимин практически фыркает: ну кто хранит важные документы в бардачке машины? Но хочет он это сделать ровно до того момента, пока эта рука случайно не задевает ногу на сидении. Чимин вздрагивает. - Извини, - бормочет Намджун, закрывая бардачок. Он, видно, занят чем-то серьёзным. Чимин кладёт руку на место прикосновения и закусывает губу. Это их первый тактильный контакт. И это так странно. С тренером Ли была совершенно другая ситуация — они часто обнимались, давали друг другу «пять». Так она поступала со всеми своими учениками. Любила и любит их как своих собственных детей. Ох, а как же успокаивало, когда она подавала руку при падении на тренировке, если шла отработка нового элемента. Это такое безмолвное «я с тобой, я тебя поддерживаю», которое придавало сил и мотивации двигаться дальше. А сейчас… видимо, во взрослой лиге действительно другие правила. Какой физический контакт? Доброго слова-то не дождёшься. Дождь постепенно стихает. Чимин даже не знает сколько времени он так просидел. Разные мысли так оккупировали голову, что он и не заметил, как Намджун вновь завёл двигатель и включил радио на минимальную громкость. - Я пойду, - Чимин отстёгивает ремень безопасности и смотрит на тренера, стараясь не выражать ни единой эмоции. - Не забудь сумку, - кивает Намджун и нажимает на кнопку открытия багажника, - До завтра, - его тон ровный, а на лице появляется улыбка. - Угу, до свидания, - бормочет Чимин и буквально выпрыгивает из машины. Глоток свежего воздуха наполняет легкие, и голова слегка начинает кружиться. На ватных ногах Чимин обходит машину и вешает сумку на плечо, закрывая багажник. Он проносится мимо окон передних сидений, подавляя в себе всякое желание повернуть голову. Запах Намджуна все ещё ощущается будто бы где-то неподалёку, и у Чимина, кажется, уже болит голова. Как только он зайдёт домой, сразу же бросит всю надетую на нем одежду в стирку. Намджун наблюдает за его быстрым шагом, практически переходящим на бег, и не может не упрекнуть себя. Чимин скрывается в дверях подъезда, и Намджун переводит взгляд на соседнее сидение, где кожа отпечатала на себе силуэт Чимина. *** Едва двери разъезжаются в стороны, и Чимин с тренером выходят из зоны получения багажа в суету Пекинского аэропорта, возникает непреодолимое желание сесть обратно в самолёт до Сеула. В Пекине как обычно жарко и нечем дышать. Чимин катит свои два чемодана и практически клюёт носом. Он никогда не любил ночные перелеты, и совершенно не в курсе, почему из всех рейсов на Пекин нужно было выбрать именно тот, что в полночь. Ужасно хочется спать, а завтра с утра уже надо быть в Ледовом Дворце и регистрировать прибытие на Чемпионат. Чимин скользит взглядом по залу аэропорта, его уже начинает воротить. Три часа ночи, но лампы ярко горят, всюду снуют громкие китайцы, пахнет едой. В Корее люди спокойнее, замечает Чимин. Его ожидания изначально низкие - Китай никогда не славился особенной гостеприимностью на чемпионатах мира, особенно когда речь идёт о соревнованиях среди азиатов. Здесь все - Соперники с большой буквы. Особенно когда проходят тренировочные прокаты. Спортсмены из Кореи, Китая и Японии на дух друг друга не переносят. Во всем чувствуется политическое влияние. Тучи начали сгущаться с новой силой после заявлений Китая об особых таможенных тарифах для Южной Кореи и Японии в две тысячи девятнадцатом году. Какое это имеет отношение к спорту - непонятно, но Чимин прекрасно помнит, как на Чемпионате юниоров того года подростки готовы были перегрызть друг другу горла. А что Чимина ждёт в этот раз - сложно даже представить. Фигурист вздыхает и смотрит в пол на свои кроссовки. На одном развязался шнурок, но до этого ему нет никакого дела. Скорей бы добраться до кровати с жестким матрасом и уснуть. Тренер шагает рядом, бодр и свеж, сна ни в одном глазу. Он с кем-то разговаривает по телефону, но, даже прислушавшись, Чимин слышит только симфонию из противных звуков на китайском. Чимин идет, даже не задумываясь, куда его ведут. В самолете он пытался уснуть, но в салоне бесконечно включали свет - то напитки, то еда, то уже посадка. Он обязательно выскажет свои претензии Намджуну, но уже точно не сегодня. Они с тренером выходят на улицу, и тут их уже ждёт трансфер до спортивного общежития. Чимин оставляет свои чемоданы стоять рядом с Намджуном и залезает в чёрный минивэн с тонированными стёклами. Он не раз видел такие, когда друзья показывали ему какие-то видео айдолов в аэропорту, но сам никогда на таких не ездил. Хотелось бы, конечно, представить себя звездой и сделать селфи на фоне окон, закрытых шторками, но силы есть только на то, чтобы плюхнуться на первое попавшееся сидение и тут же уснуть. Загрузив чемоданы в багажник, Намджун залезает в машину, где видит уже сопящего Чимина. Он садится на кресло рядом, жестом показывая водителю, что они готовы ехать. Чимин ерзает во сне - никак не получается расположиться удобно. Намджун вздыхает и убирает подлокотник между ними, притягивая Чимина к себе. Голова спортсмена ложится на плечо тренера, и он, наконец, успокаивается. Они ругались всю неделю до отъезда. Чимин был весь на нервах. Конечно, это его первые взрослые соревнования. Намджун прекрасно понимает, что он чувствует. Но… как же Чимин раздражает. И всё-таки однажды Намджун не выдержит и поставит его на место. Наблюдая за кромешной темнотой трассы с изредка мелькающими фонарями, Намджуну не спится, как не спалось и в самолете, и в ночь перед днём отправления. Он понимает, что голову ему нужно держать трезвой и побольше отдыхать, но Намджун волнуется, как будто это его первые взрослые соревнования. Он уверен, что Чимин прекрасно справится. Говорить о медалях сложно, всё-таки первый опыт, мало ли, что-то пойдёт не так. Намджун убирает пряди волос со лба младшего и вздыхает. Как же найти с ним контакт? Перехваливать его запрещено категорически - Чимин и так о себе завышенного мнения, но и вечно делать замечания тоже неправильно. Хотя, с Чимином это, кажется, работает лучше всего. Его четверной Лутц на финальном прогоне программы нужно было записать на видео и показывать в кино. Намджун уверен, что так не получалось даже у него. Заселили их в разные комнаты, в разные блоки, если быть точнее. Здание для спортсменов - постройка в виде обычного общежития где-то на окраине Пекина. В темноте рассмотреть территорию и само здание довольно тяжело, но Чимин решает, что это даже к лучшему. Он все ещё под приятным впечатлением после Дании. Чимин катит за собой только свой тренировочный чемодан, в то время как Намджун тащит на себе два чемодана с вещами - свой и Чимина. Чимин открывает дверь своего номера и аккуратно ставит на порог сначала чемодан, который нёс он, а потом забирает свой у Намджуна. - Спокойной ночи, - тренер похлопывает его по плечу, Чимин кивает и закрывает за собой дверь. Глаза ещё не привыкли к темноте, поэтому Чимин тут же встречается с полом, споткнувшись о чужие кроссовки. Он прислушивается к тишине - вроде бы никого не разбудил. Чимин откатывает чемоданы к свободной кровати и, раздевшись до трусов, залезает под одеяло. Засыпает он моментально, стоит только голове соприкоснуться с подушкой. Этой ночью ему снятся беспокойные сны: дождь, переходящий в сильный ливень, и его тренер, готовый рвать на себе волосы от отчаяния. Утром его нежно будят, потряхивая за плечо. Чимин отмахивается, зарывается в одеяло. - Хэй, вставай давай, - говорят на английском. Чимин мычит в ответ что-то невнятное и поворачивается лицом к стене. – Чувак, выспишься в самолете до дома, - с Чимина срывают одеяло, от чего он в миг съеживается. Он, не открывая глаз, поворачивает голову в противоположную сторону, прикрывая себя руками. В комнате светло от искусственного света. А за окном еще кромешная тьма. - Ого, Пак Чимин, - восклицают на чистом корейском, - Ну, что ты, Чимин, решил проспать первые соревнования? Чимин трёт веки и размыкает их, вновь зажмуриваясь от яркой лампы. Он слышит стук в дверь и шаги, пока глаза привыкают к свету, он видит только удаляющуюся фигуру в белой футболке. - Я тренер… вау, - слышится голос Намджуна в районе открытой двери. На английском его голос звучит глубже, Чимин невольно закусывает губу. - Намджун! – вскрикивает второй голос, - Это все-таки правда! – Чимин садится на кровати, щурясь и вглядываясь вперед. Фигуру в белой футболке обнимает его тренер и широко улыбается. - Да, правда, - он усмехается, - Вот, пришел поторопить. - Ага, - парень отлипает и приглашает Намджуна в комнату, - Еле разбудил твоего чемпиона по сну, - они вдвоем подходят к кровати Чимина и смотрят на него. До Чимина только доходит, кто оказался его соседом: знаменитый фигурист Южной Кореи – Чон Хосок. Они с Намджуном одногодки и часто защищали честь страны на мировых соревнованиях, до той самой Олимпиады четыре года назад. - У нас был неудачный перелет, - улыбается тренер, - Я принес тебе одноразовую щетку с пастой и полотенце. Собирайся, нам нужно ехать. Чимин под прицелом двух взглядов встает с кровати и принимает протянутые ванные принадлежности. Он кланяется Чон Хосоку, закрывая полотенцем полуголое тело. Чимин скрывается за дверью ванной. - Какой хороший ребеночек, - умиляется Хосок, вытаскивая из шкафа носки. - Да уж. Вреднючий, - смеется Намджун и открывает чемодан Чимина, чтобы достать оттуда чистую футболку и штаны. - Справляешься? - Приходится, - тренер кивает и грустно улыбается. - Ладно, я поехал. Увидимся еще, - Хосок напяливает свои кроссовки с продавленной пяткой, об которые Чимин споткнулся ночью, и машет на прощание. Намджун смотрит на свои наручные часы – пятнадцать минут восьмого. Хосок всегда был ранней пташкой и никогда не опаздывал. Столько лет прошло, но в нем не поменялось совершенно ничего. Чимин выходит из ванной, глядя в пол. Он попытался пригладить волосы водой, но это совсем не помогло. Он на секунду нахмуривает брови, увидев тренера рядом со своим открытым чемоданом, но поджимает губы и спешит одеваться. - Как спалось? – Намджун выпрямляется и пристально смотрит на худенького Чимина, подкаченное тело которого скрывается под черной футболкой и свободными серыми трениками. На вопрос фигурист не отвечает. Ким Намджун еще не знает, что Чимин терпеть не может глупые вопросы по утрам, особенно когда он ужасно хочет спать. Чимин вопросительно смотрит на тренера, мол, что дальше? Намджун не может сдержать умиленной улыбки. Он снимает с себя кепку с надписью Team Korea и надевает, прикрывая ей растрепанные волосы. Чимин раздраженно смотрит из-под козырька, восприняв акт заботы за издевку. И Намджуну эта прелюдия уже надоела. Он по крайней мере попытался. - Пошли, мы сюда не спать приехали, - небрежно бросает он, направляясь к выходу. Чимин молча следует за ним. Процесс регистрации проходит быстро. Намджун проходил эту процедуру множество раз, поэтому прекрасно знает, куда нужно идти, кому какие документы предоставлять. Чимин на его фоне выглядел лишь безмолвным приложением, который только кивал и изредка улыбался. За час, проведенный за хождением взад-вперед по различным точкам регистрации, Чимин с трудом отвлекался от широкой спины перед собой, которая была обтянута тонкой хлопковой футболкой. Намджун со всеми общался то на китайском, то на английском. Чимин задумался, что если бы его тренер продолжил, в какой-то степени, спортивную карьеру, то от фанаток не было бы отбоя. Это было необходимо признать – его тренер очень привлекательный мужчина. Когда только он успел выучить китайский? Чимин тоже пытался, но забросил после первого же урока. Все-таки его призвание это спорт, а не учеба. - Ну, закончили, - вздыхает Намджун, складывая в рюкзак папку с документами, - Тебя покормить? Или сам пойдешь гулять? - Сам, - бормочет Чимин, отводя взгляд. - Хорошо. Вот тебе юани, вот тебе симка. Я сейчас напишу тебе свой номер, обязательно звони, если что, - тренер выдает ему прозрачный файлик с сим-картой и наличными деньгами, - И набери маму, договорились? – Чимин кивает. Намджун помогает ему поменять сим-карту на китайскую, и вместе они идут на выход. Чимин в живую увидел столько знаменитых спортсменов всего лишь за одно утро. Впервые он чувствует страшную неловкость. Тренер был абсолютно прав, когда сказал, что пока Чимин во взрослой лиге никто. Но амбиции его велики. Послезавтра прокат короткой программы, и Чимину нужно всего лишь правильно настроиться. Они выходят из здания стадиона, и младший уже хочет поблагодарить тренера, за то, что провозился с ним все утро, но слышит громкий крик сбоку. - Хён! – голос до боли знакомый, Чимин поворачивает голову и видит, как к нему со всех ног несется Чонгук. – Хён! Я даже не ожидал увидеться до соревнований. - Чонгуки? Ты что тут делаешь? – Чимин опешил от появления младшенького прямо перед ним. Но зная Чонгука – этот ребенок просто безумен. - Мы с папой приехали на Чемпионат! Я очень хочу увидеть первые соревнования хёна, я буду болеть громче всех! – он с широкой улыбкой подпрыгивает на каждом слове. Чимин, прищурившись, смотрит на счастливое лицо. Ему точно не кажется? Чонгук тем временем поворачивается к Ким Намджуну и низко кланяется. - Сонбэ-ним, для меня такая честь увидеться с Вами лично. Я большой фанат! - Я тоже рад увидеться. Чонгук, правильно? – Намджун тепло улыбается на то, как юниор фигурного катания активно кивает головой. - Я еще не дорос до взрослой лиги, но я буду очень стараться, чтобы попасть к Вам потом! – Чонгуку на плечо ложится рука его запыхавшегося папы. - Еле догнал! Пожалей отца, Гуки, - он треплет сына по волосам, восстанавливая дыхание. – Чимини, привет! Удачи тебе. - Спасибо! Спасибо, что приехали, - Чимин кланяется, неловко переминаясь с ноги на ногу. - Это же твой тренер? Ким Намджун? Парни по Вам с ума сходят, - отец Чонгука протягивает руку Намджуну для рукопожатия. – Приятно познакомиться. - Мне тоже очень приятно, - тренер пожимает руку, слегка кланяясь. - Сонбэ-ним, можно сделать селфи с Вами? Пожалуйста, - Чонгук, как по команде, включает режим обаяния и достает телефон из кармана. Намджун кивает и движением руки приглашает подойти ближе. Чонгук не может насмотреться на совместное фото с кумиром даже тогда, когда перед ними ставят огромную тарелку с уткой по-пекински. Чимин решил пойти гулять с ними, всяко лучше, чем слоняться по чужому городу в одиночку. По дороге он созвонился с мамой, не забыв закатить глаза на ее слова о том, что утром ей уже звонил Намджун, а ночью отправил смс, когда они заселились. - Я все еще не могу поверить, что такой крутой сонбэ тебя тренирует, хён, - Чонгук своими глазами-сердечками сканирует несчастное селфи. Знал бы ты, Чонгук, каков этот сонбэ в работе, думает Чимин, но ничего не говорит и тянется взять кусочек утки. Чонгук после этой фразы практически с ними не разговаривает. Чимин активно обсуждает с папой Чонгука спорт, последние веяния в фигурном катании. Он, в отличие от отца Чимина, отдал сына в этот вид спорта вполне осознанно. Чонгук научился кататься на коньках быстрее, чем ходить. Все потому, что его папа – тренер по хоккею. - Я все хотел спросить, - улыбается Чимин, - Почему Чонгук не пошел в хоккей? - Если бы я тренировал сына, то постоянно бы его жалел, - пожимает плечами папа, - А тренера лучше себя я не знаю. Чимин хихикает над подвыпившим взрослым. Он хорошо знает родителей многих учеников прошлого тренера. Когда фигуристы еще совсем юные, то родители приходят их поддерживать на различных соревнованиях. Родители Чимина старались не пропускать ни одних соревнований в Корее, но, когда Чимин был еще подростком, его эта поддержка скорее подбешивала. Лет в четырнадцать он ставил родителям ультиматумы: если они приходят смотреть, то на лед он даже не выйдет. Теперь Чимин очень жалеет об этих временах. До своей комнаты Чимин добирается поздно вечером. День с Чонгуком и его папой помогли хоть немного отвлечься от осознания того, что сейчас Чимин стоит на пороге одних из главных соревнований его жизни. От того, как он покажет себя, зависит его репутация и дальнейшее участие в турнирах за награды высшего уровня. На телефон сыплются смс-ки от тренера. Чимин решает их проигнорировать. *** В ушах звенит от звука собственного имени. Чимин передает Намджуну чехлы для лезвий и выходит на лёд. Это заключительный этап, произвольная программа. Позавчера Чимин уже откатал короткую программу, получив за неё 90.82 баллов, что стало вторым результатом после японца Иоши Такахаси. Он очень опытный спортсмен и основной претендент на золото на этом чемпионате. Чимин прекрасно знает, что фигуристы из Японии одни из самых сильных соперников. Чимин катится на середину льда и делает глубокий вдох. Все зависит только от него сейчас. Его произвольная программа полна сложных элементов, за которые есть шанс получить хорошие баллы. Главное нигде не накосячить. «Как только ты впускаешь в свою голову любую другую мысль кроме льда, ты сразу же начинаешь ошибаться. Есть только ты и лёд, Чимин. Ты и лёд» Эти слова однажды сказал ему тренер в один из дней, когда они не ругались. Таких было немного, от того этот совет кажется Чимину еще более значимым. Прокат начинается с первых нот Gladiator Rapsody, которую выбрал хореограф Кан. За пару месяцев тренировок под эту музыку Чимин полностью ей проникся. Он всегда старается слушать композиции, под которые выступает, как можно чаще, чтобы мелодия глубоко засела в его голове, и он чувствовал себя как можно увереннее на финальном прокате. Первый элемент Чимина – чистейший двойной Лутц. С трибун доносятся поддерживающие аплодисменты, но Чимин совершенно ничего не слышит. Как и советовал тренер, он буквально слился со льдом в одно целое. Четверной Тулуп с переходом на тройной Тулуп заставляет Чонгука подпрыгнуть на холодном сидении в третьем ряду Ледовой арены. Чимин справляется с комбинацией великолепно. Блестящие дорожки на костюме Чимина переливаются под ярким светом ламп, делая его произвольную программу еще более чарующей. Худые ноги Чимина кажутся длиннее, чем они есть, когда он отводит одну в сторону после прыжка. Намджун стоит со сложенными на груди руками и наблюдает. Очередной прыжок Чимина, и тренер четко видит малейшие недочеты. Он быстро переводит взгляд на табло. 3S<+3F общей суммой 7.64 балла за комбинацию элементов. Намджун хмыкает – тройной Флипп был потрясающий, и за него должны дать максимальные 4.20. В таком случае, за тройной Сальхов сняли два штрафных пункта и выставили за элемент 3.44 балла. Тренер сжимает зубы и возвращает взгляд на лёд. Каскад тройной Аксель – Ойлер – тройной Сальхов получается отлично, но Намджуну неспокойно. И только увидев на табло 3А+1Eu+3S 12.80 , GOE 3.88 , тренер мысленно желает Чимину продержаться до конца. После окончания музыки Чимин едва чувствует свои ноги, когда движется на выход с катка. Намджун похлопывает его по плечу, и Чимин ёжится. Он надевает чехлы на лезвия, и они вместе проходят под камеры, ожидая результата. Лицо тренера не выражает ни единой эмоции в то время, как Чимин пытается поддержать сам себя скромной улыбкой и взглядом в камеру. Он рад, что захватил с собой олимпийку от костюма – ей хотя бы можно прикрыть свои дрожащие колени. На экране перед ними появляются финальные результаты. Чимин бегло смотрит сначала на общий результат – 189.44, а потом на разбалловку: элементы 93,86 и компоненты 95,58. Общая сумма баллов 280,26, и Пак Чимин из Южной Кореи на данный момент занимает первое место. Впереди еще четыре участника, среди которых и фаворит Такахаси. Чимин улыбается и машет в камеру. Оператор дает понять, что съемка окончена, и Чимин с тренером поднимаются с мягких диванов. Фигурист едва может передвигать ногами, хочется скинуть коньки и вообще убежать отсюда, только бы не чувствовать всего этого напряжения. Намджун идет рядом и поддерживает за локоть. - Молодец, баллы хорошие, - кивает головой тренер, когда они выходят в коридор. Чимин ничего не отвечает. Ему стоит огромных усилий не опуститься сейчас на пол и не начать рыдать. Он не думал, что будет настолько сильно нервничать. Огромный груз ответственности давит на его молодые плечики и кажется, что вот-вот они сломаются. Если бы только Чимин позволил себе принять поддержку тренера, быть может, стало бы получше. - О, Чимин, - им на встречу шагает Хосок, уже полностью переодевшийся в спортивный костюм и кроссовки, - Держу кулачки, чтобы Такахаси запутался в своих километровых ногах, - он приобнимает Чимина и тут же охает, - Ничего себе тебя колотит! Ты чего, эй. Намджун, куда смотришь? Тренер опускает грустный взгляд на Чимина, как раз заставая момент, когда младший шарахается от него, как от огня, и торопится в раздевалку, минуя недоумевающего Хосока. - Тебе нужно с этим что-то делать, - качает он головой. - Я знаю, - вздыхает Намджун, прижимая к себе холодную олимпийку Чимина. До конца всех выступлений Чимин сидит, уткнувшись взглядом в пол. Ему совершенно ничего не хочется знать о том, какие баллы сейчас получают оставшиеся участники. Чимин вполне может оказаться на четвертом месте, вылетев из тройки медалистов. Хосок уже находится на пятом, и, честно говоря, Чимину кажется, что он больше достоин быть на первом месте, нежели сам Чимин. Ох, стоит только подумать, что сейчас испытывает мама, папа, Чонгук. Чимин чувствует, как у него начинает кружиться голова. - Пошли, - Намджун врывается в раздевалку и впивается взглядом в согнувшегося пополам спортсмена. Чимин поднимает глаза и смаргивает слезы, он встает и приближается к тренеру. Намджун перегородил ему дверь. Тренер проводит языком по губам и прижимает к себе все еще дрожащего Чимина, - Ты первый, - шепотом говорит он и чувствует, как Чимин дергается. Под вспышки фотокамер они появляются в зале катка, готовом к награждению. Чимин бросает взгляд на табло с результатами. Такахаси в итоге набрал 278,66. Преимущество Чимина минимальное, но для первого раза это успех. Он искренне улыбается и сжимает руку тренера в районе локтя, но не успевает он вымолвить и слова, как его и других призеров Чемпионата приглашаю к награждению. Чимин поднимает вверх золотую медаль для фото, с двух сторон его окружают знаменитые спортсмены, которые уже ни один год подряд показывают высокие результаты на различных соревнованиях. У Чимина определенно есть повод гордиться собой. На пресс-конференции Чимин очаровывает всех обаятельными улыбками, кокетливыми взглядами. На вопросы в основном отвечает Намджун, дипломатично увиливая от каверзных попыток репортеров подловить хоть на чем-то. Когда эта скукота заканчивается, Чимина просят подойти к логотипу Чемпионата для фото на новостные сайты. Чимин едва может держать глаза открытыми, яркие вспышки фотокамер слепят, лишая возможности видеть хоть что-то. Его благодарят за позирование, и все взаимно друг другу кланяются. Репортеры расходятся, и Чимин глазами ищет тренера. Он-то совершенно не знает, что делать и куда идти дальше. Намджун находится где-то в углу зала, беседующий с журналисткой европейской внешности. Тренер выглядит довольным – улыбается, посмеивается, а Чимин за несколько метров видит, как девушка с каждой фразой наклоняется все ближе и ближе, заставляя Намджуна глубже заглядывать в ее декольте. Чимин вскидывает бровью и идет прямо по курсу разрушать эту идиллию. Вообще-то, Намджун здесь с Чимином. - Тренер, я закончил, что дальше? – он мило улыбается, игнорируя болтающую на английском девушку. - Oh, you are Park Jimin, right? The champion? Congratulations, your program was awesome! – восклицает девица. Чимин застывает в недоумении – он не знает английского. - Yes… thank you, - мямлит он, чтобы не выглядеть уж совсем идиотом. - Она сказала, что твой прокат был крут, - улыбается Намджун, не замечая того, что девушка стала еще на шаг ближе к нему, - Найди Хосока. Он хотел сводить тебя пообедать, типа отпраздновать. - Я думал… мы пойдем вместе, - Чимин сникает, понимая, что его просто кинули ради какой-то экзотичной шлюхи. - Я приеду чуть позже. Давай, Хосок тебя ждет, - Намджун похлопывает его по спине. Чимин держится, чтобы не выдать ни одной эмоции сейчас. Из остатков вежливости он прощается с девушкой небрежным “bye” и уходит крайне раздраженным. «Прокат крутой, ну-ну. Много ты понимаешь,» Чимин стискивает зубы и убирает сжатые кулаки в карманы олимпийки. Противное чувство гложет в груди, и Чимин принимает его за горечь от предательства. Ким Намджун – его тренер, и приехал он сюда с Чимином, значит и должен быть всегда с ним. *** Возвращение в Корею было ожидаемо фантастическим. Уже прямо в аэропорту на него чуть ли не набрасывались журналисты и фанаты. Чимин шел, гордо неся на груди золотую медаль Чемпионата Азии. Хосок, по правую руку от него, улыбался камерам и махал девочкам, что держали плакаты с его фотографиями. Он ничуть не расстроен своим местом. Хосок уже считается возрастным фигуристом, а таким крайне редко удается завоевать медаль. Молодежь растет и нахально наступает на пятки. Дома у Чимина был настоящий праздник. Мама не могла даже начать обедать праздничным жареным мясом, потому что просто не получалось остановить слезы. Даже папа пустил мужскую слезу, хоть и выставил все так, как будто этого не было. Но Чимин-то все видел! Он показывал родным тысячу и одно видео снятое Чонгуком со своего сидения, с которого открывался отличный вид на весь лёд. Все страшные переживания позади, и теперь Чимин на волне драйва готов двигаться дальше и брать новые высоты. Чемпионат Мира уже меньше, чем через четыре месяца, и к нему нужно готовиться основательно. Вкусив сладость победы на таких больших, взрослых соревнованиях, Чимин не сможет довольствоваться проигрышем. Только отношения с тренером достигли критической точки. Спортсмен на каждую тренировку приходит в заведомо ужасном настроении, и Намджун просто не может с ним совладать. Чимин огрызается, хамит, но четко следует указаниям. Тренеру пора бы уже привыкнуть к таким перепадам настроения, но Хосок прав – с этим всем нужно что-то делать. Намджун старался быть мягче, пытался завязывать непринужденные диалоги на общие темы. Так или иначе, исход был один – скандал с истерикой и хлопаньем дверьми. Всего лишь за пару недель Чимин умудрился снять с петель одну и ту же дверь пять раз. Очередная утренняя тренировка бодрит не только дух, но и кровь в жилах. Сегодня настроения сглаживать углы у Намджуна нет. Он орет, срывая голос и сыпля замечаниями на мелкие недочеты. Сегодня в их вечно пустом Ледовом дворце настоящее шоу «Лёд и пламя». К концу тренировки они разругиваются окончательно, Чимин долбит кулаком по стене и, собрав всю оставшуюся силу, хлопает дверью так, что этот звук эхом разносится по всему катку. Намджун загнанно дышит, пытаясь успокоиться. Пот течет по его вискам, скатываясь вниз по шее. Если бы он только знал, что за дьявол на самом деле этот восемнадцатилетний Пак Чимин. Намджун упирается лбом в синий кафель душевой и складывает руки на затылок. Струи холодной воды льют на голову, спускаясь по плечам и ниже по телу. Намджун не чувствует холода, потому что он весь горит от пяток до макушки. Член наливается кровью и начинает твердеть. Намджун борется сам с собой. Нет, он не будет дрочить на этого бессовестного ребёнка. С другой стороны, Пак Чимин выбешивает настолько, что из него просто необходимо буквально выдолбить всю эту хрень. Намджун чувствует, что к нему прижимается другое тело. Тренер пытается повернуться, но тело давит всем весом, заставляя Намджуна оставаться на месте. «Залез под холодный душ в одежде. Идиот». Чужие руки оглаживают накачанные плечи, огибая их и переходя на грудь. Намджун пытается издать протестующий звук, но его тут же затыкают громким шиканьем. Руки проходят по рёбрам, очерчивают пресс и, немного помешкав, ныряют вниз к паху. Намджун сдерживает стон, когда холодная ладонь опускается на член. Вторая рука гладит по животу, не решаясь куда-то двигаться. Намджуну в спину тоже тяжело дышат, обдавая горячим воздухом. Рука на члене приходит в движение, медленно двигая вверх и вниз. Глаза Намджуна плотно зажмурены – он не хочет этого видеть. Движения ускоряются, а вторая рука ложится на мошонку, аккуратно массируя ее пальчиками. Намджун издаёт первый стон, больше похожий на рык, и это воспринимается как согласие со всем происходящим. Рука сжимает член сильнее, а вторая начинает стимулировать головку. Он знает, что Намджун в шаге от того, чтобы кончить, он прекрасно это знает, поэтому двигает рукой ещё быстрее. Глаза Намджуна зажмурены так сильно, что он уже начинает видеть цветные точки. Он закусывает нижнюю губу, стараясь через эту боль абстрагироваться от ситуации. Хотя, Намджун уже и так пал ниже некуда. В одно мгновенье он распахивает глаза и кончает от одного вида этих рук на своём члене. - Я так и знал, что ты хочешь меня, - еле слышный шёпот от удаляющегося тела, который Намджун слышит. Чимин специально выделяет последнее слово, и тренер отчаянно выдыхает, потому что теперь он прекрасно понимает причину всего этого вызывающего поведения. Чимин стоит, переодетый в чистый сменный комплект, который всегда носит с собой, и отжимает вещи в раковине туалета. Как он объяснит маме, что вся одежда сырая – последнее, о чем он сейчас думает. Внизу все мокрое, холодное и липкое. В следующий раз он сложит в сумку и запасные трусы. Так и не скажешь, через широкие нейлоновые штаны совершенно не видно, только розовые щёки выдают, что Чимин позорно спустил в трусы от слепой дрочки своему тренеру.