Песнь дрозда

Вашингтон. Март, 1. 2024 год.       Помилован.       Это слово врезалось в сознание. Помилован и свободен. Джеймс не сразу понял, что судья обращается к нему, и растерянно кивнул, проговаривая короткое «спасибо». Лоуренс по-дружески хлопнул его по плечу, поздравляя. Тоже сделал и Сэм, сидящий позади.       Когда судья закончил зачитывать предписание, он вновь обратился к Джеймсу, прося подтвердить то, что предписания ему понятны. Джеймс кивнул. Он не услышал и половины, но его это не заботило. Лоуренс все равно объяснит еще раз.       По залу прокатились аплодисменты, все вокруг начинали подниматься с мест. Джеймс понял, что теперь может уйти и он.       Он устало прикрыл глаза, шумно выдыхая. Все эти слушания и все расследования, так утомили! И кроме желания закрыться в квартире, не выходить и ни с кем не разговаривать, он ничего не чувствовал. В голове вдруг, будто лампочка, зажглась мысль о том, что теперь он сможет уехать из этого города. Вернуться в Нью-Йорк, в Бруклин, домой… Он обернулся к Лоуренсу, что-то бурно обсуждающему со своим помощником, и достаточно грубо выдернув его из разговора, спросил.       — Когда я могу вернуться в Нью-Йорк? — Артур, почувствовав прикосновение тяжелой ладони к плечу, обернулся мгновенно.       Джеймс убрал руку и выжидающе посмотрел на адвоката.       — Да хоть ближайшим рейсом! — широко улыбнувшись, проговорил Лоуренс. — Вы должны только подписать пару документов сейчас… в любом случае, — тут же добавил он. И начал доступно и вкрадчиво разъяснять слова судьи. — Вам назначат психотерапевта, и если решите покинуть Вашингтон, должны будете поставить в известность меня, а я уже сообщу куда нужно. Так же, как сообщить, куда именно направляетесь. Если хотите уехать в Нью-Йорк, вам найдут психотерапевта там.       — Хорошо, — кивнул Джеймс. — Что я должен подписать?       — Обычная бумажная волокита, Джеймс, — отмахнулся Артур. — Не тревожьтесь. — Лоуренс, кажется, понимал, что Барнс не слушал, и усмехнулся. — До конца этой недели, думаю, все это будет закончено. Я поговорю с судьей и с госдепартаментом, и сообщу вам, когда и куда вам нужно будет явиться. Вам нужно будет получить новые документы, бумаги на открытие счета для перечисления военной пенсии и компенсации. Самое главное сейчас для вас — это психотерапевт, не забывайте об этом, Джеймс! Это условие вашего помилования. Поэтому подумайте до конца недели, и сообщите, что вы решили остаться здесь, или вернуться в Нью-Йорк. — Барнс кивнул. Лоуренс вновь хлопнул его по плечу. — Улыбнитесь, Джеймс, мы победили! — губы Барнса изогнулись в слабом подобии улыбки, и даже восторг Лоуренса, который, кажется, распирал его, грозясь разорвать, не заражал.       Джеймс поднялся с места, оглянулся, и только сейчас по-настоящему улыбнулся. Она стояла в углу, почти на другом конце зала. Поймав его взгляд, Энди широко улыбнулась, несколько раз беззвучно хлопнув в ладоши. Она вышла из зала, растворяясь в толпе. Барнс поспешил следом, но Лоуренс остановил его. Напомнил о бумагах, на которых Джеймс должен оставить какой-нибудь каракуль, который теперь будет называться «его подпись».       Барнс получил еще пару поздравлений в коридоре. Люди, которых он не знал, говорили, что верили в его невиновность. Но Джеймс не знал, что им ответить. Выручил Артур, вступая в какой-то оживленный диалог, кажется, со всеми сразу.       — Надо бы это отметить! — проговорил рядом стоящий Сэм.       Джеймс кивнул, осматриваясь. Он был уверен, что она ждала, когда он выйдет из зала. Не могла она просто так уйти. Не сегодня. Так и было. Он заметил ее в самом конце коридора. Энди кивнула ему в сторону, на дверь кабинета, в котором тут же скрылась. Джеймс извинился и пошел следом за ней. На двери не нашел таблички — только номер, и, переступив порог, плотно закрыл ее за собой.       — Здесь обычно студенты между заседаниями отсиживаются, — будто прочитав его мысли, пожала плечами Энди. Она крепко обняла его, заставляя чуть поддаться вперед. Джеймс замер на мгновение, но все же крепко обнял в ответ. Прижал к себе, утыкаясь носом в ее макушку. — Поздравляю, — ее голос звучал тихо, но прямо у самого уха. Он чувствовал ее дыхание на шее, ее запах, сжимал пальцами ткань ее пиджака, чуть ниже талии. И вдруг решил, а к черту!       — Энди, — заговарил он и спотыкнулся о свои слова. Она выжидающе протянула «М-м?», и уже хотела отстраниться, но он не отпустил ее. — Мне нравится одна девушка, и я хочу пригласить ее на ужин. Так еще делают?       — Вроде да, — усмехнувшись, ответила она.       — Как думаешь, она бы пошла со мной? — он выпустил ее из объятий, но она не отошла, продолжая стоять совсем близко и заглядывать ему в глаза.       — Тебе бы самому спросить у нее, — пожала плечами Андрея, а уголки ее губ приподнялись в улыбке.       — Я и спрашиваю, — он понимал, что голос звучит уж слишком серьезно.       Но ничего поделать с собой не мог. Все тело держалось в напряжении, будто перед боем. А ее близость, ее запах, туманил разум, подкидывая мысли, которым, как он считал, не место и не время.       Она улыбается, чуть наклоняя голову. А затем приближается, легко касаясь его губ своими. «Плохо…» — единственная мысль, проскользнувшая в его голове, очень плохо… Джеймс поддается вперед, сгребая ее и плотно прижимая к себе. Впивается в губы, срывая с них томный вздох, когда одна его рука сжимает ее бедра. Другая ложится на затылок, оттягивая волосы и заставляя запрокинуть голову. Поцелуй выходит грубым, но она не останавливает Барнса и не упирается, только торопится отвечать на него. Касается языком его губ, сжимает тонкими пальцами плечи, скользя по шее вверх, к волосам.       Джеймс подталкивает ее вглубь комнаты, к длинному столу, прижимает к нему и усаживает на столешницу. Все «нельзя» и «не сейчас» внезапно испаряются, и он понимает, что уже и так протянул с этим достаточно долго. Место, правда, было неподходящим. Да и здесь, наверняка, были камеры, так что он серьезно рисковал с обложек газет перекочевать на главные страницы порносайтов. Ну и пускай, про себя усмехнувшись, решает Джеймс, чувствуя прикосновение ее рук. Чувствуя, как они скользят по торсу к спине, и как она прижимается к нему плотнее. Обхватывает ногами его бедра, как касается губами шеи, проскальзывая поцелуями к уху, прикусывает мочку. Все тело наполняется давно забытыми ощущениями, они почти парализуют. Энди заглядывает ему в глаза, а Джеймс чуть опускает голову, касаясь своим лбом ее.       — Может к черту его, это свидание? — сбившимся и осевшим голосом спрашивает Андрея. Барнс усмехается, отрицательно качая головой, на что девушка фыркает. — Ты отвратительно старомодный, ты знаешь?       — Бак, ты скоро? Там журнал…о-о, — останавливая свою речь, тянет Сэм. Он учтиво отворачивается, пытаясь избавиться от усмешки. — Кажется, я не вовремя, — замечает он.       — Еще как! — рычит Барнс.       Энди тихо смеется, рассматривая разозленное лицо Джеймса. Она отстраняется, и Джеймсу ничего не остается, кроме как отступить и дать ей встать на ноги. Он бросает на Сэма острый взгляд, желая проткнуть его насквозь, а в ответ ловит смешок.       — Так вот как выглядит твой воображаемый друг, — улыбается Уилсон. Энди поднимает глаза к Джеймсу. Но тот, вместо ответа, лишь качает головой. — Привет, я Сэм, — приветливо помахав девушке рукой, представляется он. Барнс складывает руки на груди, и закатывает глаза.       — Энди. И я, пожалуй, пойду, — проговаривает она, возвращая взгляд к Барнсу. — До вечера? — он кивает и получает в ответ улыбку. — Напиши потом, что там насчет ужина, — бросает она, надевая очки, и уходит.       — Хорошенькая, — проводив девушку взглядом, проговорил Уилсон. Он широко улыбнулся, но встретившись с недовольным взглядом Барнса, поднял руки и с усилием стянул с лица улыбку. — Не напрягайся так, дружище!       — Я и не напрягаюсь, — качнул головой Барнс, но взгляд его ничуточки не переменился. Энди оставалась тайной долгие месяцы, и не просто так. На вопросы Сэма «куда-то торопишься?», он всегда отвечал одинаково: «встречаюсь с другом». Уилсон присвистывал, качая головой, и молчал, не задавая никаких вопросов. Совсем редко, лишь шутя, интересовался, «не воображаемый ли это друг?». Джеймс не хотел говорить, что встречается с девушкой. Точно знал, что Сэм задаст тысячу вопросов, будет выпытывать, и обязательно подшучивать над ним. Ничего из этого Барнс слышать не хотел. Да и ему нравилось, что в этом безумии, которым он был окружен, Энди оставалась таким необходимым островком спокойствия.       — Лицо у нее знакомое… — задумчиво проговорил Уилсон, отведя глаза к двери, за которой она только что скрылась.       — Она была в суде каждый день, — пожал плечами Барнс. Они могли пересекаться в коридорах, а потому, слова Сэма его нисколько не насторожили. Джеймсу ее лицо тоже казалось знакомым поначалу. Но он не отыскал его в своей памяти, ни среди жертв, ни среди агентов и докторов. А потому, угрозы в ней не нашел. Уилсон нахмурился, и обернувшись к Джеймсу, указал рукой на дверь.       — Ты же ее проверил? — спросил он.       Барнс шумно выдохнул и сложил руки на груди, поджимая губы. Брови Сэма высоко поднялись, а от прежней улыбки не осталось и следа.       — Нет, — ответил Джеймс. — Зачем?       — Зачем? — выпалил Сэм. — Зачем? Ты серьезно сейчас?       — Сэм, она просто студентка, юрист. Мы познакомились здесь, она писала доклад и… — устало выдохнув, взялся рассказывать Джеймс.       — Студентка, — фыркнул Уилсон. — Отлично! Какая-то телка трется вокруг тебя, когда на каждом шагу какой-нибудь агент, контрагент, тайный агент, от всяких разных организаций, которые не упустят возможности подставить тебя…       — Сэм!       — Или те, кто охотятся за твоей задницей! — не унимался Уилсон, совершенно не обращая внимания на обозленное лицо Барнса. — А ты даже не напрягся, чтобы просто узнать, кто она? Откуда? И правда ли та, за кого себя выдает?       — Зачем? — не удержавшись, выпалил Барнс, прерывая поучающий монолог Сэма. — Она обычная! Ясно?       — Она же… — снова начал он, но Барнс перебил, не давая сказать.       — Что? Не может быть такой, да? — Джеймс развел руками, едва удерживаясь, чтобы не прокричать. — Ведь я не мог встретить нормального человека, так? Не был бы интересен обычному человеку… женщине. Так? Такая мной бы точно не заинтересовалась и ей бы я точно не нравился. Потому что мы все знаем, кто я такой! Ты это пытаешься сказать?       — Нет, — немного помолчав, ответил Сэм. Обида, которой были пропитаны слова Барнса, задела и заставила заткнуться во всех своих предположениях. Заставила чувствовать вину за то, что произнес их вслух. — Совсем нет, Бак. Просто лишняя предосторожность сейчас не повредит…       — Я предельно осторожен! — рявкнул Барнс. Сэм поджал губы и молчаливо кивнул. — И не лезь в это, ясно? К ней не лезь!       — Ладно, — вновь поднимая руки, кивнул Сэм. Он шумно выдохнул и попытался найти в голове хоть одну шутку, чтобы разрядить обстановку. Но не вышло. — Ладно, извини.       — Отлично! — бросил Джеймс, проходя мимо него к двери. Сэм усмехнулся, осознавая, что та самая шутка лежала прям на поверхности.       — Студентка, да, Бак? — следуя за Джеймсом, весело проговарил мужчина. Барнс цокнул и закатил глаза, думая, что это вполне ожидаемо. — Еще и в очках… — присвистнул Уилсон, кажется, слишком уж наслаждаясь ситуацией.       — Это имиджевая вещь, — бросил Барнс сказанные когда-то ею слова.       — М-м, — протянул Сэм. — Какие слова мы знаем…       — И как прошло? Ваше свидание. — Рейнер заинтересовано улыбается, но заметив перемену на его лице, быстро теряет свою улыбку. Джеймс кривится, опуская глаза к рукам.       — Никак, — качает головой он. — Она не пришла, — он поднимает глаза к доктору, все еще держа голову чуть опущенной. Воспоминания о том дне все еще причиняли боль. И пускай все уже давно закончилось, тот день, наверное, никогда его не отпустит. Джеймс расправляет плечи, отворачиваясь к стене, рассматривает светлые обои, и высокий потолок. — Я прождал почти два часа. Потом еще неделю пробыл в Вашингтоне. А потом собрал то, что было, и уехал в Нью-Йорк.       — Вы звонили ей?       — Миллион раз.       — Она не сказала, почему не пришла?       — Наверное, сказала бы, если бы не отключила телефон, — усмехается Барнс. Стал бы он названивать «миллион раз», если бы ему ответили сразу? Наверное, Рейнер и правда считает его психом. Хотя эта «одержимость» никуда ведь не делась, только от того, что Барнс не позволил себе искать ее, и поджидать у кампуса, привлекая к поискам сбежавшей подруги ЦРУ, АНБ и военно-воздушную разведку в лице Сэма. Вот это уже точно потянуло бы на «псих».       — Вы не искали ее, — произнесла женщина, и это явно не вопрос, потому Барнс просто отрицательно качает головой. — Почему? — она вопросительно вскидывает брови, кажется, искренне удивляясь, почему он не повел себя как «сталкер». — С ней могло что-то случиться. Ситуации бывают разные, и никто не застрахован, от…       — Ее духи, — прерывая «оправдания» для Энди, проговаривает Джеймс. Он чувствует, как губы растянулись в улыбке, когда замечает непонимание на лице Рейнер. Ведь все было так просто. — Вы с таким не работали, так ведь, док? Манипуляция сознанием. В отличие от меня…       — Когда вы поняли, что это происходит?       — Слишком поздно. Подозрение появилось на следующий день, как она ушла… Но я все равно считал, что это моя вина… — он замолкает, а затем усмехается. — Интернет, знаете, это великая вещь. Там можно отыскать что угодно, и еще легче не найти что-то… Как, например, фонд по защите дроздов.       Женщина молчаливо смотрит на него, перебирая весь рассказ. Романтическая история внезапно приобрела совсем неромантичный конец. Хотя она рассчитывала на стандартное «бытовые трудности при социализации, в которых я не смог построить отношения». Это была распространенная проблема среди реабилитантов. И Джеймса Барнса она вряд ли могла бы обойти. Но вот ситуация, в которой, учитывая, что с ним было в Гидре, в «новой, мирной жизни», кто-то умудрился влезть в его голову — пугала.       Кристине вдруг становится бесконечно жаль мужчину, сидящего напротив. Хотя она уже давно запретила себе жалеть пациентов. Если пропускать все их истории через себя, вскорости и сам обзаведешься психотерапевтом! Рейнер кивнула своим мыслям, набирая в легкие побольше воздуха. Но вот почему он был таким спокойным сейчас? Ему было некомфортно, однозначно, и это было слишком заметно. Но не комфортно ему было от потребности говорить о чувствах и собственных переживаниях. А вот когда он говорил о ней, по какой-то причине, даже улыбался.       — Вы встретились снова, — заключает Кристина, и сама усмехается, понимая, как прозвучали ее слова. Будто она не терапевт, а детектив. И судя по его лицу, и последующему кивку, неплохой детектив. «Ох, кажется, это весьма забавная детективная история», — подытоживает женщина. — Молли, — зажав на телефоне кнопку связи, обращается она к секретарю. — Отмени все сеансы на сегодня. — Не дожидаясь ответа девушки, Рейнер, откидывается на спинку кресла, внимательно глядя на усмехнувшегося Барнса.       — В чем дело, док? Я вижу заинтересованность на вашем лице, — едко замечает Джеймс.       — Ну, вы впервые рассказываете и впрямь что-то интересное, — тем же тоном отвечает Кристина. — Так как давно вы встретились снова?       — Полгода назад.