Песнь дрозда

      Его поднимают почти что по боевой тревоге. «Поднимают» буквально. Джеймс не спал. Решая остаться на диване, в гостиной, он просидел там остаток ночи, перебирая воспоминания в голове, будто длинную нитку бус. Сэм и Земо разместились в спальнях, но одного взгляда на них Барнсу было достаточно, чтобы понять — этой ночью не сомкнул глаз не только он один. Шерон, вернувшаяся с новостями, говорит громко. Она устало опускается на барный стул, пролистывая что-то в своем планшете, изредка бросая короткие взгляды на мужчин. Сборы занимают пару минут. Джеймс проверяет оружие, передает пистолет Сэму, и тот убирает его в кобуру, параллельно ворча о том, что и сам бы справился.       Джеймс замечает ее стоящую в дверном проеме. Прислонившись головой к дереву лудки, она внимательно следит за сборами. Столкнувшись с его взглядом, Эльза приподнимает бровь, внимательно вглядываясь в лицо Барнса сонными глазами.       — А что ты? — с усмешкой бросает Уилсон, когда тоже замечает девушку. — С нами не пойдешь?       — Не-е, — тянет Эльза, кривя губы в усмешке. — Я из команды «три «не», — бросает она. Заметив недоумение на лице Сэма, вновь усмехается. — Не военный, не супергерой, не суперсолдат, — разделяя каждое слово, проговаривает девушка. — Мне там делать нечего, так что развлекайтесь. Но, возможно, мне еще выпадет шанс все же выстрелить, — с сарказмом говорит Эльза. Она вытаскивает из заднего кармана пачку сигарет, и, подцепив одну зубами, замирает, когда слышит:       «Здесь не курят!» — грозно брошенное Шерон.       Эльза хмыкает, и, усмехнувшись, демонстративно вытаскивает устройств, из другого кармана, вставляя стик в него. Шерон, закатив глаза, отворачивается, направляясь к двери.       — Эй, парни, — окликает их Эльза уже у самой двери. — Хочу заметить, что если вы вдруг решите покинуть Мадрипур без меня, то будете делать это вплавь. — Она смотрит на Гельмута в упор, давая понять, что эти слова адресованы именно ему. Покрутив в руке телефон, Эльза добавляет. — Пилот у меня на звонке. Так же как и Ожник. Не советую думать, что вы добрались сюда без моей помощи, — говорит девушка, натянуто мило улыбаясь. — Буду ждать к завтраку! — и медленно обернувшись, скрывается в другой комнате. Бросив взгляд на Гельмута, Джеймс усмехается, наблюдая за раздраженной растерянностью на лице Земо. Значит, дальше они полетят с ней, понимает Барнс. Лучше бы нет, думает он, шагая к двери. Лучше бы она осталась здесь… или где угодно. Только не летела с ними.       Но вопреки его желаниям, уже через пару часов они оказываются заперты вместе в герметичной железной коробке, готовясь к взлету. Барнс слышал, как Гельмут набрал ее номер, хоть и нехотя ему пришлось это сделать. Разговор был короткий и холодный, такой же, как и все предыдущие. И даже на ее ответные вопросы он не то что отвечать не стал, а просто положил трубку. Джеймс испытывал странную смесь чувств, наблюдая за ними. Он злился на Гельмута, одновременно с этим в какой-то степени злорадствуя. Он чувствовал странный укор зависти и обиды. Он был готов поговорить, хотел поговорить и буквально стоял перед ней с плакатом «я стою прямо здесь!», и огромной стрелкой, указывающей на него. Эта одержимость разговором пугала. Ведь Джеймс знал, что услышит, знал, что от этого станет совсем паршиво. И все же хотел его. Но в результате не получал ничего. Эльза не смотрела на него, старательно игнорируя присутствие Барнса. И буквально в рот заглядывала своему братцу!       Эльза ждет их на борту. Раскинувшись в кресле, она пьет кофе, разговаривая со стариком, и весело болтает закинутой на ногу ногой. Она улыбается Ожнику, и пускай слов Джеймс не понимает, ясно осознает, что говорили они о чем-то хорошем. Когда они проходят по салону, Ожник учтиво откланивается, направляясь к пилоту, а в его кресло опускается Гельмут, лишенный выбора другого места. Демонстративно сесть в другое кресло, подальше от сестры — самый быстрый способ затеять скандал!       Джеймс, откинув спинку кресла, то смотрит в иллюминатор, то пялится в экран телефона. Украдкой он бросает взгляд на Эльзу, сидящую чуть дальше, через проход. Замечает пару дорожных сумок, брошенных на диванчике, вспоминая, что когда они вошли, она сказала что-то об их вещах, которые прихватила с собой. «Вещи!» вдруг вспоминает Барнс, торопливо обшаривая карманы куртки. Его блокнот должен был быть там, среди них. Нашла ли она его? Открывала? Джеймс уже собирается подняться, чтобы отыскать записную книжку среди тряпья, но услышав слова Гельмута, отвлекается от этой мысли.       — Накаджима… Кто это? — Джеймс медленно переводит взгляд к Земо, чувствуя, как закипает. Он ощущает на себе обеспокоенный взгляд Сэма, и внимательный Эльзы. Она смотрит то на брата, то на Джеймса, оторвав взгляд от экрана телефона, когда слышит слова Гельмута. Барнс же бросает на нее короткий злобный взгляд, чуть прищурив глаза. «Она отдала?» крутится в его голове. И он хочет убить обоих Земо разом. Срывается с места, хватая Гельмута за грудки, и сжимает так сильно, что слышит, как ткань его пальто трещит в пальцах.       — Еще хоть раз… — шипит Джеймс в лицо барона, вырывая из пальцев синий блокнот. — Хоть раз тронешь мою вещь, и я… — Барнс замолкает, слыша, как опасно щелкнул предохранитель на пистолете совсем близко. Он медленно отводит взгляд от Гельмута, натыкаясь на полные решимости голубые глаза. Она держала пистолет слишком близко к его голове, крепко сжимая рукоять, и внимательно следила за его движениями. Когда их глаза встречаются, Барнс замечает, как уверенность в ней пошатывается. Она перебирает пальцами, сжимающие приклад. Ее ладони вспотели, а потому шанс, что она выронит оружие, увеличивается.       — И что? — с вызовом спрашивает Эльза. — Сиди на месте, Уилсон! — на мгновение скосив взгляд к Сэму, бросила она, заметив движение в кресле. — А не то будешь собирать черепушку своего друга по всему салону! — Барнс хмыкнул.       Он медленно разжал пальцы, выпуская из хватки пальто Земо, и так же медленно выровнялся. Встав перед ней, Джеймс развел плечи, сверля ее взглядом. Он знал, что может с легкостью отобрать у нее оружие, это не заняло бы и секунды. Но отчего-то уверен, что она не выстрелит. И не выстрелила бы. Не в него. Осознание этого удивляет, но никак не успокаивает. Ему самому хочется убить ее. И как раз сейчас, понимает мужчина, возможность более чем подходящая.       — Неужели? — едва слышно проговаривает он, и губы против воли растягиваются в едкой усмешке. Лицо Эльзы меняется за секунду. От прошлого холода не остается и следа. В растерянности, она то смотрит на него, то опускает глаза к оружию, будто не выдерживая его взгляда. Барнс делает еще шаг, так что дуло упирается ему прямо в грудь.       — Бак! — предупреждающе шипит Сэм. Но Джеймс вдруг понимает, что наслаждается ситуацией. Когда холодный металл касается ткани футболки, упираясь прямо в грудную клетку, он чувствует, как дрожит ее рука.       — Что? — вскидывает брови он, чуть наклоняя голову, чтобы поймать ее взгляд. — Нет? Не сегодня? — он отходит в сторону, намереваясь занять другое кресло, подальше, а напоследок склоняется у ее уха. — Не смогла сделать это снова? — слова сами срываются с губ, и он жалеет о них в туже секунду. Они звучат с обидой, выдавая его с потрохами.       Барнс сжимает кулаки, заваливаясь в откинутое кресло. Отворачивается к иллюминатору, игнорируя пристальный взгляд Уилсона. Как и другой, что упирался в его затылок. Не почувствовать его было практически невозможно. И этот взгляд Эльзе не принадлежал. Она, последовав его примеру, села на свое место вслед за ним. И просидели в нем добрых пару часов.       Он с раздражением ловит себя на мысли, что так или иначе вслушивается в движение в кресле позади. Смотрит в иллюминатор, стараясь бездумно пялиться на облака, но все равно в голове крутится нескончаемый ворох мыслей, и все они устремлены к ней. Барнс устало потирает переносицу, сжимая ее и зажмуриваясь. Он замечает, как сжав свою дорожную сумку, она проходит мимо, в уборную. Джеймс вытягивает шею, осматривая салон. Сэм, кажется, спал, заткнув уши наушниками, Земо тоже. На глазах бывшего барона Джеймс замечает маску для сна, и едва не фыркает. Барнс собирается подняться, уже почти вставая на ноги, и тут же передумывает, садясь обратно. «Зачем? Что за глупости? Что ты хочешь сделать?». Он злится, и эта злость мерно закипает, превращаясь в неконтролируемую агрессию. Зачем? Чтобы получить ответ. Что он хочет сделать? Прижать ее к стене, и спросить, какого это, играть с другими людьми? Глупости? Нет… Его так цепляло все это, все, во что она его втянула, что Джеймс вдруг понял, что вправе злиться. Вправе высказаться. И даже если все, что он получит — это едкая усмешка и злые слова, он должен это услышать. Чтобы не оставить самому себе ни малейшей причины оправдывать ее.       С этой решимостью он поднимается и идет следом. Опускает ручку двери, зная, что она ее не закрывала, ведь щелчка замка он так и не услышал. Застает Эльзу в одной рубашке, расстегнутой, и болтающейся на ее плечах. Нагнувшись, она стягивала с ноги чулок. Остальная одежда, безжалостно скрученная комом, валялась в раковине. Расстегнутая дорожная сумка стояла на маленьком туалетном столике. Услышав, как открылась дверь, она подняла глаза и замерла. В ее глазах Барнс замечает проблеск страха. Наверное, впервые за все то время, что знал ее… Знал ее? Он усмехнулся про себя. Ну, да, конечно, знал…       Оглянувшись в салон и поняв, что другие пассажиры находились в том же положении, в которых он их оставил, Джеймс шагнул в узкое помещение, запирая за собой дверь. Эльза выровнялась, отшатнувшись назад, к раковине, и запахнула белую рубашку. Это действие отдало горечью, послевкусие которого он ощутил во рту. Будто машинально опустил глаза вниз, окидывая взглядом ее фигуру, голые ноги, округлые бедра, полную грудь, ложбинку между которой было хорошо видно в расстегнутых пуговицах. Он перехватывает ее взгляд, метнувшийся к двери, а затем и девушку. Которая отчего-то посчитала, что ей удастся проскользнуть. Бионика перехватывает ее и, крепко сжимая, прижимает спиной к его груди. Живая рука ухватилась за тонкую шею, сжимая ее и едва давая вдохнуть.       — Теперь я привлек ваше внимание, баронесса? — процедил он сквозь зубы, нарочно выделяя последнее слово пренебрежением. Аромат ее волос, у самого носа, как тепло ее тела, путали мысли. И Джеймс едва успевал ухватиться за те, что были «здравыми».       — И что теперь? — едва слышно спрашивает Эльза. Она цепляется пальцами за его руку, сжимающую шею, стараясь оттянуть ее. Острые ногти впиваются в кожу, это не помогает, но она упорно старается. — Убьешь меня? — ее вопрос звучит как удар. Он хотел бы. Но…       — Я больше не Зимний Солдат, — вспоминая первое правило, произносит Джеймс. Убеждая сейчас в этом скорее себя, чем ее. — Я не убиваю… Я хочу услышать интересную историю…       — Какую?       — О том, зачем девушка Энди влезла в мою жизнь, — едва успевает спросить Эльза, договаривает он. Голос звучит ниже и более угрожающе, так что его слова «я не убиваю», особой уверенности не вселяют. — Ты влезла в мою голову, ковырялась там… Может, ты не знала, но у меня на подобные вещи аллергия. — Он дернул рукой, от чего ее голова качнулась, и сжал сильнее горло. — Я от этого нервничаю и злюсь, а мой психотерапевт запретил подобное.       — Сожалею, — прохрипела Эльза. — А что насчет удушья? Это он не запрещал? — Барнс набирает в легкие воздуха, собираясь ответить, но Эльза его опережает. — Я не лезла в твою голову… — ее слова приводят в ярость. Не лезла?       — Ну конечно! — цедит он, хотя хотелось прокричать. Тяжелая обида за то, что он испытал тем вечером, когда ждал ее. За те недели, что были после, наваливается на него мертвым грузом. Разочарование тягучее и болезненное, вот что это было. — После стольких лет… стольких лет там. Ты заставила меня думать, будто ты друг… Заставила думать, что у меня он может быть… Заставила… — он обрывает себя на полуслове, от ярости едва вспоминая дышать.       — Я не заставляла… Пожалуйста, Джеймс, — она почти шепчет от нехватки воздуха. Раздирает кожу на его руке до крови. Кровь с нее капает на идеально белую рубашку, портя ткань. Она все повторяет и повторяет «пожалуйста», вызывая в его голове неприятные воспоминания, от которых кровь холодела. Рука Барнса ослабевает. Он плотно закрывает глаза, опуская голову, отчего она упирается в ее макушку. Эльза делает пару жадных вдохов, растирая кожу на шее. Ее рука непроизвольно касается его, а затем опускается на мужскую ладонь и сжимает ее. — Я не собиралась, — она запнулась, пытаясь подобрать правильные слова. — Не собиралась навредить тебе. Я этого не хотела, Джеймс. Мне нужно было понять, почему мой брат так поступил со мной. Найти хоть одну причину, хоть одно оправдание, — проговорила Эльза. — Я знала, что тебе понадобится помощь, и решила, что от друзей ты ее не примешь. И предложила свою. Это было честно.       — Это было ни хрена нечестно! — выпалил Барнс, с трудом удержавшись, чтобы не повысить голос. — Вранье… все, что ты делала, врала мне.       — Хочешь сказать, если бы я пришла к тебе и сказала правду, ты бы выслушал меня? — Эльза скривилась и попыталась обернуться, чтобы заглянуть в его лицо и понять, правда ли он так считает. Что за глупости? — Ты бы прогнал меня! Вот что ты сделал бы. И был бы прав! Потому что Гельмут навредил тебе… навредил вам всем! Никто не слушал меня, — ее голос дрогнул, но девушка тут же собирается, заталкивая истерику как можно дальше. — И ты бы не стал! И я не рылась в твоей голове, я просто…       — Твой чертов, черный дрозд! — Барнс перехватил ее лицо, за подбородок, сильнее поворачивая к себе. — Я тупой, по-твоему? — он выдержал паузу, ожидая ответа, и Эльза покачала головой. — Я посмотрел в интернете, когда ты… исчезла. Нет ни такого фонда, ни проблем с популяцией этих птиц! Твои духи! Та чертова листовка! Тоже ведь от тебя, так?       — Рыжие волосы пропустил, — спокойно проговорила Эльза. Она внимательно следила за его лицом. Оно налилось красным от злости. Серые глаза потемнели, а лицо Барнса казалось не знакомым. Да, в ярости ей еще не приходилось его видеть. — Я читала те файлы, которые собрал Гельмут. Все документы ГИДРЫ о тебе. О Зимнем Солдате, и Джеймсе Барнсе. И заметила, что и тот и другой неравнодушны к рыжим, и… — она замолкает на полуслове, почувствовав, как все его тело напряглось, будто перед нападением. Джеймс зарычал от злости и придя к соглашению с собственной совестью, уже решает, что вполне может хотя бы об стену ее ударить разок. Даже воспитание и «нельзя обижать девочек», вбитое ему в голову, помноженное на «не причинять вред», не удерживают от этого желания.       Но он не успевает ничего сделать. Эльза вытягивается в его руках, касаясь губами его губ. Она целует его, игнорируя даже тот факт, что он не отвечает. Прижимается плотнее, заводя руку назад, и касается его лица, насколько может дотянуться. У ее губ вкус шампанского, и вкус той девушки, что он целовал в суде. Она вызывает внутри чувства, неподвластные ему, и Джеймс сдается. Он отвечает на поцелуй, сжимая ее в объятиях. Руки сами собой проскальзывают по ее телу, задерживаясь на полной груди. Она стонет ему в губы, когда Джеймс крепко сжимает ее через тонкую ткань белья. Его рука проскальзывает ниже, по нежной коже, плоского живота. Эльза чувствует, как он замирает, собираясь отстраниться. Она спиной ощущает напряжение, сковавшее все его тело, и волны злости, что исходили от него, сбивая с ног. Она не отрываясь смотрит в его глаза, и ухватившись за руку, тянет ее вниз. Пальцами он чувствует, какая она горячая и мокрая. Ловит ее стон губами, едва успевает коснуться чувствительного бугорка. И не удержавшись, закрывает глаза, выпуская из легких судорожный вздох. Она отпускает его ладонь, давая прикасаться к себе. От этих прикосновений Эльза плотнее жмется к его груди, чуть расставляет ноги, давая проникнуть в себя. Бионикой, все еще сжимающей ее под грудью, Барнс чувствует, как колотится ее сердце. Она шепчет что-то пересохшими губами, но он не слушает. Чувствует прикосновение ее руки на своих бедрах. Ладонь Эльзы проскальзывает по плотной ткани джинсов, и сжимает его член, уже почти болезненно сдавливаемый одеждой.       В одно мгновение его голову заполняют, непонятно откуда взявшиеся, злые мысли. Джеймс больно сжимает ее бионикой, едва не ломая ребра. «Вранье!» все стучит в его висках. Очередное вранье, лишь бы выйти отсюда живой. Пользуется тем… что он чувствует к ней. Использует его и манипулирует. Все так же, как и в прошлый раз!       — Тогда ты бы тоже ноги раздвинула, если бы я сказал? — шипит он, у самого ее уха. — Да и перед кем угодно, лишь бы получить то, что нужно, так? Сейчас то что? Думаешь, так я тебя не убью?       — Насчет тебя я не врала, — тихо проговаривает Эльза. Его взгляд становится острым и холодным, так что хочется сжаться. От возбуждения не остается и следа, только обида. У обоих. Барнс качает головой, плотно сжимая челюсти.       — Ты просто лживая сука, — шипит он. Отпускает ее, едва не оттолкнув от себя. Эльза прижимается спиной к стене, наблюдая за ним. Его плечи и грудь высоко вздымаются, от частого и глубокого дыхания. Он включает воду, тщательно промывая руки, будто с отвращением. Эльза поджимает губы, опуская глаза к полу, чувствуя подступившие слезы и болезненно сжавшееся горло.       Пытаясь выровнять дыхание и избавиться от мыслей о ней, и явного возбуждения, прежде чем вернется в салон, Барнс сосредотачивается на скромной струе воды из крана. Но так или иначе, все возвращается к ней. Ее аромат, ее прикосновение, ее стон и шепот. Он понимает, что ничего не мешает «избавится от возбуждения», прямо сейчас, и так как ему бы хотелось. Но почему-то не позволяет себе. Никто бы не застал их, никто бы не узнал. И наверное, переносить ее присутствие было бы проще. Но он бы знал… И это, казалось, как-то неправильно. Джеймс шумно выдыхает, уже почти ненавидя себя, как «человека». Зимнего моральный аспект мало интересовал. Да, и собственные обиды нашли бы выход, пока она стояла бы перед ним на коленях, и… «Стоп!». Барнс зажмуривается, срывая полотенце, быстро вытирает руки. Едва удается успокоиться, мысли вновь уходят не туда.       — Ты такой идиот, Барнс! — уже коснувшись дверной ручки, слышит Джеймс. Он коротко оборачивается, сталкиваясь с голубыми глазами, внимательно глядящими на него. Ее светлые брови были сдвинуты к переносице, а пухлые губы поджаты.       — Да, — кивает он, и прежде, чем выйти, бросает. — Тебе на радость.