Песнь дрозда

      Лагерь… странное слово для этого места. Оглядевшись, Джеймс понимает, что это скорее город… город в городе. Здесь было тише, чем в «большом городе». В разы тише. Узкие улочки между домами были завалены всяким, что больше походило на мусор, чем на нужные или вообще пригодные вещи. И чем дальше они проходили, чем глубже в этом городе оказывались, тем больше Барнсу казалось, что это один большой дом, занимающий кварталы, с общим двором. Чем дольше они здесь находились, тем более не комфортно он себя ощущал. Узкие улицы — опасны в условиях войны. Узкие, незнакомые улицы, опасны вдвойне. Эти мысли заставляют прислушиваться к происходящему наверху, и даже пару раз почти вздрагивать, готовясь к атаке, когда кто-то открыл окно.       Эльза была права. С разговорами не клеилось с самого начала. Люди сбегали от них, едва завидев. И хотя для Джеймса это была вполне нормальная реакция, почему так реагировали на Сэма, он не понимал. Семейство Земо в этих поисках содействия особо не оказывало, что заставляло злиться. Гельмут прохаживался по улице, всматриваясь вовсе вокруг, а Эльза и вовсе забралась по сбитой скамье и присела на стол.       Полы ее черного пальто трепал дующий здесь отовсюду ветер. Как и светлые, стриженые в длинное каре, волосы. Она подняла голову, всматриваясь в сероватое небо в проймах домов, когда над головой пролетела стая ворон. Странная мысль, посетившая его голову, неожиданно избавила от раздражения. Проследив за ней, Барнс присмотрелся, понимая, что она слушает… Слушает город. Голоса, говорящие на разных языках, шепот и недовольную брань. Детский смех. Детей, что стайкой пронеслись по мощеной дороге между ними, едва не сбив Джеймса с ног. Слушает, будто пытается отыскать здесь что-то.       — Ты же слышал, что мой брат говорил о том, что стало с Заковией? — не открывая глаз и не опуская головы, произносит девушка. Она говорит с ним. В этом Джеймс был уверен, и ей будто не нужно было открывать глаза, чтобы понимать, что он стоит рядом. — Этот город один из трех, что забрала Латверия… И скажу тебе честно, этим трем повезло больше, чем другим.       — Почему? — только и может выдавить из себя Джеймс.       Внутренне он радуется как ребенок, тому что она заговорила с ним, и так ужасно хочется поддержать беседу, но все мысли из головы выдувает городской сквозняк. Эльза открывает глаза, наблюдая за сизым дымом, выпускаемым из губ.       — Латверцы никогда не нападали на нас, — пожимая плечами, проговаривает девушка, опуская взгляд к Барнсу. — Они скорее братский народ, так что весьма лояльны к нам… Здесь была аллея художников, — очертя улицу невидимой линией, говорит Эльза, краем глаза замечая, как он медленно подступает ближе. — Условно говоря, — усмехнулась она. — Здесь жили люди творчества. Золотая молодежь из Нови Гарда стекалась сюда, к летнему сезону… Так что, как следствие, — усмехнулась девушка. Вернув взгляд к Барнсу, и заметив, что он стоит совсем рядом. Кажется, внимательно слушая каждое слово. — Здесь были малые театры, кукольные театры, литературные кафе, дома писателей, художественные мастерские, танцевальные студии… Самые разные наркотики, лучший алкоголь в стране в количестве «хватило бы, чтобы утопить весь город». Проститутки, проституты, — она забавно повела бровями, улыбаясь, отчего Джеймс и сам вдруг почувствовал, что улыбается. Ее голос казался шутливым, будто все эти рассуждения — забавные факты. Но он без труда услышал в голосе тоску, как и без труда рассмотрел ее в голубых глазах. — Вообще все, что сопровождает творческих людей…       — Тебе здесь, видимо, нравилось… — произносит Барнс с усмешкой, и тут же морщится. Кажется, уже по обыкновению, сначала говорит, а потом думает о том, как это прозвучит. — Я не…       — Да, — не давая ему оправдываться, кивает Эльза. И хотя ее взгляд, метнувшийся к Барнсу, острый, будто стилет, в голосе он злости не замечает. — Я сбежала из дома, когда мне было шестнадцать… Мы жили в доме через улицу отсюда, — она указывает куда-то в арку меж домами электронкой, очевидно решая сегодня использовать ее в качестве указки. — Тогда здесь все было по-другому…       — Насчет утра… — перебирая слова, заговаривает Джеймс. Он отводит взгляд чуть в сторону, потирая затылок и всем телом ощущая ужасно раздражающую неловкость. — Я просто хотел, и…       — Ну что? Глухо, да? — быстро проговаривает Уилсон, подойдя к ним. Он тяжело опускается на деревянную лавку рядом с ногами Эльзы, устало качает головой. — Все боятся… им даже вопрос не задать… — Джеймсу страшно захотелось врезать Уилсону. Ну, почему он не мог погулять еще пять минут? Или идти сюда помедленнее?       Сэм все бубнит и бубнит, возмущаясь ситуацией и рассуждая о том, что теперь делать, даже не замечая помрачневшего Барнса, стоящего прямо перед ним. На расстоянии вытянутой руки, буквально. А это было весьма угрожающее расстояние. Эльза, внимательно смотревшая на Барнса, отстраняется, вновь утыкаясь взглядом в небо. От этого занятия ее не отвлекает и подошедший Гельмут и оживленные разглагольствования. Но через какое-то время она отвлекается от своей медитации, опуская голову и зло шипя на громко говорящего, Сэма. Возмущенно вскинув брови, Сэм уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но она вновь шикает на него. Эльза легко спрыгивает со стола, вставая на ноги и прислушиваясь, осматривается по сторонам.       — Ты слышишь? — обращаясь к Барнсу, спрашивает девушка. Джеймс хмурится. Он много чего здесь слышит, но…       — Что именно? — спрашивает Джеймс. Эльза, недовольно мотнув головой, вновь осматривается.       — Девочка поет… — проговаривает она. Барнс вслушивается, различая между голосами тихий напев на незнакомом языке. Неумелое перебирание струн и отбивающийся звон. Эльза берется напевать эту песню, совершенно точно зная и слова, и язык. — Там, да? — кивает она на улицу, по правую сторону от себя.       — Да, — уверенно кивает Барнс. С широкой улыбкой она оборачивается к Гельмуту, вложив руки в карманы пальто. Отступая, призывает его идти следом.       — Я не могу вернуться вновь домой, к семье своей, — повторяя строки, пропивает Эльза.       Она неспешно проходит по улице, осторожно осматриваясь вокруг, будто боясь упустить тех, кого искала. Ее голос в высоких стенах кажется звонкой капелью. Но, замечает Барнс, кажется, Земо от этой песни далеко не в восторге. Его лицо берется каменной маской, а в глазах Барнс успевает уловить застаревшие переживания. Будто от воспоминаний.       Эльза останавливается напротив девчонок, сидевших в углу одного из домов, на низких табуретках. Встав напротив них, она все же допевает песню до конца. Когда музыка стихает, девочки настороженно смотрят на нее, внимательно рассматривая и дорогое пальто, и шелковый шарф на шее, блестящие камни в серьгах. Очевидно, они нечасто видела здесь кого-то, что называется «хорошо» одетого.       — Не слишком ли грустная песня, для таких юных дев? — приветливо улыбнувшись, Эльза подступает чуть ближе. Медленно, будто боясь вспугнуть.       — Мне нравится мелодия, — пожимает плечами девочка, та, что пела. Две другие, что сидели рядом, очевидно, на заковианском не говорили. Эльза понимает это за один короткий взгляд, заметив нахмурившиеся личики.       — Откуда ты, милая? — Эльза придерживает полы пальто, присаживаясь напротив девочки.       — Отсюда, — вновь пожимает плечами она.       — Ты говоришь на моем языке, — с усмешкой и хитрым прищуром, замечает Эльза. — И эта песня… принадлежит моему народу. Кто научил тебя?       — Моя мама, — кивает девочка, задумчиво перебирая в пальцах край зеленого свитера. Ее длинные, русые волосы спутаны от ветра, а возможно, понимает Эльза, от того, что их никто не расчесал, не заплетал ей.       — Твоя мама? — уточняет Эльза, чуть нахмурившись — А откуда приехала она?       — Из Усташи, — наконец посмотрев на Эльзу, говорит девочка. Ее глаза — пронзительно голубые, смотрят с такой грустью, что Эльзе хочется покрепче обнять ее. Сирота. Эльза бы увидела это в самом скрытном взгляде, а эта девочка, пока не обладала таким умением. — Это в…       — Заковии, — кивает девушка. — Да, я знаю. Я выросла в Нови Гарде. Меня зовут Эльза, — протягивая руку, произносит она — А тебя, очи цвета горечавки? — Эльза улыбается, и на этих словах, наконец, получает в ответ, скромную детскую улыбку.       — Хельге…       — Хельге, — тянет Эльза. — Красивое имя, — долгий зрительный контакт прерывается. Эльза замечает, с какой тревогой Хельге посмотрела ей за спину. — Не бойся, Хельге. Это мой брат. Его зовут Гельмут. Мы приехали, чтобы отыскать нашего друга, учительницу. Ее зовут Донья. Донья Мадани. Но нам сказали, что она почила, и мы не успели… повидать ее. Ты знала ее? — девочка кивнула, возвращая взгляд к Эльзе. — Мы хотели бы почтить ее память, — Эльза встрепенулась, будто о чем-то вспомнив. — О, мы привезли сладости для Доньи… — в конце фразы, девушка будто сникла. Поняв ее взгляд, Гельмут протянул сверток девушке. — Она их очень любила… Угощайтесь! — Эльза развернула бумажный пакет, укладывая его перед детьми на низкий табурет. — Не бойтесь, — тепло улыбнувшись, проговорила Эльза, замечая смятение и недоверчивость. — Сколько себя помню, она всегда учила нас, что мир хоть и зол, все же наделен хорошими людьми. Уверена, она говорила вам тоже… — переглянувшись, девочки будто пришли к немому согласию, и протянув руки к пакету, быстро разделили конфеты. Почти честно, с усмешкой заметила Эльза.       — Донья жила в северном городе, — проговорила Хельге, тихо, и почти что склонившись над ухом Эльзы. — Там, где фонтаны.       — Спасибо, — кивнула Эльза. Она собирается подняться, но Хельге ухватив ее за руку, удержала на месте.       — Мы туда не ходим, — еще тише добавила она. — Там… там живут милитантан… — Эльза понимающе кивнула, внимательно смотря в обеспокоенные голубые глаза. — Я знаю, что они похоронят ее завтра, ближе к полудню… если ты хочешь, я проведу вас. Но туда не ходи… — качнув головой, проговорила Хельге.       — Хорошо, — кивнула Эльза. Она чуть подалась вперед, обняв девочку. Пригладив ее волосы, она крепко зажмурилась и шумно выдохнув, выдавила из себя самую ободряющую улыбку, что смогла. — Спасибо, Хельге. Мы придем завтра, к полудню, — девочка кивнула. Порывисто поднявшись, Эльза прошла мимо Гельмута, и заметив, стоящих совсем рядом, Барнса и Уилсона свернула за угол.       — В чем дело? — наблюдая, за тем как она прохаживается взад, вперед на маленьком пятачке, спрашивает Гельмут. Эльза судорожно выдыхает, глубоко затягивается и снова выдыхает, оставляя его без ответа. — Эльза?       — Нужно что-то придумать… — проговаривает она, лихорадочно соображая. — Черт! Нужно забрать ее отсюда! — выпаливает Эльза, останавливаясь и указывая куда-то вытянутой рукой.       — Эльза, — устало протягивает Гельмут. — Очередной котенок?       — Гельмут, мне не десять! — зло шипит девушка. — Эта девочка — сирота!       — И что? — в тон ей выпаливает Гельмут, разводя руками. — Сколько здесь сирот, Эльза? Давай их всех «заберем»!       — Господи… — она прикрывает глаза, устало потирая переносицу. — Когда ты стал таким… — проговаривает она, даже не находя подходящее слово.       — У меня было время, — отвечает Гельмут, и так понимая, что она скажет. — Эльза, у нас есть дело! Если ты планируешь и дальше заниматься вселенским состраданием, то пожалуй, тебе стоит вернуться домой! — ее лицо холодеет, а губы поджимаются. Эльза делает несколько шагов к нему и поравнявшись, проговаривает.       — Она заковианка, Гельмут. Если для тебя это утратило значение, то для меня нет! Сегодня здесь мы, а завтра солдаты ВСР. Ты прекрасно знаешь, что будет, когда они войдут в лагерь…       — Мы не можем защитить всех, Эльза, — произносит он. Хоть и уверенно, но она слышит долю сожаления в голосе. Эльза хмыкает, вздергивая подбородок и складывая руки на груди.       — Слышал бы тебя дедушка, Гельмут… — говорит она. — Ему бы было стыдно! — выплевывает Эльза, отходя от него. — Северный город, — оказавшись в двух шагах от Сэма и Джеймса, произносит девушка. — Девочка сказала, там обитают солдаты. Думаю все они сейчас там… Если нет, завтра она проведет нас на прощание с Доньей.       — Мы можем вспугнуть их, если пойдем сейчас, — замечает Барнс, и Сэм согласно кивает, все еще переваривая разговор, свидетелем которого стал… в очередной раз.       — Карли все равно будет там завтра, — пожимает плечами Эльза. — Даже если здесь будет армия, она все равно придет с ней попрощаться… А нам не мешало бы осмотреться. Да и две возможно взять их — лучше, чем одна.       — Откуда тебя знать? — вскидывая брови, спрашивает Сэм. Она говорит уж слишком уверенно, а риск, к которому она призывает, может стоить единственной возможности поймать Моргентау.       — Она сирота, Сэм. Донья — была не просто учительницей, она была ей как мать. Карли придет… — уверенно кивает Эльза, направляясь в сторону Северного города.

***

Massive Attack — Angel       — Куда это ты собралась? — ухватив Эльзу за локоть, Джеймс притягивает ее к себе, не давая ступить и шагу. Они должны были разделиться, но вот ей направления никто не указывал, а потому, Барнс считал, что и идти никуда она не должна.       — Осмотреться, — пожимает плечами девушка. Одна ее бровь чуть приподнимается, вопросительно выгибаясь. Эльза дергает рукой, пытаясь вырвать локоть из его мертвой хватки, но не выходит.       — Напомнить тебе, с кем именно мы имеем дело? — зло шипит Барнс. — Стой здесь!       — Ага, — бросает девушка. Она резко дергает руку, наконец, вырываясь, и отступает на шаг от него. — Отвали, Барнс! Играй в заботливого папочку, с кем-нибудь другим! — небрежно, почти выплевывая, говорит Эльза. Она кивает на одну из улиц, по которой должен был пойти он и говорит. — Давай, топай, куда должен! — Развернувшись на каблуках, Эльза скрывается за углом. Эту сторону она выбрала сама, не став делиться очевидным для нее, выводом. Здесь дома были брошенными еще лет пятнадцать назад. Развалины, старые подвалы, дырявые крыши, много способов покинуть эту часть северного города, гораздо легче, чем другие. Да и случайные зеваки сюда бы вряд ли забрели. Слишком мрачный вид. Отойдя на приличное расстояние от пяточка, где они разошлись, девушка обернулась. Не заметив никого позади, она усмехнулась и зашагала дальше.       Поворот, потом еще один. Она остановилась, вслушиваясь в тишину здесь и звуки жизни, доносящиеся сюда из-за толстых стен. Движение на балконе, прямо над ее головой, заставляет убедиться в правоте. Эльза идет неторопливо, отчеканивая каждый шаг. Стрекоча будто птица, присвистывает. И ее свист ударяет о старые стены, разлетаясь эхом. Эльзе самой вдруг кажется, будто она стоит посреди леса. Она вслушивается в шаги, сопровождающие ее, и ответное «птичье пение», увлекающее в сторону. Эльза поднимается по ступеням, проходя в арку дома. Останавливается посреди открытого двора, поднимая глаза к чернеющему небу. Услышав тихие, осторожные шаги, она усмехается.       — Здравствуй, Карли! Как живешь? — с деланой приветливость спрашивает Эльза, чуть наклоняя голову набок. Наблюдает, как девушка осторожно спускается по низким ступеням. Медленно ступая по старому мрамору, она смиряет Эльзу внимательным взглядом, будто сканируя на предмет оружия.       — Баронесса, — отвесив шуточный, почти издевательский поклон, протягивает девушка. Эльза в ответ выдает такой же шуточный реверанс, и чуть раздвинув пологи черного пальто, показывает кобуру.       — Я даже доставать его не собираюсь, это так, оберег, — усмехается баронесса, решая облегчить Моргентау ее «сканирование». — Кажется, нам давно пора поболтать, да? Как девчонке с девчонкой.       — Брокер прислал тебя? — чуть сощурившись, спрашивает рыжая. Эльза отрицательно качает головой, но кажется, Карли это совсем не убеждает. Девушка складывает руки на груди, презрительно фыркая. — Я слышала, что ты недавно была в Мадрипуре… И раз уж Брокер не убил тебя, значит, вы нашли компромисс…       — Компромисс, — хохотнула Эльза. — Да, компромисс… Во имя старой дружбы я могу покинуть Мадрипур без дырки в голове, и больше никогда там не появляться. Вот и весь компромисс. Я рискнула своей очень красивой, подтянутой задницей, чтобы ты и твои придурошные друзья смогли сбежать, — напоминает баронесса, делая шаг ближе к Моргентау и опасно сверкнув голубыми глазами. — Условие было одно — уйти, сжечь лабораторию, и исчезнуть. Это все, что от вас требовалось, но вы и тут проебались! — ее голос опускается до угрожающего шипения. Эльза чувствует, как внутри все клокочет от злости. Хотелось ухватить поганую Моргентау за шею и придушить… Ну или хотя бы за волосы ее оттаскать, тоже сошло бы. Карли вскидывает подбородок, горделиво и с вызовом глядя на Эльзу. Краем глаза заметив движение сбоку, Эльза усмехается, чуть отстраняясь от девушки. — Ты ведь знаешь, я тоже не одна.       — Знаю, — уверенно кивает Карли. — Нам уже рассказали об американцах, которые рыщут тут весь день и…       — Эти люди хотят помочь ровно настолько, насколько готовы остановить тебя, — перебивая Карли, говорит она. — Не нужно пренебрегать рукой, что тебе протягивают, Карли.       — Мне не нужна помощь! — отрезает Моргентау.       — Неужели? — усмехнулась Эльза. — ВСР идет за вами, мартышка капитан идет за вами, Брокер идет за вами… И ты хочешь сказать мне, что тебе не нужна помощь? Карли, ты отчаянно нуждаешься в друзьях, — она говорит беззлобно и нараспев, но слова цепляют рыжую, заставляя еще больше щуриться и злиться. Эльза чуть склоняет голову, заглядывая в зеленые глаза. — Что случилось с тобой? — внимательно всматриваясь в девичье лицо, протягивает баронесса. — За последний месяц ты убила людей больше, чем те, кем ты так боялась стать… Невинных людей, Карли!       — Они не были невинны! — выпаливает девушка. — Все они! И мы пытаемся…       — Ой, нет-нет, — отмахивается Эльза, вновь прерывая ее. — Избавь меня от ваших сектантских идей о лучшем мире! Я далеко не в этой команде!       — Тогда в какой? — прищурившись, выплевывает Моргентау почти презрительно, и это не может не зацепить. — Ты вывела нас. Это ведь была ты, баронесса, так? — она делает пару шагов в сторону, обходя Эльзу и будто рассматривая со всех сторон. Эльза лишь закатывает глаза, громко фыркая. — Ты помогла нам сбежать! И ты пришла сюда… для чего? Если не от Брокера, то от кого?       — От себя! — жестко произносит Эльза. — Я работаю, Карли, только на себя! И так было всегда! Хочешь знать для чего? Тут правильнее сказать, из-за чего! Из-за сыворотки, которую ты таскаешь за собой!       — Так тебе нужна сыворотка? — усмехнулась Карли где-то за ее спиной. Усмехнулась так, будто оказалась права. Так, будто разгадала все замыслы во вселенной… Эльза устало опускает голову, протяжно застонав       — Как же ты меня раздражаешь, — тихо проговорила она, замечая, как Карли вернулась на место, вставая перед ней. — Маленькая, тупая, неблагодарная стерва! — последние слова, она почти прокричала, на мгновение утратив самообладание. Шумно выдохнув, Эльза перевела дух, беря себя в руки. — Ты идиотка, должна была забрать своего парня, и свалить! Сжечь к чертовой матери, всю эту лабораторию, вместе с мудаком, возомнившем себя Богом, и его голубой жижей в колбах! — отчеканивая каждое слово, произносит Эльза. — Ты ищешь какую-то корысть моих действиях, не обращая внимание на очевидную вещь! Никто не должен получить эту сыворотку! Никто! Она должна быть уничтожена, Карли!       — Нет, — мотнув головой, уверенно проговаривает Карли. Эльза зарычала от злости, даже не представляя, что еще может сказать, чтобы эта тупица услышала.       — Карли, Брокер в любом случае доберется до вас. И вернет то, что хочет… Мы должны уничтожить сыворотку! — она вновь говорит медленно, надеясь, что хоть так смысл слов доберется до Моргентау, но это бесполезно.       — Нет!       — Нет? Да! — выпаливает в ответ Эльза. — Прямо сейчас! — Карли не отвечает, но одного ее взгляда достаточно, чтобы понять, все еще «нет». Эльза устало выдыхает, и грустно усмехается. — Тогда они уничтожат всех вас. Мне жаль, Карли…       — Мне тоже… — проговаривает она, отступая назад. Эльза снова замечает движение справа, аккуратно переведя взгляд, она замечает мужчину, вышедшего из-за колонны. Вернув взгляд к Моргентау, сталкивается лишь с холодным сожалением в зеленых глазах. Эльза вскидывает брови, замирая на месте. Вопрос «что делать?» лихорадочно крутится в ее голове. Она слышит шелест осторожных шагов и с другой стороны.       — Говорила мне мама: благими намерениями, выстлана дорога в ад… — грустная, напряженная улыбка застывает на губах Эльзы. Карли уходит, будто не желая ни смотреть, ни принимать участия в этом… убийстве. Сердце пропускает удар. Эльза осторожно опускает руку, нащупывая рукоять пистолета, закрепленного на бедре. Кто-то из них убьет ее, это точно, понимает девушка, но другого она заберет с собой.       Возникший будто из неоткуда Барнс сбивает ее с ног, отталкивая в сторону. Оказавшись лежащей на полу, Эльза отползает назад, пока не чувствует холодный камень колонны за спиной. Она наблюдает, как Джеймс расправляется с ними. Так легко, будто они были не суперсолдатами, а мальчиками для битья… буквально. Драка длится не больше пары минут. Один оказывается лежать переломанный пополам, а шею другого Барнс вскрывает его же ножом. Эльза наблюдает за спиной Джеймса. Его плечи вздымаются от тяжелого дыхания, а когда Барнс оборачивается к ней, она замечает, покрасневшее от ярости лицо. Россыпь кровавых пятен, разлетевшаяся по его лицу, добавляла и без того свирепому взгляду красок, буквально… Он двигается в ее сторону, а Эльза инстинктивно отстраняется, вжимаясь в колонну. Он пугал, да… Но одновременно с этим она ощутила, как странная смесь из восхищения, радости и неверия заполнили ее. Джеймс опустился рядом. Бионические пальцы ухватились за тонкий подбородок, а серые глаза впились в кожу, будто сотни ледяных игл.       — Что? — спросил он, пытаясь понять, что творилось в ее голове. Она выглядела вполне целой, и, что называется, «жизнеспособной». Но ее широко открытые глаза, наполненные абсолютным непониманием, и побледневшее лицо, подталкивали к неутешительным выводам. — Уже не такой «хороший человек», да? — спросил Джеймс. На его губах появилась усмешка. Она отдавала горечью и была больше похожа на оскал.       — Почему ты здесь? — только и смогла спросить Эльза. Брови Барнса приподнялись, а все лицо отражало один-единственный вопрос «дура что-ли?».       — Сэм, Карли здесь. Восточное крыло. Ушла куда-то в твою сторону, — сообщает Барнс в передатчик, все еще глядя на Эльзу, не меняя своего взгляда. Получив какой-то короткий ответ, он убирает палец от уха. Следом исчезает и рука с ее подбородка. Эльза хватается за нее, удерживая.       — Ты пошел за мной? — спрашивает она и без того очевидную вещь. — Почему ты пошел за мной?       — Тебя головой приложило что ли? — его брови поднимаются еще выше. Он выравнивается и тянет ее за собой, ставя на ноги. — Ты думала, я отпущу тебя одну «осматриваться»? Здесь? Не так уж трудно убить тебя, — замечает Барнс. Эльза качает головой, будто прогоняя какие-то мысли. Она тянется в карман и выудив из него пару сухих салфеток, берется стирать кровь с его лица. Он замечает, как дрожат ее руки, и вдруг понимает, что пойти за ней одно из немногих правильных решений, принятых им, за посл… за долгое время.       — Не смотри туда… — проговаривает Барнс, хватая ее за подбородок, когда Эльза хочет заглянуть ему за спину. Наверняка не первый труп, который она увидит, да и она наблюдала за всем, что происходило. Но в тот момент, он особо не задумывался о наличии зрителей. А теперь, внутри все саднило, и даже мысли о том, что они далеко не «хорошие люди», и о том, что у него не было выбора, он лишь защищал ее… Это все никак не спасало. Выбор есть всегда. Теперь так уж точно. И у него он был. Но в тот момент в голове что-то щелкнуло, и сознание заволокло туманом. Джеймс отводит взгляд в сторону, устало потирая переносицу и мысленно ругаясь, громко и грязно… Кажется, он нарушил одно из правил, прямо только что… Эльза будто чувствует это настроение, она поддается вперед, порывисто обнимая его, но Джеймс отстраняется, убирая ее руки от себя. Как и саму Эльзу. Почти что отодвигая подальше. Он убил, снова, и почему-то был уверен, что сделает это опять… Тогда в чем был смысл тех месяцев терапии, и боли, что приносила возвратившаяся память? В чем смысл стараний и веры других людей, если в нем ничего не поменялось? И сколько бы он не убеждал себя в обратном, это все только то, во что он хотел верить. А на деле — он убийца. Был им и всегда останется. Его мысли прерывает Эльза. Она громко хмыкает, и как-то обиженно поджимает губы, замечает Джеймс.       — Нарушил свои правила? И ради кого? — она будто говорит за него, при этом плотно сжимая челюсти от злости. Джеймс хмурится, пытаясь понять, к чему она. — Я-то уж вряд ли этого стою… — проговорив это, она тяжело сглатывает и уходит, оставляя его только смотреть ей в спину.