Песнь дрозда

      Подъем по лестнице кажется невыносимо долгим. А сама лестница из пары десяткой ступеней — нескончаемой. Джеймс говорит ей, чтобы шла первой, а он следом. Чтобы столкнувшись с кем-то в коридоре, не было вопросов. Но Эльза отрицательно качает головой, хватая его за руку и увлекая следом. Она прекрасно понимает, что если оставит его одного наедине с мыслями, он не придет. Найдет сто тысяч причин, оправданий и поводов. Она и сама понимала, что их отношения развиваются не совсем правильно и нормально. И так было с самого начала и… Но разве они сами подходят под классификацию «нормальных»?       Эльза проходит вглубь комнаты, останавливаясь у кровати, и оборачивается к Джеймсу. Наблюдает, как тихо прикрывая дверь, он опускает щеколду, запирая ее. Будто лишая Эльзу, и самого себя, пути к отступлению. Но Эльза отступать и не собиралась. Она внимательно следит за его движениями, когда он подходит ближе.       Джеймс стаскивает с ног тяжелые ботинки, ступает на мягкий ковер. Единственным источником света был свет уличных фонарей за окном. Достаточно яркий, он сохранял в комнате легкий полумрак. Так что она легко могла рассмотреть движение его мышц под тонким слоем кожи. Шрамы на плече, которые никогда не сойдут, даже несмотря на сыворотку в его крови. Бионика, при таком освящении выглядела лишь темным пятном, с золотистыми отблесками, которое следуют за ним. Джеймс стал напротив нее, изучая светлое лицо, с высоты своего роста. Эльза прикрыла глаза, чувствуя прикосновение холодных пальцев на щеке.       — Так, как она выглядит? — вспоминая давнишний разговор, спрашивает Джеймс. Эльза молчит, глядя на него с минуту, пытаясь понять, о чем он, и вспомнив, улыбается.       — Сильной, — едва слышно проговаривает девушка. Голос звучит так, что она даже не узнает себя. Осевший, будто охрипший. Она протягивает руку, скользя пальцами по гладким пластинам черного метала, от запястья к его плечу. — Возбуждающей, — поддаваясь вперед, выдыхает она ему в губы.       Ее руки истерзают и на мгновение, опустив глаза, мужчина замечает, что она расстегивает пуговицы на шортах, с которыми Джеймс уже один раз не справился. Позволяет тонкой джинсовой ткани соскользнуть с бедер, на пол, и поднимает глаза к нему.       Она стягивает майку, отбрасывая ее в сторону, не отрываясь глядит ему в глаза. Барнс скользит взглядом по ее обнаженному телу, чувствуя, как пересохло во рту, а сердце колотится непривычно быстро.       Он подталкивает ее к кровати, заставляя сесть, и она послушно опускается на высокий матрас. Ожидающе заглядывает ему в глаза, чуть приоткрывая покрасневшие губы. Он медлит, наслаждаясь нетерпеливостью в ее взгляде, и одновременно с этим покорностью.       Его пальцы проскользнули по ее лицу, очерчивая скулы. Большой палец задержался на губах, прижимая и оттягивая нижнюю. Эльза сглотнула и шумно выдохнула. Перестав моргать, она смотрела на него, и ее взгляд легко скользнул от его глаз вниз, к поясу брюк.       Она поддалась вперед, подсаживаясь чуть ближе. Протянула руки, расстегивая пряжку ремня. Джеймс прикрыл глаза, шумно выдыхая.       Он хотел сделать это с ней еще в самолете. Хотел натянуть ее губы на себя, и быть так глубоко в ее рту, в самом горле, чтобы она задыхалась. Хотел держать ее за волосы, смотреть, как она давится, как размазывается идеальная алая помада по ее лицу, и растекается тушь от слез.       Эти мысли породили совсем другие желания, и он решает, отложит это на потом. В конце концов, у них еще много времени. Барнс убирает руку от ее лица, самостоятельно расстегивая джинсы и кивая ей на кровать, говорит.       — Ложись! — его голос звучит холодно и остро. Будто приказ. Эльза как зачарованная смотрит на него и, повинуясь, подтягивается на руках, забираясь выше, на матрас.       Разглядывая красивое тело перед собой, Барнс замечает край рисунка, берущий свое начало где-то на спине. Она на мгновение теряется, опираясь руками позади себя. Холодный взгляд, блуждающий по ее телу, обжигает, и вызывает желание прикрыться. Ей вдруг становится неловко. Эльза чувствует, как щеки полыхают, замечая про себя, что в первый раз нервничала куда меньше, чем сейчас. Еще больше Барнс заставляет ее нервничать, когда стягивает брюки и забирается на кровать.       Эльза поддается вперед, собираясь обнять его и притянуть к себе, но ее попытки пресекаются. Джеймс сжимает ее руки, легко переворачивая и укладывая на живот. От неожиданности она охает, приподнимаясь на руках. Его руки сжимают ее бедра, подтягивая ближе к себе и прогибая в спине.       Он делает это резко, отчего она не удерживается на руках, соскальзывая по простыне, утыкаясь лицом в матрац. Когда хочет подняться снова, тяжелая рука опускается на ее спину, между лопаток, и удерживает, придавливая к матрасу.       Он ведет ладонью вдоль ее позвоночника, к пояснице, опускает ее ниже, скользя по талии к животу, и возвращает обратно. Крепко сжимает ее ягодицы, прижимая к себе, и давая почувствовать крепкий член, проскользивший между ее бедер, едва задевая губы. Эльза глубоко вдохнула, широко открыв рот. Она чувствовала, как он проскользнул по коже, понимая, что уже мокрая чуть ли не до самых колен, а он только дразнит.       — Джеймс, — шепчет она, сжимая пальцами простынь и поворачивая голову к нему, чтобы хотя бы краем глаза взглянуть. — Пожалуйста… — его движения прекращаются.       И он будто замирает на месте. Поддается вперед, наваливаясь на нее всем телом и широко раздвигая ее ноги.       — Что «пожалуйста»? — переспрашивает он.       Его голос, хриплый от возбуждения, звучит у самого уха, а горячее дыхание обжигает кожу. Эльза ощущает, как холодные жетоны опустились на ее спину, щекотно скользнув по коже. Она сосредотачивается на ощущениях внизу живота, уже почти болезненных, и его члене, дразняще скользящем между нежными складочками.       Она ведет бедрами, инстинктивно пытаясь насадиться на него, но не выходит. Такое действие лишь вызывает хриплый смешок над ухом. Эльза приподнимается, плотно прижимаясь к его груди, и поворачивает голову, ловя темный взгляд.       — Господи, Барнс, — умоляюще шепчет она, всего дюйм не дотягиваясь до его губ, своими. — Пожалуйста, трахни меня, — Джеймс не мог понять откуда в нем такие желания, но смотреть как она ерзает под ним, хнычет, было приятно.       Он понимал, что кажется, так просто наказывает ее за собственные чувства, за желания, которые она вызывала и возбуждение от встреч с ней, которое некуда было девать.       Он чувствовал себя озабоченным подростком на протяжении нескольких месяцев. И особенно это усугубилось в последние дни. Ненавидел себя, но ничего не мог с этим поделать. А потому ее мучения сейчас приносили садистское удовольствие. Но пора было с этим заканчивать.       Барнс толкнул бедра, медленно заполняя ее, и с наслаждением наблюдал за ее опустившимися веками и губами, открывшимися и изогнувшимися в букве «о». Он вышел, повторив свое движение. Плотно стиснул зубы, чувствуя очередной прилив злости оттого, что не мог удержаться. Она была узкой, горячей и он слишком долго хотел этого, так что тело требовало разрядки, но у него были другие планы.       Джеймс уперся бионикой в матрас, а живой рукой вцепился в ее волосы. Опрокидывая голову девушки и удерживая так, чтобы она смотрела в его лицо.       — Думала обо мне? — спрашивает он, не прекращая медленные, глубокие толчки в ее теле. — В Вашингтоне, когда сидела через стол от меня? Когда ушла… — его сбившееся дыхание опаляет губы, а глаза смотрят прямо, не отрываясь. Она кивает, насколько позволяет его рука, удерживающая ее голову. Сказать ничего не выходит. Эльза чувствует, как пересохли губы, а язык совсем не слушался. Едва выходит простонать короткое «да». — Думала о том, как я буду трахать тебя? — этот вопрос выбивает остатки рассудка из нее. Эльза прикрывает глаза, выгибаясь под ним, но Джеймс резко дергает ее, кажется, еще сильнее, и вырвет ей все волосы.       — Думала, — роняет Эльза, принимая правила этой игры.       Она бы решила, что такие вопросы его заводят, но он уже был внутри нее, такой же твердый как его рука из вибраниума. А потому, в дополнительной стимуляции не нуждался. А вот в ней его слова отдавались истончением и без того почти прозрачной грани, за которой был оргазм и обморок.       — И как я это делал? — она делает глубокий вдох, задыхаясь от его слов и действий. Крепче сжимает простыни пальцами, так что они почти трещат под ногтями. — Эльза? — зовет Джеймс, видимо, все же рассчитывая получить ответ. Его губы проскальзывают по ее шее, прикусывая тонкую кожу. У самого уха. Вырывая из нее низкий стон, и очередные мольбы. — Я хочу услышать ответ. Когда ты думала обо мне, как я брал тебя? — она задумывается, вспоминая ночные приливы возбуждения. Особенно легко думать о нем стало, когда она увидела его голый торс… О чем она думала тогда?       — О твоих пальцах, — шепчет Эльза.       Кажется, последний вопрос звучал иначе, но она не обращает на это внимания. Его пальцы, сжимающие светлые волосы, соскальзывают чуть ниже, опускаются на шею, чуть сжимая ее и притягивая голову ближе к его плечу.       — Об этих? — спрашивает Барнс, хотя и так знает ответ. Она лишь в подтверждении его мыслей качает головой, вызывая усмешку.       — А ты? — неожиданно спрашивает Эльза. Соскребя себя с матраца, она собирает все в кучу, и с вызовом смотрит ему в глаза. Шальная мысль, мелькнувшая в ее голове, заполняет сознание. Спровоцировать его. Иначе он еще долго будет издеваться над ней. — Ты думал обо мне, Джеймс? — Она отводит руку назад, туда, куда может дотянуться. Почувствовав под пальцами горячую кожу, впивается ногтями в его бедро. Царапает его, чувствуя дрожь, пробивающую его тело. — Думал о том, как будешь трахать меня, пока передергивал в душе? — она шепчет ему в губы, и легко улавливает изменившееся настроение.       Плохая была идея, вдруг понимает Эльза, напоминая себе о хрупкости его самолюбия. Она чувствует, как рука на шее сжимается, а взгляд становится острым. Но вопреки ее ожиданиям, он не отстраняется, а скручивает ее в своих объятиях, впиваясь в губы. Больно и властно, он сминает ее губы своими.       — Чаще я думал про твой рот, — честно отвечает он, хотя Эльзе думалось, что больше от него она ни слова не услышит.       Девушка хочет что-то сказать, но Джеймс не слушает. Он отстраняется и на мгновение ее наполняет разочарование. Он, в ее представлении, даже сейчас мог просто подняться и уйти. Эльза перестав чувствовать его в себе, и на себе, уже хочет подняться, чтобы остановить его, если он вдруг и правда решил уйти. В таком случае, понимает Эльза, она затащит его обратно в постель, чего бы это не стоило.       Но он не уходит. Возвращает ее в прежнее положение, подтягивая бедра выше. Эльза вскрикивает, и тут же зажимает рот за рукой, утыкаясь лицом в простыни, когда чувствует хлесткий удар на ягодицах. Затем еще один. Его ладонь обжигают, оставляя красные следы на коже, и странно ощутимое послевкусие между шлепками.       Он входит резко, больше не растягивая момента, быстро двигается в ней. Сжимает бедра, все еще периодически шлепая ее, вырывая остатки воздуха из легких. Эльза кусает губы и пальцы, сжимаясь под ним и стараясь не закричать. Ее ноги дрожат, как и все тело, от странной смеси удовольствия, боли и напряжения. Натянутость в мышцах сообщат неприятную новость — кажется, пора заняться растяжкой. А ведь Эльза всегда считала себя гибкой. Но к такому была не готова.       Барнс двигается быстро, натягивая ее на себя. То самое «садистское удовольствие» разливается по телу с новой силой. Он понимает, что ей не комфортно, даже больно. И упивается этим. Может это остатки Зимнего Солдата в его голове? Барнс отметает эти мысли. Не хочется ему думать о Солдате сейчас. Ни о чем не хочется думать. Только слышать ее стоны, неразборчивый шепот, в котором различает лишь свое имя, и чувствовать, как она сжимает его в себе.       Чувствовать, как дрожит в его руках, выгибаясь навстречу, как задыхается. Барнс протягивает руку, цепляясь пальцами за ее волосы, и тянет на себя, заставляя еще больше прогнутся. А затем прижимает к себе спиной, на мгновение, выскальзывая из нее и зажимая ее рот, перехватывая крик ладонью.       Эльза сжимается, обнимая себя руками. Она делает глубокие вдохи, хватая ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды. Ерзает, пытаясь усидеть на ногах, которые даже подогнутые ее не держат. Барнс обнимает ее, прижимая спиной к себе, наслаждаясь ароматом ее кожи и волос. Тем, как она льнет к нему, опуская голову на грудь. Касается губами ее волос, оставляет россыпь поцелуев на ее лице.       Дав ей пару минут, Джеймс возвращает девушку в прежнее положение. Делает еще пару яростных толчков, и сам едва удерживается на ногах. Его накрывает так сильно, что Барнс опускается на согнутую в локте бионику, плотно прижимая Эльзу к матрасу, чуть не падая на нее.       Она слышит его глубокие стоны, похожие на рычание, и чувствует, как он разливается внутри. Жар его тела больше не обжигает, а кажется только приятным теплом, обволакивающим ее. Неловко заворочавшись под ним, Эльза запрокидывает голову и заводит руки назад, приглаживая волосы на его затылке. Он поддается этой ласке, чуть не урча. Эльза улыбается, касаясь губами живой руки, обнимающей ее.       — Полегчало? — с легкой усмешкой, спрашивает девушка, и слышит в ответ короткий смешок. Барнс, зажмурившись, кивает.       — Процентов на двенадцать, — тихо отвечает Джеймс, вызывая словами теперь уже смех у нее.       Он касается губами ее шеи, оставляя долгий поцелуй. И переворачивается на спину. Совсем не хочется отпускать ее, но он понимает, что слишком тяжелый. Эльза поворачивает голову, почти что утыкаясь нос к носу с ним. Она внимательно смотрит в его глаза, а затем вскидывает брови, и Барнс замечает легкую усмешку.       — Что ты там говорил про мой рот? — спрашивает она, с нотками деланной забывчивости и оскорбленности в голосе. Барнс широко улыбается, прикрывая глаза, и устало потирает переносицу. — Эй! — она приподнимается, почти нависая над ним, и поворачивает его голову за подбородок к себе. — А ну, не отворачивайся от меня, сержант! — ее глаза цепляются за жетоны, и отвлекшись на них, она проскальзывает пальцами по его груди, играя с металлическими пластинами. Джеймс в какой-то степени радуется, что не придется отвечать на этот вопрос. Но радость длится недолго, Эльза возвращает взгляд к нему, наматывая на пальцы цепочку и заставляя его приподняться. — Так что ты там собирался сделать? — она шепчет прямо в губы, вызывая в его теле очередные волны возбуждения. Лицо Барнса становится серьезным. Он подтягивается, поднимаясь на руках, и сжимает ее подбородок так, как она только что делала это. Только куда ощутимее, сильнее.       — Собирался трахнуть его, — отвечает он, с удивлением замечая, что подобные слова его не смущают. Раньше бы смутили… он тут же обрывает себя. Раньше он бы и хлестать ее не стал, даже если бы хотел.       — И что тебе мешает? — она говорит едва слышно. Проскальзывает языком по его губам, и выжидающе смотрит в глаза. — Или не умеешь? — она вскидывает брови, теперь уже ясно осознавая, что подобные слова действуют на него не хуже, чем код на Зимнего Солдата.

***

      Прижавшись к его груди, Эльза смотрит перед собой в окно, за которым уже начинало рассветать. Она чувствовала себя невероятно уставшей, точно зная, что такого никогда не было. Даже в памяти копаться не пришлось. Веки были такими тяжелыми, что она с трудом удерживала их, не позволяя себе заснуть. Хотелось оттянуть момент, насладится им насколько возможно. А сон отобрал бы у нее пару часов в его объятьях.       Нехорошее предчувствие о предстоящих днях не покидало ее. И вся эта история с суперсолдатами, революционерами-заговорщиками, Брокером, американскими ряжеными солдатами — не сулила ничего хорошего. И чем закончится завтра, она даже боялась представить. Все могло быть или нормально, или плохо, но «хорошо» вряд ли.       Эльза легким прикосновением подушечек пальцев провела от его торса к груди, остановившись и вырисовывая какие-то невидимые символы на его коже. Он не спал. Эльза это точно знала. Она слышала его мерное дыхание, спокойный стук сердца, и даже чуть приподняв голову, заметила, что глаза его закрыты. Но Джеймс не спал. Отчего-то ей подумалось, что мысли его такие же, как и ее. Не хотелось думать о грустном. И не хотелось, чтобы он думал об этом.       Ее взгляд коснулся собственного запястья, с оставленным им краснеющим следом, и она почему-то заулыбалась. «Удивительный человек», подумала Эльза. Он был спокойным и обходительным… в одежде, а брал ее грубо и жестко, чего она от него точно не ожидала. Почему-то Эльзе думалось, что все будет мило, спокойно, под одеялом и в миссионерской позе. С другой стороны, вспоминая, как он поцеловал ее в первый раз в суде, вполне можно было понять, что так не будет. Джеймс перехватывает ее запястье бионикой, легко сжимая его и оставляя просто лежать на своей груди, неподвижно. От неожиданности Эльза едва не вздрагивает.       — Мне нужно поспать хотя бы пару часов, — не открывая глаз, сообщает ей Барнс. — Впереди долгий день. А ты… отвлекаешь… — Эльза улыбается, почти невесомо касаясь губами его кожи. Один короткий поцелуй, но он кажется дразнящим, и Барнс шумно выдыхает. Лучше бы вернуться к себе, понимает он, но уходить как-то не хочется. Впервые кровать не кажется слишком мягкой, подушка не вызывает дискомфорта, а одеяло не душит. Открыв глаза, он опускает взгляд к ней, рассматривая светлую макушку. — Почему не спишь?       — Просто думаю, — пожимает плечами Эльза. Он молчит, и она вдруг понимает, что Джеймс ждет, когда она договорит. Эльза отрывает голову от его груди, и уперевшись в нее подбородком, заглядывает в его глаза. Прищуривается, хитро улыбнувшись. — Я у тебя первая? — спрашивает она, и тут же уточняет, улыбаясь еще шире. — С сорок третьего, — Джеймс с усмешкой фыркает.       — Может быть, — уклончиво отвечает он и замечает недовольно взлетевшие брови.       Она явно ожидала услышать что-то другое. От выражения ее лица хочется рассмеяться. Он поглаживает светлые волосы, чуть давя на ее голову, призывая вернуться в прежнее положение. Джеймс чувствует, как она возится, устраиваясь удобнее. Будто нарочно задевая его голой грудью, ведет пальцами ноги, лежащей между его ног, по коже. «И как тут уснешь?» про себя усмехается Барнс.       Наконец она замирает, но он все еще чувствует, как скользят ее ресницы, по груди. Все еще не спит, понимает Джеймс. Что-то сильно ее беспокоит, понимает мужчина, и это вряд ли его подружки, за последние семьдесят лет. Ее губы шевельнулись, будто она хотела что-то сказать, но передумала. Джеймс шумно выдыхает, крепче обнимая ее.       — Эльза? — зовет он, подталкивая уже сказать. И очень надеется, что ничего, что испортило бы этот вечер, не услышит.       — Мне жаль, — чуть помолчав, все же проговаривает девушка. — Жаль, что мы так и не поужинали, — он усмехается, ловя себя на мысли, что чувствует облегчение.       — Потом поужинаем, как-нибудь, — проговаривает Джеймс. Она напрягается, и скользнув головой вверх, заглядывает в его лицо.       — А оно у нас будет, Джеймс, это «потом»? — Барнс не знает, что ответить. Его и самого с недавних пор заинтересовал этот вопрос.       Когда он только подвязался на это дело, будущее его особо не заботило. И в глубине души, он понимал, что просто отчаянно ищет смерти. Но не теперь. Теперь, что-то изменилось. И ему вдруг отчаянно захотелось жить… Захотелось вернуться в тот момент, где они просто пьют кофе в кафе, болтая о всяком, как старые друзья. Захотелось сводить ее в кино. Непросто смотреть фильм, у телевизора, а в самый настоящий кинотеатр. Захотелось отвезти ее на Кони-Айленд. Захотелось поужинать, пускай и не в том ресторанчике, где он заказывал столик в прошлый раз, а в каком-нибудь другом. В Нью-Йорке, их множество.       Захотелось вот так вот засыпать, в кровати, чувствуя уют и спокойствие. Он вдруг понимает, что говорит она не о деле, а о «них». И сам задаваясь вопросом, а будет ли «потом» у них?       — Поговорим об этом потом, — уверенно произносит Джеймс. — Когда все закончится. И если ты не сбежишь от меня снова… — добавляет он, в глубине души, готовя себя именно к этому.       Джеймс не был уверен, что ей хочется того же, что и ему. Да и ее жизнь как его девушки, будет существенно разниться с жизнью баронессы. Его девушки… это были странные мысли, они показались даже чужими.       — Почему потом? — спрашивает Эльза, очевидно, ожидая получить ответ прямо сейчас. Она будто задумывается, и Джеймс слышит усмешку, безусловно, далеко не веселую. — Потому что теперь все по-другому. Приглашать на свидание простую студентку Энди было легче, чем меня? И с ней все было легче и проще…       — Не было, — не раздумывая отвечает Барнс. — Теперь все проще, — добавляет он, считая, что это очевидно. Джеймс отвлекается от разглядывания потолка, и смотрит на Эльзу. — Я должен был миллион раз спросить себя, могу ли я так поступить с ней. Втянуть в свою жизнь? Сможет ли она это принять? Сможет ли принять, такой вот образ жизни? Вокруг все еще враги, как я смогу защитить ее, если все чем она вооружена — научная литература? — усмехнулся Барнс. — А ты всегда в этом была. Всегда знала кто я, и если ничего не выйдет, я как минимум буду понимать, что это не из-за того, что ты понятия не имела кто я такой. Эльза, я ничего не планирую, и не обещаю тебе сейчас, потому что не знаю, как закончится это дело. Я не хочу давать обещаний, которые не смогу сдержать, ты понимаешь? — помедлив, она кивает, и больше ничего не спрашивает, давая понять, что ответ ее вполне устраивает. Только задирает голову на мгновение, чуть щуря голубые глаза и говорит.       — Не так трудно говорить, что думаешь, да? Постарайся всегда так делать, а не отмалчиваться, сержант Хмурые Брови!