Песнь дрозда

      Шаги. Где-то далеко, еще на лестнице. Едва различимые, в шуме улицы, из открытого окна, даже его чуткому слуху. Но Джеймс знает, кто это, еще до того, как певучий голос Эльзы тянет:       — Доброе утро! — она проскальзывает по большой комнате, минуя брата, сидящего за столом, и Сэма, завтракающего в самом дальнем углу. Кажется, Уилсон старался сесть как можно дальше от Земо, при этом не упуская его из виду. — Чего такие хмурые? — с усмешкой спрашивает девушка. — Пока я спала стало на одного суперсолдата больше?       — Ну, или пока не спала… — хмуро отзывается Гельмут, не отвлекаясь от статьи в газете. Эльза вскидывает брови, но решает проигнорировать его слова. Она проходит по кухне, слишком медленно, как кажется Джеймсу, будто не решается подойти. Он чувствует спиной ее взгляд, и от этого все тело вытягивается как по команде «равняйсь!». Когда она становится рядом, протягивая руку к чайнику, чтобы включить его, Джеймс понимает, что уже не намазывает сыр на хлеб, а втирает его в одно место, слишком глубоко уйдя в свои мысли. Быстро заканчивая с тостом, он берется за другой. Замечает ее короткие взгляды, осторожно брошенные на него, и поджимающиеся губы. Эльза быстро тянется к шкафчику за кружкой, и замирает в одно мгновение, когда бионические пальцы аккуратно подталкивают к ней уже готовый кофе.       — Молоко и много сахара, — проговаривает Барнс, понимая, что сказал так тихо, будто это был страшный секрет. Эльза внимательно смотрит на него, прикрывает шкаф. Она продолжает стоять рядом, размешивая уже давно растаявший сахар в кружке.       — Ты сегодня вредина и мудак или сержант, который вчера танцевал со мной? — тихо спрашивает девушка, почти так же тихо, как и он.       — А ты сегодня баронесса или Эльза? — он вскидывает брови, чуть наклоняя голову, глядя на нее. Напряжение с ее лица исчезает, сменяясь широкой улыбкой, которую она прячет, опуская голову. Эльза пожимает плечами, делая глоток из кружки, и косится на его тост.       — Завтрак? — Джеймс усмехается, чуть подталкивая к ней тарелку. Эльза делает еще полшага, сокращая оставшееся между ними расстояние. Ее пальцы проскальзывают по бедру Барнса вверх, к спине, заставляя шумно выдохнуть и плотно сжать челюсти.       — Знаешь, — говорит она, почти что одними губами, в паре дюймов от его губ. — Если бы ты остался утром, мы бы могли позавтракать вместе… еще раз, — Джеймс опускает нож на стол, и чуть обернувшись назад, окидывает взглядом комнату. Гельмут сидел к ним спиной, а Сэм, так и вовсе был вне поля видимости. Он опускает глаза к девушке, аккуратно убирая светлую прядь ей за ухо и очерчивая тонкий абрис лица. Голубые глаза внимательно всматриваются в его лицо, будто пытаясь прочитать его мысли. «Лучше не надо», с усмешкой думает Джеймс. Понимая, что мысли были такими темными, что самому становилось стыдно за них.       — Если бы их здесь не было… — говорит Барнс, чувствуя, как дыхание сбилось. — Я был бы рад… позавтракать с тобой. И даже не раз, — с усмешкой добавляет мужчина. Эльза прикусывает губу, улыбаясь.       — Ты вчера кое-что оставил, — говорит Эльза. Он замечает, как ее рука проскальзывает по ложбинке меж грудью, вниз, заставляя его нервно сглотнуть. Она касается длинной цепочки, вытягивая из-под майки его жетоны. Эльза тянется к нему, оставляя на губах горячий поцелуй, — у меня, — проговаривает она, отстранившись меньше чем на полдюйма. И с усмешкой добавляет: — и на мне… — от ее слов Джеймс чувствует, как вся кровь разом отлила от головы, ударяя вниз живота. Барнс сгребает ее в объятьях, прижимая к себе и сминая ее губы своими. То, что они не одни, не останавливает, но кажется, распаляет. Джеймс прижимает ее к кухонному шкафу, крепко сжимая ягодицы. Чувствует, как она тяжело выдыхает и едва заметно морщится. — Аккуратнее, сержант, — просит девушка, чуть отстраняясь. Радостно, что хоть в ком-то из них сохранилось благоразумие, с усмешкой думает Джеймс. — Печет… даже сидеть больно.       — Ты заслужила, — хмыкает Барнс, в ответ получая толчок в бок. — Мои жетоны, — он протягивает руку, призывно сгибая пальцы. Девушка качает головой, заставляя его брови приподняться.       — Нет, — коротко говорит Эльза, надкусывая тост.       От нелепости ситуации ему хочется рассмеяться. С каких это пор он должен просить вернуть ему вещь, которая и так его?       — Эльза? — он говорит уже чуть жестче и все еще держит руку вытянутой, ожидая получить свое.       — Не-ет, — протягивает она. — Даже не проси. Я не верну… — игривая улыбка исчезает с ее лица. Джеймс в очередной раз напоминает себе, что грубить и перегибать не стоит, потом же снова будет ругать себя. Но это была его вещь! Ценная вещь. Девушка сжимает пластины в ладони, но снимать не торопится. — На моей… на моей родине, это плохая примета… — говорит Эльза. Поймав его непонимающий взгляд, добавляет. — Когда солдат берет жетоны с собой или носит на себе — он умирает…       — Я не солдат…       — Разве? — она вскидывает брови, внимательно вглядываясь в его лицо.       — А это только суеверия, — заканчивая свое предложение, договаривает Джеймс. Она пожимает плечами. Барнс замечает в ее глазах тревогу, и почему-то решает отступить. То, что она волнуется за него, наполняет тело теплом и имеет значение больше, чем кусок металла. — Не потеряй, — бросает он, возвращаясь к прежнему занятию.       — Эльза! — через шелест газетных страниц слышится из гостиной. Девушка недовольно морщится. Слишком хорошо она знает своего брата, чтобы не уловить металлические нотки в этом его «Эльза». Барнс бросает на нее короткий взгляд, замечая, как она напряглась, и хмурится. Эльза же пожимает плечами и качает головой, будто давая немой ответ на такой же неозвученный вопрос. Она касается губами плеча Джеймса, ободряюще улыбаясь и перехватывая его чуть прищуренный взгляд.       Эльза опускается на стул через стол от Гельмута, ставя ногу на стул и упираясь в нее подбородком. Земо бросает на сестру пару коротких взглядов над газетой.       — Сядь нормально! — говорит он. Эльза громко фыркает.       — Нет, — отвечает она, делая глоток из чашки. — Это мой дом, мои стулья и мой стол… сижу как хочу!       — И затаскиваешь на этот стол, кого захочешь, верно? — сворачивая газету, проговаривает Гельмут.       Он вскидывает брови, внимательно глядя на сестру и следя за тем, как она пытается скрыть с лица неловкость и удивление.       — Чтобы ты не… — начинает оправдываться девушка, но Гельмут одним взмахом руки, недвусмысленно просит ее заткнуться.       — Чашка кофе и бутылка виски, забытые на столе кухни, — произносит он, и Эльзе хочется сначала протяжно застонать, а затем ударить себя по лбу. Ладно Барнс, он всего лишь суперсолдат, киллер-невидимка и бла-бла-бла, но она-то обожала фильмы про шпионов. Неужели сообразить «замести следы» не смогла? С другой стороны, думает Эльза, лучше «кофе и виски», чем «весь дом слышал, как он тебя трахал, дорогая!». — Ну и ваши милые перешептывания, все это подтолкнуло меня к очевидному выводу…       — Слушай, я взрослая! Ясно?! — не желая оправдываться, выпалила Эльза. — Если бы не Танос, мне бы было больше тридцати! А это уже «достаточно взрослая» для «сплю с кем хочу»! И я не собираюсь оправдываться и отчитываться перед тобой, Гельмут!       — Ты что, не знаешь, кто он такой? — тем же тоном, почти выкрикивает Гельмут, едва не ударяя ладонью по столу. Все аристократическое спокойствие и армейская выдержка в одно мгновение идут к чертям! Он говорил с ней, говорил с Барнсом… Чертов Барнс! Неужто так трудно член в штанах удержать? Другой подружки найти не смог? Земо почувствовал, как уже близок к тому, чтобы схватить со стены саблю, и отрубить гребаному американцу голову, и все, что плохо крепится к туловищу! Наверное, так бы и поступил, не будь он так важен для дела… и видимо, для нее.       — Я прекрасно знаю, кто он такой, — шумно выдохнув, и чуть поумерив пыл, спокойно произносит Эльза. — Не могу только понять, почему тебя-то это так беспокоит? Что в этом странного?       — Что странного? — кривясь, переспрашивает он.       — Да! — разводит руками Эльза. — В нашей семье все мужчины — герои войны, боевые офицеры. Наш дедушка — герой… Как и наш отец! Он был боевым генералом, и возглавлял военный комитет, Гельмут. Ты, мой брат — полковник ЭХО. Я всю жизнь среди оружия и солдат. Так что такого странного, что я выбрала Его? — Она внимательно смотрит на Гельмута. Получив в ответ лишь сжатые губы и вскинутые брови, грустно усмехается. — Он не Мартин… совсем нет. Он спас мою жизнь, уже пару раз на этой неделе. Хотя и не должен был. Мартин ничего подобного для меня никогда бы не сделал…       — О, так это благодарность такая? — на едкие слова Эльза лишь громко фыркнула. Заметив серые глаза, внимательно следящие за ними из кухни, она на мгновение растерялась. Он не знал заковианского, Эльза знала это и убедилась прошлой ночью. Но он знал русский, а Гельмут всегда говорил, что русские понимали их речь лучше, чем заковианцы русскую. Это было каким-то забавным недоразумением, но это было так. Так какова вероятность, что хоть что-то, но он все же смог разобрать? — И что дальше? — Гельмут откидывается на спинку стула и закидывая ногу на ногу, внимательно смотрит на нее. — Дом и белый забор, а? Обзаведетесь парой мелких американцев, основав «ячейку общества»? — его слова пропитаны ядовитым сарказмом. И Эльза понимает, к чему он. Этого когда-то хотела маленькая, романтичная Эльза. Сейчас в ней этой «романтики» поубавилось. Она повторяет его положение и решает не отступать, отвечая в тон ему.       — Может быть, — пожала плечами девушка и мечтательно протянула. — У нас будут красивые дети! Он, конечно, чуть …грубоват, но, как говорила бабушка, помнишь? Заковианская кровь и заковианская красота перебьет любую «грубость». — Кончено, она считала Барнса красивым. Но, также знала, что и красота всегда в глазах смотрящего. А потому не заметить не идеальности тех самых «грубоватостей» в его внешности, не могла. Заковианские мужчины были другими, они были… как Гельмут. Скульптурные, с тонкими, но мужественными чертами лица. Джеймс такими не обладал, разве что… она засмотрелась на него. На пытливый, напряженный взгляд, зло сжатые челюсти и поджатые губы… разве что губы, ставя галочку в своей голове, усмехнулась Эльза.       — В кабинет! — серьезно проговорил Гельмут, порывисто поднимаясь со своего места. — Сейчас же!       — Как скажешь, папочка, — устало и раздраженно протянула Эльза, поднимаясь со своего места.       Джеймс прошел вперед, наблюдая, как Гельмут громко захлопывает дверь кабинета за Эльзой. Не забывает при этом Земо бросить злой взгляд на Барнса. Тогда он окончательно убеждается, что говорили они о нем. И хотя Джеймс знал, что никакого вреда Гельмут сестре не причинит, что-то внутри заставляло нервничать, оставляя их один на один.       — Я не понял ни слова, — отзывается из своего угла Уилсон, привлекая внимания Барнса. Он что-то внимательно выискивал в экране своего телефона, напряженно сведя брови к переносице. — Но мне показалось, что я слышал слово, похожее на «американец».       — Не показалось, — отстранено и холодно произносит Джеймс, пытаясь разобрать речь за толстыми стенами кабинета. Сэм отвлекается от экрана, поднимая глаза к Барнсу. Джеймса замечает, что он хочет сказать что-то, но тут же закрывает рот, передумывая.       — Знаешь, я тут решил не лезть в ваши отношения, но… — в подтверждение мыслей Барнса, проговаривает Уилсон, но вот это «но», заставляет Джеймса вскинуть брови, вопросительно-угрожающе глядя на Уилсона. — Но надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — как можно нейтральнее проговаривает Сэм. — Куда ты? — наблюдая, как Барнс стремительно пересекает гостиную, спрашивает Сэм. В его голосе трудно не заметить обеспокоенности.       — В душ, — бросает Барнс, проходя мимо двери кабинета к лестнице. Джеймсу вдруг смертельно захотелось спрятаться. Убраться отсюда как можно дальше. Он понимал, о чем будет говорить Гельмут. Знал о его таланте к убеждению. И то, как сильно Эльза привязана к нему, и как доверяет. Наверняка его слова найдут в ней отклик. А потому, видеть это в ее глазах, когда она выйдет, совсем не хотелось. Больше чем спрятаться от этого ее взгляда, хотелось ворваться, и ухватив ее за руку, вытащить из кабинета, и из этого дома. Но Барнс понимал, что это самый глупый поступок, который он мог бы совершить. — Выдвигаемся через сорок минут, — уже наверху лестницы, говорит он Сэму.       Эльза прошла по комнате, останавливаясь почти что в самом центре. Обернувшись к брату, она сложила руки на груди, и внимательно смотрела в лицо Гельмута. Нерешительность, болезненной тенью сковавшая его лицо, пугала. Когда молчание затягивается, она начинает первой.       — Слушай, я знаю, он тебе не нравится, по многим причинам… — пожала плечами Эльза, стараясь говорить как можно более спокойно. Но внутри все клокотало от злости. Она так страшно злилась за то, что он заставляет оправдываться и объясняться, так, будто она ребенок. Так, будто не бросал ее здесь одну. Так, будто вообще имел права лезть в ее жизнь после того, что натворил. — Но он нравится мне, Гельмут! Он хороший, и я не понимаю, почему вообще должна объяснять все это тебе. Он не преступник, не террорист, и не …       — Он убьет меня, — прерывая ее речь, проговаривает Гельмут. Эльза непонимающе смотрит на него, хмуря брови. — Он должен убить меня, — Гельмут подступает ближе. Поравнявшись с ней, его лицо озаряет какая-то грустная, снисходительная улыбка.       — Он этого не сделает…       — Сделает, — уверенно кивает мужчина. — Потому что должен!       — С чего ты это взял? — выпаливает Эльза, скривившись и громко фыркнув. Ей вдруг подумалось, что это какая-то очередная уловка. Какая-то страшная идея, которой он пытается оттолкнуть ее от Барнса. Но Джеймс бы так не поступил! — Нет! — отрезает девушка. — Нет! Слышишь? Даже не пытайся! — Эльза делаешь шаг в сторону, намереваясь уйти, но Гельмут перехватывает ее, крепко удерживая за плечи.       — Я видел свое имя в его блокноте, — спокойно и уверенно говорит он, заглядывая в глаза Эльзе, старающейся отвести взгляд в сторону. Он не врал! Гельмут был уверен в каждом слове, что произносил, это было написано на его лице и в его глазах, потому смотреть на него, ей совсем не хотелось. — Среди тех, кого он должен «наказать». Я знаю, он убьет меня, знаю это, Эльза. И знаю, что он не отступит.       — Гельмут… Он больше не убийца! — берясь убеждать, проговаривает девушка, но сама понимает, что убеждает себя, а не его. — Он этого не сделает! И даже…черт! — тянет она, нервно усмехаясь и потирая переносицу. — Ты ведь мой брат, он не поступит так…       — С тобой? — вскидывая брови, он выразительно смотрит в глаза девушки. Эльза осторожно кивает, будто боясь получить очередную желчную порцию «это все твои девичьи мечты». — Это его долг. И я это понимаю и принимаю. — Гельмут чуть вскидывает подбородок. И несмотря на усталость, что теперь не покидала его лицо, так же как и годы заточения, отразившиеся на нем, Эльза вдруг видит своего брата. Офицера Гельмута, тринадцатого барона семьи Земо. Он был готов принять смерть, как наказание за свои поступки. И понимал решение Барнса не как мужчина, а как солдат. Это не было уловкой или игрой, это происходило по настоящему… Эльзе вдруг стало нехорошо. В глазах на мгновение все расплылось, а единственной опорой, оказались руки брата, держащие ее за плечи. — Я просто не хочу, чтобы ты пострадала, когда это случится. Он тоже не хочет, я знаю, но…       — Я в любом случае пострадаю, разве нет? — почти прошептала Эльза. — Я люблю его, Гельмут. И тебя люблю! И как мне быть? Если все, как ты говоришь, если я ошибаюсь. Что делать мне? Позволить ему убить тебя? Ему убить моего брата? — Эльза почувствовала, как горячая слеза скользнула по щеке. Все внутри сжалось от этих мыслей, и сжимаясь, причиняло боль. С таким расчетом она потеряет их обоих. И произойдет это уже через пару дней. Эльза вдруг ощутила резкий прилив протеста внутри. Нет! Джеймс так не поступит! Эти слова заставляют сделать вдох, наполняя легкие воздухом, которые от сказанных слов опустели. Джеймс Барнс — не Зимний Солдат, в этом она убедилась достаточно давно. Джеймс Барнс — не убийца! За все это время, он сделал это лишь раз, и то, лишь для того, чтобы защитить ее! Что подталкивало к другой мысли, он не поступит так с ней! Не сможет убить ее брата, ведь он знает, как много Гельмут значит для нее!       — Ты хочешь поговорить с ним… — будто посчитав, что именно об этом она и думает, произнес Гельмут. — Не думаю, что это хорошая идея.       — Нет, — качает головой Эльза. — Я не буду просить его. В конечном итоге, ты убедишься, что я права! — уверенно проговаривает Эльза, удерживая голос от плаксивой дрожи. — А если нет, что ж… — она покачала головой, поджимая губы. — Я в любом случае не смогу ничего сделать, — она сбрасывает его руки со своих плеч, отступая к двери. Ноги почти не слушались, будто ватные, и Эльзе казалось, что она может рухнуть на пол, в любой момент.       — Эльза! — окликнул ее Гельмут, и девушка замерла на месте, не найдя в себе силы даже повернуться. — Пообещай мне, что не будешь вмешиваться.       — Обещаю — зажмурившись, все же выдавливает из себя девушка.