Песнь дрозда

      Казалось, время остановилось. Эльза не могла сказать, сколько она сидела на лестнице, глядя на закрытую входную дверь. Когда мужчины ушли, дом погрузился в гнетущую тишину, которую нарушало только тиканье старинных часов. Звук стрелок был похож на бой набата. Он отдавался в затылке и причинял боль. Ей вдруг отчаянно захотелось разбить что-нибудь, а затем, так же отчаянно — закрыть уши руками и закричать. За стенами дома творилась невообразимая херня. И Эльза понимала, что любой из этих троих, а может быть, и все, сегодня в этот дом могут не вернуться.       На Сэма ей было глубоко плевать… Хотя… она вдруг поняла, что врать самой себе — идея плохая. Она уже обманывала себя мнимым безразличием к Барнсу, а потом поняла, что не может оставить его. И даже осознав, что ничего из ее затеи не удастся, не смогла уйти. Помнила те дни от их последней встречи до суда. Неделю, что не общалась с ним. Едва не ударяя саму себя по рукам, когда они так и чесались схватить телефон. Дни наедине с собой и убеждения, что это всё неправда. Что Барнс ей безразличен. Что это глупость какая-то. И «ты просто заигралась»… Это ничего не дает. В последнюю ночь перед тем, как она должна была покинуть Америку, вернувшись в Мадрипур, Эльза вдруг передумала.       Еще немного времени. Еще немного… Она дает его себе, вполне отчетливо понимая, что влюбилась в этого мужчину. Молчаливого, несговорчивого, вредного, как дедуля… Но одновременно с этим — внимательного, и этот его взгляд… Взгляд, которым он одаривал ее, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Взгляд, когда помогал надеть пальто. Когда поправлял ее теплый шарф, закрывая шею от пронизывающего холода. Какая-то странная, выбивающая из легких воздух забота. Сила и степенность — вот что она чувствовала, идя рядом с ним. И пусть знала, что в голове у него нихера не спокойно, никакой угрозы никогда не ощущала. С Мартином так не было. С Мартином жизнь была безумным марафоном с прыжками через препятствия и огненным дождем, льющимся на голову. И с ним жизнь щекотала опасностью, исходящей прежде всего от него самого. Барнс был другим. Определенно.       Отчаянный шаг, в котором меняет привычную одежду Энди-студентка-без-вкуса на платье, которое надела бы Эльза. Рубашка для его слушания из плотного белоснежного хлопка, купленная в бутике на Рузвельт-авеню. Красивый, скромный букет, что продавала лавка в паре кварталов от его улицы. И две чашки кофе. Вот и все вооружение, с которым она вновь переступает порог его дома. Тысячу раз проклиная себя за женскую слабость, что одолела ее. И напоминая себе, что ничего не выйдет. Но все же «еще немного времени», решает она, звоня в дверной звонок и пялясь на черную дверь. Еще немного времени в компании человека, который не пытается трахнуть или убить. А потом можно возвращаться в Мадрипур, к отбросам общества, и продолжать сверкать своей голубой кровью. Еще тысячу раз она проклинает себя, как только дверь открывается и разгневанный до пара из ушей Барнс предстает перед ней в одном полотенце, едва держащемся на бедрах. «Лучше бы пытался трахнуть», — думала она в тот момент, заставляя себя не пялиться и не вилять бедрами, когда проходит по квартире.       Она точно не пойдёт на заседание. Там будут Росс и, возможно, другие из той группы людей, которые допрашивали её. Их не проведёшь рыжими волосами и мешковатой одеждой. Ох, Росс… Она хотела бы направить на него самый длинный ствол сорок пятого калибра и держать его там, прежде чем нажать на курок.       Этот «свой парень» в чистеньком сером костюме призывал довериться ему, а потом оставлял её на милость других. Тех, кто не использовал елейные речи. Тех, кто не носил серые костюмы. Тех, кому было всё равно, девчонка перед ними или нет.       Когда Джеймс спрашивает о прошлом, воспоминания о тех днях всплывают перед глазами, и ей вдруг хочется расплакаться. Хочется уткнуться носом в его грудь и рассказать всё. Но почему-то это чувство посещает её только в его компании. Боль и слёзы по тем дням так и остаются невыплаканными. Они прячутся где-то в самых глубинах, напоминая о себе лишь редкими паническими атаками и кошмарами, которые портят ночь.       Эльзе кажется, что она попала в романтическую комедию пятидесятых, когда дело касается отношений с Барнсом. Он очень медлителен.       Четыре месяца ему потребовалось, чтобы прикоснуться к её колену. Полгода — чтобы обнять. А ещё через полгода и двадцать часов он пригласил её на свидание и поцеловал.       Его слова «Не встретил бы тебя…» вызвали у неё неунимающийся девичий восторг и готовность на всё, что он предложит.       «Глупость», — думала она тогда, садясь в такси, но дурацкая улыбка не сходила с губ. Наверное, в тот момент она окончательно поняла, что хочет остаться. Она уже давно решила это для себя и не готова уйти. Теперь пришло принятие.       Она не скажет ему. Она останется просто Энди, точнее, Андреей Голд, как указано в её новых документах. Учёба? Ну, она соврёт, что взяла академический отпуск, а потом решит оставить её и заняться чем-то другим. Она почти уверена, что Барнс не захочет жить в Вашингтоне. Рано или поздно они покинут столицу.       Никто не знает правды, и никто ему не расскажет. А Брокер будет счастлив избавиться от лишнего «начальства» на своей территории.       Эльза Земо, до которой никому не было дела, окончательно исчезнет. А Джеймсу она, может быть, расскажет, когда-нибудь потом. Лет через тридцать-сорок. Или вовсе никогда. Никто не знает… Как бы не так…       Когда Сэм буквально схватил ее за руку по дороге в тот ресторан, когда затащил за угол, угрожая, что, если не уберется сама, он расскажет Барнсу. Эльза помнила, как, выдав монолог на целый лист, он разжал руку, отпуская ее. Эльза стояла у дороги, глядя на высокие двери ресторана, что оставались в двадцати футах от нее. Взглянув на часы, она знала, что Джеймс уже там. Знала, что уже ждет. Знала даже, какой стол он выбрал. Чувствовала спиной тяжелый взгляд мужчины и ненавидела его так сильно, что хотелось с диким криком вцепиться в его лицо. Он все сломал… Все те планы, что она так бережно и аккуратно выстроила. Та жизнь, в мечтах которой уже насладилась. Все рухнуло… Ей хочется спросить: «Как ты узнал?», но в этом вопросе нет смысла. Какая разница, «как»? Он знает, и это конец. Джеймс не простит. Никогда не простит. Вот что она понимала очень четко. Убьет ее? Да, возможно. Но это лучше, чем увидеть во взгляде прекрасных серых глаз разочарование, в равных пропорциях смешанное с пренебрежением и болью. А это будет больно… Для обоих. Эльза шумно выдохнула, наблюдая за паровым облачком, образовавшимся у лица, и, в последний раз взглянув на двери, зашагала от них прочь.       Восемь месяцев она убеждала себя, что он ей безразличен. Но это было не так. Она пыталась избавиться от глупых мечтаний и чувств, которые казались ей надуманными. И почти получилось. Почти.       Но дело было не только в появлении Барнса в баре Селби. Это был самообман, которым она пыталась окружить себя, будто хрустальной стеной. Стена трещала и лопалась, а она заклеивала её пластырем — не самое надёжное средство для таких дел.       Проблема была в том, что она любила Джеймса. И признать это было гораздо больнее, чем пытаться отмахнуться.       Вот так и с Сэмом. Теперь, когда прошло время, злости к нему она почти не чувствовала. Он защищал друга, только и всего. Да, ей, безусловно, хотелось съездить ему по лицу за то, что он так нагло ворвался в их идиллию. Но, с другой стороны, разве она попыталась объясниться с ним тогда? Разве попыталась рассказать, как все в действительности? Попросить немного времени? Пообещать, что сама расскажет? Нет, ничего этого Эльза не сделала. Торги — это было совсем не ее. Маленькую Эльзу воспитывали иначе. Маленькая Эльза знала, что «нет» значит «нет», а все возможные уговоры — это лишь принижение себя. И Эльза бы унизилась, вот только это ничего бы не дало.       А сейчас, сейчас Сэм представлялся неплохим парнем. Неплохим парнем, который хоть и лезет во все подряд и не вовремя решает поболтать, но все же заботился о Джеймсе все это время. Был его другом. И его бы стоило даже поблагодарить отдельно за эту тупость со щитом. Если бы Уилсон так неосторожно не отдал этот смертельный фрисби, Барнс никогда бы не выбрался из своей раковины под названием «Бруклин», и они бы не встретились снова. Так что Эльза решает, что вполне может позволить себе поволноваться и о нем тоже. Правда, совсем чуть-чуть. Больше ее заботили брат и Джеймс. И не только из-за того, что они сунулись в самое логово суперсолдат, но еще и из-за тех искр гнева, что разлетались от этих двоих во все стороны, грозясь сжечь ковры.       Эльза шумно выдохнула, устало потирая переносицу. Больше сидеть на месте она не могла. Так что, поднявшись, девушка прошлась по большой комнате. От одной стены к другой, а затем на кухню за чашкой кофе. Расслабленная усталость во всем теле никак не хотела покидать ее. Даже несмотря на напряжение, что разматывало каждый нерв, натягивая его на дыбе. Ужасно хотелось спать и не хотелось одновременно. Это было такое странное и раздражающее чувство, что Эльза злилась, вновь и вновь уговаривала себя собраться. Было еще одно дело, которое не давало покоя, то, что нужно было решить. Маленькая Хельге… Мысли о девочке-сироте не давали покоя. Хотя она и понимала, что Гельмут прав и нельзя помочь всем, что сирот там много, но она ведь была своя. Это другое. Пускай и говорят, что чужих детей не бывает, разница все же есть. Девочка была заковианкой: считай, одна кровь.       Покосившись на мобильный, лежащий на столе, Эльза вдруг поняла, что делать. И мысленно поставив галочку напротив строки «Хельге», отложила это дело до вечера. Теперь оставалось лишь ждать. Расхаживать по комнате, пытаться отвлечь себя музыкой, сериалом, или едой. Но ничего не срабатывало. Музыка не перебивала мыслей. Сюжет какого-то сериала, первым появившемся в строке поиска, остался не воспринят за собственными переживаниями. Еда как антидепрессант тоже провалилась, кусок в горло не лез буквально! Даже любимый кофе на вкус казался не приятнее грязи из лужи после дождя. Эльза скривилась, отодвигая от себя чашку; задумалась над ограниченностью ассоциативного ряда. «Как будто ты знаешь, какая грязь на вкус», — подумала она и усмехнулась.       Все мысленные рассуждения, бросающие от одной эмоции к другой, заканчиваются, как только Сэм, едва не с ноги, открывает дверь. Эльза подрывается из-за стола в кухне и почти бежит к гостиной. Уилсон практически тащит на себе Гельмута, через силу перебирающего ногами, да и сам выглядит потрепанным. Оставляет Земо на диване, чуть ли не бросив на него, как мешок с картошкой. Выравниваясь, Сэм устало потирает переносицу, и отшатывается в сторону кресла, с шумным выдохом падая в него. Эльза отходит от ступора через пару минут наблюдения за ними.       — Где Джеймс? — едва не дав голосу надломиться, спрашивает девушка, хотя в голове уже перебрала чуть ли не сотню вариантов того, что услышит. Гельмут неловко и, видимо, из последних сил пытается стянуть с себя пальто. Эльза быстро оказывается рядом, избавляя его от мешающей одежды. И, стянув ботинки, помогает положить ноги на диван. Все движения выходят механическими, а голова сейчас занята абсолютно другим. Оторвав взгляд от брата, Эльза переводит его к Сэму. — Где Джеймс? — теперь вопрос звучит уверенней и жестче.       Но Сэму все равно удается распознать в ее голосе волнение.       — Он в порядке, — отвечает Уилсон, одаривая ее снисходительной улыбкой. Девушка заметно успокаивается, но, сложив руки на груди и вскинув брови, намекает, что вопрос звучал иначе. Сэма это заставляет хмыкнуть. «Еще один Баки, только в шортах и цветастом халате-кимоно», — думает Уилсон, распознав абсолютно идентичные движения. — Остался с Уокером, — наконец отвечает мужчина, устало откинувшись на спинку кресла. — Еще что-то там проверить, — добавляет он и кривится.       — С Уокером? — еще выше поднимая брови, на этот раз удивленно, проговаривает Эльза. — Он же его ненавидит…       — Обстоятельства, — пожимает плечами Сэм. — Того и гляди подружатся, — на эти слова Эльза громко фыркнула, чем заставила его улыбнуться шире.       — Я в порядке, сестра, спасибо, что спросила, — простонал Гельмут.       Эльза обернулась к нему, окинув внимательным взглядом. Крови на нем не было, конечности на месте…       — С тобой-то что? — спросила она, присаживаясь рядом и опуская руку на его лоб, разглаживая светлые волосы.       — Со щитом капитана познакомился… — проговорил Гельмут сквозь плотно сжатые зубы. — Уебок.       — Видимо, знакомство так себе, — усмехнулась девушка, осторожно и заботливо коснувшись губами его лба.       Поднявшись, Эльза уходит на кухню и возвращается с холодным компрессом.       — Как прошло? — обращаясь уже к Сэму, спрашивает она.       Гельмут принимает лед с почти блаженной улыбкой прижимает его к лицу.       — И виски, пожалуйста, — тянет он. Эльза шумно выдыхает, быстрым шагом пересекая гостиную. Громко ставит стакан на стол и так же громко опускает на столешницу бутылку. — Потише, пожалуйста… — раздраженно шипит Земо с дивана.       В ответ на его замечание Эльза громко звенит ледницей, слыша очередное шипение с дивана. Наблюдая за этим, Уилсон прикрывает рот, пряча усмешку.       — Ответишь? Или мне опять спросить? — бросив на Уилсона взгляд, напоминает о себе Эльза.       — Херово, — наконец отвечает Уилсон. Поднявшись из кресла, он садится за стол, придвигая к себе свой ноутбук. — Я пытался поговорить с Карли и…       — Дай угадаю, — саркастично усмехнувшись, протягивает Эльза. — Ничего не вышло? — Она отдает стакан с виски брату и, чуть приподняв компресс, всматривается в лицо. — Боюсь, завтра твое лицо отечет и станет цвета фуксии, брат.       — Спасибо за вашу экспертную оценку, док, — с ядовитой усмешкой шипит Гельмут. Он притянул компресс обратно, закрывая режущие от света глаза. — Теперь ясно, не зря папа платил за твое обучение… — добавляет он.       Эльза, уперев руки в бока, борется с жалостью к нему и невыносимым желанием пнуть в бок.       — Я тебе сейчас укол феназепама поставлю, — угрожающе проговаривает девушка. — Сначала будет адски больно, а потом у Сэма в телефоне появится пара забавных видео с твоим участием! — Гельмут улыбнулся уголком губ.       Это было белым флагом. Шумно выдохнув, Эльза решила оставить брата и его скверное настроение.       — Я пыталась говорить с ней, Сэм, — с какой-то странной обреченностью проговаривает Эльза. — Пыталась убедить уничтожить сыворотку и остановиться… Это всё бесполезно. Что-то у нее в голове работает не так, как нам бы хотелось…       — Ну, сыворотка теперь точно не наша проблема, — отзывается Земо. — Я разбил все колбы, когда этот шлюший сын вырубил меня…       — Перестань так ругаться… Разбил? — будто опомнившись, протягивает Эльза, внимательно глядя на брата. Заметив едва различимый кивок, с облегчением выдыхает, опускаясь на край дивана рядом с ним. — Умница, — выдыхает девушка, легко приобнимая его, но всё равно вызывая у мужчины шипение от боли. — Господи… Одной проблемой меньше, — Эльза едва не рассмеялась от накатившего облегчения.       Сыворотки нет. Брокер ее не получит! Мартин ее не получит! Осталась только Карли и парочка ее псов, но с ними-то разобраться уже легче. Эльза поднимается, отходя в сторону кухни в поисках электронки, и, отыскав ее, с удовольствием затягивается. Тихий разговор в гостиной доходит до нее обрывками. Да и не вызывает интереса, всё сосредотачивается вокруг мысли «сыворотки больше нет».       — Суперсолдаты не должны существовать, — касается ее уха, и девушка напрягается.       Подручные Маргентау, как и она сама, Эльзу больше не волновали. Но вот Барнс… Он ведь тоже им был. Эльза подступает ближе, останавливаясь в двери кухни и опираясь на дверной косяк. Сэм что-то говорит, но Эльза не слушает, только внимательно смотрит на Гельмута. Когда Сэм задает вопрос, что так волновал ее, Гельмут предпочитает отмолчаться.       — Ну? — вскидывая брови, протягивает Эльза, перехватив взгляд брата. — Что ты молчишь?       — Эльза, — устало тянет Гельмут.       Одним словом пытается намекнуть, что сейчас совсем не расположен к разговору. Но ей плевать. Девушка делает глубокую затяжку, внимательно глядя на него сквозь серую дымку.       — Отвечай, Гельмут! — выпаливает она. — Что насчет него? Его тоже под нож?       — Ты относишься к нему предвзято и не можешь трезво оценивать ситуацию, — рассудительно замечает Земо, опуская ноги на пол, садится на диване.       — Трезво оценивать ситуацию… — хохотнула девушка.       — Именно так! Каким бы плюшевым зайкой он тебе не казался, он суперсолдат, оружие… И это оружие может быть использовано совсем не в мирных целях!       — Хватит говорить о нем так, будто он вещь! — выпаливает Эльза, награждая Гельмута злым взглядом, который он молчаливо выносит, не отводя глаз. — Отбросим мою предвзятость. Ты говоришь о человеке, который дважды спас жизнь твоей сестры! Ты говоришь о человеке, не побоявшемся сражаться с армией пришельцев, мать их! Ты говоришь о герое войны! — она замолкает, когда понимает, что голос сорвался на крик. — Напомнить тебе, кто сражался против Таноса? Напомнить, кто вернул всех нас? Или, может, рассказать, если ты вдруг не знаешь?! Это были суперсолдаты! Так или иначе, это были они… И Джеймс один из них! Так что засунь свою фашистскую риторику поглубже, а то на дядю Томаша начинаешь быть похож!       — О нет-нет, сестра, не надо, не сравнивай нас! Я совсем не дядя Томаш! — качает головой Гельмут, не скрывая раздраженного тона.       Кажется, из всех ее слов его задело только это. Эльза громко фыркает, но, услышав, как хлопнула входная дверь, замолкает, решая больше ничего не говорить.       — Дядя Томаш? — спрашивает Сэм.       Гельмут закатывает глаза, раздражённый постоянными глупыми вопросами Уилсона. А Эльза понимает, что Сэм спрашивает специально. Если Барнс войдёт в абсолютную тишину, он поймёт, что говорили о нём. Ведь они не стали бы просто молча смотреть друг на друга, а значит, замолчали, чтобы не говорить при нём. А какая тема для разговора могла быть скрыта от Барнса? Только он сам…       Эльза улыбается уголком губ, чувствуя жгучее желание благодарно кивнуть или чмокнуть Сэм в лысую умную голову.       — Да, наш дядя, — начинает она рассказывать, слыша приближающиеся шаги. — Папин брат. Он был увешан орденами, как новогодняя ёлка, и всё говорил о величии Заковии и проблеме эмиграции, которую необходимо решать. — Эльза морщится, выделяя последнее слово, и Сэм понимающе кивает. — Каждый семейный ужин, каждый праздник, каждый раз… Ну, в семье не без урода! — подытоживает девушка, не забыв бросить в сторону Гельмута осуждающий взгляд.       Барнс торопливо пересекает гостиную, на ходу стягивая куртку. Он в одно мгновение окидывает взглядом пространство вокруг, будто проверяя, все ли на месте. Когда серые глаза касаются Эльзы, она замечает, как на мгновение в них отразилось облегчение с примесью спокойствия. Будто он до последнего переживал, что она не послушается. И только сейчас, увидев ее почти на том же месте, где и оставил, и в той же одежде, он с облегчением выдохнул.       — Что-то не так с Уокером, — без вступлений проговаривает он.       — Да что ты говоришь, — усмехается Сэм. Он бросает короткий взгляд на Эльзу и опускает глаза к экрану ноутбука, решая не наблюдать за этими двумя.       Слишком забавно и необычно было видеть на лице Барнса то странное выражение, когда он смотрел на девушку. И слишком странно было вообще осознавать тот факт, что у Барнса есть девушка.       Эльза хотела подойти к Джеймсу, но так и не решилась. Она лишь наблюдала за тем, как он направляется к бару, чтобы налить себе выпить. Ей показалось, что он очень напряжён. Она даже почувствовала его странное настроение, которое словно сбивало с ног. Он выглядел так, будто только что вышел из толпы, которая дралась врукопашную, и собирался вернуться туда.       Но как это будет выглядеть, если она… Нет, не стоит об этом думать, решила Эльза и пересекла комнату, направляясь к Джеймсу.       — Я просто вижу психа издалека, — продолжает говорить Джеймс. — Я и сам псих… — добавляет он с какой-то странной усмешкой, похожей на оскал.       — Тут не поспоришь, — с усмешкой кивает Сэм.       Краем глаза он замечает, как мимо прошла Эльза. Как только она скрылась из обозримого пространства, лицо Гельмута сковала маска недовольства, и он отвернулся, садясь к Барнсу спиной.       — Всё в порядке? — тихо спросила Эльза, подойдя к Джеймсу. Он сделал глоток виски и медленно провёл языком по губам, пристально глядя на неё сверху вниз. Его лицо было спокойным, но взгляд казался тяжёлым. Не от осуждения или недовольства. Нет, он словно потемнел.       Когда Джеймс притянул Эльзу к себе, прижавшись к её бёдрам, это окончательно сбило её с толку. Наконец он кивнул. Крепче прижав её к себе, он сжал пальцами ткань её шорт и нежную кожу под ними.       Эльза проследила за его взглядом, брошенным на Сэма, и по её спине пробежал холодок. Он был совсем не спокоен, поняла она. Он был в ярости! И сейчас он держался за неё, как за трос, пытаясь удержаться над обрывом.       Эльза прижалась к нему сама, разглаживая невидимые складочки его футболки на груди, и скользнула рукой вверх, к шее.       — Дыши, пожалуйста, — едва слышно прошептала она, заметив, как от этой злости его грудь почти не поднимается на вдохе.       Челюсти Барнса были сжаты так плотно, что выступали желваки. И ей почему-то показалось, что сейчас они находятся в крайне опасной ситуации, и увести его отсюда — лучший вариант.       — Не стоило отдавать ему щит! — говорит Барнс Сэму, делая еще один большой глоток.       Эльза шумно выдыхает, прикрывая глаза. Так вот в чем дело, понимает она. Чертов щит! И сдался же он им всем! К сожалению, Джеймсу она этого сказать не могла, хоть и хотелось. У него к этой вещи было какое-то восторженно-трепетное отношение. И хотя Эльза понимала, что этот щит — символ, память о Стиве Роджерсе и бла-бла-бла. Но ей думалось, что лучше бы Барнс какие-нибудь синие колготки своего друга за собой таскал и ревностно на них молился. И всем, пожалуй, было бы спокойнее. Но не-ет! Он выбрал себе в объекты обожания звездно-полосатую тарелку цифрового ТВ!       — Я и не отдавал! — подрываясь со своего места, выпаливает Уилсон, и руки на ее бедре сжимаются еще сильнее.       Эльза уверена, что уже сегодня увидит там огромные синяки.       — Джеймс! — осторожно зовет она, обдумывая, что сказать.       Сказать правду: «Ты мне сейчас бедренную кость раскрошишь», и он отпрянет на другой конец комнаты. А это, кажется Эльзе, совсем не в ее интересах. Нет, нужно удержать его на месте и по возможности привести в чувства. Но как?       — Ну, Стив-то точно этого не делал! — небрежно бросает Барнс, и Эльза уже чувствует, как градус накала зашкаливает.       Еще пара подобных фраз, и они устроят супергеройский махач и разнесут всю гостиную!       — Слушай, я…       — Заткнись, Уилсон! — кое-как обернувшись к мужчине, почти выкрикивает Эльза и с мольбой смотрит на него. — Просто, пожалуйста, замолчи! И ты уймись! — обращаясь к Барнсу, проговаривает девушка.       Джеймс недовольно сопит, сжимая губы в одну тонкую линию. С дивана слышится смешок, но у Эльзы нет сил послать брату убийственный взгляд. Все они уходят на игру в гляделки с Джеймсом. Требуется почти пять минут, прежде чем, закатив глаза, он шумно выдыхает, сдаваясь.       — Отлично, — проговаривает девушка. — И теперь, когда мы все успокоились, я думаю, что стоит… — Она замолкает, когда дверь с грохотом открывается и в ней появляется парочка незваных гостей. Лицо Эльзы в одно мгновение меняется, а рука так и тянется за пистолетом. — Сэм! — окликает она Уилсона. Обернувшись, мужчина натыкается на раздражение на лице девушки. — Теперь он мне нравится еще меньше! — произносит она, будто продолжая недавний разговор.       Мужчина усмехается, пожимая плечами. Эльза старательно пытается отстраниться от Барнса, но он лишь позволяет ей стать за спину. И, крепко обхватив бионикой тонкую кисть, удерживает девушку от движения в сторону Уокера и последующий гневный монолог.       — Всё! Хватит, поехали! — по-хозяйски вышагивая по гостиной, бросает капитан. Эльза громко фыркает, и Барнсу приходится применить еще немного силы, чтобы удержать ее на месте. — Приказываю вам сдать его обратно!       — Приказывает? — зло хмыкает Эльза.       Джеймс шикает на нее, выходя чуть вперед и оттесняя Эльзу назад.       — Сбавь обороты! — выпаливает Сэм, вставая на пути Уокера. — Будем откровенны, со щитом или без, всё, что ты можешь, это трепаться! Я почти договорился с Карли, и тут ты! А он вообще сегодня очень полезен! — кивая в сторону Гельмута, говорит мужчина. — Нам пригодится любая помощь!       — И как ты представляешь себе завершение этого разговора, Сэм? — с усмешкой спрашивает капитан.       Эльза с трудом сдерживает желание что-нибудь в него бросить. Она замечает, что Гельмут аккуратно поднимается со своего места и отходит в сторону. Поймав её взгляд, он кивает в сторону уборной. Эльза кивает в ответ.       Джеймс оборачивается к ней и чувствует, как она тянет руку, пытаясь высвободиться из его крепкой хватки. «Больно», — произносит она одними губами, и он отпускает её, замечая на её тонком запястье красные отметины от бионических пальцев.       Поставив графин на место, Гельмут медленно снимает с плеч кобуру. Воспользовавшись спорами и тем, что внимание к нему временно ослабло, он подтягивает лямки и перекидывает кобуру через стол. Она скользит по столешнице и оказывается в руках Эльзы.       — Ну вот что, — самодовольно начинает Уокер, гордо вскидывая подбородок перед Сэмом. — Я положу щит, чтобы быть с тобой на равных!       Эльза быстро скидывает халат. Надев кобуру на плечи, она затягивает пояс и надевает халат обратно, скрывая оружие под свободно болтающейся тканью. Второй пистолет она замечает спрятанным за поясом Гельмута, отгоняя мысли о том, что он остался безоружным.       Когда щит капитана оказывается на полу, Эльза в предвкушении ждёт драки. Ей безумно хочется посмотреть, как Барнс победит этого самоуверенного идиота. Желание подкрасться и украсть щит, чтобы потом спрятать его и заставить всех искать, ещё сильнее. Девушка усмехается, оглядываясь по сторонам в поисках пути, как осуществить эту злую шутку.       — Нужно уходить! — почти неслышно говорит Гельмут за ее спиной, когда Барнс подступает ближе к Уилсону.       — Вместе не выйдет, — качает головой Эльза, не отрываясь, наблюдая за мужчинами. — Иди! — коротко обернувшись к нему, бросает девушка через плечо. — Мне они ничего не сделают, даже если захотят. А вот тебя точно заберут! — Она краем глаза замечает кивок.       Вернув взгляд к остальным, Эльза сталкивается с внимательным и пытливым взглядом друга капитана. Он, чуть прищурившись, наблюдает за ними, будто пытаясь прочитать по губам, о чем они говорят. Эльза надменно вскидывает подбородок и выгибает бровь. Пространство меж ними разрезает пролетевшее копье, прерывая всякие зрительные контакты. Эльза подталкивает Гельмута в сторону, призывая двигаться к двери и отвлекая внимание на себя, громко выпаливает.       — Какого хрена?! — Она возмущенно указывает рукой на пронзенную колонну и слетевшую лепнину.