Песнь дрозда

      Усевшись на уцелевший диван, Эльза поджимает ноги, упираясь подбородком в колени. Глядя перед собой, она просидела какое-то неопределенное время. Разговор с Джеймсом все крутился в голове, как на заевшей записи. И она то и дело в мыслях добавляла все новые и новые слова. То, что хотела сказать, то, что должна была сказать, и то, как должна была это сделать. Его поступки и поведение становились все более логичными и понятными, когда пелена злости спала. А потому оставалось ругать только себя. И все же Эльза то и дело одергивала себя, убеждая, что права.       Когда взгляд, наконец, оторвался от пустого созерцания разбитого стекла на ковре, Эльза наткнулась на суровый взгляд дедушки Гельмута. Он смотрел будто с осуждением, и, будь портрет живым, наверняка бы покачал головой. Усмехнувшись этой мысли, девушка отсалютовала ему стаканом виски и сделала большой глоток, морщась и едва не закашлявшись. От желания поболтать с портретом отвлекает тихий звук звонящего телефона. Ей требуется пара минут, чтобы сообразить, что звонит ее мобильный. И еще пара минут, чтобы отыскать его. Она хмурится, глядя на экран, показывающий незнакомый номер с латверским кодом. Когда звук звонка затихает, она еще какое-то время смотрит на экран, пока телефон не звонит вновь.       — Тебе срочно нужно уходить! — быстро проговаривает Феликс, когда слышит в трубке короткое «да?». — В город прибывают солдаты ВСР. Сегодня они разгромят один из лагерей. А в штаб полиции уже сообщили о тебе и о том, что ты укрывала Гельмута!       — Уокер, блядь, — цедит сквозь зубы Эльза, потирая переносицу.       — Один из отрядов отправят прямиком к тебе, — продолжал говорить Феликс. Его голос периодически теряется в потоке ветра и едва различимом шуме воды. Он в доме, в заливе, понимает Эльза. И почему-то перед глазами вырисовывается образ кузена, стоящего на балконе в том доме. Он говорит не внутри, а значит, не хочет, чтобы другие знали, понимает она… Не хочет, чтобы бабушка знала! — Шеф полиции — наш друг, потому я узнал об этом сразу. Он сможет удержать их на пару часов, но только пару часов, Эльза!       — Мне нужен человек или пара, чтобы вывезти вещи отсюда, — пытаясь удержать голос, произносит она.       — Уже едут к тебе, — отвечает Феликс.       — Ты знаешь, когда ВСР пойдут в лагерь? — немного помолчав, спрашивает Эльза.       — Бьергер говорит, ближе к утру, но это совсем неточная информация. Наши гости ему особо не доверяют… — Феликс замолкает, и Эльза уже знает, о чем будет следующий вопрос, предугадать несложно.       Барнс стоял у лестницы и внимательно наблюдал за Эльзой. Почувствовав на себе его взгляд, она обернулась. На лице Барнса не отражалось ничего, кроме как «я же говорил!». Он сложил руки на груди и крепко сжал их, а его левая бровь чуть приподнялась, словно для пущей убедительности.       Эльза смотрела на него целую минуту, игнорируя Феликса, который уже несколько раз повторил свой вопрос. С каждым разом его голос звучал всё более обеспокоенно. Проговорив одними губами «пошёл к чёрту!», Эльза захлопнула двери кухни и продолжила разговор. Последнее, что она увидела, — раздражающая усмешка на его губах и пожимание плечами. Может быть, он думает, что она не справится? Ну уж нет! Она справлялась со всем сама ещё до их знакомства. Выживала в самых сложных ситуациях! И даже если учесть, что раньше она не попадала в такие передряги, она была уверена, что и сейчас выпутается. В конце концов, она же Земо! А бояться — это нормально!       Неужели дедушке не было страшно? Или отцу? Или Гельмуту? Они были солдатами, видели смерть каждый день и сами могли погибнуть в любую минуту. Конечно, им было страшно! Но они продолжали делать то, что считали правильным, несмотря на то, что это было тяжело, страшно и больно. В этом и была настоящая сила — продолжать делать то, что должен, несмотря ни на что.       Когда Сэм, окончательно нагулявшись вокруг дома, возвращается, на удивление его встречает дом таким же, каким он его оставил. Признаков новой борьбы он не находит. Как и крови на стенах, и труп в углу, который ожидал найти. Наверное, не слишком правильно было оставлять их, понимал мужчина. Но, с другой стороны, он уже и не знал, что хуже: вмешаться или отступить. Оказавшись в большой комнате, он осматривается и, заметив двух мужчин, выносящих тяжелые дорожные сумки, хмурится.       — Что происходит? — спрашивает Уилсон, заметив Барнса, вальяжно раскинувшегося на диване. Мужчины были явно военными, Сэм это понимает, едва успевая заглянуть в лица и зацепиться взглядом за походку. Военную выправку он бы не спутал ни с чем. Но одеты они были как гражданские. Простые джинсы, коричневые кожанки. Выдавали разве что наушники, едва заметные в ушах у обоих. «Гости», игнорируя его, проходят мимо. Оставляют двери дома открытыми и, заглянув за колонну, Уилсон замечает, как они грузят сумки в машину Ожника. Увидев старика на улице, он не удивился, а вот эти грузчики… — Надеюсь, они не твою блонду по частям выносят? — махнув в сторону мужчин, спрашивает Сэм. Барнс криво усмехается.       — Ну почти, — тянет он.       — Я уезжаю, — объявляет Эльза, появляясь в дверях кабинета. На ходу она листает какую-то папку, а затем возвращается в кабинет, гремя ящиками. — И вам советую поскорее убраться! — добавляет она.       Барнс в ответ на вопросительный взгляд друга лишь безразлично пожимает плечами. Уилсон раздражённо фыркает и торопливыми шагами пересекает гостиную. Переступив порог кабинета, он замирает на месте.       Эльза почти бегает от стола к шкафам, а потом к сейфу — первому, второму… «Сколько же их здесь?» — Удивлённо вскинув брови, думает Сэм.       — В чём дело? — спрашивает он.       Эльза на мгновение отвлекается от сборов и поднимает голову. Взгляд Уилсона цепляется за красные отметины на её шее. Слишком чёткие границы без труда позволяют рассмотреть следы пальцев.       Уилсон поджимает губы и плотно сжимает челюсть. Перехватив его взгляд, Эльза усмехается и возвращается к своему занятию.       — Сегодня здесь будет обыск, — невозмутимо сообщает девушка. — Капитан, ведет себя как обиженная девчонка: стукнул властям и ВСР о том, что Гельмут был здесь, а я его покрываю!       — Блядь… — проговаривает Уилсон, устало потирая переносицу.       — Да, — соглашается Эльза. — И я о том же. Нужно уходить как можно скорее. Они здесь ничего не найдут, — машет рукой девушка.       Сэм чувствует движение за спиной и оборачивается. Он тут же отходит в сторону, чтобы пропустить в кабинет одного из солдат. В этот момент Сэм замечает, как другой солдат снимает со стены тяжёлый портрет.       — Заберите это и ещё одну сумку, я оставлю у двери, — говорит Эльза, кивнув на дорожные сумки, которые она только что застегнула.       Она отходит в сторону, давая солдатам возможность забрать сумки.       Осмотревшись в последний раз, Эльза кивает. Мужчина кивает в ответ и легко подхватывает сумки.       — Куда прикажете доставить вас? — спрашивает он.       — Никуда, — качает головой Эльза. — Дальше я сама… — Она поджимает губы, когда из гостиной слышится уж слишком громкое хмыканье.       — У нас инструкции…       — Спасибо, Гюстас, — мягко улыбнувшись, проговаривает девушка. — Но больше ничего не нужно. Отвезите всё в залив и передайте брату, что я благодарна. — Гюстас вытягивается, будто струна, расправляя плечи.       Он молчит с минуту, смеряя девушку внимательным взглядом, а затем кивает. Коротко обернувшись, он бросает взгляд на Сэма, а затем на второго, который пришел с ним.       — Отнеси это в машину и скажи водителю, чтобы заводил, — говорит Гюстас, передавая сумки одному из солдат. — У нас мало времени.       Мужчина кивает и уходит. Гюстас снова смотрит на Эльзу.       — Служить семье Земо — честь для меня, баронесса, — говорит он, как будто отдавая честь. А потом добавляет уже тише и мягче: — Берегите себя, Эльза.       — Вы тоже, Гюстас, — отвечает Эльза.       Мужчина уходит. Эльза смотрит ему вслед, а потом ещё пару минут смотрит туда, где он скрылся. Она шумно вздыхает и растерянно оглядывается.       Сэм подошёл ближе и тихо заговорил, осторожно взглянув в сторону гостиной:       — Он… сложный человек, но он не хотел тебя обидеть.       Эльза посмотрела на него с недоумением, но когда до неё дошёл смысл сказанного, она усмехнулась и кивнула.       — Я знаю, — сказала она.       Поравнявшись с Сэмом, Эльза протянула ему руку.       — Но на этом наши пути расходятся. Было приятно познакомиться, Сэм Уилсон.       Сэм шумно выдохнул, но пожал протянутую руку и попытался улыбнуться.       — Эльза, — окликает её Сэм, когда девушка уже собирается покинуть кабинет.       Она оборачивается и смотрит на него, ожидая продолжения. Но Сэм медлит. Он хочет сказать ей «спасибо» за помощь, ведь без неё у них, возможно, не было бы шанса встретиться с Карли. Однако почему-то слова благодарности не идут с языка.       — Найди пальто с капюшоном, — говорит Сэм. — Кажется, скоро начнётся дождь…       Эльза кивает. Она быстро и аккуратно складывает фоторамки в сумку и оставляет её у двери. Затем уходит наверх. Сэм хочет пойти за ней к лестнице, только сейчас понимая, что им пора уходить.       — Я уже всё собрал, — подает голос Барнс.       Сэм переводит к нему взгляд и, проследив за кивком, обнаруживает свою сумку прямо у дивана.       — Давно? — спрашивает Уилсон, подступая ближе и складывая руки на груди.       — Раньше, чем это начала делать она… — пожимает плечами Джеймс.       Уилсон вдруг почувствовал острый укол злости.       — Она уходит! — Уилсон разводит руками, указывая на лестницу.       Его лицо становится удивленным и озадаченным одновременно. Забавным, усмехнувшись, думает Барнс.       — Я заметил, — кивает Джеймс, словами вызывая еще и раздраженно вскинутые брови.       — И ты просто будешь сидеть здесь?       — Ну, сейчас ты закончишь эту странную речь, и мы уйдем, — от очередного пожимания плечами и этого безразличия в голосе, насмешливого безразличия, Сэму вдруг захотелось съездить Баки по лицу, чтоб в себя пришел!       — Ты понял, о чем я! — утвердительно кивнув, проговаривает Уилсон, «погрозив» указательным пальцем. Джеймс шумно вдыхает, поднимаясь с места.       — Кажется, ты обещал не лезть… уже, наверное, раз десять, — напоминает Барнс. — Вот и не лезь, Сэм! — к своему удивлению, Уилсон не замечает раздражения или злости в голосе Барнса.       Только холод и спокойствие, будто все было под контролем, ну или так, как он хотел и планировал.       — Ладно! — вскидывая руки, Сэм сдается. — Делай что хочешь, Бак! Но когда ты будешь потом слюни на кулак наматывать, я тебе это вспомню! И жалеть не стану! — Джеймс усмехнулся, едва не засмеявшись.       Натянув на плечи куртку, он легко подхватил рюкзак, забрасывая его на плечи, и зашагал к двери. Сэм непонимающе то смотрел ему в спину, то бросал взгляд на лестницу. Он и правда собирается уйти? Серьезно? Два часа назад он дважды вступался за нее! И ладно Уокер, не считая его друга Хоскинса, в доме не было ни одного человека, не желающего навалять этому придурку. Но вот Дора Милаж… Выступить против них, против Окайо, из-за нее — это чего-то да стоило… и значило. Возможно, у этих двух были какие-то свои договоренности, и всё и правда так, как нужно. Но Уилсон не то что не был в этом уверен. Он был почти убежден, что ни о чем они не договаривались. Скорее всего, разругались в пух и прах, а Баки теперь, натянув маску невозмутимости, играет мудака. Эта мысль тоже уходит в утиль почти сразу. Сэм слишком хорошо его знает. Не способен Барнс так быстро «перекипеть» и успокоиться.