Песнь дрозда

      Эльза находит ее быстро. Почти рядом с тем же местом, где встретила впервые. Она сильно затянула со сборами… Эльза понимает это, как только видит машины ВСР, стремительно окружающие лагерь. Они прибыли раньше, чего и стоило ожидать. Как стоило поступить и Эльзе. Ночь едва укрыла улицы, до рассвета еще было далеко, но солдаты уже высаживались в «точках сбора», проверяя оружие и готовясь вступить в «город». Приходится оставить машину в паре кварталов и идти пешком, стараясь не привлечь внимание.       Хельга жила в одном из старых домов по той улице, где они встретились. Среди таких же сирот. Эльза знала, что искать нужно там, но вот приди она раньше, было хотя бы у кого спросить. Сейчас приходилось уповать только на удачу. И та ей очень быстро улыбнулась. В некоторых домах еще горел свет, ее был одним из них. Эльза постучала несколько раз, прежде чем ей наконец открыли. Немолодая женщина смерила Эльзу настороженным взглядом.       — Я ищу заковианку, Хельге, — сообщила Эльза.       — Здесь такой нет! — проговорила женщина.       Она решает закрыть дверь, оставляя незнакомку за порогом, но когда рука Эльзы, сжимающая пару купюр евро, упирается в тяжелую дверь, передумывает.       — Хельге, — повторяет девушка, протягивая женщине деньги. — Заковианка. Она моя племянница, я хочу забрать ее! Сейчас!       Женщина внимательно смотрит на Эльзу, прищурив глаза. Кажется, «дорогие» купюры для неё важнее, чем собственные подозрения. Она кивает и отходит в сторону, пропуская Эльзу внутрь.       — Сейчас приведу, — говорит женщина и хромает к комнатам. — Одним ртом меньше, — шипит она себе под нос, пряча деньги в скрытый карман юбки.       Эльза оглядывается вокруг и прижимается спиной к двери. Согревает дыханием замёрзшие руки. Вода с дождевика капает на лицо, скользит по коже и неприятно щекочет.       Вокруг довольно чисто, замечает девушка. Ни единой лишней пылинки. Однако прогнившие доски паркета и старые, обтрёпанные шторы на дверях выдают плачевное положение приюта. Такие места не получают поддержки от государства, только от местных жителей. А всё, чем они могут помочь, — это мешок крупы и куропатка.       Сколько детей здесь живёт? Десять? Двадцать?       Хотя готовность хозяйки этого места отдать за деньги ребёнка незнакомке пугает, Эльза понимает, почему она так поступает. Отдать одного, чтобы накормить остальных. Девушка морщится. Эльза выливала суп из утки в собачью миску, не желая есть, когда была в возрасте Хельге. А у девочки руки от худобы были похожи на лапки иволги.       Когда сонная Хельге появляется в коридоре, девушка с облегчением выдыхает. Увидев Эльзу, девочка крепко обнимает ее, и на лице хозяйки Земо замечает тот же оттиск облегчения.       — Я заберу тебя, — говорит Эльза, присаживаясь напротив девочки. — И отвезу тебя в безопасное место. Но нам придётся бежать отсюда очень быстро. Будет страшно, и, возможно, на нас попытаются напасть. Но если ты будешь смелой, уже утром ты будешь спать в своей постели, в своей комнате. Я обещаю тебе, Хельге, у тебя всегда будет еда, одежда, крыша над головой и люди, которые позаботятся о тебе! Ты согласна?       Хельге уверенно кивает, и Эльза поднимается, крепко сжимая её руку. На девочке только свитер, и никаких других вещей, вроде куртки или хотя бы скромного свёртка.       — У неё ничего нет? — спрашивает Эльза женщину, и та утвердительно кивает.       Шумно выдохнув, девушка стягивает с шеи широкий чёрный палантин, прикрывая голову и плечи Хельге. Она бы отдала ей свою куртку, но понимает, что она слишком велика. Хельге в ней скорее запутается и упадет, чем останется сухой.       — Возьми! — говорит Эльза, протягивая женщине оставшиеся наличные. — Спрячьтесь в подвале! ВСР идут сюда!       — Я их не боюсь! — уверенно проговаривает женщина.       Эльза качает головой и призывно ведет кистью руки с зажатыми купюрами.       — И все же, — говорит она. — Этих детей они заберут, а это — для следующих. — Эльза мягко улыбается, и на лице женщины наконец появляется что-то кроме серьезности.       Она благодарно кивает, забирая деньги, и торопливо запирает двери, когда они уходят.       Эльза прижимается спиной к стене, слыша топот тяжелых солдатских сапог. Удерживая Хельге рукой, она прижимает к стене и ее. Когда отряд проходит мимо, они заворачивают за угол, но тут же приходится вернуться обратно, в темноту еще пустующего переулка. Впереди по улице слышится ругань, а затем стрельба. Хельге вздрагивает, крепко зажмурившись и ухватив Эльзу за руку. Будто она могла спасти их… Эльза поджала губы, собирая мысли в кучу и не позволяя панике захватить разум. Только не сейчас. От основного выхода они были отрезаны, оставалось только пройти через северный город. Но там наверняка высадился другой экипаж.       — Пойдём! — схватив девочку за руку, она почти бежит к следующему переулку, чтобы обойти солдат и попытаться проскочить.       Идти сюда было не рискованно, а безрассудно глупо, учитывая, что её тоже разыскивали. Она понимала причину своего поступка, хотя эта причина казалась слишком женской и глупой. Но поступить иначе Эльза не могла.       Позади только крики и грохот редких выстрелов. В этом лабиринте домов сложно определить, откуда стреляли, но Эльзе кажется, что она слышала несколько выстрелов впереди. Она едва успевает затормозить перед поворотом и чуть не врезается в мужчину. Не раздумывая, девушка направляет пистолет ему в лоб.       Барнс смотрит в чёрное дуло пистолета, направленное прямо ему в лицо, лишь вскинув брови. Эльза опускает оружие, замечая, как он убирает телефон в карман джинсов и внимательно смотрит на неё.       — Прогуливаетесь? — уголки его губ чуть приподнимаются, но в глазах нет и намека на веселье.       Эльза с облегчением выдыхает и уже готова броситься ему на шею. Ладно, пускай, думает она, объективно с сохранением ее в мире живых он справляется куда лучше, чем она сама. Джеймс переводит взгляд от лица Эльзы к испуганному личику Хельге, крепко сжимающей руку девушки и прячущейся за ее спиной.       — Ты выведешь нас? — спрашивает Эльза, возвращая к себе его внимание.       Он без труда улавливает в голосе скользнувшее облегчение. Барнс неопределенно ведет плечами и, скривив губы дугой, безразлично качает головой.       — Нет, — говорит он.       Наблюдать за тем, как меняется её лицо, даже забавно. Хотя в самой ситуации мало забавного. По городу с оружием бегали солдаты, выискивая беженцев и едва ли не ставя их к стене. Схватив здесь и сейчас девушку с ребёнком, никто не будет разбираться, спрашивать документы и так далее.       Да, она попала в беду уже в третий раз за эти сутки, но теперь Барнс решает действовать иначе. Он старался поступать так, как считал правильным. Бросался за ней, будто в омут, потому что решил, что должен. И откровенно признавал перед самим собой, что это даже приятно. Защитить её, уберечь было едва ли не так же приятно, как слышать, как она стонет в его руках.       — Ты же самостоятельная, так?       — Джеймс!       — Но если тебе понадобится помощь, ты всегда можешь попросить, — говорит мужчина.       Она поджимает губы и с такой силой сжимает пистолет, что у неё белеют костяшки пальцев. Барнс замечает это движение и мысленно улыбается: «Гордая!»       Да, просить — это точно не про неё. Но пусть учится, думает Барнс.       — Нет? — спрашивает он, приподняв брови. — Ладно, — безразлично пожимает плечами Джеймс.       Эльза смотрит, как он отходит в сторону, собираясь уйти. Затем она оглядывает улицу и опускает взгляд на Хелге. Девушка судорожно выдыхает, зажмурившись. Маленькая холодная ручка в ее лодони в страхе сжимается крепче. Эльза резко вставляет пистолет в кобуру на бедре и подаётся вперёд, хватая Барнса за руку.       — Выведи нас, — проговаривает она, чувствуя, как язык едва шевелится.       Обернувшись, Джеймс вновь качает головой.       — Просят не так, — вернувшись на шаг назад к ней, он становится совсем близко, все еще чувствуя, как крепко она сжимает его руку.       — Ты издеваешься? — не сдерживает возмущения Эльза, но в ответ получает лишь очередной раздражающий жест — пожимание плечами.       — Хорошо, хорошо! — сдаётся она, видя, что Барнс вновь собирается уйти.       Глубоко вздохнув, она медленно и чётко произносит:       — Джеймс, пожалуйста, выведи нас отсюда… Что мне ещё сделать? Как мне попросить? — спрашивает она, видя, что он не двигается с места и не отвечает, а лишь молча смотрит на неё. — На колени встать и стянуть с тебя штаны? — почти шёпотом произносит она, решив избавить ребёнка от подобных разговоров. В этот момент Барнс усмехается.       — Было бы неплохо… но позже, — говорит он. Теплая ладонь касается ее лица, большой палец скользит по щеке, приглаживая нежную кожу. — А ведь можно было и без этого, да?       — Потом это обсудим, — сквозь зубы цедит Эльза.       — Обязательно, — кивает Барнс. — Идем!       Эльза обнимает Хельге за плечи, притягивая к себе, и, не отрываясь, следит за Барнсом, идущим на два шага впереди них. Он двигается беззвучно, шаги растворяются в звуке льющего дождя. И Эльзе кажется, что по сравнению с ним они топают, как два слона. От этих мыслей она и сама старается уследить за шагом, ступая мягче. Но так, как у него, все равно не выходит. Он кажется таким уверенным и спокойным, что это чувство невольно передается ей. Да и его присутствие здесь вселяло уверенность. Безопасность — Барнс плотно ассоциировался с этим чувством.       — Моя машина… — тихо заговаривает Эльза, вдруг осознав, что даже не успела сказать, где она стоит, и куда им нужно. Но Джеймс прерывает ее.       — Знаю, — бросает он из-за плеча. Эльза замолкает, больше не говоря ни слова.       Когда он вытягивает руку назад, она понимает и послушно отступает к стене. Обнимает Хельге крепче, заставляя спрятать лицо в ткань дождевика. Барнс расправляется с четырьмя солдатами меньше чем за две минуты, оставляя их без сознания лежать на земле. Для этого не потребовался ни один выстрел, замечает девушка. Его движения завораживают, как и в прошлый раз, она следит за каждым. Грациозный, опасный хищник — вот кем он был, когда наносил удары. В нем не было злости или ярости, а потому «хищник» ей казалось очень подходящим словом. В голове тут же отобразились недавние воспоминания и женщина, что назвала его волком… Белым волком. Ему это шло. Волки убивают не от злости, а от голода. Это необходимость, а не садизм, как бывает с людьми. Как было и с Мартином… Эльза мотнула головой, отгоняя все эти мысли. Это место наводило воспоминаний столько, что, если она отвлечется на них хоть на мгновение, потеряется на часы.       — Ключи! — призывно вытягивая ладонь, заговаривает Барнс уже у самой машины.       Эльза послушно отдает ему их и садится рядом с Хельге назад. Барнс закрывает за ними дверь, быстро обходит авто, еще раз осмотревшись. Только оказавшись в салоне, девушка с облегчением выдыхает, теперь чувствуя себя в абсолютной безопасности. Она вдруг начинает ощущать, как сильно замерзли руки и ноги, вымокшие в дождевой воде. Все тело пробирала мелкая дрожь. Она с ужасом осознает, каково Хельге в одном тонком свитере, таких же тонких джинсах и потрепанных тряпичных кедах.       Едва успев завести машину, Барнс сразу включает обогрев. Поймав ее взгляд в зеркале заднего вида, он опускает глаза к дороге.       — Куда? — спрашивает он.       От его тона и коротких, предложений, состоящих из одного — двух слов, Эльзе становиться не по себе. Она чувствует себя глупым ребенком, за которого опять пришлось отдуваться старшему брату.       — На юг, — говорит девушка, опустив глаза и потирая замерзшие ладони. — Выезд из города, нас там будут ждать, — коротко отвечает Эльза.       Джеймс наблюдает за ней, и самому вдруг ужасно хочется взять ее руки в свои, чтобы согреть, хотя он и понимает, что они едва ли не холоднее ее. Он кивает, перебирая в голове карту города и прикидывая, как им лучше двинуться.       — Разуйся, — тихо проговаривает Эльза, снимая с головы Хельге мокрый палантин. Девочка послушно стягивает кеды и забирается с ногами на сиденье. Кое-как стянув с себя плащ, Эльза заворачивает в него девочку, крепко обнимая за плечи. — Все хорошо, — проговаривает она, чувствуя, как Хельге дрожит, и понимая, что это только отчасти из-за холода. — Все хорошо, — повторяет она, приглаживая спутанные волосы.       Хельге быстро засыпает, видимо, от холода и сильных переживаний. А, возможно, и из-за того, что ее и так выдернули из кровати посреди ночи.       — Ты следил за мной? — тихо спрашивает Эльза. Перехватив его взгляд в зеркале, она больше не отводит глаз, и до этого замечая, как он часто поглядывает назад. — Или подслушивал… опять? — раздраженно добавляет девушка.       — Не подслушивал, — бросает Барнс.       Она замечает, как уголок его губ приподнялся в усмешке, а глаза внимательно и сосредоточенно следили за дорогой.       — Ага, как же, — фыркнула девушка.       Острый взгляд ледяных глаз заставляет поежиться и вжать голову в шею. Уверенности вмиг поубавилось, да и он прямо сейчас мог остановить машину и выйти, понимает девушка. А они все еще были не в безопасности. Будто в подтверждение ее мыслей, на одном из кордонов их останавливают. Они проехали уже два или три, каждый раз она с облегчением выдыхала, но теперь нет. Напряжение сковало все тело. Джеймс, вопреки ее ожиданиям, останавливает машину, плавно паркуясь у бордюра.       — Не дергайся, — спокойно проговаривает он, заметив, как Эльза обернулась, наблюдая за приближающимся полицейским. — Говорить буду я, а ты сиди тихо, поняла? — девушка кивнула. — Где документы на машину?       — В бардачке, — стараясь говорить ровно, произнесла Эльза. — Там черная папка, прямо сверху…       — Понял, — кивает Барнс. — Хоть не на твое имя, надеюсь? — усмехнулся мужчина.       — Нет. На Андрею Рауде…       — Нравится это имя? — с улыбкой спросил Джеймс.       Его улыбка была искренней и не содержала ни намёка на упрёк. Казалось, он просто пытался разрядить обстановку. Эльза не смогла сдержать ответной улыбки и пожала плечами.       — Собери волосы под платок, — сказал Барнс, опуская окно перед приближающимся к машине полицейским.       Эльза поспешно спрятала волосы под палантин и окинула взглядом салон. Заметив маленькую декоративную подушку на панели позади себя, она на мгновение задумалась, а затем спрятала её под плотной вязкой свитера. Выступающие углы подушки она прикрыла длинной тканью палантина. Увидев взгляд Джеймса, она положила руку на «живот» и весело поиграла бровями. Это заставило его улыбнуться и покачать головой.       — Доброй ночи! — склонившись над машиной, проговаривает полисмен. — Куда так торопились?       — Я не понимаю, — качает головой Барнс, легко выговаривая бухарестский акцент. — Не говорю на латверском!       — Черт, — цедит сквозь зубы полицейский.       Он выпрямляется, глядя на коллег позади себя, и задумчиво качает головой.       — Может, дойч? — спрашивает он, но Джеймс отрицательно качает головой. — Нет? Английский? По-английски говоришь? — на ломаном английском спрашивает он.       — Да, это легко! — просияв, сообщает Барнс, вызывая на лице мужчины улыбку облегчения. — Теперь это международный язык, — с улыбкой замечает Джеймс.       — Да, все из-за лагерей, — отмахивается мужчина. Но, будто вспомнив, зачем вообще тормозил их, он вновь серьезно смотрит на водителя. — Ну так куда едете?       — Возвращаемся домой, — пожимает плечами Джеймс, потянувшись к карману куртки за документами. — Мы живем в отеле на проспекте Люмберг.       — Так поздно? — полицейский вскидывает брови, а затем отвлекается от лица Барнса, рассматривая протянутые ему документы.       Джеймс цокает языком и кривится, косясь на заднее сиденье.       — Да, — кивая, протягивает он. — Жена увидела военные машины, устроила истерику, пришлось выехать посреди ночи. В другой части города, она считает, безопасно, — проговорил Джеймс. — Мы здесь в гостях у ее сестры, — предугадывая вопрос полицейского, говорит Барнс. И, будто «жалуясь по-мужски», недовольно продолжил: — Как будто, если военные в городе, совсем неопасно ехать ночью по дороге. Но что я могу понимать в безопасности, если беременная женщина рыдает и уговаривает уехать? — полисмен крутит в руках румынский паспорт, а затем заглядывает в авто, рассматривая беременную женщину и ребенка, спящего у нее на руках. Джеймс чуть отстраняется, давая ему это сделать. Одну руку он держит на руле, в другой крепко сжимает рукоять глока. — Документы на машину? — спрашивает Барнс, в ответ получая лишь отрицательно мотнувшуюся голову офицера.       — У вас номера Латверии, — напоминает мужчина, кивая на машину.       — Да, она не наша, — утвердительно кивнул Барнс. — Доверенность от ее сестры.       — Ваша жена — заковианка? — этот вопрос заставляет Джейса сжать пальцы на оружии сильнее.       Пытливый взгляд офицера устремлен прямо на Эльзу, от этого Барнсу становится не по себе.       — Ее отец, — он говорит сквозь зубы, но старается придать голосу спокойствия. — Она отсюда, из Латверии. — Полисмен замолкает, отступая на шаг от авто, он возвращает документы Барнсу.       — Тебе голову не откусят за «истерику»? — усмехнулся мужчина.       Барнс усмехнулся в ответ, убирая паспорт. Он чуть высунулся из окна и почти неслышно, заговорчески проговорил.       — Она не говорит по-английски. — Офицер засмеялся и махнул рукой, давая разрешение ехать. — А что вообще случилось?       — Счастливо! — Не желая отвечать, кивнул офицер, возвращаясь к своей машине.       Джеймс выровнялся в кресле и завел машину, довольно улыбнувшись. Аккуратно сдвинув Хельге на сидении, Эльза толкнула Барнса в плечо, когда они отъехали.       — Так я ещё и истеричка, да? — шутливо, но с обидой в голосе сказала она.       Когда Эльза в очередной раз хотела его «пихнуть», Барнс перехватил её руку. Притянув её чуть ближе к себе, он мягко коснулся губами её всё ещё холодных пальцев.       — Хочешь сказать, что я не прав? — усмехнулся Барнс, бросив на неё короткий взгляд.       Поддавшись вперёд, Эльза коснулась губами щеки Барнса.       — Спасибо, — горячее дыхание обожгло кожу лица и шеи рядом с его ухом.       Барнсу стоило больших усилий не притянуть её ещё ближе и не поцеловать.