Мы выстроили его | House of Memories

      Вторая встреча с малиновкой случилась в — кто бы мог подумать? — Готэмской Старшей школе, потому что одному юному Уилсону всё же удалось заполучить разрешение переехать на месяц в самый ужасный город мира. Учителя были в шоке, одноклассники прикола не поняли, но лишь пожали плечами: никто всё равно не будет по нему скучать. Может, даже не будут надеяться на его возвращение. Но снова обращаясь к немыслимой вещи: Готэмская Старшая Школа была совершенно нелогичным местом для обучения протеже Бэтмена, потому что… ну… у Брюса Уэйна так много денег, что пристроить приёмного сына в заведение получше — не проблема.       И как же Грант был удивлён, когда его знакомый супергерой показался на горизонте, активно жестикулируя о чём-то рыжеволосой подруге. Грант настолько в это не поверил, что был готов пойти облиться ледяной водой, чтобы убедиться, что он не спит. Слишком странное совпадение. Лучше не стало, когда оказалось, что у Дика слишком хорошая память на лица. Хотя стоило этого ожидать.       — Эй, Грант! Какими судьбами? — не успели кончиться уроки, как вездесущая малиновка оказался рядом, поспевая шаг в шаг. Грант поморщился тому, как приятельски с ним общается Робин. Типа, Робин, мать вашу, с сыном Дэтстроука, который является самым опасным наёмным убийцей в мире и его врагом по бесправности рождения.       Грант искренне не верил, что Дик взаправду такой дружелюбный — в джунглях Готэма не может человек, который по ночам выбивает дурь из людей в два раза его старше и массивнее, вырасти приветливым.       — Хотя ладно, не отвечай, это точно связано с отцом.       Грант покосился Дика. Тот, кажется, за два с небольшим месяца, что они не виделись (хотя как будто ещё планировали встретиться вновь в мирной обстановке), подрос на пару сантиметров.       — Так и будешь молчать?       — А о чём с тобой разговаривать? — кажется, Грант произнёс это слишком резко, потому что у Дика сделался обиженный вид, и он изобразил, будто его ранили в сердце. Актёр из него, конечно, отменный. — Мы и не должны.       — Тем не менее извинения приняты, — «да нихера подобного», подумал Грант, смотря на то, как у Дика во взгляде ещё осталась обида. Настоящая или поддельная, чтобы можно было поиграться на чувстве вины, вот в чём вопрос. — Поговорить о природе и погоде никто не мешает, — добавил Робин, останавливаясь у своего шкафчика.       Грант, хотя его собственный находился дальше, остановился и облокотился о рядом стоящий ряд металлических ящиков для хранения.       — Про погоду? Она у вас отвратная, — поделился Грант. Почему бы и нет, в конце концов, что сделает один разговор с протеже Бэтмена? Да и разузнать про него было не такой уж плохой идеей — кто знает, как может пригодиться личная информация в будущих (если они будут (а они, по долгу занятости обоих, скорее всего будут)) столкновениях.       Робин издал смешок, убирая учебник по литературе и выуживая красный бомбер вместо книги. Видимо, любимая вещь в гардеробе.       — Не спорю, но это ты ещё в хорошие дни попал, — ответил он. — Обычно у нас ливни, а сейчас — посмотри в окно! — всего лишь серые облака и пара капель за час.       Шкафчик закрылся с глухим звоном. Грант посмотрел в окно, на противную и однозначно сырую, серую улицу, которую было видно из коридора, и подумал о том, что в Чикаго сейчас могли быть солнце и тёплая погода вместо промозглого океанского ветра. Но в Готэме явно привыкли к подобному — местные ходили в почти что летних футболках, пока сам Грант не мог обойтись без толстовки.       — О, Бабс! — Дик помахал рукой кому-то позади Гранта, и Уилсон поспешил обернуться. К ним сквозь других учеников пробиралась та самая рыжеволосая подруга, с которой Дик разговаривал в начале дня.       — Снова привет, — девушка задержалась рядом, окинув взглядом Уилсона. Тот в ответ прищурился и пристально осмотрел в ответ.       — Кхм, — привлёк внимание Дик, кашлянув в кулак. — Барбара, Грант, Грант, Барбара, — в традиции представления своих знакомых друг другу произнёс Дик, кивнув на них поочерёдно.       — Приятно, — вежливо сказала Барбара.       — Взаимно, — хотя очень хотелось ответить «не очень». Гранту не нужны были здесь лишние глаза. В конце концов, месяц — и так много, чтобы его запомнили, а эта девчонка, казалось, могла в него вцепиться не хуже матёрого детектива, если ей нужно будет. Это видно по тому, как она внимательно пробежалась взглядом по его одежде, вещам, как будто даже оценила его мимику и позу. Нехорошо.       — Мы почти опаздываем, — обратилась к Дику Барбара, махнув в сторону парадного выхода. — Так что лучше поторопиться.       — Насчёт этого, — протянул Дик. — Нужно кое-кому город показать, так что-о-о…       Он изобразил очень виноватую улыбку, на что Барбара вздохнула и скосила глаза на Гранта. Тот поднял бровь, словно спрашивая: «что-то смущает?»       — Ясно всё с тобой, Грейсон, — несмотря на слегка раздражённый тон, она улыбнулась. — Передам твои искренние извинения.       Дик сложил ладони в умоляющем жесте и прошептал:       — Я твой должник.       — Только не навернись опять с крыши, — кинула напоследок Барбара и побежала. Дик проводил её слишком уж воодушевлённым взглядом, на что Грант вслух сделал предположение:       — Что, счастливая обладательница малиновки вместо татухи?       — М? — Дик повернулся к новому другу. — А, нет, — и начал идти к выходу. Грант двинулся следом. — У неё меч в огне, но пока что у нас нет ни одной мысли, кто это может быть. Она всё ещё расстроена, что там не летучая мышь.       — Серьёзно? — скривился Грант, случайно толкнув плечом какого-то амбала на пути (это должно было навести на мысль, что могут начаться неприятности, потому что стереотипы не просто так придумали, но Грант пока был слишком занят другой темой, да и, честно говоря, они слишком быстро разошлись, чтобы этот инцидент стал началом ссоры или драки: обошлись всего лишь угрожающими взглядами и убалтывающим извинением Робина). — Фу.       — Не осуждай фанатов за их любовь к кумиру, — ткнул его в плечо Дик.       Вырвавшись из толпы на улицу, он глубоко вдохнул и произнёс:       — Ах, свобода.       — Так, а кому же тогда повезло быть соулом самого Робина?       — Тебя это так волнует? — хитро сощурился Дик.       — Это нейтральная тема для разговора, — ответил Грант.       — Да что ты. И против меня не используешь?       — Сдалось мне это.       — Напомнить, чей ты сын?       Они остановились внизу лестницы, удерживая зрительный контакт. Гранту показалось, что белые мушки у него перед глазами не от резкой смены освещённости, но он не успел ничего сказать. Дик перевёл взгляд вперёд, на обритый зелёный дворик, и сказал:       — В следующем году узнаем.       — Тебе пятнадцать? — искренне удивился Грант. Он думал, что они с Робином ровесники, или даже Робин старше, но никак не наоборот.       — Не похоже?       — Ни разу.       — Ну, что поделать, — развёл руками Дик (и когда успел кофту нацепить?). — А кому не повезло стать соулмейтом Опустошителя?       Грант лишь повёл плечом. На втором висел рюкзак, так что пожимать двумя плечами было не так удобно. Дик понимающе покивал, а потом, когда они вышли за пределы Старшей Школы, направился в ближайшую аллею.       — Там в тени, надеюсь, никто не ждёт, — прокомментировал это Грант, не отставая. Если что, у него, конечно же, в рукаве куртки был припрятан нож для экстренных битв, хотя и нужно было сделать вид, что нет. Однако кого он пытался обмануть, чёрт возьми. — И что за херня с показом города?       — О, поверь, — усмехнулся Дик, — Знал бы ты, к кому на вечеринку я должен был вместо этого пойти, сам бы упросил провести экскурсию.       — И к кому же? — Грант остановился, наблюдая, как Дик прыгает, цепляясь за пожарную лестницу, подтягивается и лезет выше. Вопрос он проигнорировал, решив, видимо, что тогда Грант полезет следом, чтобы узнать ответ. Впрочем, сработало.       В Готэме, особенно в районе не слишком богатых людей, даже крыши были отвратными. Кривыми, кое-где треснувшими и с такими парапетами, которые вот-вот отвалятся и упадут прохожим на голову. Дик на крыше уже разминался.       — Та-а-ак, — протянул Грант, осматривая его с вопросом.       — Забег по крышам, — объяснил Дик. — Хотя Слэйд тогда и победил, я не верю, что он настолько же хороший учитель.       — А. Вот как, — Грант скинул рюкзак под удачно лежащий брезент рядом с сумкой Дика и потряс ногами. Пару раз прыгнул, разогревая мышцы, и подошёл к другому краю, от которого хорошо вырисовывалась дорога по уцелевшим бетонным плитам крыш. — Докуда бежим?       — До зачёркнутого бэтсимвола и обратно. Он в паре кварталов отсюда, ровно по прямой, — Дик указал вперёд. — На счёт три?       Грант сделал пару шагов назад для разбега вместе с Диком. Потом, пока готэмит не начал считать, Уилсон сказал:       — Три! — и побежал.       — Ах ты… — хотя нельзя было сказать, что Дик этого не ожидал.       И это абсолютно точно был лучший забег в его жизни. Намного интереснее, когда соперник мало того, что не отстаёт, так ещё и перегоняет иногда, и все прыжки через провода, огибание препятствий и дополнительный выпендрёж в стиле «кто сделает сальто круче, перепрыгивая переулок» вызывали спортивный интерес. Ловушка для Гранта была в том, что Дик был чертовски хорошим паркурщиком. Настолько, что Уилсон чуть не улетел вниз пару раз, когда соперник перегонял его, буквально пробегая по стене и цепляясь за подоконники окон повыше, как кошка.       На Робина у Дэтстроука было мало информации. Очень. Слейд не считал его такой угрозой, чтобы копать дальше информации «вряд ли Бэтмен когда-либо возьмёт его на задание вне Готэма, однако! иметь в виду, что парень, скорее всего, по навыкам в борьбе лишь немного уступает своему наставнику» и «протеже Бэтмена уже шесть лет, — (срань Господня, с девяти? А Грант своего наставника зверем считал) — тусуется примерно столько же с протеже остальных супергероев, называя команду «Юные Титаны», однако больше сосредоточен на помощи Бэтмену». В плане, их компашка ещё никогда не обезвреживала чего-то серьёзное, просто помогала другим подросткам и детям справляться с проблемами, которые казались незначительными для взрослых.       Но теперь Грант мог добавить сюда «в прямом смысле имеет крылья, потому что гравитация на него явно не действует». И Грант знал, что может обогнать его в любую секунду, но почему-то наблюдать за полётом малиновки было настолько интересно, увлекательно и умиротворяюще, что Уилсон продолжал держать дистанцию. Ну, ровно до того момента, пока они не добежали до зачёркнутого бэтсимвола, потому что победу Грант решил всё-таки забрать, сосредотачиваясь на пути. И приземлились на исходную точку они одновременно. Хотя Грант всячески это решил отрицать, пока Дик, наконец, не сдался.       — Ладно, не отбирать же конфету у ребёнка, — со вздохом протянул он, усевшись на крышу.       — Сам ещё ребёнок по сравнению со мной, — ответил Грант, выуживая обе сумки из-под импровизированной защиты.       — О, ну да, ты-то у нас шестидесятилетний старик, — сказал Дик, поймав на лету брошенную сумку, и облокотился о вытянутые назад руки.       — Зато благоразумный.       Грант постоял в тишине пару минут, неловко поправив лямку рюкзака. И теперь что?       — Ладно, — наконец, сказал Грант. — Я, наверное, пойду, — он указал себе за спину, в сторону лестницы, по которой они поднимались до забега.       — М? А, бывай, — Дик махнул рукой, а потом вернулся в исходное положение.       — Ага.       Грант спустился вниз довольно быстро, спрыгнул на землю и отряхнул руки, посмотрев наверх. Потом подождал с минуту, дождавшись, когда между крышами вдалеке мелькнёт красный бомбер, и хмыкнул. Он до поместья будет по крышам добираться, интересно? Почему-то Гранту казалось, что Робин будет парить над крышами настолько долго, насколько можно.       Странный он всё-таки парень.       В первую очередь потому, что они знают друг друга всего один день (и одну встречу в Европе), но Дик себя ведёт так, будто они знакомы сто лет. Хотя Грант, в общем-то, не был против. Так будет легче вклиниться в его жизнь хотя бы на месяц — и, может, понять, откуда у него информация об имени Дэтстроука, если, конечно, это не была его же вина.