Дневник

      Под предлогом плохого самочувствия, всю следующую неделю Виктор, к удивлению Скай, возвращался из лаборатории домой. Не ради отдыха или работы.       Виктор делал уборку. На случай, если Джейс снова нагрянет.       Выкинул большую часть мусора, помыл стол на кухне. Окно (вопреки угрозам, Джейс до него так и не добрался) тоже. Уборка давалась Виктору с трудом — приходилось присаживаться после очередного захода, особенно если приходилось много наклоняться или приседать. Самым тяжелым испытанием оказалось мытье пола: сколько Виктор не тер некоторые пятна, те оставались изумительно черными. Время оставило надежный след. Пришла мысль соскоблить немного грязи и провести ее химический анализ, и вывести чем-то особенно ядреным, настолько Виктор устал ползать с тряпкой.       Да, конечно, Виктор разозлился на Джейса за его выходку. Читать личные записи как минимум неприлично. Но вместе с тем, этот визит внес неуловимое разнообразие, разбередил местный застой. И, если совсем уж честно, починка душа была интересным проектом. Талису понадобилось два дня, чтобы справиться со ржавым некомпетентным чудовищем. Теперь вода лилась спокойным, послушным потоком, не пытаясь убить нынешнего владельца квартиры.       Каждый день, переставляя немногочисленные вещи по местам, Виктор поглядывал на дверь с заранее заготовленным на лице выражением удивления — как так, опять ты, тебя же никто не звал.       Но дверь молчала.       Хотя с чего Джейсу приходить. Свой «долг», обусловленный конкретными строками из дневника, Джейс выполнил. Радушием хозяин также не блистал.        Зато окно чистое, спасибо за повод, Джейс. Пора возвращаться к экспериментам, к настоящему источнику серотонина. К действительно важным делам.

***

      Миссис Симения Талис не находила себе места.       Ее сын, после удачного стечения обстоятельств выигравший у Совета право творить то, что ему вздумается, приобрел привычку ночевать в лаборатории, у лаборатории, в общем, где угодно, но только не в родительском доме. Она одобряла этот подход — Джейс уже взрослый мальчик, и, пусть она и волновалась за него, ему уже пора было жить самостоятельно.       А тут с неделю как, Джейс прибегал домой, кивал на приветствие и запирался у себя. Симения иногда подходила к двери, пытаясь подслушать, — вдруг ему плохо, — но ни единого звука из комнаты не доносилось. Она дважды спросила его, что случилось, но Джейс упрямо мотал головой. «Ничего».       К середине второй недели, Джейс подошел с этим «ничего» к маме, с абсолютно несчастным видом. Она за сердце схватилась, увидев его выражение лица.       — У меня не получается, — выдохнул Джейс.       — Что не получается, дорогой?.. Что случилось?       — Вязать, — скорбно сообщил Талис, протягивая матери нечто запутанное. — Легче рассчитать степень деформации плиты, лежащей на упругоползучем неоднородном основании.       — О, — только и произнесла миссис Талис. — Хочешь сделать кому-то подарок?       Джейс сжал губы, но все-таки кивнул. Не хочет говорить, и не надо, хорошо, что его беспокоит такой пустяк. Упрямец. Мог бы и раньше сказать.       — Солнышко, я не очень хорошо вяжу из-за пальцев.       — Мам, я знаю, я не хотел…       — Но могу тебе сказать, что на спицах вязать шарф легче, чем крючком. Ты так долго провозишься. У меня есть подруга, помнишь Флорин? Мы часто пересекаемся в кофейне. Я знаю, что она увлекается вязанием. Она объяснит тебе основы, и все. Хорошо?       — Не хочу с ней общаться, она со мной как с ребенком разговаривает.       — Ты и есть ребенок.       — Она старше меня всего на пять лет, это ненормально…       Джейс уже жалел, что обратился за помощью. Но отступать было поздно.

***

      Виктор определенно был недоволен.       — Ты же понимаешь, что если мы сегодня не проверим эту формулу на практике, нам придется ждать понедельника?       — Да, понимаю. Но мы все равно обгоняем график на недели так две. Не думаю, что кто-то из Совета устроит нам выговор.       — Причем тут Совет, — Виктор постучал тростью по стулу, намекая на умственные способности политиков. — У нас есть конкретная цель. В воскресенье нужный кабинет будет закрыт, а перетаскивать оттуда оборудование чревато. Знаешь ли.       — Послушай, мне… надо кое с кем встретиться. Она не может в другой день. Это не моя вина.       — Чудно, — у Джейса по спине мурашки пробежали от того, как холодно прозвучал голос Виктора. — Иди на свою встречу. А я займусь работой.       — Тебе уже лучше? — Джейс попытался задать вопрос тихо, как можно более мягким, сворачивающим разговор в более приятное русло, тоном, но не справился. Виктор только сильнее разозлился.       «Вполне невинный вопрос, ему же плохо было неделю, если Скай чего не надумала», — думал Джейс, бредя в сторону кофейни. Меньше всего на свете ему хотелось видеться с этой Флорин. Она ведь как начнет говорить, так ее будет не заткнуть, а сидеть придется как минимум час, а то и два, просто из вежливости. Будет сидеть у всех на виду и ковыряться спицами в нитках, стараясь что-то там подцепить и куда-то запихнуть. Кто вообще это придумал. Кто придумал вязание. Почему люди не дарят друг другу гаечные ключи.       — Сегодня снова домой? — уточнила Скай, заглядывая в кабинет. — Я как раз собиралась…       — Нет, я… я сегодня здесь остаюсь. Работы накопилось много, за время болезни. Надо нагонять.       — А где Джейс?       — Он занят. «Важными делами», — сказал Виктор, и с хирургической точностью одним движением разрезал пластиковую обводку на проводе.       И задумчиво посмотрел на скальпель.

***

      Флорин была ужасна. После их разговоров с Виктором, после рассуждений, поисков истины и ошибок, слушать пустую болтовню очередной дивы из Пилтовера не было никаких сил. Но Джейс терпел, так как — о, чудо, — девушка умела вязать. К концу первого часа, Талис справился с косичкой. К концу второго, уже смог начать шарф. Дело пошло, и чем дальше, тем ровнее выходили ряды. Флорин без конца сыпала сомнительными комплиментами, цедя их сквозь чизкейк, который кусками валился обратно на тарелку.       — Какой ты у мамы молодец, она так тобой гордится, — каждый раз, когда она открывала рот, слова корчились в муках.       — Помню тебя, когда ты поменьше был, вымахал в быка, конечно, — вот, опять, Джейс буквально слышал, как буквы издавали свой предсмертный вопль.       — Такой жених вырос, есть уже кто, — похороны намечены на завтра, нация скорбит.       — Да, — буркнул Джейс, только бы Флорин отстала.       А мог бы сейчас возиться с оборудованием. Был бы на ее месте Виктор, он бы молча ел десерт, вставляя разве что остроумные комментарии по поводу неуклюжести лап Талиса, да рассуждая об их возможностях в будущем. Он бы, наверное, заказал сладкое молоко. И, возможно, эклер. Хотя Виктора сложно представить сидящим в кофейне, здесь слишком шумно. И слишком пусто одновременно.       Следующий ряд.       Домой Джейс вернулся победителем, но вымотан он был настолько, что лег спать не раздеваясь. Когда Симения заглянула в комнату узнать, все ли у него получилось, он уже блаженно сопел, а начатый длинный синий шарф лежал рядом.       «Влюбился он, что ли?» — подумала миссис Талис, и укрыла сына пледом.       Пусть отдохнет.

***

      Ждать доступа в кабинет пришлось не до понедельника, а куда как дольше — владелец оборудования неожиданно отправился в отпуск, без предупреждения. Виктор ходил мрачнее тучи: он даже будто постарел; под глазами проявились легкие мешки, а трость сильнее ударяла по полу.       Джейс молчал.       План есть план.       — С днем рождения, Виктор, — в лабораторию зашла Скай.       Привычно смущаясь, она поставила перед ученым небольшой поднос. Пирожное с клубникой, кувшин молока и маленькая коробочка.       — Это мне? — Виктор снял очки и удивленно посмотрел на ассистентку. Та смутилась пуще прежнего. Джейс ревниво засопел: он собирался вручить подарок первым.       — Ну, а кому еще. Вы бы отдохнули в честь праздника.       — Нет, нет, у меня сегодня столько дел… А что в коробке? — Виктор заинтересовался. Тонкие пальцы быстро прошлись по картону, ощупывая.       — Я подумала, что лучший подарок — полезный подарок. Так что… карманные часы. Чтобы не засиживались на работе. Дома тоже нужно бывать.       — Спасибо, мне… спасибо, Скай. Я могу съесть пирожное?..       — Конечно! Я еще подойду, то есть, если что, я недалеко. Нужно отнести отчеты. Простите, — Скай поправила очки и пулей вылетела из лаборатории.       В кабинете повисла тишина. Виктор искал взглядом чистую чашку, чтобы налить молоко.       — Виктор, — позвал Джейс.       — Что? — обернулся тот.       В лицо Виктору с размаху прилетело чем-то мягким.       — С днем рождения, партнер!       — Ты чуть в поднос не попал! — вскинулся Виктор, разворачивая вязанный кулек. — Это шарф? Заранее купил или сегодня перед работой?       — Я связал. Сам.       Виктор еще раз посмотрел на шарф, и теперь увидел неровности, расхождения в плотности рядов, узлы там, где заканчивались нитки. Ученый, который не может рассчитать длину нити заранее. Сердце странно защемило.       — Сам?.. Здорово. Он такой… синий.       От шарфа пахло любимым парфюмом Талиса. Виктор растеряно обмотал подарок вокруг тонкой шеи. Тепло. И не колется. Джейс с беспокойством следил за реакцией. Виктор неуверенно улыбнулся. Джейс засиял.       — Кстати, у меня трубу дома прорвало, — радостно сообщил Виктор.       — Каким образом?! Я же все проверял!       — Видимо, пластик дешевый. Просто лопнул, — а пирожное действительно вкусное, хоть и крема маловато.       — Да бред какой-то. И давно ты без воды сидишь?       — Со вчера.       — Так. Я зайду домой за инструментами, и пойдем смотреть, что у тебя с водопроводом. Это никуда не годится. Я буду жаловаться. Заодно купим чего в честь именинника по пути.       — Заодно перевесишь шкаф.       — Зачем?       — За тем, что я ниже тебя ростом, и мне не дотянуться до верхней полки, эгоистичный ты гений.       — Сказал бы сразу…       Заалел Джейс, поднимаясь с места. Раз они сегодня сбегают, нужно подготовить бумаги сейчас. Виктор, не обращая внимания на поднятую суету, осторожно отрезал скальпелем кусочек от клубники. И прихватил его губами прямо с лезвия.

***

      Когда Талис внимательнее осмотрел лопнувший участок, он в удивлении отметил, как ровно и точно разошелся шов. Невыносимо ровно. И подозрительно точно.