Записки почтальона

ЧАСТЬ ВТОРАЯ Под пальмами Сиама Филатыч пожал мне на прощание руку и сказал: — Ну, удачи почтальон! Держись! Он сказал мне это, когда за мной подъехал экипаж с ямщиком, готовым везти меня в аэропорт. А так как собственного аэропорта Крайнесеверный не имел (город был вообще очень примитивный и нищенствующий), то ехать мне пришлось в аэропорт другого северного города. Пороха привязали к экипажу за уздечку, он бежал сзади. Тащиться пришлось долго — ещё бы, ехать из одного города в другой! Так мы с ямщиком проехали половину дня и половину вечера. Ну, как сказать «проехали»?! Протряслись! Этот экипаж-дребезгун, как казалось мне, едва не развалился в дороге. Старый был и грязный, все винтики дребезжали — наверное, ямщик о нём плохо заботился. Если в дороге случалось дуть ветру, я радовался: пускай хоть выветрится эта нестерпимая вонь от кожи и дёгтя!       Морозное северное небо темнело. Сначала мне было очень интересно: ведь придётся бодрствовать всю ночь, так как я всё время буду в пути. Я ждал, ждал, а аэропорт всё никак не показывался. — Скоро ли приедем? — раздражённо спрашивал я. — Скоро, скоро, — отвечал ямщик, безразличный ко всему и ко всем. Ох, ёлки-палки, неужели эта бесконечная дорога никогда не кончится?! Я тупо уставился на убегающую в бескрайнюю туманную даль белую тропу, и, как казалось мне, сам становился бледным и безжизненным. За время этого ожидания я очень устал, и уже совершенно ясно понимал, что нелегко переживать ночи без сна, даже если ты в дороге. Ветхий экипаж покачивался при езде, и я начал уже, было, забываться от этого, как вдруг ямщик гавкнул: — Прибыли в пункт назначения! Я встрепенулся и высунулся из экипажа. На аэродроме выстроились в ряд огромные длинные самолёты, а на взлётной площадке друг за другом мелькали какие-то неведомые красные огоньки… — Это ещё не конец пути… — убитым голосом проговорил я. — Это ещё только начало!.. Когда я вылез из экипажа, то едва смог устоять на ногах. Похоже, у ямщика возникло желание хоть немного меня утешить, потому что он предложил: — А хотите, я узнаю, какой из самолётов в Сиам направляется? — Ну, конечно, хочу! — ответил я, с тоской оглядывая аэродром. Он ушёл спрашивать, а я остался стоять, держась за гриву коня. Спать ужас как хотелось, да не спалось на холоде и в шуме разных механизмов! И только Порох был бодр ничего себе и с интересом озирался вокруг — небось проспал всю ночь в лесу, пока от волков прятался. Я думал уже упасть на снег и заснуть, но если засну, то замёрзну, а если замёрзну, то непременно пропущу рейс своего самолёта. К тому же мне припомнились слова Филатыча. — Алекс, держись! Алекс, держись! — говорил я сам себе, но глаза мои закрывались сами собой. Наконец, ямщик появился. — Вон этот самолёт компании «Северный ветер» сейчас в Сиам тронется. Я уже вам купил билет и за вас его предъявил. К белому самолёту с синими линиями уже подъехала какая-то приставная лестница. Папа иногда рассказывал мне, что существуют такие средства передвижения, как самолёты, сам же я не летал на них ни разу в жизни. И вот мне предстоит лететь высоко в небе на на каком-то летающем транспорте, про который я так мало знаю. — Куда?! — ямщик схватил меня за руку, когда я хотел зайти в самолёт вместе с Порохом. — В салон самолёта нельзя с животными, а тем более с такими крупными, как с конями. — А тебя никто и не спрашивает! — ответил я дерзко, так как выражаться вежливо уже не было духу. — За своим конём следи! А меня должен хоть кто-то сопровождать в пути. Ямщик присвистнул от возмущения и скрылся, а я завёл коня прямо в салон. Людей там было всего несколько человек, и все они сидели по бокам на креслах, устроившихся в длинный-длинный ряд. Я упал в первое попавшееся кресло, верный Порох расположился на полу у моих ног. Не знаю, что думали люди при виде коня в самолёте, а я думал лишь об одном: как бы скорее заснуть. Ведь тогда я не буду слышать и видеть, как самолёт взлетает в небо. Но не так-то просто войти в сон, когда за окошком у моего кресла неразборчиво, но громко шумят пропеллеры, а самолёт стремительно несётся по взлётной панели. Неизвестно отчего, мне становится тревожно. Всё быстрее и быстрее, и вот я отчётливо ощущаю, как огромный транспорт отрывается от земли! Я почему-то медленно откидываюсь назад и удивлённо думаю: надо же, какое шустрое средство передвижения! На таком можно куда угодно, хоть в Санкт-Петербург, к моему отцу. Приземлился бы самолёт не где-нибудь на аэровокзале, а на большой петербургской площади, и я направился бы прямо из самолёта в свой дворец. Все слуги приветливо кивали бы мне, радуясь моему возвращению, а почтальоны, служащие отцу, наверняка очень бы удивились: отчего так быстро возвратился? Вот вхожу я в отцовский кабинет и гордо так говорю: «Ну, здравствуй, папа. Я вернулся!» А он разворачивается ко мне и подозрительно спрашивает: «Хм, почему ты приехал раньше времени? Разве ты уже отправил шестьсот тысяч писем, что должен был?» «Отправил,» — лихо вру я. Не могу же я говорить, что все письма ещё не отправлены! «Да? — удивляется папа. — А дракон, которого ты должен был доставить, по-твоему где?» Я так застыл: откуда он знает про дракона?! «Не знаю...» — прошептал я. «Не знаешь?! — грозно сказал папа. — Ну так я знаю!» Он стремительным движением распахнул дверцы вещевого шкафа, а там… Нет, этого не может быть… Дракон, точно такой же, как на картинке в книге Безымянова! Из ноздрей пар выпускает, за шиворот меня хватает и голосом, похожим на раскаты грома, говорит: «ВЫПОЛНЯЙ СВОЁ ДЕЛО, ПОЧТАЛЬОН! ВЫПОЛНЯЙ, А НЕ УВИЛИВАЙ!»       Выскальзываю и лечу куда-то вниз… Я распахнул глаза и увидел перед собой морду Пороха. — А-а-а, Порох! — заорал я и схватился за его гриву. — Гони прочь дракона, все кошмары из-за него! Только тут я понял, что скатился по лестнице, приставленной к самолёту. Все пассажиры ушли уже давно, Порох выкинул меня самым последним. — Тьфу ты, ёлки-палки! А кругом — жара, солнце прямо над головой высится, оранжевые лучи сквозь пальмовые листья сочатся. Подумать только, а ведь всего несколько часов назад я дрожал от холода, едва переступая по сугробам! — Порох, путь нам нелёгкий предстоит…