Записки почтальона

Дни складывались в недели, недели в месяцы, а я всё скитался по сиамским городам, исследуя места, где кончаются реки… Становился на колени перед устьями больших рек и маленьких речек, следуя совету драконьих мудрецов, лил воду в особую чашу и молил Сису о помощи. Всякий раз, когда дракониха не откликалась на мои слова, я разочаровывался, но не отчаивался, не опускал рук, так как найти её оставалось дл меня последней надеждой. Сколько дней я провёл в поисках — и сам не знаю. Помню, как в городах меня преследовали сиамские кошки, думающие, что я достану для них из своей почти пустой сумки что-нибудь вкусненькое. Этих кошек в Сиаме можно было встретить на каждой улице, ходить им разрешалось где угодно. «Ступайте, нет у меня ничего,» — говорил я им, когда опускался передохнуть на каменную скамью, но они сворачивались рядом со мной и ласково мурлыкали, словно желая утешить меня, рассеять моё одиночество. Помню, как трудно было искать в джунглях еду, когда весь мой запас вышел. Растения были совершенно незнакомые мне, и я не знал, какие из них съедобные. Тогда я стал наблюдать, что едят животные, и стал рвать и есть то же самое. Может, было не так уж и вкусно, но, всё-таки питательно. Помню, как наконец выехал за приделы города Патайи, в мрачную пустынную местность. Там находились всего три реки, причём, не самые полноводные, а мелкие и еле ползущие. Да и сама местность состояла только из песка и камней. А главное — жара нестерпимая, палящая, вся растительность редкая и мелкая. Совершенная пустыня! На мне по-прежнему была шерстяная накидка (девать-то её некуда было), в которой было ещё жарче, но всё-таки она защищала меня от летящей пыли. Порох нёс меня на себе шагом — пускать его галопом не было никакого смысла, так как он мог быстро устать, а воду нужно было экономить. Так я и тащился верхом на коне через пустыню, как странник на верблюде, пока не попадалась какая-нибудь река.       Но вот и самая последняя — та, которую я ещё не проверял. Она мелькала серой лентой среди больших камней, похожие на высокие широкополые грибы. Я последовал по течению этой реки, которая становилась всё у́же и мельче, и вскоре превратилась в маленькую речушку, стекающую в широкий каньон. Я спрыгнул с Пороха, снял с седла мешок, сказал коню «Жди меня тут!», и начал осторожно спускаться по камням в каньон. Речушка утекала внутрь скалы и исчезала в ней. Я, как всегда, снял фуражку в знак почтения, поставил на песок чашу и положил в неё медную фигурку дракона. (Чашу и фигурку я выпросил у одного мудреца перед проверкой первой же реки.) Затем молитвенно сложил руки и заговорил: — Великая Сису, тут ли ты? Я уже обыскал каждую реку, осталось только это пересохшее устье… Знаешь, воды в Сиаме теперь совсем немного, и его жителям очень нужна твоя помощь. Говоря откровенно, она нужна и мне: в городе, где я работаю, одни хулиганы, и жизнь там почти замёрзла. Сису, я… очень хочу вернуться домой! Пожалуйста, откликнись… Не знаю, слышала ли дракониха меня, и вообще поняла ли, но я так чувственно сказал это, что из глаз выкатились невольные слёзы. Я зачерпнул пригоршню воды из реки. — Надеюсь ты услышишь. И нараспев произнёс сиамское заклинание, слив воду в чашу. Тишина… Такая же тишина, нарушаемая лишь тихим шёпотом воды, стояла после всех моих молитв в тех устьях. Я безнадёжно опустил голову; неужели все мои поиски были напрасны? Наверху тревожно заржал Порох. — Знаю, братец, я всё по… В этот момент я увидел, что лента речушки теперь стала похожа на змейку, потому что уползла вся под камень — и больше воды туда не поступало. Вслед за этим скала мелко задрожала... и оттуда вылетела такая струя воды, что отбросила меня к спуску в каньон. Видя, что он стремительно заполняется, я полез, было, вверх, но камни подо мной осыпались, и я очутился под водой. Там я увидел, что её частицы соединились вместе, и из них возник настоящий дракон — такой же, каким я его себе представлял: длинный, словно макаронина, голубого окраса, с гривой, маленьким и большим рогами на голове, как у единорога, с когтистыми лапами, короткими плавниками на спине и длинными на конце хвоста. Не успел я опомниться от испуга и удивления, как появившаяся дракониха подхватила меня и, как пробка, выскочила из воды на сушу. Я вылез из её лап и, пока она отряхивалась, поднял ладонь к уху, отдавая честь: — О, великая Сису, прости, что потревожил твой покой, но не соблаговолишь ли ты… Тут я заметил, что дракониха засмеялась, запрокинув голову и показывая свои ровные острые зубы. — А я-то думаю, кто это меня там вызывает? — сказала она совершенно понятным мне голосом, похожим на воркованье. — Сижу себе в своей пещере, и вдруг слышу какие-то звуковые волны снаружи! А ты кто по имени будешь? — Алекс по имени. — Хм, ты не очень-то похож на наших… Ты из Патайи? Из Нонгхая? Или из Чиангмая? — Нет, я вообще из Санкт-Петербурга… — смутился я. — Нет у нас такого города, — удивилась дракониха. — Чужеземец, стало быть… Из какой страны ты к нам прибыл? — Из самой лучшей! — гордо ответил я. — Да ну! — Нигде больше нет лучше страны! — У нас тоже хорошо было… — вздохнула Сису. — А теперь почти все города остались без воды. — Но мне правитель Сиама посоветовал тебя найти, чтобы ты вернула во все города воду. — Мне вернуть воду? Ну конечно же! — согласилась Сису. — Только видишь ли, камень с моей магией остался в ближайшем городе Мукдахане, а мне без этого камня воду никак не возвратить. Когда весь Сиам усыхал и обращался в ничто, я в этот камень всё своё волшебство вложила, и даровала от этого магического артефакта воду в столицу страны. — Значит, сейчас наш путь только в Мукдахан за магическим камнем, — заключил я. Жаркое солнце уже высушило меня, но от недавнего «прохладного душа» я стал бодрым и настроенным. Вода в каньоне сошла, так что я мог спокойно забрать оставшиеся там свои вещи. Вскоре я уже ехал на Порохе по обратной дороге в Мукдахан, Сису шла рядом. На её морде образовалось задумчивое выражение, придавшее ей скорее забавный, чем серьёзный вид. — Ты только не думай, что забрать камень будет легко. Ведь стережёт его Засуха… — То есть?! — не понял я. — Да-да, страшная, отвратительная Засуха — колдунья, настоящее имя которой неизвестно, поэтому все её именно так и зовут. Она-то и украла у меня эту драгоценную вещь. Эта Засуха наверно уже знает, что мы на полпути к её городу. Я думал, что меня не коснутся злодеяния этой колдуньи, ведь победить её должна именно Сису. Но уже через минуту я увидел, что навстречу нам бегут с рычанием тёмно-серые животные. Это были очень странные рыси: сами они выглядели намного крупнее обычных, уши у них высокие, хвосты длинные; на хвостах так же, как и на ушах, имелись кисточки, пушистые, как у львов. — Смотри, рыси! — вскрикнул я и скатился с коня. — Не бойся, они ручные, — улыбнулась Сису. — Несомненно, их подослала к нам Засуха. — Ты что! — прошептал я, прячась за дракониху. — Они совсем не выглядят ручными. — Ничего-ничего, я их знаю, — объясняла мне Сису, пока рыси приближались. — У них есть слабое место, из-за которого они быстро приручаются: они не могут устоять перед миской мангового сока. — А у меня как раз в сумке манго! — оживился я. — Отлично, давай его сюда! Спрятавшись со мной за большим камнем, Сису выжала из манго его сладкий сок, в большую чашу, при помощи которой я совершал молитвы в устьях — она была мне больше не нужна. Когда чаша с соком была выставлена на видное место, рыси сразу увидели её и, почуяв манящий запах манго, подбежали к ней и стали лакать из неё своими длинными, раздвоенными, как у змей, языками. А мы медлить не стали: я пустил Пороха во весь опор, Сижу побежала рядом, и вскоре мы находились уже у ворот города. Но прежде чем войти, я вспомнил: — А, точно! Как бы мне тебя замаскировать? — Зачем? — заинтересовалась Сису. — Чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. — А я тоже кое-что вспомнила… Сису прижала лапы к сердцу и вся окуталась таким ярким сиянием, что я потерял дракониху из виду. Когда свет рассеялся, я увидел на месте драконихи девушку в синем свитере и серых шароварах. Я сразу понял, что это и есть Сису, и даже не удивился, что она поменяла свой облик, ведь от таких волшебных драконов, как она, всего можно ждать. Кожа у Сису, как у всякого жителя Сиама, была смуглая, вместо голубой гривы были сиреневые пушистые волосы, только зубы теперь выглядели глупо, в виде кривых резцов, выступающих наружу. — У нас, драконов, всегда такая способность была, — усмехнулась дракониха, а точнее девушка. — Превратимся иной раз в человека и пойдём по городу смотреть, достойно ли люди ведут себя. Внимательно слушаем, о чём они говорят, а то и сами в разговоры вступаем. — Отличная способность, Сису! — похвалил я. — Так точно никто не догадается, что ты дракон. Сам по себе город был очень красив: дома из белого камня, крыши позолоченные и двускатные, встречались и высокие башни с жёлтыми крышами, крутыми и подогнутыми кверху, почти как китайские. Но что задевало своей печалью, так это засушливый вид этого некогда многолюдного и богатого водой города. Трава на газонах, когда-то ухоженная и свежая, была теперь выжжена, стала сухой и редкой, высохшие деревья высились жутко и неподвижно, словно коряги, по пыльным улицам таскались один или два умирающих от жары и жажды человека, ищущие где-нибудь хоть капельку воды, но не находящие и этого. Там где были бассейны, возле которых жители города наслаждались красотой и гармонией, теперь виднелись лишь пустые пространства с потрескавшейся землёй. — Вот что бывает, когда город поражён Засухой, — изрекла Сису. — Всем жарко, всем душно, а ей от жары приятно. Кстати, мы уже подошли к её дворцу. Перед нами возвышалась высокая белокаменная башня с золочëной подогнутой кверху крышей. Я уже хотел ступить на парадное крыльцо, но Сису снова предупредила: — Да, понятно, что ведьма держит камень там. Но во дворец лучше пройти с чёрного хода. — Понимаю, но куда девать моего Пороха? — Коня? А я знаю, как мы поступим: меня в этом городе никто не знает, а ты своим чужеземным видом можешь привлечь к себе внимание стражников, поэтому я спрячу тебя на коне под мешками, а если спросят о чём нибудь, то я уж отговорюсь, не волнуйся! Сису оказалась очень сообразительна. Я поглубже зарылся в гриву Пороха, а она заложила меня раздобытыми где-то мешками с зерном, затем взяла коня за узду и завела в маленькую дверь. По запахам сои и фруктов, я понял, что чёрный ход дворца вёл на кухню. Я сквозь мешки разглядел одинокого повара, нарезающего мясо; услышав шаги, он повернулся и грозно поинтересовался: — Кто такая? Почему не знаю? — А меня сама Засуха прислала, — быстро придумала Сису. — Видите ли, песок ей понадобился для её засушливой миссии. Повар этот выглядел устрашающим и могучим человеком в грубой одежде и плаще из шкуры неизвестного зверя — у меня симпатии он совсем не вызывал. Но этот великан подумал над чем-то… и учтиво сказал: — Проходи. Совершенно без препятствий мы прошли через коридоры в большой зал. — Я так и думала, что он будет здесь, — шепнула мне Сису. Я, наконец, слез с коня и увидел на высоком пьедестале светло-голубой шар. — Вот он — ключ к спасению Сиама! — обрадовался я. — Ну просто хватай и беги! Я бросился по ступенькам, к камню, уже мысленно представляя, как будет благодарить меня король, и как поеду вместе с Сису в Крайнесеверный, но девушка схватила меня за руку: — Алекс, стой! Не так сразу, мало ли что… — Ты что, боишься подвоха? — в недоумении спросил я. — Перед драгоценными вещами ловушки ставят не просто так. — А где ты тут видишь ловушку? — В том-то и дело, что не вижу. — Вот поэтому быстро схватим шар — и бегом назад, — успокоил я подругу, протягивая руку к камню. — Какие тут могут быть… Сису хотела снова оттащить меня, но что-то резко подбросило нас вверх. Я и моя подруга находились в мешке, который болтался между полом и потолком. — Ну вот, попались… — пробормотала девушка. — Зачем меня не слушался? Я прислушался к эху в залах; до моего слуха долетели голоса. — Да они, наверное, уже в ловушке… — сказал уже знакомый мне голос повара. — Ведь я же её так ловко устроил, что и заметить нельзя! — Так забери их и съешь, ты же людоед! — сказал старушечий голос. Послышался глухой топот: кто-то приблизился к нам и отвязал мешок с потолка. Нас куда-то тащили. Я предчувствовал, что за нами пришёл этот самый людоед, но ничего не мог поделать. Сису тоже волновалась и ёрзала в мешке. Затем он плюхнулся на что-то твёрдое, развязался, и могучая рука схватила Сису за ногу. Я хотел удержать подругу, но некто с силой вырвал её у меня. — Алекс! — только и успела крикнуть девушка-дракониха. Я выпутывался из огромного мешка, думая вылезти и прийти на помощь — не тут-то было! Сообразительный противник закинул мешок со мной в узкую ступу, из которой я не смог выбраться, как не бился. — Э! Э! Что ж ты делаешь-то?! — кричала где-то Сису, отбиваясь от противника. — Отстань! Я тебя трогаю, что-ли? Пусти, пусти! Наконец её вопли утихли, и некто принялся за меня. — Не смей прикасаться ко мне!! — отчаянно заорал я, и даже плотнее закутался в мешок, но злодей одним движением сорвал его, связал меня и швырнул на кухонный стол. Сису была подвешена за ноги вниз головой возле полок с посудой; как она не тянулась к верёвке, освободиться никак не могла. Я с ужасом убедился, что перед нами — тот самый повар, что нарочно пропустил нас к ловушке. Понимая, что моя жизнь в опасности, я спросил у врага, пока тот точил нож: — Я так понимаю, вы людоед? — Да! — охотно заявил мужик. — Раньше жил в лесу и съедал первого прохожего с кожей и костями, а теперь поступил на службу поваром к нашей новой королеве. В последнее время питаюсь только буйволами и рыбой. Но теперь её засушливое величество предоставила мне прекрасную возможность полакомиться человечьим мясом! — Имейте в виду, — грозно говорил я. — Мой папа наверняка всё время следит за моей жизнью, и теперь, зная, что с его сыном случилась такая беда, он уже вызвал спасателей. Менее, чем через два часа, к вам приедет полиция… — Ой, да я весь дрожу! — людоед сделал вид, что ему очень страшно. — Жаль, что им сюда не добраться. — Слушай, ты! — вышла из себя Сису. — Если ты сейчас же не развяжешь нас, то, клянусь рекой, тебе придётся плохо, душегубец! Я решил открыть правду этому дикарю: — Знаете, кто перед вами сейчас сидит? — Кто? — преспокойно спросил людоед, помешивая кипящую воду в котле. — Алекс Ларин, княжич славного петербургского рода! — гордо вскинул голову я. Но тот только ещё злостней засмеялся: — Княжич! Тогда у меня сегодня поистине княжеский обед! — Я бы не советовал… Княжеское мясо — сущий яд! Но душегубец уже сыпал в котёл какие-то приправы, и подкидывал в печь дрова. Я беспомощно извивался на столе, в надежде освободиться от больно врезавшихся в моё тело верёвок. Поняв, что всё тщетно, я сел и в безнадёжности опустил голову. «Умру! — осознавал я. — И никто даже не узнает, что я умер!» Сису раздражённо вздохнула, отчего медная сковорода вспотела. Девушка нарисовала на ней свечу указала мне на неё пальцем, словно ворча: «Вот чем ты спасёшься, неужели не понимаешь?!» Действительно, на самом краю стола стояла зажжённая свеча. Я спешно пододвинулся к ней и осторожно разжёг верёвки. Дальше я выпутался сам и взял большую поварёшку, висевшую недалеко. Людоед ничего не заметил: он был занят растопкой печи. — Эх, дрова сырые, — проворчал он и ещё раз дунул на угли. — О, уже потихоньку начали разгораться. Ну, княжич, где ты там? Его жирная рука потянулась за мной на стол. Я хватил её поварёшкой, насколько мне хватило силы и ненависти к врагу. — А-а-а! — взвыл он и стал дуть теперь на руку. Я воспользовался его задержкой и столкнул мешки с низкой полки; те бухнулись прямо на своего хозяина, а я валил на него все тяжёлые вещи, какие только попадались под руку. Наконец людоеда завалило так, что он был не в силах встать. Я уселся на заваленного врага и сквозь ярость прошипел: — Кто тебя подослал на наши головы? Людоед под мешками промычал что-то невнятное. Разозлённый ещё больше, я убрал с его морды один из них и пребольно потянул великана за ухо: — Я спрашиваю, кем подослан?! — За… Засухой… — прохрипел противник. — Её засушливость специально послала меня съесть вас. Она хотела убрать от священного камня шпионов… Я соскочил с людоеда и освободил Сису, которая хлопала в ладоши от восторга. Мы с ней преспокойно покинули людоедскую кухню — пусть душегубец выбирается, как знает. — Теперь я твёрдо знаю, кто приказывал людоеду съесть нас, — шептал я пока мы тихо пробирались по коридорам в тот зал. — Да… Хотя мы оба в глаза не видели эту самозванку, но камень мы должны стащить, вопреки всем ловушкам! — заявила Сису. Но только мы вошли в зал, как нас встретили свирепые воины, одетые в белый шёлк и держащие в руках копья, похожие на длинные клыки. — Растрезвонил-таки, людоед! — шёпотом воскликнул я. — Ни с места, воры! — воинственно крикнула одна девушка с выбритыми наполовину чёрными волосами. — Камень принадлежит Засухе! — Что это там? — крикнул я, показывая куда-то наверх. Все подняли головы в то место, куда я указывал. Я жадно воспользовался этой задержкой и одним ударом выбил копьё у воина. Вообще, пока больше месяца рыщешь по стране, полной боевых искусств, то кое-чему всё-таки научишься. Поэтому моё копьё тут же замелькало в воздухе, метко ударяя в противников. Смышлёная Сису беспрепятственно взяла камень, так как ни одна ловушка уже перед ним не стояла, но та девушка-воительница накинулась на неё, сбив с ног. — Лови! — Сису кинула шар мне. — Поймал! — крикнул я, на лету схватив шар. Краем глаза я заметил воина, нацелившего на меня копьё. Я хотел отбиться, однако враг оказался ловким, и сильным кулаком выбил у меня камень из руки. Его подхватил другой воин, но я, отшвырнув первого, решил положить конец этой «игре в мячик». Я метнул копьё древком в противника, держащего шар. От неожиданного удара воин громыхнулся на пол, выронив драгоценную вещь. Хрупкий шар разбился на куски — вот беда так беда! — А-а-а!.. — в ужасе схватилась за голову Сису. — Хватайте осколки! — скомандовала не растерявшаяся воительница. Я тоже не растерялся и успел схватить лишь самый большой кусок разбившегося камня; остальные достались стражникам Засухи. Нам удалось выбежать на улицу и спрятаться, но Сису была так зла, что приняла свой настоящий облик. — Если бы ты подхватил камень, он сейчас был бы цел! — рычала она. — Но ведь ещё сохранился кусок… — попытался возразить я. — Да? Вот если б у тебя конь пропал, а я бы, такая: «А у меня от него кусочек остался!» У тебя бы сразу отлегло от сердца? — А новый камень-то ты сотворить можешь?! — сердито спросил я. — Новый? Не могу! — развела лапами дракониха. — Как? — удивился я. — Ты же дракон, волшебный… — Ну, вообще-то не самый могущественный дракон. Так что вернуть воду я смогу только тогда, когда мы соберём камень по кусочкам.