Записки почтальона

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ Вперëд, к теплу и свету! Вот тут-то способность драконихи превращаться в человека и пригодилась. Нас и с конём в самолёт едва пустили, а уж целого дракона наверняка оставили бы за бортом. Полёт прошёл очень интересно: Сису с любопытством ходила по салону. — Клянусь рекой, эта летающая телега — самое быстрое средство передвижения! — призналась она. — Я тоже принимал этот транспорт за нечто необыкновенное, — сказал я. — Но теперь понимаю, что это самый обычный самолёт… В котором, кстати, могут подавать угощение. Увидев, что к нашему сидению подвозят столик с едой, Сису сейчас же вернулась на своё место. — Высоко летим! — говорила она, любуясь на открывающийся из окошка вид. — На такую высоту я ещё не забиралась. Даже во время нашего пути к Крайнесеверному эта девушка не закрывала рта. Странное дело! Когда я ехал в аэропорт северного города, то меня переполняла скука. А Сису на протяжении всего пути всё говорила и говорила. Она молола всякую чепуху про нашу жизнь, а я между тем не мог вставить ни слова. И вот наконец мы добрались до пункта назначения. Нет, ну вот как это объяснить? Почему при виде этого едва знакомого мне города, с его неприветливыми жителями и холодным климатом, у меня на душе становится вдруг так тепло и легко? Казалось, совсем недавно мне не нравилось здесь, но что же произошло со мной теперь? Радость от возвращения в это место было трудно объяснить… Зато Сису нисколько не радовалась. Уже при въезде в город у меня с ней возникли трудности: она обхватила себя руками и дрожала мелкой дрожью. — Алекс, я собака? — Чего?! — А чё я мёрзну-то как собака?! — Ничего, привыкнешь. Я же как-то приспособился. — Так ты человек! А на сиамского дракона воздействие холодного климата до конца не изучено. — Но ты сейчас выглядишь как человек, — заключил я отдал ей свою накидку. Наконец девушка замолчала. Мы с ней шли по тем же старым, тихим улицам; я равнодушно смотрел на мальчишек, играющих в футбол с консервными банками и бросающихся камнями в бродячих кошек. А вот Сису была недовольна всем этим: — Уютно тут, нечего сказать! Дома ветхие: сквозняк в щели задувает. Обитатели — дикари… Лично я ожидала большего. — А я, когда впервые сюда приехал, тоже, представь себе, ожидал большего, — мрачно откликнулся я. — Сейчас зайдём ко мне на почту, там и решим, как нам дальше работать. Только вдруг мне — снег прямо за воротник! А следом мерзкий хохот: — Ха-ха-ха, тебе посылочка! Сзади стоял мальчишка, держащий в руке снежок, и издевательски смеялся. — Слышь, ты! — рассердился я. — Сейчас же прекрати этот идиотский смех! Но мальчишка от хохота чуть на снег не повалился. — Да знаешь ли ты, кто я такой?! — вышел из себя я. — Ха-а-а, знаю! Ты пугало почтовое! — Ах ты, дрянной!! — тут уж я не сдержался и хотел схватить хулигана за шиворот, но он вскочил на чьи-то санки и укатил. — Не обращай внимание, — успокоила меня Сису. — Дурак — он и есть дурак. Что в голове, то и на языке. Смеяться надо мной, сыном князя! Ну конечно, этот парень самый настоящий дурак! Я изо всех сил притворялся глухим, пока хулиган продолжал хохотать вслед: — Ха-ха-ха, чучело! Пристроив коня в конюшню, я пришёл к такому выводу: ко мне на почту часто приходят дети с письмами, а мне не хотелось, чтобы они видели дракона. Ведь тогда они непременно разболтают взрослым, а взрослые в Крайнесеверном — ой-ой-ой! Чего доброго, испугаются Сису, и начнут охоту. — Вот что, — сказал я подруге. — Я обязательно должен построить для тебя отдельный домик. Не на почте же тебя держать, в конце концов! — Согласна, — кивнула Сису. — Твои развалины, которые ты называешь почтой, произвели на меня должное впечатление. Только чур, чтобы вода была близко к моему домику. Мы вышли за город и очень скоро нашли такое место: большая гора, выходящая на Северное море. — Но из чего строить? — вспомнил я. — Рубить дрова я не умею… — А тебе и не придётся, — Сису снова приняла свой драконий облик и начала таскать из воды самые большие льдины. Она обтачивала их острыми зубами, и складывала получившиеся кубики друг на друга. — Настоящий иглу! — похвалил я. Дракониха зашла внутрь: — Я могу поместиться тут как и человечьем, так и в драконьем обличии. А ещё тут можно вдали от посторонних колдовать… Она приставила лапу к голубому камню, который всё время был с ней, затем сжала её. Разжав лапу, дракониха показала мне получившийся ледяной кубик. — И зачем это? — А этот лёд мягкий, — пояснила она. — если его сожмёшь и представишь любую вещь, то кубик в неё и превратиться. Для наглядности она сжала кубик и представила что-то. И кубик стал… заводной машинкой. — Чудеса! — выдохнул я. — А это, видишь ли, магия оранжевой драконихи Прáни, которая вместе с другими драконами сотворила этот камень. Она умела превращать воду в нетающий лёд и создавать из него особые фигурки. Таким образом используется второе волшебство драконьего камня. И я сразу же осознал, что ключ к спасению города найден! Такие игрушки будут пользоваться гораздо бóльшим спросом, дети будут их у нас покупать, и жизнь в Крайнесеверном наладится! — Слушай, Сису… Сотвори, пожалуйста, много таких кубиков! Дети будут писать тебе письма, и мы будем отправлять им эти волшебные вещицы. — Рада стараться! Сису стала активно создавать всё новые и новые волшебные кубики, а я пошёл к Альве в школу, посмотреть, что же у неё делается. Пришёл — а школы-то и не узнать: вокруг стоит новый ажурный забор, в самом здании старые окна заменены на новые, крыльцо оснащено красивым фонарём. Я зашёл внутрь, — а тухлой рыбы как и не бывало. Вместо неё на крючках висела верхняя одежда, которую дети сняли при входе, а под потолком были развешаны рисунки. Тайком отворил дверь в класс — там ученики сдавали тетради Альве,а Альва… Она теперь была удивительно хороша. На ней вместо прежних лохмотьев теперь была чёрная юбка и белая блузка; она была похожа на гувернантку, которых можно часто встретить у нас в Петербурге. Это была уже не та дикая неряшливая девица, желающая сбежать из этого города. Наоборот, перед детьми стояла стройная чистенькая девушка, держащаяся со всем учительским достоинством и охотно несущая ответственность за своих учеников. — На сегодня хватит, — сказала она им. — И не забывайте про домашнее задание: выучить всех животных севера. Дети пришли в прихожую и, увидев меня, удивились. — Это же наш почтальон! — сказала та самая девочка с рыжими косичками. — А я как раз не успел послать вам письмо, — сказал один светловолосый мальчик. Дети стали сообщать мне, что напишут письма, а я им объяснил: — Пишите, только не мне, а дракону, что поселился у нас в лесу. Его нельзя увидеть, но он добрый и любит доставлять детям радость. Он делает особые игрушки — они могут превратиться во что угодно, стоит только представить. Так что пишите письма этому дракону, чтобы приобрести такие игрушки, и отправляйте их на мне на почту. Дети удивлённо и весело переговариваясь, вышли из школы, а я встретился взглядом с Альвой, которая, услышав мой разговор, подглядывала из-за двери. — Алекс! — ахнула она и кинулась меня обнимать. — Ты вернулся!.. Этого объятия я не ожидал, но предчувствовал сердцем. Она ведь ждала меня всё это время! — А пока ты за драконом ездил, я тут большой ремонт делала, — поделилась со мной впечатлениями девушка. — Всё-таки это ведь школа, а не рыбный магазин. — А где ты взяла деньги? Неужели ты потратила всё, что копила на отъезд отсюда? — удивился я. — А зачем мне теперь отсюда уезжать? — улыбнулась Альва. — Ведь благодаря мне здесь становится всё больше воспитанных и благоразумных детей. Если б так и со взрослыми было… Вообще, самая жизнь началась бы. Её взгляд теперь был не хитрым и сердитым, а наоборот, ясным и искренним. Поэтому я решил рассказать ей всю правду: — Я дракона-то нашёл! И теперь он принесёт мир в наш город… — Я всё уже слышала. Но примирить вечно враждующих в целом городе! Такое, понимаешь ли, ни за один день справишь… И ни за одну неделю. Вот мой ремонт длился два месяца… — Два месяца?! — схватился за голову я. — Это ж сколько я дракона искал! — А сейчас у нас март, между прочим, — напомнила Альва. Оказывается я блуждал по Сиаму в поисках Сису половину января и весь февраль! — Но за работу ты возьмёшься быстро, — нашлась что сказать на моё удивление Альва. — Как ты говорил, дракон делает волшебные игрушки, так что и писем у тебя будет отправлено много… — А я игрушек уже тридцать штук наделала! — неожиданно раздался сзади нас голос Сису. Возможно, она нашла меня по следам… — Дракон… Живой! — прошептала Альва и хотела упасть в обморок, но я вовремя схватил её за руку. — Не пугайся, это и есть мой дракон… Сису, — познакомил я Альву. — Ух ты, она… милая и чудесная! — Альва погладила голубую гриву драконихи. — Ага, и к тому же у меня есть особый драконий камень, с помощью которого я колдую, — похвасталась Сису. — И главное — люди не знают, что я дракон, потому что умею превращаться в человека. Дело пошло быстрее быстрого: этим же вечером я взял у пришедших на почту детей ровно тридцать писем, и в ту же ночь выполнял самую сложную свою почтовую обязанность — рассылал упакованные творения Сису по адресам. Перед этим я уговорил дракониху идти со мной на доставку — ведь я уже один раз доставлял посылку, и понимал, что одному мне не справиться. Сису нехотя вылезла из своего иглу, уселась со мной в повозку, запряжённую Порохом, и мы подъехали к первому дому. Сису пожелала остаться сторожить повозку, «чтобы конь не убёг», а я долго ходил вокруг высокого забора с четырёх сторон, пока дракониха не крикнула мне: — Ну чего ты кругами гуляешь? Про дымовую трубу ты не забыл? Я поднял глаза: кирпичная труба находилась на высокой и уж точно не доступной для меня крыше. — Я не кот, и лазать по крышам и трубам не хочу, — отказался я. — А радость ребёнку ты доставить хочешь? — напомнила Сису, тем самым ещё больше досаждая мне. — Чтобы принести адресату посылку, нужно потрудиться… Как это не тяжело, но слова Сису были правдивы. В последнее время у меня всё как-то легко получалось, и надо было проявить хоть какой-то труд. — Так и быть, на крышу я тебя поставлю, — сжалилась дракониха, закинула меня себе на спину и в два прыжка очутилась со мной на крыше. Труба была достаточно широкая, чтоб в неё мог пролезть человек, и я осторожно спустился вниз, попав через дымоход в чью-то спальню. Там спал тот самый светловолосый мальчик, которого я видел в школе. Я положил упакованный волшебный кубик ему под кровать, и, не теряя времени, поднялся по трубе вверх. Так я и лазил по трубам, а Сису только доставляла меня на крыши. Работа эта была посложнее, чем приклеивать марки на конверты: в богатых домах мне приходилось пробираться между устрашающих спящих собак, а в более скромных — между спящих вповалку людей. А бывало даже, что ребёнок не то из-за моих шагов, не то из-за собственного сновидения начинал просыпаться, и мне приходилось спешно удирать, бросив посылку на пол. Но всё же как-то доставил все тридцать за одну ночь. Просто чудеса какие-то! Самому мне на сон хватило часа лишь два. В десять утра — стук в дверь, и снова дети с письмами. Причём тот самый хулиган тоже явился и нахально протянул мне своё послание. Всё же я принял его, хотя и с неохотой. А потом увёз письма на повозке к Сису; так как ей было интересно, что пишут ей ребята, она взяла письмо с самого верха — последнее, посланное злым мальчишкой, — и стала читать: — «Здорóво, дракон, это я, Гошка, пишу к тебе насчёт волшебной игрушки. Принеси мне такую клёвую, чтобы у меня крыша улетела!»… Это как?! Принести взрывающуюся, что-ли? — Да нет же! — рассмеялся я. — Просто, знаешь ли, это писал тот хулиган, который в меня снежком бросил, а хулиганы в разговорах всегда такие… странные. Да и приносить ему незачем. Этот мелкий разбойник не то, что волшебной — даже обычной игрушки не достоин. — Ага. И волшебство камня сэкономим. Ведь оно, вообще-то, не вечно… — Да ну! Серьёзно? — Да… — вздохнула дракониха. — Может, на месяц ещё хватит… — А что будем делать, когда эта магия будет исчерпана? — забеспокоился я. — Исчерпать надо сначала, а уж потом о дальнейшем тревожься, — Сису снова заулыбалась и вскрыла следующее письмо: — «Дорогой Дракон! У меня во дворе из игрушек только камушки и палочки. Пришлите мне, пожалуйста, игрушку. Волшебную!»… Я оставил её читать дальше, а сам уехал к себе. Действительно, что я буду делать когда, магия окончательно истечёт из камня? А за один месяц все шестьсот тысяч писем я не смогу отправить… Приближалось обеденное время, когда ко мне ни с того ни сего заявилась Альва. — Представляешь, что у нас в городе, оказывается, творится? — недовольно говорила она, вешая свою тёплую меховую шубку на вешалку. Она села со мной за письменный стол, и стала глядеть на меня жалобно и обиженно. — Ученикам не хватает тетрадей и других учебных принадлежностей, потому что их собственные родители тратят деньги лишь на еду да мебель! А на дороге — и говорить нечего. Вообще разъездились лихачи… И она рассказала мне про одного ученика, которого одна ученица-егоза дразнила комариком. Когда Альва начинала урок, то эта егоза ей сообщила: «Вдруг откуда ни возьмись маленький комарик, а под глазом у него во-о-от такой фонарик!» Альва смотрит: притащился в класс ученик, и действительно у него синяк во весь глаз. «Комаров, что с тобой? Это как понимать?!» — спрашивает учительница. Комаров виновато шмыгнул носом и пробубнил: «Да это я дорогу вчера переходил, и об карету ударился.» Класс разразился неудержимым хохотом, а учительница покачала головой, щёлкая языком: «Плохо, Комаров, плохо! Ставлю тебе два за незнание правил дорожной безопасности.» — Хотя вообще ученик был ни в чём не виноват, — заканчивала свою печальную историю Альва. — Виноваты были те, кто неправильно ездит и превышает скорость. Виноваты, наконец, те, кто скупится на светофор! А мне, естественно, неприятно, когда ученики приходят ко мне избитые и без учебных вещей. — Ну, а я что сделаю? — развёл руками я. Мне было жалко и Альву, и всех детей, но жизнь города я был изменить не в силах. — Я тоже веду нищенский образ жизни. Тем более, в моём ящике кончается провизия, остаётся только морковь. — Я тоже, представь себе, сижу голодная, — вздохнула Альва. — Хожу в магазин, но там из продуктов только рыба, мясо и какой-то кефир. — Могу тебе морковку дать. Только больше не проси, у меня осталась одна. Учти: это тебе на целый день. Вечером снова работа. Я доставлял письма, а Сису помогала лишь тем, что ставила меня на крыши. В очередном доме я хотел, было, положить посылку на столик, но заметил, что в постели спит злой Гошка! Я вспомнил, как он кидал в меня снежком и насмехался надо мною, и как Сису просила экономить волшебные кубики. Тогда я бросил на столик первое, что попалось мне под руку — уголёк из камина. А утром, когда я забирал последнее письмо, в меня вдруг полетел снежок, я едва увернулся. Это снова хулиган Гошка, приехал к моей почте на санках: — Эй, чучело, что за дела? Я написал дракону письмо, а получил какой-то уголь в подарок! — Меня это не касается, маленький мерзавец! — с ненавистью проговорил я. — Ты не заслужил подарка, так тебе и надо. — Ты что, дракону на меня нажаловался? — мальчишка слепил уже новый снежок, но я стал подходить к нему всё ближе, придумывая нечто устрашающее: — Нет, он знал про твои злые делишки. Он пишет список непослушных детей, которым потом присылает угольки. — Врёшь!!! — рявкнул Гошка, хотя сам уже трясся от страха. Я заметил это, хищно заглянул в его испуганно-злые глазки и зловеще прошептал: — Ты же не хочешь оказаться в этом чёрном списке? Мальчишка отчаянно засопел, надул губы, а затем хрипло заревел: — Мамка-а-а!!! — и убежал прочь. Хихикая над его реакцией, я опустил козырёк фуражки и гордо направился за стол, подсчитывать письма. Дети за окном о чём-то тревожно зашептались… И уже с этого дня город стал заметно меняться, причём в лучшую сторону! Дети стали всё преображать, будто были хозяевами города: одни расчищали во дворах снег, вторые помогали родителям стирать бельё, третьи начищали и настраивали старые музыкальные инструменты, на которых когда-то играли их родители… Откуда я всё это узнавал? Да из писем, которые любознательная Сису в своём иглу читала вслух. И когда у Альвы выдавалось свободное время, она вела меня на прогулку по городу, где теперь установили светофор, и сани с повозками могли проезжать не сталкиваясь друг с другом, где хулиганы закрашивали свои надписи на заборах, и где бывшие воры, вместо того, чтобы стаскивать вкусную еду, дарили друг другу её ещё больше. — Кто всё это только сделал — дети, хозяева города! — умилённо радовалась Альва. — Ну, вообще-то это я, наверное, подсказал эту идею, — смущённо опустил глаза я. — Ведь когда я сказал одному злому мальчишке, что подарки получаешь за добрые поступки, то этим словам были свидетели и другие ребята. Вот они и стали творить вокруг добро. — О да, ты поведал им правду, — улыбнулась Альва, ведя меня по чистой прибранной улице. — Но вообще, это изначально своим волшебством потрудилась Сису. От неё всё пошло. — Да… Вот кого благодарить надо! Правда старого безымянного отшельника сбылась! — Кстати, где сейчас Сису? — вдруг вспомнила Альва. Похоже, ей захотелось сказать драконихе слова благодарности прямо сейчас. — У неё час сна перед ночной доставкой, — сообщил я ей. Мне бы тоже идти спать перед работой, но не не хочется уходить с оживлённых улиц, где невольно вслушиваешься в детский смех и приятные дружеские слова.