Между болью и любовью - один цветок

Танджиро вызывается проводить Кеджуро до поместья Ренгоку, и Кеджуро не видит ни единой причины отказывать. После того как старший Камадо доложил Кочо о состоянии своего наставника, она еще раз провела осмотр, замерила температуру и прочитала длинную лекцию о том, насколько осторожным нужно быть Ренгоку с его раной на спине. Она была свежей и приносила больше всего неудобств, но медик довольно оптимистично отозвалась о результате лечения. На месте ожогов появился всего один маленький бутончик, и девушка в какой-то мере ознаменовала это победой. Когда Камадо вышел за новыми лекарствами для Кеджуро, за которыми его отправила Кочо, прося не особо торопиться, она тщательно объяснила Ренгоку, почему тот должен находиться со своим учеником как можно чаще. Кеджуро ее слова разделял всем сердцем, только находил несправедливым принуждать молодого мечника с серьгами Ханафуда нянчиться с ним из-за собственной влюбленности. Шинобу одарила его тяжелым взглядом и посоветовала сильно голову не забивать – так сложились обстоятельства, им с Камадо оставалось просто с этим смириться. Танджиро был также не против. Столп Насекомого с крайне серьезным видом рассказывала ему, как важно сейчас помогать Ренгоку, и Камадо лишь понимающе кивал головой, не думая возражать. Истиной причины он так и не узнал. - Брат! – Сенджуро от испуга и радости уронил метлу и поспешил к Кеджуро, сразу же сжимая его в крепких объятиях и прячась в складках формы истребителя. – Я так боялся, что тебе станет хуже! Отец вчера тоже волновался о тебе! Он, - Сенджуро заминается, кусает губы, когда удивленный взгляд Кеджуро впивается в его лицо, и только после замечает Танджиро. – Ох, Танджиро-кун, здравствуй. - Привет, Сенджуро-кун, - Камадо вежливо кланяется и видит, как неуверенно бросает короткие взгляды мальчик то на него, то на старшего брата. Танджиро же мнется у входа, не зная, куда деваться и что делать. Сейчас, когда Кеджуро страдал от ханахаки, старшему Камадо не хотелось обременять своего учителя тренировками. Поэтому он даже не мог придумать объективной причины, почему находится здесь. Однако слова Кочо казались ему довольно странными: в поместье был человек, который, в случае опасности, мог помочь Ренгоку – столп Пламени успел известить его, что младший брат в курсе его недуга. Но Танджиро все еще здесь, переминается с ноги на ногу и отводит взгляд в сторону, предпочитая оставить объяснения на наставника. Единственное, за что ручался Танджиро и в чем был твердо уверен: в течение нескольких следующих дней покидать своего учителя он не собирался ни под каким предлогом. - Сенджуро, говори, что с отцом, - Танджиро видит, как напрягаются плечи столпа. Он знал, что у Кеджуро довольно сложные отношения с Шинджуро. Пускай бывший столп Пламени уже не ходил так часто в город за алкоголем, но он все еще отпускал довольно неприятные комментарии в сторону своего старшего сына. Ренгоку его не винил. Танджиро тоже, хотя заступаться за своего наставника хотелось бойко и горячо. Мальчик нерешительно смотрит на Танджиро, и Кеджуро кивает. - После того, как ты ушел, он неожиданно зашел в твои покои и увидел цветы. Я сказал ему, что понятия не имею, откуда у нас горицветы в поместье, но мне кажется, он уже что-то подозревает. - Хорошо, пока он точно ничего не знает, я не буду его беспокоить. - Опять ты взваливаешь все на себя, - младший Ренгоку недовольно смотрит в яркие глаза брата. Ему никогда не нравилась привычка Кеджуро со всем разбираться самому. Это, конечно, было благородно с его стороны, но не в подобных ситуациях. - Сенджуро, спасибо, что помог в трудную минуту! Я очень ценю это! Мальчик только напряженно выдохнул – если бы эта помощь была больше, его радости не было бы предела. Он посмотрел на поникшего Камадо и понял все без слов: состояние брата довольно тяжелое. Это все, что ему требовалось знать, чтобы спросить, нужно ли брату постелить футон, и скрыться в поместье. - Мальчик мой, не желаю, чтобы наше время пропадало впустую! – Танджиро чуть не уронил ящик со спящей Незуко на татами. Он большими от удивления глазами уставился на наставника и выдавил из себя довольно забавный сдавленный вздох. - В смысле? Ренгоку-сан, вам надо отдыхать! - Я уважаю твое желание заботиться обо мне, но нам нельзя терять время! Пока тебя не отослали на следующее задание, нам надо тренироваться! - Но, Ренгоку-сан, вы!.. - Никаких возражений! Иначе я проявлю себя как никудышный наставник! - Хорошо, тогда я могу попросить вас об одной услуге? – Кеджуро заинтересованно поднимает брови. – Хотя бы можно этот день вы не будете сильно напрягаться? Я вас очень прошу. Я буду тренироваться столько, сколько вы того потребуете. Но взамен я прошу, чтобы вы выполнили наказания Шинобу-сан! Хотя бы сегодня! Кеджуро не может сдержать рвущейся улыбки – волнения Танджиро били в самый центр влюбленного сердца, и столп неожиданно поймал себя на мысли, что не против был бы прикинуться немного больным, чтобы забота и любовь Танджиро окружили его мягкой дымкой. Но это не в принципах Ренгоку – он честный игрок, и только утвердительно кивает, соглашаясь на выдвинутые его учеником условия. От того, как широко улыбается Танджиро и как благодарно выдыхает, Кеджуро хочется его обнять и поблагодарить за переживания, хоть и искренне считал их излишними. Небо затягивало тяжелыми серыми тучами, и Кеджуро решил скорее начать тренировку. Упражнения на укрепление тела и отработка простых ударов не требовали от него особых усилий. Обычно. Но сейчас, сжимая зубы и прикусывая губы, он понимал, почему истребители, болевшие ханахаки, почти сразу же покидали ряды. Несмотря на улучшившееся самочувствие, Ренгоку все еще ощущал, как стремительно покидают силы его тело. Под конец третьего часа его рука, сжимающая рукоять меча особенно крепко, дрожала от перенапряжения, и пот, пропитавший бинты, заставлял кожу неистово зудеть. Он с сожалением понимал, сколько времени потребуется на то, чтобы вернуться в былую форму, и отметал мысли о возможном ухудшении его болезни. Кеджуро рассчитывал на Кочо и ее знания в медицине, полагался на свое тело и его привычку выдерживать любые испытания – если он не сможет держать катану во время битвы, тогда и не было смысла стоять на поле боя. С такой формой он мог вполне сойти за обузу для его друзей. - Ренгоку-сан, - Танджиро строго смотрит на учителя и после красноречиво опускает взгляд на руки старшего мечника: они крупно дрожали, медленно опуская оружие, и Кеджуро виновато улыбнулся, заставляя себя усилием воли снова встать в боевую стойку. Но Танджиро лишь сильнее замотал головой, недовольно поджимая губы. – Вы обещали. Так Танджиро, под руководством своего наставника, отрабатывал удары до самого вечера, часто осаждая Ренгоку вопросами о его ранах и усмиряя рвение Кеджуро вернуться к нему. Для Танджиро важнее было дать Кеджуро отдохнуть, и выполнить это, когда старший, словно ребенок, порывался выполнить хоть какое-то упражнение, было невыносимо сложно. Под конец для Камадо был выжат. Даже не столько физической нагрузкой, сколько самим Ренгоку и его «все просто замечательно!», «во мне полно сил!» и «я уже успел восстановиться!». Танджиро не верил ни единому его слову, гневно стреляя глазами каждый раз, как наставник открывал рот. Когда вечером семейство Ренгоку собралось за столом в полном составе, что немало удивило не только Танджиро, но и братьев, Шинджуро несколько раз попытался разузнать у старшего сына, где тот пропадает. Он подозрительно щурил глаза, и на каждый ответ Кеджуро находилось еще больше вопросов – он точно понял. Может, не хотел заставлять сына выкладывать все и сразу, но явно понял, в чем проблема. Камадо во время всего их разговора ловил маленькие сердечные приступы – за наставника было страшно, правда, он так и не понял, почему Кеджуро так опасается рассказывать своему отцу про ханахаки. Позже, когда Танджиро помогал Сенджуро убирать посуду, мальчик, скорее по неосторожности, проговорился, что их мама однажды тоже едва не погибла от ханахаки. Взаимная любовь со стороны Шинджуро помогла ей избежать смерти, но ей долго еще нездоровилось, и перенесенная болезнь стала одной из решающих причин, почему она так рано покинула их. - Эм, Ренгоку-сан, насколько близко мне к вам надо быть? – Танджиро вытирал мокрые волосы полотенцем, смущенно смотря на наставника и не решаясь сделать шага ближе. Кеджуро расположился за небольшим столиком, удивительно сосредоточенно смотря в бумаги и выводя аккуратные иероглифы. Не услышав ответа, Камадо нерешительно опустил взгляд на свои ступни и все же подошел к наставнику. Он кончиками пальцев коснулся плеча Ренгоку, заставляя того поднять голову и переключить свое внимание на себя. - Что вы делаете? – Парнишка присел рядом, заглядывая в чужие листы и пробегаясь глазами по коротким предложениям. – Это отчет о прошлом задании? - Да, я все еще должен его написать, но ничего путного не выходит. - Почему? - Ояката-сама часто просит меня писать подробнее обо всем, что происходило на задании. Мне не хватает терпения, чтобы настолько углубляться в детали. Камадо долго смотрит в ответ, внимательно изучая каждое малейшее изменение лица Ренгоку, но так и не может понять, почему Кеджуро не договаривает. Танджиро слишком отчетливо различает вину, исходящую от наставника, и он прекрасно мог догадаться, что это не имеет никакого отношения к формулировке отчета. В нем наверняка надо не просто писать, что и где произошло, но и то, сколько погибло истребителей и как. Зная Кеджуро, Танджиро мог смело предположить, что тот помнил все – до мельчайших деталей, до каждого опасного выпада врага, взмаха меча и едва различимых царапин на лицах младших истребителей. Оттого, стараясь хоть как-то избавиться от неприятных мыслей, пытался лишний раз не напоминать ни себе, ни другим, какие потери они понесли. Всех не спасешь, каким бы сильным ты ни был. Можно просто не успеть. Можно и не узнать, что где-то там, в нескольких далеких километрах, идет еще одна неравная битва. Танджиро понимающе кивает и облокачивается на наставника, желая хоть как-то показать свою поддержку, и в следующий миг он удивленно смотрит на столпа – ему показалось, или сердце Кеджуро сейчас стало биться сильнее? Длинные пальцы Кеджуро в уже таком привычном жесте погладили его по голове, откладывая кисточку и оставляя работу на время, и Танджиро сам не понял, как губы тронула довольная улыбка, а голова умостилась на чужом плече. Камадо поднял глаза на наставника - свет от горящего фитиля делал старшего мечника мягким и словно изнутри сияющим счастьем, и Танджиро тихо хихикнул. Похоже, от усталости в его голову лезут очень странные сравнения. Он едва потерся щекой о чужое плечо, стараясь расположиться поудобнее и не опуская комфорт Ренгоку, но никак не выходило подобрать удачное место: то щека съезжала, то шея затекала, и возвращаться на наспех расстеленный футон не хотелось. Рядом с Кеджуро было спокойно и тепло, и Танджиро так нравилось, как успокаивается вечная буря в груди, что он хотел наглым образом воспользоваться добротой наставника и поелозить рядом еще чуть-чуть. Вдохнуть приятный аромат недавно вышедшего из купальни Ренгоку, умопомрачительный запах его домашнего хаори и насладиться хоть и бугристыми, но такими заботливыми пальцами, касающимися головы, лба, обезображенного шрамом, шеи. У Кеджуро жесткие ладони и мягкие прикосновения – Танджиро это казалось странным. Такие понятия не совместимы ни при каких обстоятельствах, а Ренгоку с легкостью мог заставить короткие волоски на руках шевелиться от приятных ощущений и кожу покрываться сотнями мурашек. Столп с улыбкой наблюдает за мучениями ученика и хлопает по своим бедрам – Танджиро с подозрением заглядывает в его глаза. Но только он решает отбросить сомнения и устроиться на ногах Ренгоку, как дверца ящика открывается и маленькая Незуко, потеряно осматриваясь, глядит на них. - Ох, Незуко! – Танджиро вскакивает с места и подходит к сестре. – Ты уже проснулась? Камадо старший не уверен, что она полностью поняла его, поскольку девочка озадаченно смотрит на него несколько секунд, а потом и качает головой. Она поднимается на ноги, зачем-то кивает брату и с интересом смотрит на улыбающегося Ренгоку. Она уже привыкла, что старший брат часто проводит время с наставником, потому не пугается, как это было поначалу, когда Танджиро только-только стал учеником огненного мечника. Но сейчас Ренгоку казался ей другим: она не могла найти видимой причины, но чувствовала, что с ним что-то не так. Столпу было тяжело, он страдал – единственное, что она отчетливо понимала, и, ведомая сильным желанием помочь старшему, подбежала вплотную. - Нез?..Незуко! – Танджиро побледнел, видя, как девчушка пролазит под руки столпа и усаживается меж коленей к нему лицом. - Привет, Незуко-чан. – Несколько растерянно произносит Кеджуро, и улыбка его становится смущенной – младшая семьи Камадо обхватывает истребителя поперек груди и застывает в таком положении. – Какая же у тебя милая сестра, Танджиро! Кеджуро приобнимает девчушку в ответ. - Простите, Ренгоку-сан! – Танджиро также становится рядом, не зная, стоит ли оттягивать сестру. – Простите, не знаю, что на нее нашло! Незуко, - девочка смотрит на брата с явным непониманием, - Незуко, пойдем. Я могу прогуляться с тобой в саду, если хочешь. Маленький демон забавно пыхтит, сжимая хаори Ренгоку в ручках, и Кеджуро заливисто смеется. - Кажется, она не хочет. - Незуко, Ренгоку-сану надо работать. Давай не будем ему мешать? - Она мне вовсе не мешает! - Вы уверены, Ренгоку-сан? – Камадо не чувствует раздражения от столпа Пламени, но все же не может скрыть, как неудобно ему перед наставником за поведение сестры. Обычно Незуко не была такой активной по отношению к Ренгоку. Танджиро мог точно сказать, что огненный мечник ей нравился, но едва ли она позволяла себе такие вольности. - Да, все абсолютно в порядке! – Танджиро возвращается на прежнее место. Незуко, кажется, снова засыпала – она потопталась на ногах Ренгоку, словно домашний кот, вызывая у Танджиро очередную панику, а у столпа - громкий смех, и успокоилась. Танджиро же наблюдал за тем, как кисть оставляет темные чернильные линии, складываясь в иероглифы. А после сам не заметил, как провалился в сон. Так прошло пять дней. Днем Ренгоку честно сидел на энгаве, наблюдая за тренировкой младшего мечника и приберегая силы, ночью, почти в обнимку, они с Танджиро засыпали у стола или на футонах. Нередко к ним присоединялась Незуко, которую Сенджуро, якобы в благоразумных целях, забирал в свои покои – брату нужно было отдыхать, Шинджуро – не знать, что девочка-демон свободно слоняется по их поместью. Бывший столп Пламени все еще с подозрением относился к младшей Камадо. А у Сенджуро даже вечером были силы развлекать бодрую девчушку. Камадо помогал менять повязки. Под натиском Ренгоку и его упрямым «мне и Сенджуро может помочь» ему было сложно держать оборону, но наставник все же сдался. По сравнению с днем, когда они последний раз покинули поместье Бабочки, кожа Ренгоку выглядела более или менее здоровой: горицветы продолжали появляться, но их количество можно было пересчитать по пальцам. Танджиро дерзнул ознаменовать подобное хорошим знаком, списывая все на замечательные лекарства невероятной Шинобу-сан. Кеджуро сюда же мысленно приписывал и заботу Камадо, который послужил не меньшей причиной его «выздоровления». Кочо хорошо вдолбила в его светлую голову, что теплое отношение человека, в которого ты влюблен, способно уменьшить приступы и заставить ханахаки приутихнуть. А потом Танджиро даже не успел понять, как их пути резко разошлись: к обоим мечниками в поместье Ренгоку прилетели вороны. Танджиро призывали срочно присоединиться к своим друзьям, столпа Пламени - сгруппироваться с Узуй Тенгеном и отправиться на новое задание.