Доза равнодушия

— Посмотри, какой ракурс! — Фрэнки, отойди от края. — Я обязательно должен это снять! Будет просто супер! — Отойди от края, я сказал! Фрэнки что-то пробурчал о занудах-перестраховщиках, ни черта не смыслящих в крутых съемках, но послушно отошел. В пропасть сорвался камень, задетый кроссовками. С колотящимся сердцем Стентон схватил его за рукав толстовки и оттащил подальше от края. Грохот камней нарастал. Покатился валун, с которого Фрэнки оценивал ракурс, за ним стронулся следующий. С нарастающим ужасом Стентон смотрел, как змеится трещинами уступ, на котором они стояли, как под ногами крошатся камни, откалываясь кусками и падая в пропасть. «Нет… Все не так! Мы же вернулись домой, и Фрэнки тогда смеялся над моими страхами…» Стук и грохот звучали непрерывно, и Стентон, с трудом разодрав слипшиеся ресницы, сообразил, что кто-то ломится в дверь. Боже, как плохо… Грохот, раздающийся снаружи, дивно резонировал с набатом в тяжело гудевшей голове. Во рту было мерзко — сухо и насрано. В желудке изжога, в горле тошнота, в руках противная дрожь. Перед глазами стоял смеющийся Фрэнки на краю пропасти. Твою мать, кто так грохочет? Кто бы ни находился за дверью, он явно намеревался войти. И знал, что рано или поздно ему откроют. — Синтия? Что ты тут делаешь? Голос походил на скрежет старой пилы при встрече с титановым препятствием. Стентон решил не страдать по этому поводу — других хватало. Сестра шагнула за порог, неумолимая, как неизбежное похмелье, которое в эту самую минуту он ощущал во всей красе. Синтия оглядела убогую обстановку дешевого мотеля в поисках места, куда положить сумочку. Не рискнула. Окинула бесстрастным взором брата и как ни в чем не бывало заметила: — Дерьмово выглядишь. — Спасибо, ты тоже превосходно. Стентон поискал глазами бутылку воды — вроде вчера была. Или то было не вчера? А вчера вообще было? Он добрался до водопроводного крана, жадно приник к желтоватой струйке, оставлявшей ржавые разводы на грязной эмали умывальника. Синтия брезгливо поморщилась, помахала рукой перед лицом, пытаясь разогнать смрад затхлости и алкоголя, намертво въевшийся в стены. Посмотрела на брата, с мученическим видом привалившегося к двери, и спокойно сообщила: — Ты пропустил домашний матч Райана. И школьный спектакль Лорен. Стентон застонал. Синтия безжалостно продолжила: — Я могу закрыть глаза на многое, Стен. Я все понимаю. Но не могу объяснить детям, почему тебе стало на них насрать! Она стремительно подошла почти вплотную, страдальчески скривилась от миазмов, источаемых братом, и прошипела: — Ты знаешь, что она ждала тебя до последнего? До последнего верила, что ты придешь, а ты!.. Она махнула рукой и отвернулась. — Прости, Син. Мне, правда, так жаль… Я позвоню ей. И Райану. Извинюсь и… Синтия дернула подбородком и поджала губы, заставив Стена замолкнуть. — Если помнишь, — в чем я, впрочем, сомневаюсь! — через две недели юбилей отца. Прием небольшой, сам понимаешь — кризис, не время для банкетов. Папа надеется, что ты придешь. Не подведи его, пожалуйста. Последнее Синтия произнесла тихо и без обвинительного тона, но слова ранили больше, чем предыдущая речь. Она помолчала, снова оглядела номер: пятна плесени на обоях, сломанные жалюзи, прожженный линолеум. Взглянула на брата. — Я знаю, чем тебе так дорог этот город, — она неопределенно дернула головой в сторону окна с мутными разводами на стеклах. — Но почему ты остановился именно здесь? К твоим услугам — любая гостиница, а ты выбрал клоповник. — Синтия требовательно уставилась на Стена, будто ответ имел значение. Он пожал плечами. Какая разница, где пить не просыхая? Тут, по крайней мере, персонал не сует нос к постояльцам — разве только чтобы освободить труп от некоторой суммы наличных перед тем, как вызвать полицию. Синтия вздохнула и устало покачала головой. — Я все понимаю, правда. Но ты потерял человеческий облик, Стен. Мне больно это видеть, однако ты взрослый человек, и это твой выбор. Я ничего не могу сделать, чтобы помочь, если ты сам не хочешь помощи… Но кто тебе сказал, что я буду спокойно на это смотреть? Она отвернулась, закусив губу. Стен молчал — всё давно сказано, и добавить нечего. Синтия коснулась его предплечья, легонько сжала. Вскинула глаза, сказала почти умоляюще: — Пожалуйста, Стен. Возвращайся в Кенмор. Папа очень тебя ждет. И мы тоже. Займись делами компании — так ты быстрее сможешь отпустить Фрэнка. Ему бы вряд ли понравилось видеть тебя таким. Стен сухо сглотнул. В словах Синтии была своя правда. Если бы Фрэнки мог его увидеть, то наверняка подал бы на развод не раздумывая. И бежал на край света, теряя любимую камеру — лишь бы подальше от Стентона. — Хорошо, Син, — хрипло пообещал он. — Я приеду. — Только детям не звони, — холодно отозвалась она. — Еще одного нарушенного обещания они не перенесут. Дверь хлопнула, освежив сквозняком застарелую затхлость номера. Стентон включил телефон, отметив три десятка неотвеченных вызовов, посмотрел расписание авиарейсов. Заказать билет, принять душ и собрать вещи — на все ушло менее получаса. Осталось только дождаться такси и покинуть город, где пять лет назад он повстречался с Фрэнки. Прием по случаю юбилея Уильяма Хэнсена был скромным — виновник торжества собирал гостей в собственном доме, рассудив, что нанимать дополнительный персонал для обслуживания банкетного зала нерационально. Это пошло торжеству на пользу: было комфортно, не слишком шумно и даже в какой-то степени уютно. Стентон со стаканом устроился на крытой террасе, разглядывая гостей через широкие раздвижные двери. Рядом расположилась Синтия с разноцветным коктейлем, который ей подал официант. Негромкая музыка, не мешая беседе, создавала иллюзию уединения. Отец разговаривал с мэром и одним из членов городского совета. Его жена Барбара, поначалу прилежно исполнявшая роль хозяйки вечера, утомилась быть примерной и флиртовала с гостями. Синтия фыркнула: — Похоже, Барби нашла себе нового Кена. Мужчина, стоявший рядом с Барбарой, не походил на слащавую куклу. Скорее на сказочного Кая — такого, который сложил вечность из льдинок, как ребенок — игрушечный за́мок из лего. Он слушал Барбару с вежливым равнодушием на красивом лице — слишком холодном, чтобы выражать живые эмоции. Короткие, очень светлые волосы, узкий подбородок, а нос и в самом деле кукольный — небольшой и слишком правильный. Вряд ли этот парень когда-нибудь бывал в драке. Стентон прищурившись рассматривал незнакомца. — Кто это? — он допил виски и махнул официанту, чтобы принес еще. Синтия искоса глянула на брата и тут же отвела взгляд. — Обещай, что не будешь беситься. Стен удивленно на нее уставился: этого парня он определенно видел впервые в жизни. С чего бы ему беситься? — Это новый помощник отца. Его зовут Джейсон Дэниел Экерсли Четвертый. Челюсти свело с такой силой, что скрипнули зубы. Стентон аккуратно поставил стакан, с усилием разжав пальцы. — И что, он… действительно сын того-самого-адвоката? Дэниела Экерсли Третьего? Синтия кивнула. — Я взяла его на работу, потому что парень нам подходит. Он умен, имеет хорошие рекомендации и нравится папе. Особенно тем, что не болтлив и игнорирует подкаты Барбары. Отец сказал, что слишком стар для нового брака и уже утомился менять ассистентов. Когда Синтия прочитала имя претендента на должность, первое мгновение не поверила глазам и заморгала — в надежде, что буквы на экране сложатся в какое-то другое сочетание: Джон Смит, Калеб Рой-Уилсон или прочее в этом роде. Она быстро просмотрела данные, открыла файл с фотографией, откинулась на спинку и задумалась. Впрочем, ненадолго. Умение быстро принимать решения являлось ее сильной стороной, благодаря чему Синтия много лет была правой рукой отца, и само собой разумелось, что именно она унаследует кресло главы компании после его отхода от дел. — Мистер Экерсли? Я Синтия Сайкс. Я внимательно изучила ваше резюме и считаю вашу квалификацию слишком высокой, чтобы претендовать на место обслуживающего персонала. В жизни парень выглядел еще ошеломительнее, чем на фото. Он отстраненно смотрел на Синтию, и по виду невозможно было понять, волнует ли его результат встречи. Он молча ждал продолжения. — Я хочу предложить вам место личного помощника главы компании. Джейсон Дэниел Экерсли Четвертый едва заметно приподнял брови: — В самом деле, миссис Сайкс? — Во фразе безошибочно читалось: «Что, вот так сразу — ассистент мистера Хэнсена?» Синтия мимоходом отметила, что соискатель без сомнения знает, с кем говорит: кольца она не носила, а фотографию мужа и детей с того места, где сидит посетитель, увидеть невозможно. — Вы знаете, что мне пришлось оставить учебу в университете Макгилла? — прохладно уточнил он. Синтия мысленно фыркнула: парень вел себя так, словно именно он проводил собеседование, а она пришла выпрашивать место в компании. — Да, я в курсе, — кивнула она. — Это не имеет значения. Вам придется разбираться с почтой — обычной и электронной, пользоваться кофемашиной, организовывать встречи по составленному мной расписанию… — она запнулась. — И в каком-то смысле присматривать за миссис Хэнсен. Мистер Экерсли выразил лицом вежливое недоумение — чуть более заметное, чем проявленные ранее эмоции. — Я имею в виду — составлять Барбаре компанию, когда она захочет пойти в клуб или проехаться по окрестностям, — пояснила Синтия. — У папы нет времени, а молодая жена требует внимания. Но… — она пристально взглянула ему в глаза. — Такого внимания, за которым не последует развод. Мы понимаем друг друга? Никакой постели, мистер Экерсли. Вот ваш оклад, — она быстро написала на стикере сумму и пододвинула Джейсону. Он прищурил глаза, чуть наклонился вперед, и Синтия с удовлетворением отметила, что все-таки смогла его удивить. — Что же на самом деле мне придется делать за такие деньги, миссис Сайкс? Синтия, вздрогнув, посмотрела на брата: — Что, прости? — Я спрашиваю, что он здесь делает? Разве он живет не в Торонто, вместе с отцом? Сестра небрежно пожала плечами: — Он живет в Калгари. Последняя должность — специалист по персоналу. Два месяца назад компания объявила о банкротстве, и он решил попытать счастья в Кенморе. Сейчас полно вакансий — от уборщиков до инструкторов. Все надеются, что самые тяжелые времена остались позади. Туристы соскучились по впечатлениям и желают потратить немного денег на законный отдых. Стентон нетерпеливо дернул головой: — Знаешь о нем еще что-нибудь? Синтия прищурилась: — Что тебя интересует? Насколько он близок с собственным отцом? Спроси сам, я не могу из пустого любопытства выпытывать у людей подробности частной жизни. Знаю, что его бывшая жена с дочерью живут в Эдмонтоне, она пресс-секретарь в крупной фармацевтической компании. Его криминальная история чище слезы младенца, есть пара штрафов за превышение скорости. И ему очень нужны деньги. — Долги перед банком? — Стентон неотрывно следил за Барбарой, которая то и дело поправляла локон, трогала губы кончиком языка и улыбалась, покачивая бокалом с шампанским. — Какие-то проблемы у дочери, ей нужен специальный уход. Он допил виски и достал телефон. Быстро набрал сообщение и решительно встал. Синтия придержала его: — Ты куда? — Собираюсь узнать — насколько сильно он нуждается в деньгах. Прилюдное уединение интересующей Стентона пары нарушил Эшли Сайкс. Синтия признательно улыбнулась мужу, который, явно не доверяя стойкости нового ассистента, решил вмешаться в беседу, чуть оттеснив его от Барбары. Вблизи глаза у Джейсона оказались слишком светлые, чтобы называться серыми. На ум приходило слово «прозрачные». При этом его внешность не выглядела бесцветной. Он в самом деле был похож на ледяного принца. Синтия их представила: — Стен, это Джейсон Экерсли, папин помощник. Тот дождался протянутой руки, соблюдая субординацию. Стен отметил длинные изящные пальцы — ну разумеется, какие еще они могут быть у такого персонажа? — Стентон Хэнсен. Рукопожатие было бесстрастным. В меру сильным, в меру прохладным, ни на миг не продлившимся сверх необходимого. Джейсон едва заметно кивнул, давая понять, что знает — кто перед ним. Эшли тут же отошел к бару за коктейлем для Синтии, а отец увел Барбару попрощаться с гостями, которые собрались уходить. Джейсон глянул вслед мистеру Хэнсену, с легким сомнением посмотрел на Стентона и тут же перевел взгляд на Синтию, явно оценив их несхожесть. Ее рыжие волосы, редкие веснушки на лице и руках и бледно-голубые глаза не имели ничего общего с внешностью темноволосого и довольно смуглого брата — равно как и отца, на которого оба отпрыска совершенно не походили. Стентон растянул губы в усмешке: — У нас с Синтией разные матери. — Очень может быть, — фыркнула она, — что отцы тоже. — Но тут же поправилась: — Правда папа никогда не ставил под сомнение наше родство, несмотря на упорное стремление заключать браки с неспособными к семейной жизни женщинами. Неприятно удивленный Стентон быстро взглянул на сестру: распускать язык перед посторонними было совершенно не в ее стиле. Ситуацию спас вернувшийся Эшли, который, извинившись, увел Синтию поговорить с кем-то из гостей. Джейсон вопросительно посмотрел на Стена и повернулся к бару, но тот покачал головой и негромко произнес: — Давай выйдем, — и кивнул в сторону террасы. Стен прикрыл за собой раздвижную дверь, ограждая прозрачную ночную прохладу от яркого праздника. Джейсон следил за ним с непроницаемым лицом. — Мистер Хэнсен, вы позволите выразить вам соболезнование? — негромко спросил он, когда молчание затянулось. Стентон раздраженно дернул плечом. — Знаешь, за что я ненавижу твоего отца? На лицо Джейсона набежала легкая тень. — Я не поддерживаю с ним отношений, — отозвался он прохладным тоном после короткой паузы. Помолчал и добавил с чуть большим участием: — Но понимаю, о чем вы говорите. Тот процесс вызвал большой резонанс. — Это твой отец устроил в суде чертово шоу! — зашипел Стентон. — Он убедил присяжных проявить снисхождение к бедному запутавшемуся ребенку и не позволить обществу равнодушно наблюдать, как юное создание, чистое и безгрешное — в глубине души, разумеется! — все дальше погружается в пучину порока и безысходности в гнетущих тюремных условиях! Не отталкивать заблудшую душу, что искренне раскаивается в содеянном и молит о снисхождении! Он растрогал этих недоумков до такой степени, что те чуть ли не рыдали над загубленной судьбой бедной девочки! Гребаной малолетней наркоманки, которая под кайфом села за руль и убила моего Фрэнки! Стентон судорожно выдохнул и разжал кулаки, стиснутые до побелевших костяшек, отстраненно подумав: «Если он сейчас скажет, что ему очень жаль, я его ударю». Но Джейсон молчал. Не смотрел в глаза — взгляд был направлен вглубь собственных мыслей. — Эта дрянь отделалась принудительным лечением и общественными работами, — хрипло произнес Стентон. — А Фрэнки с пробитым черепом и сломанным позвоночником оказался прикованным к постели. И провел так два месяца, каждый божий день умоляя меня покончить со всем этим. Джейсон молча встал, открыл дверь и взял у проходящего мимо официанта два виски. Протянул один стакан Стентону и тихо заметил: — Я не могу отвечать за своего отца. Он делал свою работу — как делал ее много раз до этого. Конечно, он понимал, что процесс будет громким — Фрэнки Мартин был популярным видеоблогером с миллионными просмотрами и армией поклонников... — Какого черта ты мне это рассказываешь? — зарычал Стен. Джейсон осекся: — Прости. Я хочу сказать, что танцы на костях — обычная практика, не родился еще адвокат, который откажется от собственного пиара на подобном процессе. К тому же Виктория была моей кузиной, и отец стал бы ее защищать даже в том случае, если бы Спенсеры не заплатили ни цента. Он помолчал, рассматривая виски в стакане. — Это была трагическая случайность, Стентон. На месте твоего мужа в тот день мог оказаться кто угодно. — Но оказался именно он! Виски обжег горло так, что выступили слезы. Джейсон отвернулся, сделав вид, что ничего не заметил. Стен отдышался, глядя на пустой стакан, затем поднял взгляд: — У меня к тебе предложение. И хорошо бы тебе его принять. Тот даже не обернулся. Стоял, глядя на синеватые снега Маунт Рандл. Демонстративная безучастность и отстраненное равнодушие будили в Стентоне темную сущность. Чуждую настолько, что в нее было страшно всматриваться. — Что будет, если я его не приму? — отозвался наконец Джейсон, повернувшись и упершись светлым взглядом в глаза Стена. Тот выдохнул. Встал, сунул руки в карманы, качнулся с пятки на носок. Чуть прищурился, наклонив голову. — В твоем пиджаке сейчас лежит кокс. Симпатичный такой пакетик. Полиции точно понравится. Синтия была права — парень оказался умен. Не изменился в лице, не полез в панике шарить по карманам. Неспешно допил виски, тихо хмыкнул. И Стен готов был поклясться, что успел засечь на лице тень улыбки. — Эшли Сайкс, значит. — Джейсон покачал головой. — Милые шутки практикуют в вашем семействе, мистер Хэнсен. И насколько я понимаю, сделал он это по вашей просьбе. А вам не приходит в голову, что на пакете — если он действительно лежит в моем кармане — нет моих отпечатков? Зато наверняка полно отпечатков мистера Сайкса. У Стентона промелькнула мысль, что холодная голова — это скорее преимущество. Парень был далеко не промах — как в умении оценивать ситуацию, так и делать верные выводы. — Так что этот аргумент неубедителен, мистер Хэнсен. Другие будут? Злость вспенилась, смешалась с неуместным восхищением — и бурлящий коктейль грозил затопить берега до полной потери контроля. Стентон выдохнул, мысленно досчитал до десяти. Ладно, он ведь и не рассчитывал отделаться так дешево? — Я заплачу тебе. «О чем спросит вначале: о деньгах или о том, что мне от него нужно?» Джейсон спросил совсем другое: — Стентон, почему умер Фрэнки? Стен словно получил под дых. Сипло втянул воздух широко раскрытым ртом, чувствуя, как на него валятся стены. Джейсон, не замечая, продолжал: — Он перенес несколько операций, состояние было тяжелым, но стабильным. Он умер спустя два с лишним месяца после случившегося. И ты сказал, что он сам просил тебя о смерти. Это было жестоко. Черт возьми, это было невыносимо! Стентон зарычал, схватил Джейсона за горло — и даже в такой момент прозрачные глаза не выдали страха. Интерес без намека на близкую смерть, незамутненное любопытство: сожмет? сумеет дойти до конца? Стукнула дверь — и на террасу влетел Эшли. Без разговоров ухватил Стентона за шкирку и оттащил от жертвы. — Совсем с катушек слетел, бро? Какого хрена ты к нему полез? Стен вывернулся, растирая стиснутую воротником шею, поднял руку, показывая, что контролирует себя. Джейсон коротко кашлянул, несколько раз сглотнул с усилием. — Извини. Наверное, не стоило об этом спрашивать. — Определенно не стоило, — хрипло согласился Стен. — Какого черта происходит? — Эшли переводил взгляд с одного на другого. — Одно дело разыграть чувака, подбросив ему сахарную пудру под видом кокса, и совсем другое — пытаться его задушить на юбилее собственного отца! Джейсон хмыкнул: — Сахарная пудра… И в чем смысл? — Когда я работал в полиции, мой напарник любил проворачивать этот трюк для несговорчивых типов. Удобная штука, на самом деле. — Эшли без церемоний влез в карман к Джейсону и выудил пакетик с белым порошком. — Хочешь попробовать? В смысле, чтобы убедиться — это сахар. — Нет, спасибо, — вежливо отказался Джейсон. — Говорят, сладкое вредно. — Ладно, ребята. — Эшли хлопнул по плечу Стентона. — Поищу Синтию — детям давно пора спать, так что мы, наверное, пойдем. Бро, надеюсь, ты помнишь про завтрашнюю тренировку Райана. И не шалите тут. Негромко стукнула дверь, поставив точку в случившемся. Стентон ссутулился на диване, уставился вдаль невидящим взглядом. Джейсон безмолвно застыл у окна. Пауза затянулась. Время загустело, потемнело от застывшей боли. — Он был совершенно беспомощным. — Стентон сказал это тихо и невыразительно. — У него были чудовищные головные боли, на которые почти не влияли лекарства. Для него было невыносимо такое существование. Он, который и пяти минут не мог просидеть на месте, оказался калекой, не владеющим собственным телом. Невыносимо мучительно было видеть его таким, но я… Не мог его убить. Был согласен на что угодно: до конца жизни сидеть рядом, менять белье, делать массаж — через его ненависть и слезы, мольбы и проклятия… Ты не представляешь, как он мучился. Те дни в больнице слились в сплошной безысходный мрак. Джейсон смотрел прозрачными глазами и молчал. Тени сгустились, подобравшись ближе, вычернив трещинки на бесстрастном облике. — В то утро, когда я, проведя с Фрэнки ночь, съездил домой и вернулся, мне сказали, что у него остановилось сердце. Что дозы обезболивающих, которые приходилось постепенно увеличивать, чтобы хоть как-то облегчить его состояние, его доконали. Стентон замолчал — кадык дернулся, выдавая усилия, нужные для продолжения разговора. Хрипло закончил: — Он умер не просыпаясь. Без меня. Я не смог с ним попрощаться. Джейсон шевельнулся. Сделал шаг вперед, сел рядом. — Мне страшно жаль, — тихо сказал он. — Но это слова, которыми по-настоящему невозможно выразить то, что чувствуешь. Стентон отвернулся, скрывая слезы. — Если бы не Синтия, которая в то утро тоже была в Рокивью, я… Не знаю, что бы я с собой сделал. Они помолчали. Джейсон, слегка коснувшись руки Стена в знак поддержки, встал, посмотрел сверху вниз. — Я вернусь к гостям, Стентон. А завтра мы обсудим твое предложение, если ты не передумал. Его лицо снова стало бесстрастной маской. — Подожди, — Стен решился. Джейсон помедлил у двери, повернулся, едва заметно подняв брови в вопросительном ожидании. — Я заплачу тебе десять тысяч. — За что? — За три дня в полной моей власти. Джейсон задумчиво наклонил голову, не сводя с него глаз. — И как далеко простирается твоя власть? — У тебя есть возможность это выяснить.