Доза равнодушия

Джейсон согласился. Поставил условие: избежать заметных повреждений и иметь возможность общаться по телефону с дочерью. Сказал, что мистер Хэнсен с Барбарой улетают на Фиджи, поэтому компании его услуги не понадобятся. Из окон гостевой спальни открывался вид на сияющий излом Трех Сестер и серую громаду Лоренс Грасси, которую, казалось, можно было потрогать. Стентон задвинул портьеры, заслонив искрящие склоны, погрузил спальню в карминовый сумрак. Стенные панели окрасились в цвет красного дерева. Джейсон окинул взглядом кровать, занимавшую бо́льшую часть комнаты, и вопросительно посмотрел на Стена. — Ванная дальше по коридору, — хмуро пробурчал тот, пытаясь вспомнить, куда сунул пульт от плазмы. — Полотенце на тумбочке, халат на крючке. Вещи можешь сложить там, — он кивнул на дверь встроенного шкафа. Джейсон взглянул на полупустую сумку, в которой к вещам можно было отнести спортивные штаны с футболкой, свитшот и пару трусов. Открывать ради этого шкаф явно не стоило. Стентон вышел. Дробно протопал по узкой винтовой лестнице, которую Джейсон заметил в углу гостиной, что совмещалась с кухней: коттедж оказался маленьким, но симпатичным снаружи и довольно приятным внутри. Захлопнув за собой дверь, Стен остановился и потер лоб. Все шло не так, как задумывалось. Он оглядел спальню — их с Фрэнки спальню, стены которой до сих пор украшали фотографии. Они вдвоем на озере Морейн, вот в Боу-Вэлли с детьми: Райан прыгает сзади на Фрэнки, стараясь его повалить, а Лорен, хохоча, обнимает Стентона и машет рукой снимающей их Синтии. А тут — у водопада Брэндивайн Фолз, где Фрэнки полез на отгороженную территорию за удачным ракурсом, и Стену пришлось объясняться со служителями парка. Застывшие кусочки счастья бесконечно длинных четырех лет, полных жизни. Которых оказалось слишком мало, чтобы ими сполна насладиться, — и слишком много, чтобы спустя восемь месяцев после смерти Фрэнки стереть их из памяти. Стентон бросил взгляд на дверь в кабинет, где за большим угловым столом с мониторами Фрэнки монтировал ролики и куда он с тех пор почти не заходил. Постоял еще немного и спустился в кухню. В ванной было тихо — Джейсон явно не торопился на собственной шкуре определять властные возможности Стена. Распахнул холодильник, уставился в нутро, забитое продуктами, которые еще требовалось приготовить, и вздрогнул, ощутив за спиной движение. Джейсон — все в тех же джинсах и спортивной рубашке — стоял, привалившись к косяку, и своим обычным, то есть совершенно бесстрастным взглядом следил за Стеном. — Ты голоден? — Стентон захлопнул холодильник. — Можем проехаться по Мэйн-стрит, зайти в ресторан. Или пройтись по галереям и заглянуть потом в кафе. Бывал раньше в Кенморе? Тот прошел мимо, уселся на табурет. Облокотился о стойку и задумчиво кивнул. — Да, я приезжал сюда с родителями, когда мне было восемь или девять. Маме не понравилось — она не катается на лыжах, не любит прогулки и не понимает прелестей деревенской жизни. Поэтому ездить на велосипеде мне разрешали самому — с условием не съезжать с трейла и не болтаться по улицам. Однажды я свернул возле Ларч-Плейс, решив, что никто не узнает о пончике, который я собирался купить в «Тим Хортонс». Возле одного дома я увидел, как мальчишка — постарше меня, уже подросток, — кричал на девушку с длинным рыжим хвостом, что загружала сумки в багажник. Он так орал, что на происходящее высыпали поглазеть соседи, а я, засмотревшись, навернулся с велосипеда и сильно ссадил локоть с коленом. — Вот черт, — смутился Стентон. — Это для тебя Синтия тогда доставала аптечку? — Он хмыкнул, слабо улыбнувшись воспоминаниям. — Я тогда наговорил ей кучу гадостей. Что все они одинаковые — обещают быть рядом, а сами сваливают при первом удобном случае. Синтия поступила в Университет Западного Онтарио, и я не мог ей простить, что она уезжает так далеко. Это было ужасное лето. Все лицо покрылось прыщами, у нас появилась очередная миссис Хэнсен, а капитан школьной хоккейной команды, который мне очень нравился, стал встречаться с Оливией Бондар, чей братец любил после школы почесать об меня кулаки. Я думал, то время никогда не кончится. Он покачал головой и добавил: — Синтия так и не уехала. Пошла работать к отцу, и ему только через два года удалось убедить ее поступить в колледж в Калгари. К тому времени у меня уже был бойфренд, поэтому я даже не настаивал, чтобы она каждый вечер возвращалась домой — раза в неделю по выходным было достаточно. Джейсон слез с табурета, подошел к холодильнику и с тем же задумчивым видом изучил содержимое. Вытащил яйца, сыр, овощи. Обнаружил крабовые кейки, добавил к остальному. Поискал необходимую утварь, взял нож и ловко им застучал. — Умеешь готовить? — поинтересовался Стен, выхватывая черри из-под лезвия. Джейсон едва заметно вздернул брови, намекая на наглость содеянного, но даже не подумал остановиться. — А ты разве нет? — он бросил красноречивый взгляд на холодильник: еда сама себя не приготовит — и зачем тогда закупать столько продуктов? — Если у тебя есть ребенок и ты не хочешь, чтобы он пополнил статистику детей, страдающих ожирением, придется научиться готовить, даже если нож для чистки овощей раньше видел только на картинке. — Сколько твоей дочери? — Десять. — Что с ней? Джейсон на миг замер, потом забросил овощи в сковороду, помешал и повернулся к Стену. Тот пояснил: — Синтия сказала, что тебе нужны деньги для дочери. Джейсон отвернулся, разбил яйца в миску, добавил специй и стал взбивать. — Ладно, — сдался Стен. — Это не мое дело. — Почему же, — после паузы отозвался Джейсон непонятным тоном. — Если бы не это, ты бы мне их не предложил. Он накрыл сковороду крышкой. Сунул руки в карманы и, не поворачиваясь, произнес: — Ей нужен присмотр. Мика работает полный день, я могу приезжать только на выходные. Лора Мэй бо́льшую часть времени передвигается в инвалидном кресле, хотя на небольшие расстояния способна ходить самостоятельно. Единственное условие: с ней кто-то должен быть — она может упасть. — Как это случилось? — тихо спросил Стентон. — В смысле, это результат травмы или… — У нее небольшой врожденный дефект коленных суставов. В четыре года собирались сделать операцию — ничего сложного, проблем никто не ожидал. Но организм неадекватно отреагировал на наркоз, хотя ей заранее провели тесты. Лора Мэй пережила клиническую смерть. А в течение полугода после случившегося у нее развилась нарколепсия. Знаешь, что это? — Джейсон повернулся к Стену. — Это заболевание, при котором человек мгновенно погружается в сон, когда испытывает сильные эмоции. И в жизни это совсем не так весело, как на том видео, где собака, страдающая нарколепсией, валится в сонный обморок от счастья, что хозяин вернулся домой. Это страшно, Стентон. Она торопится поделиться радостью — и падает, как подкошенная. Она испугалась автомобильного сигнала — и моментально отключилась. Однажды она упала на детской площадке — и ей только чудом не снесло голову раскрученной каруселью. Он замолчал, покусывая губы. — Лора Мэй получает лечение — и довольно успешное. Приступы стали редкими и не такими оглушительными: чаще всего она успевает принять безопасное положение перед тем, как отключиться. Но об операции речь не идет — врачи не берутся прогнозировать, как она отреагирует на введение наркоза. Нарколепсия — редкое и малоизученное заболевание. Но Лора Мэй растет, последние два года — очень активно. Состояние ног ухудшается, и ей все реже удается ходить самой. Стентон сглотнул: — Прости. Мне очень жаль, что это случилось с твоей дочерью. Я… — он мотнул головой и отвернулся. Джейсон невозмутимо повернулся к плите. — Не стоит ее жалеть. Она абсолютно нормальный ребенок. Посещает обычную школу, неплохо учится, увлекается программированием на пайтоне, пара ее разработок были отмечены на детских айти-конкурсах. — Я понимаю, — хрипло сказал Стентон. — Просто… — Просто всё стало сложно, — понимающе уточнил Джейсон. — Ты это хотел сказать? Именно об этом Стен и подумал. Такого Джейсона невозможно было ненавидеть. Ни как сына своего отца, ни как брата убийцы Фрэнки. И показывать ему свою власть — что бы ни задумывалось под этим изначально, — Стентон больше не хотел. — Эй, — Джейсон навалился на столешницу, наклонился к Стену. — Ты что, хочешь зажать мои десять тысяч? Стентон молча встал, разложил по тарелкам омлет, посыпал сыром. Взял крабовый кейк, вилку, уселся и заработал челюстями. Джейсон некоторое время понаблюдал за ним и тоже приступил к еде. Закончил первым, отодвинул тарелку и решительно сказал: — Так не пойдет. Давай ты будешь делать то, что собирался. Я хочу получить эти деньги. Так что… Можешь помыть посуду, а я иду в душ. Спустя пару минут зашумела вода. Стентон задумчиво глянул в окно, размышляя — не выпить ли что покрепче, невзирая на ранний час. К тому времени, когда Джейсон вышел из душа, уровень виски в стоящей на столе бутылке заметно понизился. Но он промолчал, красноречиво глянул в сторону ванной и ушел к себе, оставив дверь приоткрытой. Стоя под прохладными струями, Стен пытался понять, что ему делать дальше. Ничего не придумал и решил плыть по течению. Джейсон лежал на кровати в одних трусах и сосредоточенно щелкал пультом. Стен отметил красивое тело — длинное, узкое, с приятными глазу очертаниями мышц: сразу видно, что форму тот поддерживает без фанатизма. В сумраке спальни показалось, что на теле нет волос, но присмотревшись, Стентон сообразил: редкие, очень светлые волосы на светлой коже были почти незаметны. Джейсон бросил пульт, оставив фильм о животных и выключив звук, и выжидательно посмотрел на Стена. Тот запнулся у порога. Ситуация была вполне однозначной, исключавшей взаимное недопонимание, но поза Джейсона приглашающей не выглядела. Он имел вид человека, к которому во время отдыха заглянул малознакомый сосед по общежитию. — Чувствую себя идиотом, — пробормотал Стентон, подходя ближе. Джейсон едва заметно наморщил лоб и вдруг слабо улыбнулся. — Могу себе представить. Что ты планировал со мной сделать? — он похлопал по кровати, приглашая хозяина дома устроиться рядом. Стен почувствовал себя уязвленным и одновременно растерянным, словно его только что уличили в неспособности добиваться желаемого — пусть даже оно могло оказаться для кого-то крайне нежелательным. Он хмуро уставился на Джейсона. — Десять тысяч — не настолько большие деньги. Ты же согласился почти не раздумывая, даже не потрудившись узнать, какие именно планы я на тебя строил. Джейсон усмехнулся: — Ты не выглядел парнем, способным убить или покалечить — даже из мести. Все остальное я вполне мог пережить. — Помолчал и добавил: — Ты был похож на человека, который потерял дорогу домой. И который пьет, в надежде найти ее в состоянии измененного алкоголем сознания. Стентон судорожно вздохнул: — Я… — Эй, — тихо сказал Джейсон, касаясь его руки. — Я ни в чем тебя не обвиняю. Не мне тебя судить — я не был в твоей ситуации. — Я сорвался только в последний месяц, — хрипло сказал Стентон. — Отправился в Ванкувер — там, в одном из баров, я когда-то встретил Фрэнки. Он сидел с загипсованной рукой и печально смотрел на разбитую камеру. Мы перекинулись парой слов, я посочувствовал его положению — оказалось, Фрэнки вернулся с Гарибальди Лейк, где, пытаясь спасти камеру при падении с валуна, на который он влез «за ракурсом, не поверишь, как это было бы круто!», он сломал руку — да и камеру не уберег. И теперь какое-то время не сможет работать, а камера была единственной. Я не знал, кто передо мной — он тогда еще не был особенно популярен. Фрэнки стал рассказывать о местах, в которых успел побывать, и о забавных случаях, которые то и дело с ним происходили. К концу вечера я был в него влюблен. Через полгода мы поженились — и ездили по стране уже вдвоем. Моей задачей было узнавать маршрут, бронировать гостиницы и следить, чтобы Фрэнки не свернул шею в погоне за очередным удачным кадром. В день, когда случилось несчастье, мы собирались выехать в Саутенд — Фрэнки загорелся поездкой к Оленьему озеру. Мне пришлось задержаться в Кенморе — отца волновали дела инвестиционной компании в связи с кризисом, и он хотел поговорить лично, а не вызванивать меня в скайпе. Фрэнки отправился в Калгари — забрать оборудование, заказанное по интернету. Когда он садился в машину, на перекресток вынесло внедорожник твоей кузины… Она снесла три машины — включая нашу хонду, превратив тело Фрэнки в месиво. Его довезли живым только потому, что госпиталь Рокивью оказался рядом. Стен замолчал и потянулся к бутылке, которую прихватил с собой в спальню. Джейсон повернулся к нему лицом. Прозрачные глаза слабо блестели в полумраке. Стен выдохнул, хрипло заметил: — Ладно, хватит об этом. Фрэнки не вернешь разговорами. Мне просто надо как-то жить дальше. Повисшая в спальне атмосфера явно не способствовала интимным действиям — несмотря на щемяще откровенный разговор. Или как раз благодаря неприкрытой откровенности. Джейсон пошевелился. Негромко заметил: — Виктория единственная из родственников общалась со мной. Она была неплохой девчонкой, несмотря на эгоизм, взращенный воспитанием, и общую недалекость. Она не выдержала давления семьи и бунтовала как могла. К сожалению, она выбрала способ, который поставил под угрозу жизнь других людей — но и расплатилась за это сполна. Злость отчетливо проступила на лице Стена, но, прежде чем он что-то произнес, Джейсон добавил: — Если ты не знал — а похоже, так и есть, — Виктория погибла в конце зимы. Она завершила лечение и поехала в Ред Маунтин отметить совершеннолетие и наверстать упущенные удовольствия. Зачем она отправилась на закрытый из-за опасности схода лавин участок, неизвестно. Спасатели обнаружили ее на следующий день — ее вынесло с трассы и переломало при падении. При вскрытии в организме обнаружили столько фентанила, что заключили: от передоза она умерла раньше, чем от переохлаждения или травм. Стентон уставился на Джейсона напряженным взглядом. «Собаке — собачья смерть». — Но вот что интересно, — задумчиво добавил тот. — Виктория не употребляла фентанил. И накануне ее видели с женщиной, которую персонал гостиницы не смог опознать. — Хватит ее защищать! — рявкнул Стентон. — Какая разница, от чего эта дрянь сыграла в ящик? Она получила то, что заслуживала! Он резко сел на кровати, запахивая на груди халат. Да, ситуация явно вышла из-под контроля. Он попытался разжечь в себе злость к Джейсону, чтобы все-таки приступить к задуманному, но ни хрена не получалось. — Ладно, — он потер лоб, покосился на экран плазмы: оттуда на него с укоризной взирал опоссум. — Я не могу. Заплачу тебе половину обещанного — как неустойку по договору. И катись оно всё… Он попытался встать, но был перехвачен Джейсоном. — Ты уверен? — спросил он, внимательно разглядывая выражение лица Стена. — Точно ничего не хочешь? Тогда к черту деньги — я не беру оплату за работу, которую не сделал. Он поднялся с кровати и стал решительно натягивать джинсы. Остановился и тихо фыркнул: — Получается, я зря принял чертовы таблетки… — Какие таблетки? — машинально переспросил Стентон, испытывая царапающее чувство утраты при взгляде на несостоявшегося — любовника? жертву мести? Джейсон молча достал из кармашка сумки блистер и продемонстрировал Стену. Тот пригляделся: — Лекарство от аллергии, самое обычное. Лорен принимает такое же. У тебя аллергия? — Он внезапно насупился: — На меня, что ли? Джейсон усмехнулся: — Нет, на какую-то местную пыльцу. Но от этих таблеток у меня побочный эффект — эректильная дисфункция. Случай редкий, но не уникальный. У Стентона отвисла челюсть: — Не понял… Ты специально, что ли? Первый раз вижу мужика, который добровольно вызывает у себя импотенцию. Зачем?! — О, — небрежно отозвался Джейсон, — когда тебе несколько раз в день пытаются шаловливыми руками залезть в ширинку, такой побочный эффект весьма кстати. — Барбара? — медленно проговорил Стен. — Ну, ожидаемо, да… А сейчас ты зачем их принял? Он поднял глаза, пытаясь прочесть ответ на лице раньше, чем он прозвучит. — Понимаешь, — негромко сказал Джейсон. — Я ожидал, что ты пожелаешь сполна насладиться властью. Возможно, планируешь насилие. Захочешь изнасиловать, чтобы унизить. Поэтому я принял меры, чтобы изнасилование действительно выглядело таковым, а ты почувствовал себя отмщенным. Стентон дернулся, словно от пощечины. До него дошло, каким он предстал в глазах Джейсона, сделав свое предложение. Но этот ход с лекарством… Если в происходящем можно было нащупать грань, то именно оно ею и было. — Катись к черту, — глухо сказал он. — Я, может, и мудак, и выгляжу временами, как законченный алкоголик, но так меня еще не унижали.