3033

Часть 3. Встреча в баре. Добраться до бара было тем ещё приключением. Оказалось, что ближайшее место, подходящее под наши требования, находилось в трёх кварталах от муравейника из которого мы только что вышли, тем самым подкидывая угля для нашего неостановимого локомотива, который продолжал свой ход под названием «бесконечно-удивительное и чрезвычайно-опасное путешествие по всем достопримечательностям немецкого гетто». Когда мы вышли из здания, я заметил двух подростков, стоявших около нашего вело-байка и пытавшихся толи угнать его, то ли сломать своими кривыми механизированными конечностями, не понимая, что без специального оборудования или действительно хорошего нетраннера им ничего не удастся сделать с продвинутой защитой, что предусмотрительно установил мой наставник, от таких вот уличных горе-угоньщиков. Их бренные человеческие тела были полностью модифицированы, а вернее сказать, механизированы самым удивительным образом, которым мне когда-либо приходилось видеть: у обоих пацанов руки были заменены на дешевые, полусгнившие от коррозии, протезы с прослеживающимися следами ржавчины, особенно они были заметны в участках скрепления их роботизированных рук с теми небольшими крохами их некогда бывшего органического тела, хотя от него-то ничего и не осталось. Мы называли их «сухожилиями» - на манер такой же соединительной ткани в обычных органических конечностях. Ноги у них уже сильно разнились: у первого парнишки лет 16 с виду, с ярко-красными, вызывающими волосами, и десятью маленькими черными колечками в виде пирсинга, равномерно распределённого между остатками правого уха и мочки левого. Протезы у него были явно не двадцатилетним хламом, собранным со многочисленных мусорных свалок, находящихся за пределами города, а, видимо, или сворованные из случайно подвернувшегося каравана, который был ограблен загородными группировками по типу коршунов, с их всеми известной любовью к новой военной технике от милитаристических корпораций, или мусорщиков. Хотя, я лично ставил бы на первых, так как вторые собирают и тащат с собой на базу абсолютно любой подвернувшийся гуляющему по пустошам взгляду мусор, а такие протезы они бы просто так не оставили, это уж точно. Или же он нашёл их где-то сам, побродив по центру и ограбив там пару магазинчиков или хорошенько попресовав тех немногих, кто успешно пробился из гетто на место работников заводов. Ведь такие качественные вещи встретить у уличных бродяг попросту невозможно. У второго, на котором были одни легкие летние шорты до колен, а также полностью забитое татуировками тело, особенно из них выделялась одна в виде 6-лапого паука на всю спину, что хорошо подчеркивал его пепельные волосы и пару ужасных шрамов на всё лицо, были типичные железные ходули из пары суставов, что позволяли ему двигаться и довольно быстро разгонятся, но имели не то что низкую прочность, а, скорее, не имели её вовсе. Лица, привычные для человеческого рода, у них были отсечены напрочь, заменяясь на лицевые имплантаты – нос, глаза и уши срезались, а на их место вставлялись механические устройства-заменители. Увидев их, я тут же понял, кто стоял перед нами – шестёрки пауков, причём сразу в глаза бросалась их небольшая недоделанность – грудь и спина были не полностью модифицированы, а это означало лишь то, что они состоят в младших членах банды и пока не полностью в неё вошли, хотя выйти без последствий для себя у них уже точно не получится. Также объяснялись хорошие протезы ног у красноволосого, так как пауки любят награждать за хорошо сделанную работу новыми продвинутыми примочками своих членов, чаще всего отрубая всё без анестезии и меняя по-быстрому. Пауки, кроме абсолютной безбашенности и часто встречающимися киберпсихами в своих рядах, славились своей безграничной жестокостью, в особенности к представителям собственной банды. У них всё время проходили междоусобицы, из-за чего захватить гетто полностью у них никогда и не выходило, но в то же время никто не мог полностью уничтожить их самих. Главной причиной тому было 2 вещи. Во-первых, они обладали одними из самых лучших нетраннеров, хоть и с большой долью ебанци. Во-вторых, у них была своя собственная сектантская религия, видевшая всех людей как ничтожные куски мяса и почитавшая великого и единственного бога Нергиала, что должен был однажды спуститься на землю и уничтожить всех людей или что-то в этом роде (сам я лично никогда не вдавался в подробности их верований, в то время, как Лилиспьер был для этого очень хорош и начитан). И вот эти их лицевые импланты были сделаны как раз таки по образу и подобию их всевышнего бога. Также, окромя срубленных лиц, добавлялась пару лишних органов в виде 3 пар глаз, 4 ушей и 3 носовых ноздрей, убирая любую эстетическую красоту подопытного, заменяя её на пугающую и безобразную физиономию. Как немного позже мне объяснил Пьер, с помощью этих имплантов, они могут полностью контролировать жизнь любого члена собственной банды, а также они все подключены к общей сети, но к разным её ячейкам, каждую из которых контролирует "вождь", а уже вожди, в свою очередь, подконтрольны "верховному жрецу", который наблюдает за всеми и передаёт свои указания банде через других жрецов — его прямых подчиненных. С помощью такой системы он может одновременно отслеживать любую информацию у всех участников банды, считанную и поступающую с их глазных имплантатов и слуховой системы. Пирсинговоный держал в руках длинную черную двухметровую катану с очень острым лезвием, что слабо поблескивало электрически импульсами – видная работа типичного мага-недоучки, бог знает где они только смогли такую найти, в то время как его друг держал на поясе довольно крупное мачете, а в его руке покоился длинный шестизарядный револьвер. Забавно, что именно он и пытался взломать наше транспортное средство, в то время как другой стоял на стрёме, спокойно вдыхая наркотик из ингалятора. Хотя он скорее не стоял, а принял полусидящее положение на картонах. Но им пришлось остановить свои тёмные делишки, переключив всё своё внимание на нас, когда мы практически подошли к ним впритык. - Че надо? – спросил красноволосый грубым тоном, сразу обозначая, кто из их пары главный. Пьер смерил его высокомерным взглядом и ответил: - Да так, спросить хотел. Ты, случаем, не видел мой велик? Представляешь, оставил его на улице, предварительно заблокировав. Такой красно-синий, ещё на байк похож с виду, но не байк. А, стоп, вот же он! Правда, какие-то два педика около него ошиваются, видимо своей анальной вшивостью заразить хотят. Ты их, это, случаем не видел? Я слышал у главного из них ещё мамаша здесь подрабатывает за углом, очень известная дама. Парни сразу напряглись. Пепельный оскалился в ответ и достал свой пистолет, наставив его на нас, а его босс взял в руки катану в обе руки, переместившись из положения «гопника сидящего на картонах» в «гопника стоячего на ногах». - Дядя, ты видимо не знаешь, кто мы такие? А? Ещё шутить вздумал, старый? Но ты не парься, для таких говорливых как ты, у нас уготована особое похоронное местечко. Как раз около параши. - А, ты про то место, куда твой батя за хлебом ушел? Как только главарь хотел ответить на его очередную подколку, Пьер тут же направил на них свои руки, выстрелив за секунду в каждого из обоих своих мизинцев. Пацану с пистолетом не повезло сразу. Его скорости реакции не хватило, чтобы уйти с траектории выстрела или нажать на курок самому, так что точно выпущенная пуля угодила ему в механически измененную черепушку, тут же выбив из неё всё содержимое – последние остатки человеческой природы на пути к кибернетизированному существованию – его мозги разлетелись по всей улице, украсив собственными воспоминаниями всю улицу. Его дружку повезло больше – самурай успел среагировать, тем самым пуля лишь задела его руку, заставив перекинуть оружие из одной в другую, более здоровую. Он одним рывком сократил дистанцию с Пьером, быстро рубанув того по рукам, пытаясь сразу обезвредить самого опасного из нашей пары. Но тот, предчувствуя подобный ход от противника, убрал руки и одним смазанным движением наставил их на самурая. Вместо ожидаемого выстрела с обеих рук, пуля полетела только с правого мизинца, заставляя замешкается мечника на долю секунды, вторая рука произвела какую-то удивительно яркую вспышку света. Я, не успев никоим образом среагировать на их действия, был оглушён действиями своего союзника, так что последующие пять секунд скоротечного боя увидеть и запечатлеть в своей памяти не сумел, так как тот успел закончиться, пока я приходил в себя. Но, по словам Пьера произошло вот что: противник успел уклониться от выстрела, также, как и от вспышки света, но та всё же смогла задеть его, заставив потерять пару секунд, из-за этого его удар смазался, лишь немного задев левую руку писателя. После чего, меченосец недолго думал и поспешно решил сбежать с места боя, надеясь свернуть за ближайший угол как можно быстрее, а дальше сбежать или спрятаться от своего оппонента. Писатель, недолго думая, сменил свой палец-пистолет на палец-световой-меч и, быстро сориентировавшись, направил другой палец назад, придав себе своеобразную форму белого рыцаря на коне с копьём наперевес, напоминающий мне образ главного героя его последний книги. Один летучий взмах глаз, и он тут же пролетает двадцать метров, сокращая дистанцию с самураем, что успел практически полностью повернуть за угол. Тот, только начав поворачивать голову, чтобы узнать, где находится его противник, успел увидеть лишь оставленный в воздухе след от его сверхскоростного меча, срубая тому голову одним лёгким дуновением в воздухе, даже не меняя положение своего светового клинка. Правда остановится он не успел, так что со всей своей скорости врезался в забор из железной сетки, сметая тот полностью. То, как он с матом из него выбирался, отдельная история на вечер. Как раз в этот момент я вышел из своего оглушенного состояния и подошёл к нему, увидев его слегка вспотевшую фигуру со сломанным носом. - Что это, блять, было? – слегка на нервах спрашиваю у его тихо стонущей в заборных останках фигуры. Тот, немного придя в себя, смотрит на меня в ответ, с ощутимым следом усталости в глазах и некой, далеко не всякому видной, отцовской заботой. - Это улицы. - Улицы? Какие нахуй улицы! Ты только что двух человек убил за пару секунд! Ты совсем башкой тронулся? Нахуя это вообще было нужно. А если кто-нибудь заметит и позвонит копам? Как только они увидят, что случилось, нам же полная пизда будет! - Ахахаха, — только и рассмеялся на мой гневный пассаж в его сторону Пьер, - О, вы только посмотрите на это дитятко. Какой бедненький, в первый раз видит, как люди проявляют свою грязную сущность в погони за богатством других. Ты, наверное, вообще в первый раз за свою короткую жизнь увидел, как кто-то убивают друг друга? Добро пожаловать во взрослую жизнь, сынок! Здесь такое происходит постоянно. Поверь мне, чем быстрее привыкнешь, тем быстрее приспособишься. Если ты будешь терпеть такое поведение с собой, то быстро познакомишься с ним, — последующий кивок на обезглавленный труп бывшего бандита дал мне однозначно понять, о какой именно судьбе он говорил. – А насчёт копов можешь не беспокоится. Здесь умирает больше людей в день, чем во всём городе за месяц, так что поверь мне, кому кому, а им абсолютно похуй. Я бы на твоём месте скорее опасался бы ответа от их банды, но, честно говоря, абсолютно похуй. Помоги мне выбраться из этого чертового забора, и мы наконец отправимся в бар! А, да, прихвати его катану, она, кажись, вслед за его головой улетела в тот мусорный бак. На этом наш скоротечный диалог подзамялся. Я, честно говоря, был в прострации. Мне доводилось видеть преступные репортажи и сводки новостей по телевизору, или в сериалах там с играми, но впервые на моей жизни, я не только увидел это своими глазами, а также был близок к тому, чтобы лишиться своей жизни. Ведь если бы тот парнишка с мечом отрубил бы моему другу голову, следующим на очереди стал бы я. И где? В ебанных трущобах. Теперь моя, до этого казавшаяся такой прекрасной идеей о великом духовном путешествии, пугала меня посильнее, чем поездка на вело-байку Пьера. Я также осознал, что не должен был кричать на него. Ведь если бы не его помощь, а он, фактически, своими единоличными действиями спас мою жизнь, лежал бы я сейчас на месте этого безголового бедолаги, а голова моя покоилась в мусорном баке, вся в дерьме и поедаемая крысами. Так что я поспешил извинить перед ним и спросить, что нам делать дальше, а точнее, как именно мы собираемся выбираться отсюда, ведь пауки — это дело просто так не оставят. Дружными их, конечно, не назовёшь, но за своих у них принято мстить, причем как можно более жестокими способами. - Ты это, прости, что я тебе наговорил всякого. Я-я действительно в первый раз вижу мертвых людей, особенно убитых… вот так. Ты сам то нормально себя чувствуешь? - Ооо, какой он миленьким стал, да, Леон? – вертев в руках голову недавно убитого пацана, говорил Пьер, — Спасибо за заботу, пупсик. Н обо мне можешь не парится – они не первые – они не последние мною убитые люди. А теперь давай валить отсюда, нас с тобой ждёт отличная выпивка! Такую отборную ослиную мочу можно найти только у Луи в баре (а именно так звали владельца заведения, куда мы собирались заскачать). Такая перспектива меня радовала не больше, но так или иначе, через десять минут увлекательной поездки мы уже были в баре. Завалившись в заведение с ярко светящийся неоновой вывеской «Последний бочонок», мы взяли по 2 пива и сели за самый дальний столик, находящийся около черного выхода. Отсюда мы могли спокойно видеть весь бар, особенно хорошо просматривался вход в бар, а нас оттуда видно не было. Выбрал его, конечно же, мой дорогой друг. Людей внутри практически не было, так что спокойная атмосфера, немного отдающая фильмами про ковбоев 2000-х тысячных, царила здесь. Я грыз орешки со вкусом бекона, стоявшие мне целых 15 едди* (евро-доллары), когда само пиво я купил всего лишь за пять, посматривав одним глазом на выход, а другим чуть выше барной стойке. Там находился небольшой телевизор, на котором крутился какой-то футбольный матч двух неизвестных команд. Я в нём абсолютно не разбирался, так что понять по названиям клубов, какая команда сильнее, а какая слабее было крайне затруднительно, конечно, если не взглянуть насчёт матча, красующийся в верхнем правом углу телеэкрана 2:0. Я подумал, что после таких увлекательных приключений, единственное, что мне сейчас действительно было нужно – это хорошенько так расслабится, причем самым лучшим способом, а телевизор и общий настрой этого места мне прекрасно подходил, заставляя мои до сих пор напряженные мышцы, остро ждущие каких-то новых подлянок от судьбы, отдыхать. - За кого болеешь? – спросил у меня Лилиспьер, когда правая команда забила свой первый гол на 52 минуте, тем самым исправив счёт и принеся многочисленным болельщиком на стадионе веру в скорейший камбек и победу. - Ни за кого. Я не шибко то и фанатею по футболу. - Да? А мне ты казался как раз из дай хард фанатов. - Почему? - А, да так. Немного погодя, я спросил у него то, что меня действительно мучило всё это время. Конечно, перед этим я понизил громкость своего голоса. - А если на чистоту, ты же убил тех парней не только из-за велика, да? Ты убил их, так как они были из пауков? Он ответил не сразу. Вначале он попросил ещё одно пиво, взял его и, вернувшись на место, сказал: - Может быть. – Мой возбудившийся интерес, конечно же, такой ответ не устроил. - Что значит может быть? - То и значит, — раздраженно сказал он, — м-о-ж-е-т б-ы-т-ь. Знаешь, такое выражение есть, неопределённость означает. Его глаза встретились с моим умоляющим взглядом. - Не-не-не-не, не надо вот так смотреть на меня. Вот этими миленькими голубыми глазками. Даже если я тебе скажу "почему", то, поверь, в независимости от причины, по которой я их убил, это, во-первых, ничего не изменит, так как их тела уже наверняка разобрали на запчасти и выкинули на корм паразитам, а во-вторых, никаких моральных терзаний по этому поводу я не испытываю. В таких местах практически каждый достоин смерти. Отбросы на то и отбросы. Мой не вырвавшийся вопрос «а сам-то» был тут же замят собственным языком во рту. Мне не нравилось видеть такую сторону его личности. Жестокую и циничную. Но также я понимал, что его собственные оправдательные рассуждения, для него, по крайней мере, были рабочими. Он не врал мне. Ему просто было плевать. - Ты же хотел поехать в путешествии, не так ли? Артур рассказал мне. Расскажи побольше про намеченный путь, — его слова легко разорвали образовавшуюся между нами тишину, — куда ты собираешься ехать, что делать. Я хочу узнать всё-всё-всё! - Ну, я мечтаю проколесить по всей Германии, побывать в самых удивительных местах нашей страны, а потом написать по этому поводу хорошую книгу. Но сейчас уже как-то не уверен. - Да? Почему? - Да-а не могу сказать точно... просто я думал, что всё знаю, что со всем справлюсь, что готов, в конце концов. А теперь я понимаю, что ничего собственно и не понимаю. Понимаешь? - Я, осознав, какую чушь сморозил, опустил глаза на уже допитое до конца пиво. Как-то раз мне довелось пролистывать один из многочисленных медицинских журналов моей мамы, где как раз говорилось про «синдром самозванца» - это такая штука, при которой ты немного погрузился в новую для себя область, а уже думаешь, что ты профи и никого лучше тебя нет, хотя, на самом деле ты просто чересчур оптимистичный идиот. Именно так я себя сейчас и чувствовал – оптимистичным идиотом с большими розовыми очками на глазах. Мои внутренние самобичевания были прерваны Пьером, который уже начал пить 3 бутылку пива. - Тебе лучше поехать, pote. За свою жизнь я понял одну очень важную штуку. Знаешь, что я понял? Я отрицательно покачал головой. Он принял серьёзный вид, положив руки на стол, облокотившись на них подбородком, и посмотрел мне прямо в глаза, - Чтобы двигаться… нужно двигаться. Весь мир передо мной предстал словно азбука, а я уже закончил первый класс. Взрывы, будто вспышки, происходили в моей голове. Мыслительный процесс, ранее являвшийся сладкой кисельной рекой, изменился, превратившись в самый мощный водопад… хотел бы сказать я, но на самом деле в моей голове образовалась лишь одна единственная мысль: «Ты, блять, серьёзно?». Как будто увидев что-то на моём лице, Пьер начал смеяться и слабо хлопать меня по плечу. - Ебать у тебя морда вытянулась, дружище! Хватит грузить себя «сложными» и «умными» мыслями. - особо понизив тон, тем самым выделив эти слова, произнёс он. – Жизнь, итак, сложная штука, а грузить что-то сверху – это уже совсем мазохизм. Если ты считаешь, что делаешь что-то правильное, то делай. Если нет, то не делай. Всё! Другого не дано. Однажды мы с тобой всё равно пойдём на прокорм червей, так что, если ты считаешь, что тебе нужно это приключение – бери и езжай, а если нет, то оставайся здесь. У меня есть ещё пару интересных ребят на поговорить есть, можно потом к ним съездить. После того как он выдал монолог, мы посидели ещё пару минут в тишине. - Спасибо. – тихо сказал я. - Ага. Но должен предупредить, что сейчас из города – гиблое дельце. – На мой логично последовавший вопрос почему, он рассказал мне о недавних пропавших. – Понимаешь, люди всё время пропадают. Там, здесь, но пропадают. А сейчас на дорогах стало совсем не спокойно. Одно дело – мёртвые искатели приключений или угнанные в рабство кочевниками путешественники, но исчезают целые поезда. Просто исчезает, будто никогда их там и не было. А когда происходит что-то такого масштаба, то тут дело такое. Или корпы снова проводят эксперименты на людях, но не хотят замарать свою и так поруганную репутацию, или культисты какие вылезли и планируют устроить очередной никому не нужный переворот с жертвоприношениями, кровавыми оргиями и с другими разными штуками. Моя только недавно построенная уверенность была сдута неприятными фактами. Видимо заметив что-то эдакое на моём лице, он продолжил: - Да что ты опять включаешь свой режим мертвого ученного. Просто покупай билет до куда тебе там надо и вали отсюда. Сейчас останешься тут, а потом найдёшь ещё одно оправдание и снова не поедешь. И так раз за разом, пока тебе не стукнет 80, и ты умрёшь от рака жёпы. Всё равно твоя бесконечная саморефлексия лишь портит твоё милое сладкое личико, да и тебе скоро не понадобится заниматься такими нудными вещичками. - Почему? Его губы вытянулись в хитрую, немного садистскую, ухмылку. - Скоро узнаешь. Буквально через секунду, дверь в баре была выбита огромным трёхметровым орком. Как и наши недавние знакомые, его тело было полностью модифицировано, но, в отличие от тех мелких сошек из банды, в его руке лежал новенький красный дробовик, а в другой он держал большой плазменный топор. За его гигантской спиной в бар стали заходить другие члены банды, располагаясь по правой и лево руке от него, тихо занимая места и нацеливая на тех неудачливых глупцов, что решили сегодня посидеть в этом днём. Суммарно их было человек 6, не считая парочки оставшихся у входа. - Ну и где эти суки? – его топор разрубил бедную стойку бармена пополам, сделав того крайне печальным. Сам орк имел очень глубокий голос, а слова выговаривал с неописуемым орчьим акцентом. Звучали они фонетически правильно, но их специфический подход к выговариванию согласных букв и слогов, будто с каждым лишним словом они делали дополнительный вдох и выдох, звучал крайне агрессивно, настраивая нас на предстоящую драку. Ну, или я так думал. Как только бармен решил вступить с ним в контакт, Пьер похлопал меня по плечу и быстро присел, начав поспешно двигаться в сторону незаметной черной двери в цвет кирпичной укладки стенок заведения. Я благодарил его умную предусмотрительность при выборе места, а также радовался тому, что орк начал выяснять отношения с барменом, избивая того в кровь об остатки его же барной стойки, делая того, наверное, ещё более печальным. Я, не будь дураком, решил без лишних слов двигаться за Пьером, так как если кто и мог вывести меня из этой передряги, гарантируя хоть какую-либо безопасность или намёк на неё, то это был мой лучший друг-писатель. Хотя, я не мог не подметить, что чем больше я с ним знакомился, тем больше его образ интеллигентного любовника-романтика сыпался на моих глазах в пепел от окурков его любимых сигарет марки «Paradise» (я насчитал ровно полторы пачки, а вернее 30 сигарет, что он успел скурить за пару часов нашего недолгого путешествия). Мы тихо прошли через заднюю дверь, но как только я вышел на улицу, намереваясь унести свою бренную тушу как можно дальше отсюда, причем за наиболее короткой период времени, мой союзник неожиданно превратился в, не побоюсь этого слова, злейшего врага. Он встал во весь рот и со всей возможной силой своей ублюдочной глотки прокричал взбешённому до чёртиков громиле: - Все орки – пидарасы! – после чего схватил меня за руку и побежал в противоположную сторону от паба, стараясь уйти как можно дальше от главного входа. Второпях на бегу, со сбивчивым, от быстрого переставления ног, дыханием, я спросил у него, на какой хрен он прокричал ему в ответ оскорбление, вместо того, чтобы как можно тише выйти и спокойно уйти, не боясь скорой поимки и последующей смерти в мучениях. На что он мне ответил, цитирую дословно: - Тихо уходят, только если обосрался! В этот момент я понял, что оказался в самой ужасающей ситуации за всю мою недолгую жизнь, а человек, который меня в неё и впутал, предстал перед моими очами самым ненадежным из всех известных мне личностей. Я почувствовал маленькие речки, тихо льющиеся по своим щекам. Мне захотелось поплакать.