Хрупкое равновесие

***

      Есть какая-то торжественность в лунной ночи: запах низин окутывает холмы, а льющийся бледно-синий цвет от луны в мириадах точек молчаливо прикасается к земле, горы темнеют поодаль и кажутся великанами, водная гладь планеты как налита черным пятном. А земля спит. Ночь близилась к своему завершению. Перед рассветом синее вдали небо проявляет белые тучи. Лунной ночью тишина широкая, прозрачная, а звуки случайны, правдивы. Тишина мыслей мгновенно и беспрерывно уходит в небо. Он не сомкнул глаза ни на минуту, учитывая даже тот факт, что рано нужно ехать в похоронное бюро. Дочку любезно забрала Сара на пару дней. Баки никогда не организовывал все это. Эти хлопоты в глаза не видел. Наверное, сейчас в 21 веке проще — все сделает агентство. Ему не с чем сравнивать. Сэм предлагал свою помощь, квартиру, или остаться с ним на ночь в доме. Джеймс лишь мотал головой в отказе. Правда за эту ночь Сэму тоже не спалось, и он звонил другу три раза. Он надеялся на устойчивость Зимнего, но не надеялся на психику Барнса. В одном лишь была уверенность: Бак ничего с собой не сделает. Сначала эта глупая мысль промелькнула в голове Сэма, и тот позвонил в первый раз.Друг ответил тихим хриплым голосом, что все в порядке. И Сэм поверил, вспомнив об Алите. Бак не совершит глупости. Второй звонок раздался во втором часу ночи. Барнс не сразу ответил, но ответил. Все так же мрачно, сухо, отрешённо. Третий был в 4,30 утра. — Ты хоть поспал? — Нет, Сэм. — И что ты делал всю ночь? — Сидел на крыльце. Смотрел на небо. И думал. — О чем? — О сыне, Сэм. Она… и мы так ничего и не нарыли. — Бак, я знаю, не время, но это сделал, видимо… по зацепкам… Ну тот, который был под началом Рамлоу. — Джек Роллинс?! — Да, кажется. Все улики указывают на него. — Как узнал? — Подергал за ниточки связи. — Я признателен. И что мне делать с этой информацией? — Ты надеюсь, не сделаешь глупость? — Сэм вздохнул, понимая, что напрасно ляпнул про приемника Гидры. — Не совершу, Сэм. У меня нет ни сил, ни желания, ни времени. На мне дочь… теперь. — И кстати об этом. Ты бы узнал…ну как все будет. — В каком смысле? — Ты остался один с годовалым ребенком, Бак. Учитывая твое прошлое. Несмотря на твою мирную жизнь, ты у правительства «на карандаше». — Ты думаешь, они смогут отнять у меня дочь? — Баки, я не юрист, я не политик. Я всего лишь солдат. Но стоит все узнать. — Я понял, Сэм. Послезавтра я… — Мы с Капи придем, Бак… Похороны в полдень? — Да… — выдохнул Баки, как будто вспомнил. — Ты давай там, держись. — Стараюсь, друг. — Тогда, до завтра.       Бак положил телефон рядом с собой и закрыл глаза. — Ста-ра-юсь… — он протер руками лицо, чтобы прогнать сон.       Уже рассвело, и трава покрылась росой, стало чуть прохладнее. Тучи «нахмурили» пришедший день. Баки встал и потянулся, разрабатывая спину. За полночи сидения на крыльце она немного ныла. Уже шесть. Пора бы и привести себя в порядок и что-нибудь перекусить. Сегодня странный день, придется вновь мириться с болью, потерей и утратой. В груди болит, но это другая боль. Не похожая на предыдущие.       Он поплелся в ванную. Заставил себя побриться: все теперь чисто и гладко. Бак потер свое лицо, подбородок и шею и глянул на себя в запотевшее зеркало: — Доброе утро, солдат. Готов отвечать?...

***

***

      Бак посмотрелся в зеркало ванной комнаты. — Боже, что за медведь? — он провел рукой по своему заросшему бородой лицу. — Тебе в берлоге жить, а не в доме. — Все так же тихим голосом пожурил себя Джеймс. — А мне нравиться. — позади он услышал смешок. — Эй, ириска, я думал, ты еще спишь. — Баки улыбнулся вошедшей внутрь ванны дочери.       Девушка положила руки и полулегла на его спину, пока он держался руками за раквину в полусогнутом состоянии. — Ты так шумел, что я проснулась. — Прости. Сегодня вызвали на работу. — Па, ты же обещал! — возмутилась она. — Знаю. Но деньги нам не помешают. Ведь так? — Баки выпрямился, скинув дочь со спины, и обернулся к ней. — Ведь так?       Алета скривила губки и опустила голову. — Ведь так? — повторил вопрос отец и поднял ее голову за подбородок. — Так. — еле выдавила из себя она. — Надеюсь, ты хоть на мое ДР работать не будешь.       Девушка выставила нижнюю губку вперед. — Я обещал, отпрошусь, сделаю все, что нужно для этого дня. — Сегодня ты мне тоже обещал. — Ириска, ты бы хоть с подружками погуляла. Ты все сидишь и сидишь дома. — А мне и с тобой хорошо. — девушка обняла отца, еле схватывая свои пальцы одной руки пальцами другой. — Ты точно медведь, па. — положила голову на грудь. Он тихо хохотнул и погладил ее затылок бионикой. — Ну, ладно, хватит сопливиться, тебе на работу пора. — она оторвалась от отца, расцепив объятия. — Спасибо за понимания, ириска. — Надеюсь, тебе хорошо заплатят, я жду лучшего подарка на ДР. — Это все все потратить на тебя? — шутливо прищурил глаза Баки. — До цента. — вздохнула дочь, закатив глаза, развернулась на пятках и двинулась к выходу.- Па, еда в контейнере на верхней полке. А то опять останешься голодным. — Спасибо, добрая девочка. — он улыбнулся ей вслед. Он вновь глянул на себя в зеркало: постарел. Несомненно. Седина обдала виски. Появи-лись морщинки у глаз, да и борода седела. Столько лет прошло… Они добавляли проблем. Взрослела дочь, «тараканы» в голове все еще бегали, угрозы забрать ребенка, воспоминания о жене… Об Австрии… О Джеке Роллинсе. О мести… Нет! Не будет!

***

***

      Аэлита лежала на животе, на полу, и разукрашивала карандашами картину. Это обычное ее занятие. Слушать музыку, читать, рисовать, даже вышивать. Еще телевизор с киноподпиской, огород, с цветами и овощами. Алита вообще любила копаться в земле. Отец потакал ее начинаниям как мог. В недосягаемом до конца был интернет. Бак не любил его, и не так часто «выпускал» дочь в его пространства. Всякая дрянь ходит. Да и вдруг дочь наткнётся на какие-нибудь статьи о нем, или случае в Австрии. Он не говорил все обстоятельства смерти матери, хотя Алита и вообще не приставала. Так спросила пару раз, на этом «серьезные» разговоры были окончены. Да вообще девочка не доставляла больших проблем, о которых Джеймс на фантазировал в своей голове. В школе было пару подруг, которых она решила позвать на свое день рождение. Хоть ей и исполнялось 17, Джеймс все же очень переживал, что они будут одни. Дочь поклялась «о хорошем» поведении, звонках отцу, или хотя бы СМС.И возвращении домой до 22.00. Ведь они жили за городом, и даже взял с нее обещание вызова на такси. Когда клятвенные обещания были даны, Баки спокойно вручил ей пачку денег, с чеком оплаты ресторана, и счетом огромного положительного баланса на телефоне.       Алета не стала париться по поводу наряда и надела, то, что ей показалось удобнее: джинсовые капри и футболку. Распущенные волосы? Не ее формат! Или коса или хвостик. Надежнее. И вот она предвкушает встречу и праздник, пока такси «несет» ее до кафе. Эти вылазки не часты, и тем ценнее для нее. Нет, отец не тиран! Ни в коем. Почему то он сумел так все объяснить, что другого и не хотелось. Али и не знала другого, и всего хватало в жизни. А тут 17 лет и кафе! Не дома на кухне, а целое кафе! На пару минут она задумалась о цене, когда радуясь, прыгала до потолка. Остановилась, посмотрела на отца, который улыбался во все 32, или сколько там у него осталось к старости))). И тихо шепнула, глядя ему прямо в глаза: — Но па, это же дорого. — Это всего лишь бумажки. — Баки подошел к ней и чуть склонился, дотягиваясь живой рукой до ее подбородка. — Но эти бумажки нужно еще заработать. — она шмыгнула носом, сдерживая подступив-шие слезы. — Вот я и работал весь год, чтобы у моей ириски был лучший ДР, какой она сама захочет.       Она всхлипнула и вырвалась головой с его руки. — Я хочу провести его с тобой. — Опять? Да ладно. Ты и так все праздники со мной. Давай хоть сейчас с подружками погуляй. Тем более 17 лет раз в жизни. — Знаю, но… — Ни каких «но». Давай так. Ты справишь его с друзьями, а потом со мной. Лично со мной. Посидим как обычно, там тортик, подарки. Ты ведь подождешь подарка до нашего личного справляния? — Угу. Подожду. — Ну, вот и договорились.       Баки обнял дочку, чуть прижав к себе.       В такси она вспомнила как раз этот разговор накануне. И вновь подумала, каких усилий стоит отца прокормить ее.

***

      Бак посматривал на часы, волнуясь. Стрелка часов приблизилась всего лишь к 8 вечера, но… Последняя смс-ка была час назад, а звонок и того позднее.       Еще 25 минут скоротал за уделывнием во дворе любимой качели Алеты, поглядывая на экран телефона. Тишина. 15 минут потрачено на потягивания бесполезного пива. Опять пустой экран. Слоняние еще 15 минут угла в угол так же не принесли результата. Умывание в 10 минут, и Джеймс набрал номер дочери сам. Гудки, гудки и ничего.       Барнс хлопнул себя по щеке: да что же за дурь? Его дочери 17. Она вместе с подружками вырвалась в город погулять, и, конечно же, как и любой подросток на празднике, забывает о времени. А тут каждый час отец донимает! Вот и решила забить на звонки. Да может и телефон сел. Так он успокаивал сам себя еще минуть 15.       Еще через 20 минут Бак стоял у своей машины, готовый уже туда прыгнуть и отправиться за дочерью в неизвестном направлении. Но такси опередило его действия. Оттуда, как фурия выскочила дочь, и бегом, направилась к дому. — Али, в чем дело? Ты почему не звонила, Али?       Девушка оставила отца без ответа.       Баки направился размашистыми шагами за ней, но только успел увидеть, как она распахнула дверь чуть ли не с ноги, и с сильным хлопком, закрыла ее перед носом отца, даже не обернувшись. Джеймс услышал, как по ту сторону щелкнула щеколда. Алета почти никогда ей не пользовалась, лишь в редких случаях, когда переодевалась. Да и отец не давал повода закрывать дверь: он всегда подходил сбоку, и если дверь открыта или приоткрыта, стучал в косяк, не появляясь на горизонте. Когда закрыта, то все равно стучал, хоть и знал, что защелка открыта. Личное пространство. Психологи, мать ее!       Отец постучал в закрытую дверь. — Алета, я не злюсь, правда. Я просто волновался. Да, я не прав. Я не должен был на улице кричать на тебя. Алета.       Ответа не последовало. — Али, ответь, пожалуйста. Я ничего плохого не сделал. Я думал, ты все расскажешь, как время провела, как веселилась. Мы посидим на качели, поболтаем. Али? — Уходи, я не в настроении. — наконец то оттуда хоть какая-то реакция. «Наверное, с подружками поцапалась. Бывает» — подумал Бак и чуть успокоился, понимая, что не в нем причина. — Хорошо, ириска. Я тебя понял. Я тогда… Тогда я в душ и спать. Ты тоже отдыхай. Завтра поговорим. Спокойной ночи.       Баки постоял у закрытой двери еще минут 5, вслушиваясь в тишину. Странно, если поссорилась, то ну, как девочка, вроде поплакать, повсхлипывать… Тут тишина.       Бак пожал плечами и все же немного успокоенный, двинулся в душ.

***

      Когда встало солнце и отец открыл глаза, в ванной комнате уже шумела вода. — А-а. — прохрипел Бак, как будто с похмелья: болела голова.       Баки протер глаза и сел на кровати. Ныло еще и плечо, где стыковалась рука. — Да уж, старею. Старая развалина.       Джеймс поднялся на ноги и зашагал к двери. Оказавшись в гостиной, Бак приблизился к ванной и постучал в дверь. — Дочь, все нормально? — Угу. — ответила та. — Ты опять не в настроении? Ириска, ну ты меня пугаешь. — Ах…       Это заставило открыть с силой дверь. — Па, ты чего? — в глазах ее читалось волнение.       Она шагнула к нему на встречу и ловила его взгляд своим. — Да что-то рука побаливает.       Дочь усмехнулась и чуть стукнула его в живот. — Она не может болеть, она железная. — Не железная, а… — Да да, не железная. А вибраниумная. Я помню. Но так проще. Да и понятнее. Давай, я дам тебе болеутоляющее. — Поможет? — Надеюсь… — дочь обогнула отца.       Через пару минут, она принесла таблетки и воды. — Можешь пачку съесть.- усмехнулась она. — Подействует. Наверное… — Не увиливай… Стоп! Что ты сказала? — Съешь всю, с твоим метаболизмом возможно подействует! — повторила громче та.       Барнс смотрел на нее пристально, не отрываясь и молчал. Молчание затянулось, а она тоже не отводила глаза и как то жестоко смотрела. Бак прервал молчание первым: — Что… Что ты… Сейчас… — он сглотнул. — Что произошло вчера в городе? — выдал наконец то он, собравшись с мыслями. — Я его видела… — Кого? Что происходит? — Я видела его. Он почти не уязвим. — Да кто. — Солдат. Он невероятный. Мне показался, что он огромный, как глыба. Но это скорее от страха. Он молчалив, но действия скоординированы и прямолинейны. — Кто он? — Не знаю. Но сказал лишь одну фразу: «Нужен Зимний Солдат. Приказ — ликвидация».       Слышно было, как Бак скрипнул зуба, так что его жевалки заходили, а глаза казалось за стекленели. — Он… Не обидел тебя? — еле выдавил Барнс. — Нет. Но смотрел так безразлично. Я сначала, сука, не поняла.       Баки передернуло от мата, вылетевшего с губ дочери. — Что? Кто? Зачем? Да причем же здесь я? Он меня выкрал, ни одну из подруг. МЕНЯ! Ничего не сделал, только… кровь взял. Так тупо, набрал в пробирку, ляпнул фразу и свалил. Я то дура, плакать? Зафига! Догнать его? Нафига! Интернет! Хорошее дело, оказывается. — дочь чуть дёрнулась, сложила руки на груди и продолжила смотреть на отца.       Пауза опять затянулась, и Бак понурил голову. — Ну, может, что скажите, мистер Зимний Солдат? Гроза всего мира! — язвительно улыбнулась она. — Травма на производстве? — она кивнула на его бионику. — Красиво. И главное убедительно. Семнадцать лет как дура верила. — Я не хотел… — Пугать? — перебила она. — А, ПОТОМ БЫ РАССКАЗАЛ, ДА? Берег психику. И я такая вот дрянь теперь тебя отчитываю. Почему молчишь? Ответь! Я жду! — Я изменился… Я другой. — Бак мялся, как школьник перед доской. — Да я собственно верю. Ты же, будучи тем, о ком я читала, вряд ли мог растить ребенка один 15 лет. Верно? — Верно. — Пойдем дальше… Почему не сказал? Я не требовала рассказать мне все в мельчайших подробностях, но мог хоть что то сказать. И не в 12 лет. Ну, хотя ы лет 15. Я что не поняла бы тебя? Без подробностей, но сказать. Чтобы мысли о тебе приходили постепенно и из твоих уст, а не как вчера: комом снега с горы на мою голову. Я же тебе верила и верю. Мог бы и довериться. — Облажался я… — Да. Мама знала? — Знала. Очень жалела меня. — Не понравилось? — Что именно? — Когда жалеют. Решил, чтобы я не жалела… — Нет! Нет! Прости. — Иду на работу, папа. Мне нужно переварить все это еще раз. — Только… Не пользуйся интернетом. Там много лишнего и неправды. — Даю слово. Но потом, вечером, ты мне все расскажешь. — Расскажу. Только держи телефон при себе, и не ходи далеко от дома. — Почему? Ой, вечером. — Дом — защита. В прихожей, над дверью зеленое кольцо. — Видела и что? — Если какая либо угроза… Опасность — дерни за него. Дом превратиться в бункер.       Алета хотела выругаться, но только покачала головой. — Да. Понятно все. Иди.       Баки одевался и уходил молча из дома, никак не понимая, как же все ей рассказать. Что умолчать, что изменить…

***

      Сэм был оповещен о «новом» задании, которое поступило от его друга. Если сам Барнс занялся, это бы вызвало вопросы у дочери, а она и так раздражена. И лишний раз бередить ее мозг он не хотел. К разговору Бак готовился долго. Решал что говорить, что умолчать, как преподнести тот или иной факт. Обстановка? Башка пухнет от этих размышлений и прокручиваний одной и той же картинки. Как студент на собеседовании при приеме на работу. Или нет, чувствует себя на приеме у психолога.       День выдался не очень жарким, а концу еще и грянул дождь. Предварительно все же заехав, почти успел перед закрытием, Баки купил тортик в пекарне на выезде. Посидев в машине, припомнив выходные в этой пекарне с Алетой, ее измазанные губы, нос, а порой и лоб от вкусности у нее в тарелках, тот усмехнулся. Но это было уже давно. И жаль, что время быстротечно, особенно своих детей. Оставляя свою машину под навесом от дождя (т.к. гаража не было), Бак бежит в дом, мотает головой, чтобы стряхнуть капельки воды. Дочь стоит, смотря в упор на него, скрестив руки на груди. — Все? Мелкий разговор то получиться.       Дочь намекала на торт, который отец крепко сжимал в руке. — Я думал, чаю там… — оправдывался он. — Ну, чай с тортом это на минут 15. Твой рассказ уберётся? Маловато. — Дочь… — А что я? Тебе дано время, урезал наверняка, но не до такой же степени. — Долго будешь язвить? — Бак уже устал с ней спорить, еще не начиная долгий вечер. — Прости, я просто…нервничаю. Сильно.       Баки сглотнул и кивнул: он же тоже. Только ей слушать, а ему досталось сложное — рас-сказывать.       Движения ее просты и четки: вода, чайник, кнопочка и шум от закипания. Звон бокалов, формочек для печенья и конфет, блюдца для тортика. — Па. Давай присоединяйся. Что стоишь столбиком.       Бак почесал затылок и плюхнулся у столика с угощениями. Девушка неспешно наливала кипяток в чашечки, и видно было, что она нервничает. Конечно, нервничает. Алета протягивает чашку, и садиться напротив. Пауза тянется уже минут 5. — Па, я жду…       Алета сидела молча, вжавшись в диванчик, как пугливый мышонок. Руки крепко сжимали колени, а глаза не поднимались, глядя на свои же колени и руки. По бледным щекам вниз иногда, как будто, скрываясь, стекали слезы, растворяясь в поглощаемой влагу ткани. Бак очень очень старался, чтобы обогнуть порой ненужные для подростка темы и подробности. Она лишь шумно сглатывала накатывающие комья в горле. Опять эта пауза. Баки вздохнул глубоко. — Может… Ну… Скажи… Что-нибудь. Я весь перед тобой… Я открылся…       Алета неожиданно вскочила и почти упала на колени, делая один «ползок» по направлению к напротив сидящему отцу.Она крепко сжала его живую руку своими двумя и пристально заглянула в глаза, пытаясь все же сосредоточить его взгляд на себе. Она поцеловала его руку, сидя на коленях перед ним, все же уловив его блуждающий взгляд, как будто тот извинялся, или стеснялся прошлого, и улыбнулась. — Значит, па, такова была судьба. Прости за банальные слова, но есть люди, которым не везет по жизни. Видимо ты из таких. Я осознаю и понимаю, что ты не выбирал такой жизни, не хотел, а может и хотел, чтобы эта жизнь лучше закончилась в том ущелье, чем проживать ее такой. Но прошлого, увы, не изменить ни тебе ни мне. Значит, будем жить с тем, что есть и думать о будущем. Ты согласен? Бак сглотнул и закивал головой. А есть выбор? — И тебе все…равно… Что я творил… Ну, в прошлом? — Абсолютно. И я тебе больше скажу: я не буду читать и докапываться и искать все это. Меня это не интересует. Все что мне нужно знать в этой жизни, что ты мой отец, мама умерла. Мы семья из 2 человек. — Мое прошлое настигает порой. Вот и сейчас… — Но мы же справимся? Ты же профессионал. Ты решишь вопрос и все будет опять как прежде. А теперь, давай спать. Тебе завтра на работу, да и мне в школу. — Ты права, ты права. — Бак поднялся и схватился за тарелки. — Я сама, па. Ты иди. Я сама справлюсь.       Отец нежно поцеловал дочь в лоб и улыбнувшись то ли ей, то ли сам себе, удалился в свою комнату.