среди этих пустых противоречий

альбедо весь вечер просиживает за химией и почти сходит с ума из-за гудения в висках. он утомился и всему виной химичка, решившая завалить такой огромной кипой домашки, что ему физически не хватает времени разобраться и прорешать все задания. в глазах плывет и формулы приобретают волнистый вид горячей воды, в которую альбедо с удовольствием бы окунулся прямо сейчас, наконец отогнав от себя нервное напряжение. мысли прерывает тихий стук со стороны окна. тихий, но такой отчетливый, что бедо сразу осознает — это не галлюцинация, вызванная стрессом. стук повторяется, так что альбедо перебарывает себя и подходит к окну, отодвигая плотные шторы темно-синего цвета и замечает возле дома такую же макушку, освещенную фонарем. парень под окном широко улыбается, отбрасывая камушки, которыми до этого момента бросался в стекло, и машет рукой. — малыш, затусим? — старается не повышать голос, но говорить так, чтобы было слышно даже со второго этажа. альбедо наблюдает за тем, как под желтоватым светом фонаря красиво отливает кожа кэйи, напоминая ему кофе с молоком и обреченно вздыхает, совсем не разделяя настроений парня. — мне надо учиться. — полушепотом отзывается он и ответно машет ладонью, но в качестве прощания, после чего скрывается за шторами, возвращаясь к злополучной химии. на мгновение он ловит себя на мысли, что готов убежать куда угодно, лишь бы не сидеть еще полночи за учебниками. и, как будто его мысли вдруг становятся осязаемы, — в окно вновь стучат, только в этот раз стук совсем не похож на камушки. кэйа умудрился перелезть через первый этаж по выступам в лозе, растущей вдоль стены. бедо не думал, что растение способно выдержать вес взрослого человека, пусть будучи ребенком он частенько промышлял подобными мелкими хулиганствами, выбираясь из дома посреди ночи. однако парень, находящийся сейчас перед оконной рамой, открывает в мыслях бедо новые горизонты, а он и не противится — поднимая створки и впуская того внутрь комнаты. кэйа отряхивает свои скинни джинсы и расплывается в удовлетворенной улыбке, уставившись на растрепанного и до невозможности вымотанного альбедо. с расстегнутой на несколько верхних пуговиц и мятой рубашкой. он явно не успел даже переодеться после учебы. бедо вздыхает. — я серьезно, кэйа. мне нужно доделать химию. но его не слышат, только прижимают к краю стола усмешкой и легкими прикосновениями к шее, что отодвигают воротник. он чувствует, как по кадыку скользят чужие пальцы, с определенной точностью угадывая рисунок, который они выводят. — не притворяйся. ты не такой примерный мальчик, каким хочешь казаться. — мягко шепчет кэйа и наклоняется с намерением прижаться губами к небольшой золотистой искре на шее альбедо. тому приходится немного поднять подбородок, чтобы не столкнуться с темной макушкой. теперь с ума его сводит не химия, а чертовы руки, скользящие по телу. бедо закатывает глаза, когда прикосновения губ из целомудренных становятся влажными и сдается. сдается надрывно. сдается с утробным рыком и жесткими пальцами, что вмиг меняют их местами. очередь кэйи вжиматься задницей в угол стола и ощущать на себе несдержанные касания ладоней, что гуляют по его бедрам, вдруг усаживая прямо поверх конспектов. его с удвоенной силой раззадоривает перемена в альбедо — острый взгляд потемневших голубых глаз изучает с таким неприкрытым интересом, что кэйа не упускает возможности еще немного подразнить. он спешно расстегивает собственную рубашку и предоставляет лучший обзор к тому, что находится под ней. в ответ получает озадаченный взгляд и улыбается. — нравится? — ты... надел подтяжки на голое тело? — в глазах альбедо читалось любопытство, но он словно не решался предпринимать никаких действий. кэйа же решил все за него, перехватывая чужую ладонь и прижимая к своему животу, чтобы после не спеша провести ею к боку и задеть пальцами черную натянутую резинку. это возымело нужный эффект, потому что тот вдруг осмелел, глубоко вдыхая и изучая новое открытие уже тактильно. руки гладят то поверх подтяжек, то оглаживают кожу ровно под ними. альбедо полностью стягивает с альбериха рубашку и распаляет его все сильнее каждым неторопливым движением пальцем. черные резинки подтяжек контрастируют с миндальной кожей, что заставляет добавить к пальцам еще и губы. начиная с плеч, бедо переходит поцелуями к груди, что беспорядочно вздымается от сбивчивого дыхания своего партнера. кэйа будто тянется за приятными прикосновениями горячих губ и выгибается в пояснице, невольно натягивая на груди тянущуюся ткань. все окончательно перестает быть невинным, когда мягкие поцелуи добираются до сосков. альбедо поднимает взгляд и в нем буквально читается совершенно сумасшедшая идея. он не задает вопросов и не ждет никакого одобрения, просто внезапно натягивает резинку и отпускает так, чтобы ткань со шлепком ударилась ровно по затвердевшему соску. кэйа крупно вздрагивает, никак не ожидая подобной выходки и смотрит полным безумия взглядом. потому что, сам от себя не ожидая, прислушавшись к собственным ощущениям, он почувствовал лишь легкое зудение на чувствительной коже и новый прилив жара, что скапливался в одном определенном месте. ему понравилось. и он незамедлительно дал понять это — выгибая вперед грудь и одними губами произнося 'еще'.