Ошибка? Да. Жалеешь? Нет.

— Итак, что ты обо всем этом думаешь? Вечером двое заклинателей расположились за столиком в углу обеденного зала гостиницы, чтобы обсудить произошедшее. День поисков так ничего и не дал. Кроме сгоревшего дома и информации о «проклятии» у них до сих пор ничего не было. Вэй Усянь сидел перед пустой тарелкой и задумчиво вертел в руках палочки, стремясь просверлить взглядом в пространстве дырку. — Я думаю, что мы упускаем что-то важное, — он со стуком положил приборы на стол. — Гуй дери, ничего не складывается! — Не волнуйся, мы разберемся, — Сичэнь и сам был в недоумении от всей ситуации, но постарался успокоить собеседника. — Давай еще раз. — Да сто раз уже проговорили! — возмутился Вэй Ин, но под строгим взглядом стушевался. — Ладно. Итак, что мы имеем. Сгоревший дом, темная Ци, куча нечисти в округе при полном отсутствии на то причин и какое-то загадочное «проклятие». — Я лично не верю в причастность этой девушки, но… — Но что? Идеи есть? — загорелся Вэй. — Но нам не хватает сведений для выводов, — оборвал его Сичэнь и встал. — И все же идея у меня есть. — Какая? — Вэй Ин встал вслед за напарником и махнул женщине за стойкой: — Принесите два кувшина вина нам в комнату! —Тебе не надоело пить? — спросил Сичэнь вместо ответа. — Ни капельки! Незаметно наступила ночь, необычно тихая и спокойная. Не сидели допоздна любители выпить, огни на улицах потухли. Все до единого окна зияли темными дырами, нигде не было слышно даже тихих разговоров, не скрипели половицы в домах. Все вокруг насторожилось, замерло в ожидании чего-то важного, и даже луна, будто почуяв неладное, скрылась за облаками, погружая улицы во тьму. На стене здания мелькнула и пропала чья-то тень. Человек крался, подгоняемый ветром в спину. Крался осторожно, оглядываясь и останавливаясь при каждом шорохе. Несмотря на заметный запах алкоголя, идущий от него, рука, лежащая на ножнах меча, не дрожала, и шаг был тверд, и даже если бы кто-то заметил его, то никогда бы не сказал, что этот человек пьян. Но его никто не видел. Человек дошел до нужной ему стены и поднял голову. К окну как раз можно было добраться по растущему рядом раскидистому клену. Так же бесшумно, ловко цепляясь за ветки, он добрался до окна и спрыгнул в комнату, осматриваясь. На кровати лежал тот, кого он искал, и мирно спал, ни о чем не подозревая. Послышался лязг доставаемого из ножен меча. Вдруг сзади послышался шорох одежды и за ним насмешливый звонкий голос, знакомый до зубовного скрежета. — Тц-тц-тц, как некультурно! Человек развернулся. В углу расслабленно сидел, скрестив ноги, Вэй Усянь с кувшином вина в руках. Сидел и улыбался точно так же, как днем на площади, рассматривая своего ночного гостя. Насмешливый взгляд и постыдные воспоминания о первой встрече вообще не вызывали теплых чувств к этому наглецу. — Господин Пэй, я, конечно, харизматичный и красивый юноша, но это не повод заявляться ко мне в комнату посреди ночи, да еще и через окно. А если кто-то увидел бы? Представляете, какие слухи пойдут? Вэй Усянь открыто насмехался над Пэй Шанем, который нервно сжимал рукоять меча — видно, не ожидал, что его встретят с распростертыми объятиями. — А-а-а, — протянул вдруг Вэй Усянь, — я понял! Ты принял мое предложение, да? Если уж действительно хочешь научиться правильно пить, то садись, располагайся. Только все же необязательно было являться посреди ночи. Или тебе жена пить запрещает, и ты прячешься? — Ты… — Пэй Шань, у которого уже дрожали руки от еле сдерживаемого гнева, поднял меч. — Опозорил меня и радуешься?! Да ты знаешь, кто я такой? — Знаю, конечно, — отмахнулся Вэй Усянь, как будто наставленный на него клинок его вовсе не пугал. — Ты — Пэй Шань, сынок местного старосты, посмешище всей деревни и зазнавшийся малец. — Да я! — юноша аж задохнулся от такой наглости. — Да я тебя! Я убил их всех и тебя убью! С этими словами он кинулся вперед. Вэй Усянь моментально среагировал и откатился в сторону, легко поднялся на ноги и отбежал подальше, каким-то образом умудрившись не пролить ни капли вина, которое плескалось в кувшине у него в руках. — Всех это кого? Ему не ответили. Пэй Шань только с еще большим ожесточением стал преследовать его по комнате с мечом наперевес, не разбирая дороги. До этого заботливо убранная слугами комната моментально стала похожа на свалку, а от мертвой ночной тишины и особой мистической атмосферы и следа не осталось. Вдруг зажегся яркий свет. От шума и грохота Лань Сичэнь, спящий до этого на кровати и не подозревающий, что его чуть не убили вместо Вэй Усяня, сел на кровати и зажег световой талисман. Перед ним предстала картина: Вэй Усянь, заложив одну руку за спину, а в другой держа кувшин с вином, не особо напрягаясь уворачивался от ударов преследовавшего его человека. Лань Сичэня настигло чувство того, что где-то он уже такое видел. — Я понимаю, что господин Пэй хочет реванша, но можно это хотя бы перенести на улицу и не будить всю гостиницу? — сонно спросил он, заставляя обоих сражающихся наконец остановиться и посмотреть в его сторону. Глядя на недовольно-заспанное лицо и постепенно осознавая ситуацию, Вэй Усянь сложился пополам от хохота. И очень не вовремя. Пока он зазевался, Пэй Шань в приступе ярости заревел и кинулся к сидящему на кровати Лань Сичэню. В следующий момент белые простыни окрасились брызнувшей кровью. Вэй Усянь мысленно дал себе пощечину и, наконец выйдя из ступора, оттолкнул Пэй Шаня в сторону и прилепил ему на спину обездвиживающий талисман. Мельком бросив взгляд и убедившись, что бумага талисмана засветилась, он тут же склонился над морщащимся от боли товарищем. — Сичэнь-гэ, ты как? Ответить Сичэню не дали. — Развяжи меня, мелкий ублюдок! — проревел Пэй Шань с пола, стараясь освободиться от действия талисмана. — А ты вообще заткнись, — бросил в его сторону Вэй Усянь, переменившись в лице. — Поверь, я знаю такое количество самых разнообразных способов пыток, что твоей жалкой жизни на все не хватит. Но я очень постараюсь опробовать как можно больше. Его голос источал чистую концентрированную ярость и, казалось, сейчас молнии засверкают. Напуганный до полусмерти сынок старосты моментально протрезвел, заткнулся и старался даже моргать потише, лишь бы про него забыли и отпустили с миром. Лань Сичэнь, сначала сам втянувший голову в плечи, приулыбнулся, смотря на такого непривычного агрессивного Вэй Усяня, который, очевидно, злился из-за полученной раны. Неужто так беспокоится за него? — Не волнуйся, я в порядке, он меня несильно задел, — ответил он, критично оглядывая рану на плече. — Ничего страшного. — Ничего страшного?! А если бы он попал в шею, как целился? Почему ты вообще не увернулся? — стал выговаривать ему Вэй Усянь, судорожно роясь в своем мешочке цянькунь на предмет целебных трав, своим видом вызывая у Сичэня приступ нежности. — Я что-то не успел сообразить. После сна еще голова кругом, — вздохнул он. — Я тут сам справлюсь, лучше займись нашим преступником, — глядя на то, что Вэй Усянь вообще пропустил мимо ушей последнюю фразу, он вздохнул еще раз. — Вэй Ин, я способен сам о себе позаботиться. У тебя и более важные дела есть. — Подождет этот гад, ничего страшного, — прошипел тот и смерил Лань Сичэня таким взглядом, что он предпочел замолчать и спокойно сидеть, пока ему обрабатывают рану. И хотя он старался не слушать, как Пэй Шань на полу шепотом перебирает все знакомые ему ругательства, парочку про обрезанных рукавов он точно разобрал. Утром к дому старосты деревни явилось двое гостей, которых, только заслышав о причине визита, пригласили со всеми почестями. Пара слуг суетилась вокруг стола, чуть не сбивая друг друга с ног. Вэй Усянь похихикивал над этим, полностью игнорируя предупреждающие взгляды Лань Сичэня, который все еще пытался произвести хорошее впечатление, несмотря на то, что староста и так буравил их ледяным взглядом. Картина, мягко сказать, не радующая, особенно учитывая, что он оказался мужчиной под шесть чи ростом, прекрасного телосложения и в самом расцвете сил. И пусть заклинателю не составило бы труда справиться, вступать в конфликт не очень хотелось. — То есть вы утверждаете, что мой сын виновен во всех тех исчезновениях? — произнес он медленно. — Да, господин Пэй, — отозвался Лань Сичэнь спокойно. — И он вам сам признался? — Да, господин Пэй, — снова ответил он. — Удивительное хладнокровие… — услышал Сичэнь шепот слуги с другого конца комнаты и чуть было не улыбнулся. Нетрудно было уловить почти любой звук: тишина стояла гробовая, особенно после того, как слуги наконец перестали путаться в собственных ногах, расставили чарки и удалились. — Я все еще не верю ни единому вашему слову, — отрезал староста. — Не мог мой А-Шань такого сделать. — И снова по пятому кругу, — пробормотал себе под нос Вэй Ин и решил наконец встрять, наплевав на то, что в начале разговора Лань Сичэнь заткнул его заклинанием: — Тогда попросите позвать жену своего сына, у нее и спросим! Староста подумал какое-то время, явно ища, как бы возразить, но не нашел аргументов, и вскоре в комнату заглянула та самая девушка, которой вчера помог Вэй Усянь на площади. Она была в легком ханьфу зеленого цвета, рукава которого были слегка перепачканы чернилами, и на щеке были едва заметны разводы, будто девушка в спешке пыталась стереть краску. Староста очень неодобрительно покачал головой, но кивнул Лань Сичэню. Он дружелюбно улыбнулся девушке, и та отвела взгляд, слегка покачиваясь из стороны в сторону от волнения. — Добрый день, молодая госпожа. С вашего позволения, мы зададим несколько вопросов, — дождавшись робкого кивка девушки, он многозначительно посмотрел на Вэй Усяня, все это время считающего ворон. — Скажите, — протянул он, — вы знаете что-нибудь о пропаже людей в деревне? О проклятии? — Я не знаю, я ни в чем не виновата! — моментально среагировала девушка, и ее голос наполнился решимостью. — Вся деревня думает, что все это я, а это не я! — Ну же, тише, успокойтесь. Я вас и не виню, совсем наоборот, — прервал ее Вэй Усянь. — В те ночи, когда пропадали люди, ваш муж Пэй Шань ночевал дома? — Быть может, уходил куда-нибудь на время? — встрял Лань Сичэнь. Девушка задумалась и снова поблекшим голосом ответила: — Не помню уж. Я сквозь сон слышала шаги и скрип двери, кажется… На лице Вэй Усяня расцвела победоносная улыбка. — А не замечали ли вы каких-то странностей за своим мужем? Приходил в грязной одежде, может, дымом от него пахло? — Дым! — воскликнула девушка вдруг. — Точно-точно! Недавно совсем, вчера утром, пришел, будто в костер свалился. Сказал, что его дух огня в лесу поймал, — она замолчала снова, вспоминая. — А не так давно еще лопата со двора пропала. Никто ничего не знает, но я видела, как А-Шань ее унёс. А он говорит, что не брал. — И последний вопрос, если разрешите, — в этот раз начал Лань Сичэнь. — Прошу меня простить за такой вопрос, и я пойму если вы не станете отвечать, но ваш муж… Он склонен к ревности? Девушка замолчала и осталась стоять, застыв в одной позе, что и стало вполне красноречивым ответом. — Это все, что мы хотели узнать. Благодарю вас за честность, госпожа Пэй, — сказал Лань Сичэнь и переглянулся с Вэй Усянем. Тот задумчиво проводил взглядом поклонившуюся напоследок девушку и явно о чем-то задумался. О чем-то не слишком приятном, ведь на его лице так и было написано: «ой как мне все это не нравится». Решив, что расспрашивать будет позже, Лань Сичэнь вновь обратился к старосте: — Думаю, данный разговор очень многое прояснил, — видя, что на него все еще смотрят вопросительным взглядом, он вздохнул и продолжил: — Видите ли, на пути к вашей деревне мы наткнулись на догорающий дом лесника, где мы обнаружили его труп. Это было вчера днем. Госпожа Пэй только что подтвердила то, что господин Пэй младший пришел домой в копоти. — Он же сказал, дух огня! — раздраженно прервал его староста. — Духи огня, — учительским тоном произнес Вэй Усянь, — водятся только на местах пожаров, иногда в старых нечищеных дымоходах. — Но никак не в лесу, — закончил за него Лань Сичэнь. — Поэтому это и доказывает, что ваш сын на месте пожара был, причем в самом начале. Если бы он ушел оттуда незадолго до нас, он бы получил серьезные ожоги из-за огромного количества слетевшейся туда нечисти. Староста уже открыл рот, чтобы возразить, но ему не дали. — Очевидно, ваш сын — очень ревнивый муж, а потому просто-напросто мстил всем, кто помогал госпоже Пэй, тому свидетелей целая деревня, а вы все никак не посмотрите правде в глаза! — гневно начал Вэй Усянь. — Да даже если он нам соврал, признавшись в том, чего не совершал, он ночью пробрался к нам в комнату с очевидным намерением убить, еще и напал на моего безоружного напарника и ранил его. Вы хоть знаете, чем грозит нападение на наследника великого ордена Гусу Лань?! А среди его жертв есть адепт другого ордена заклинателей. Вы хоть понимаете, кого вы покрываете? Вэй Усянь резко встал и смерил господина Пэя уничижающим взглядом. — В-вэй Ин, спокойнее… — Лань Сичэнь попытался усадить его обратно за стол, но Усянь лишь отмахнулся от него, продолжая играть в гляделки со старостой. — Давайте решать все мирно! После нескольких десятков секунд напряженной тишины, которая давила так, что была почти физически ощутима, староста наконец вздохнул и недовольно процедил: — И что вы от меня хотите?

***

Лань Сичэнь планировал к ночи вернуться в Гусу и уже даже сел писать письмо дяде о завершении задания, как тут у него выхватили кисть и потянули прочь из комнаты, не слушая никаких возражений. Закат горел во всю. На улицах вечером всегда было шумно, но сегодня особенно: староста деревни объявил, что никакого проклятия не существовало, виновник найден и понесет наказание благодаря заклинателям из клана Лань. Лань Сичэня, попытавшегося добавить, что поучаствовал и клан Цзян, заставили замолчать. Деревня рукоплескала и радовалась, передавая новость из уст в уста. В миг загорелись праздничные огни, а компанию заклинателей так слезно умоляли остаться еще на одну ночь, чтобы сполна их отблагодарить, что они не смогли отказаться. Адепты быстренько смылись подальше от всевидящих глаз Сичэня, и он был уверен, что завтра кое-кто встанет с кровати с головной болью от лишнего выпитого, но не ловить же этих юнцов по всей площади? Тем более, смотря на то, как Вэй Ин бегает от торговца к торговцу и клянчит скидки, а добряки-жители суют ему сладости в руки даром и смеются, Сичэнь подумал, что, может, и вправду им не помешает небольшая награда. Самую малость. Наконец он всласть насмотрелся на возлюбленного. Он был бесконечно мил с раскрасневшимися щеками и широкой улыбкой от уха до уха, растрепанными волосами и громким голосом. Ходить за ним и безнаказанно наблюдать было лучшим отдыхом от волнений дня, хоть и приходилось все время отказываться от навязчивого «ну Сичэнь-гэ, ну выпей со мной!» А ещё лучше были крепкие объятия в знак благодарности, когда Лань Сичэнь не удержался и купил ему резную флейту с красной кисточкой. Искрящийся взгляд Вэй Ина и его восторженные возгласы стоили любых денег. А в следующий момент по площади полилась музыка. Чарующая, ласковая, как летний ветер, она обволакивала каждого и наполняла сердца кипящей радостью, такой же, какая переполняла самого Вэй Ина, который самозабвенно играл, и пальцы его танцевали по бамбуковому корпусу флейты, и кисточка на ней колыхалась в такт мелодии, будто тоже пританцовывая. Лань Сичэнь даже не знал, что Усянь так хорошо играет, хоть и догадывался… Но догадываться и слышать вживую — несравнимые вещи. И он слышал и слушал, и его душа пела вместе с мелодией, возносясь куда-то в небеса. Многие уже бросились танцевать, кипенно-белые ханьфу мелькали тут и там в толпе, не давая разглядеть, кто именно из адептов пустился во все тяжкие. Лань Сичэнь спрятал смешок в рукаве, подумав, что где-то там, в чулане, под присмотром слуг постоялого двора лежит связанный Пэй Шань и скрипит зубами. Уже глубокой ночью все стали расходиться. Вэй Усянь прямо-таки висел на плече Лань Сичэня, бормоча что-то не очень членораздельное. Лань Сичэнь шел и выговаривал тому за такое огромное количество выпитого алкоголя, которое даже заклинателю может повредить, но Усянь только махал на него рукой и пытался доказать, что знает меру. Ага. Знает. Настолько хорошо, что лестница оказалась непреодолимым препятствием, так что Лань Сичэнь, оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто не смотрит, сдался в попытках помочь своему чуду перебирать ногами и просто поднял его на руки. Сразу стало проще. В комнате, уложив свою ношу на кровать и закрыв дверь, Сичэнь блаженно выдохнул. Тишина. После оглушающего шума праздника болела голова, да и сказывались две бессонные ночи подряд. Невообразимо хотелось лечь прям здесь, рядом с Вэй Ином, обнимающим свою новую флейту, и прям так, в ханьфу. Но он переборол себя и отправился купаться: ещё до праздника успел попросить налить воды в бочку. Жаль, конечно, что она давно остыла, но Ланей точно таким не напугать. Вода быстро смыла напряжение дня и помогла привести голову в относительный порядок, по крайней мере она уже болела не так сильно, а мысли перестали путаться. Уже лежа в кровати, Лань Сичэнь долго всматривался в полумрак, вспоминая событие за событием и укладывая их в голове по полочкам. За окном стрекотали сверчки, слышались в отдалении голоса деревенских, которые еще не успели разойтись. Где-то за ширмой посапывал Вэй Ин, и, кажется, ворочался с боку на бок, судя по шороху простыней. Сичэнь закрыл глаза и наконец позволил себе расслабиться. Они молодцы, хоть им и безумно повезло, когда Пэй Шань заявился посреди ночи в их комнату, и они смогли не только подтвердить свои догадки, но и выбить из него признание, обойдясь лишь незначительной травмой, а потом еще и уговорить старосту деревни оказать содействие. Осталось лишь организовать конвой преступника в Облачные Глубины, где его будут судить как особо опасного - не зря же он смог даже заклинателя убрать. Но вот они разобрались во всем и могут возвращаться домой, к мирной жизни в Облачных Глубинах. Было лишь одно «но». Через полгода обучение завершится, и Вэй Ин уедет в Юньмэн. Каково будет ему, Сичэню, влюбленному дураку, вновь жить одними лишь медитациями, да ночными охотами, а не долгими вечерами, после которых от количества разговоров садился голос, и совместными прогулками по лесу? Хотя что уж тут. Выбора все равно не было, а он привыкнет. Когда-нибудь. Вдруг зашуршало за ширмой. Босые ноги прошлись по полу, аккуратно обогнули ширму и остановились рядом с постелью Лань Сичэня. Тот прикрыл глаза и ждал, что же будет дальше. А дальше произошла абсолютно неожиданная для него вещь. Вэй Ин, видимо подумав, что Лань Сичэнь спит, аккуратно сел рядом, а через несколько секунд тихо лег, устраиваясь теплым калачиком под боком. — Вэй Ин? — наконец подал голос Сичэнь, стараясь радоваться близости возлюбленного не слишком сильно. Главное не спугнуть. — Прости, я тебя разбудил, — извинился Вэй Ин. Его голос был приглушен из-за накрывавшего его с головой одеяла, которое он притащил с собой со своей кровати. — Как рука? — Все хорошо, не волнуйся. Почти не болит, — ну ладно, может, он чуть-чуть приврал. Но только чуть-чуть. — Раз уж ты не спишь… Вэй Ин не закончил фразу. Сичэнь не стал его прерывать, лишь ободряюще положил руку куда-то поверх комочка из одеяла. Комочек тяжело вздохнул. — После того, как этот ублюдок Пэй тебя ранил… Я так за тебя испугался. Ты просто не представляешь, — начал Вэй Усянь. Было легко понять, что он еле сдерживает дрожь в голосе. — Прости меня, ладно? За то, что я не среагировал вовремя на атаку. Я вообще не ожидал, что на тебя нападут, и… — Все хорошо, А-Ин. Я ведь сам виноват в том, что зазевался, да и задел он меня несильно. Ты что, из-за этого так много выпил сегодня? — А... Ага. Тут только я виноват, сам же вызвался его караулить! — затараторило одеяло. — И я это… Я как-то раньше не думал, что наша работа заклинателей опасна, и что я могу тебя потерять. В любой момент. И весь день я думал, что было бы, попади Пэй Шань туда, куда целился. Я ведь… Я ведь не пережил бы, потеряй я тебя. Лань Сичэнь затаил дыхание. Боясь сказать хоть слово и сбить поток сбивчивых откровений Вэй Ина. Он так редко показывал свои настоящие чувства, что эти моменты были драгоценнее всех бриллиантов мира. — И еще. Сичэнь, — из-под одеяла наконец показалась растрепанная макушка. Вэй Ин подполз ближе, оказываясь рядом с лицом Лань Сичэня, так, что у него возникло чувство, будто он уже это где-то видел. Точно. Тогда в лесу... — Ты ведь простишь меня? Еще разок. Всего один. — За что? — За это. Следующий момент Лань Сичэнь осознать не успел. Вэй Ин сократил остававшееся между ними расстояние и робко поцеловал. Небеса великие, какие мягкие оказались у него губы, точь-в-точь, как Сичэнь представлял себе, и такие же нежные, неумело (а ведь когда-то сказки рассказывал, что мастер в таком) прижимающиеся к его. Сердце билось как бешеное, и чувства любви, бесконечной нежности и ласки распирали грудь, не давая вдохнуть. Кажется, даже сверчки за окном замолчали, весь мир поблек и затих, оставляя этот момент только для двоих. Но мгновение тепла растаяло, как только Вэй Ин отстранился и смущенно-виновато отвернулся. — Про… — А-Ин, тебе не нужно за это извиняться, — прервал его Сичэнь и притянул обратно к себе, улавливая чужой удивленный вздох.