Аристократы

      Сергей стоял недалеко от берега, спиной к Билану, и явно не планировал двигаться в каком-либо направлении. Он ждал его, потому что понимал, что тот никуда не денется, не противостоит своим желаниям и подойдёт к нему, зайдёт в эту чёртову речку, что вмиг захватит его в свой плен.       Билан не контролировал себя, когда, полностью раздевшись, заходил в прохладную воду.       Билан не контролировал себя, когда шёл всё дальше и дальше от берега, приближаясь к ожидающему его Лазареву.       И Билан уж точно не контролировал себя, когда, обхватив Сергея за талию, прижимал к себе, чтобы чувствовать его всем телом, вдыхать его запах, касаться пальчиками его нежной, покрытой мурашками кожи.Он водил руками по его обнажённому телу, кусал открытую для его ласк шею и всеми своими действиями вынуждал Лазарева таять от удовольствия, издавая сладостные стоны.       — Я хочу Вас, хочу всем своим естеством, — тяжело дыша, шептал Дима, и продолжал целовать плечи желанного мужчины, — Но не могу позволить этого себе. Вы принадлежите не мне, а Ане. Совсем скоро ваша свадьба… — Билан говорил это, но вопреки своим словам просто не мог оторваться от Сергея, прервать их запретную связь. Его губы всё ещё блуждали по красной от поцелуев коже, а руки ласкали бёдра.       — Но Вы же знаете, что я этого не хочу. Я не люблю Вашу сестру, а она не хочет становиться моей женой. Мы лишь жертвы обстоятельств, вынужденные играть по правилам времени, в котором мы живём, — Сергей поворачивается к Диме и, обхватывая руками его лицо, шепчет прямо в губы, — Если бы всё было иначе, если бы я мог поступить так, как хочет моё сердце, то всё мое тело, все мои мысли и чувства, всё принадлежало бы Вам, — Лазарев неотрывно смотрел в глаза Билану, и в его взгляде читались те эмоции, что до этого были тщательно скрыты за маской холода и безразличия. Если бы Дима в день их встречи мог только предположить, что когда-нибудь тот высокомерный граф, что вызвал у него волну негатива при первом же взгляде, будет на него Так смотреть…       Но Билан неожиданно для самого себя отстраняется, отводит взгляд и тихим, севшим голосом говорит:       — Но этого никогда не будет, и Вы это прекрасно понимаете. Так не лучше ли закончить всё, пока мы не совершили ошибку? Finis avant que je ne tombe amoureux de toi? (Закончить, пока я Вас не полюбил?)       И он вышел из воды, не дожидаясь ответа, потому что понимал, что стоит только Лазареву сказать хоть что-то, и он передумает, вернётся к графу и совершит то, за что потом не сможет себя простить.

***

      В поместье они возвращались молча. Слова были абсолютно лишними, потому что сделанного не исправишь. Они поступили правильно, и оба это знали, только вот принять и забыть никак не могли.       Оставалось лишь делать вид, что ничего не произошло, и надеяться на то, что всё забудется. Они смогут играть свои роли, изображая неприязнь, чтобы доказать всем, что они не перешли черту, чтобы доказать самим себе, что их чувства являются ошибкой. Ведь так?       Но когда до ворот поместья оставалось чуть меньше версты, весь их план рухнул. Сергей резко увеличил скорость, погнав лошадь вперёд, и, обогнав Билана, преградил ему путь. Он выглядел серьёзным, а во взгляде читалась решительность, спугнуть которую было невозможно.       — Что Вы делаете, граф? — попытался облагоразумить спутника Билан и отстраниться, но попытки оказались тщетными, Лазарев быстро схватил его лошадь за узду, обрывая любую возможность к бегству. Их лошади стояли параллельно друг другу, так, что практически соприкасались своими боками.       — Хочу поцеловать Вас, — и он вмиг преодолел разделявшее их расстояние, потянувшись к Диме, и завлёк его в долгий, очень долгий поцелуй.       Одно неверное движение, и жеребец Лазарева мог скинуть с себя наездника, умчавшись вперёд, пока тот, вытянувшись и совершенно позабыв о безопасности, целовал податливые пухлые губы, страстно отвечающие на его действие. Но граф не боялся этого, он совершенно позабыл обо всём, кроме такого желанного аристократа.       Их поцелуй не был каким-то необыкновенным или страстным. Скорее даже, это выглядело неуклюже и безумно сумбурно. Только это не имело значения. Они наслаждались тем, что их губы впервые встретились друг с другом, а языки наконец-то слились воедино, завладев возможностью изучить друг друга.       Лазарев выцеловывал губы Билана, притягивал его ближе к себе, держа руками за затылок. И всё казалось таким идеальным, таким правильным. Даже мысли покинули голову, чтобы не нарушить этот момент.       И вот, когда прошло около пяти минут, аристократы отстранились друг от друга. Их лица были красными, а губы — припухлыми от поцелуев.       — Не переживайте, Дима. Я понимаю, что это наш первый и последний поцелуй, — с невозмутимым лицом произнёс Лазарев и умчался прочь, в особняк.

***

      Утром следующего дня все члены семьи и будущий муж Анны собрались на летней веранде за завтраком. Улыбка с лица Нины Дмитриевны не сходила до окончания трапезы. И возникла она отнюдь не без повода.       — Анна, дорогая, вам налить ещё яблочного сока? — елейным голосом поинтересовался Лазарев и, дождавшись короткого «Да» в ответ, привстал из-за стола, чтобы дотянуться до графина, и нарочито аккуратно налил напиток в стакан девушки.       Билан не обратил бы на этот цирк абсолютно никакого внимания (в конце концов, к тому, что Сергей постоянно разыгрывает театр одного актёра при родителях Билана, молодой человек уже привык), если бы не заметил, что в этот раз все эти показушные игры предназначались лишь для него одного. Лазарев бросал на него «случайные» взгляды, когда любезно предлагал Анне свою помощь во время завтрака, слишком громко и искусственно смеялся, когда Нина Дмитриевна хвалила его и восклицала, как ей повезло с будущим зятем, и всячески пытался обратить внимание Димы на то, какая идиллия у него складывалась с Анной.       — Анна, Do me the honor (окажите мне честь), будьте моей спутницей на завтрашнем балу во дворце Её Величества.       — С удовольствием, Сергей, — попыталась выдавить улыбку девушка, — А по какому поводу бал?       — Женитьба её любимой фрейлины. Вы же тоже приглашены туда? — обратился граф уже к родителям Анны.       — Да. Гонец принёс послание вчера вечером, — отозвался Николай. Во взгляде отца Билан увидел нескрываемую гордость. Судя по всему, поведение Лазарева всех более чем устраивало. Всех, кроме Димы.       Дима же о том, что его семья собирается на бал, узнал лишь сейчас. Впрочем, неудивительно. В последнее время он все новости узнавал последним.       «Что ж, посмотрим, какую игру Вы затеяли на это раз, граф.»