Nobody likes to be solved

      Удивительно.       Греховно.       Неправильно.        Все это можно сказать об их отношениях. Гермиона могла подобрать еще десятки синонимов, но это не изменило самой природы их отношений. Отношения… А насчет этого слова, она не была уверена.        Страсть. Секс. Темные искусства.        Эта вечная игра известна только им. Но можно ли это назвать отношениями? Гермиона не могла сказать. Все же ее опыт ограничивался лишь легким флиртом с Крамом и этими странными моментами с его личным Мефистофелем.        Нет, она совсем не забыла, с чего началась их игра. Более того, она не планировала останавливаться. Нет, она была твердо уверена в своем намерении узнать его имя. Правда теперь было трудно сказать, хотела ли Гермиона доказать всем, что смогла сама разгадать Пожирателя Смерти под носом Дамблдора и Министерства…        Или она хотела простонать это имя, пока он будет брать ее на своем учительском столе. Возможно, последнее…       Он бы шептал ей на ухо, какая она маленькая грязная гриффиндорка, шептал бы о том, что он еще может с ней сделать, что может ей показать, рассказать. И как бы его птичка все это хорошо и старательно сделала…        А она бы сделала. Да. Она бы изумительно шептала бы об этом. Подтвердила бы каждое слово…       А потом… Когда бы они подошли к пику… Она бы сказала его имя…       Это было бы так тихо… Но для него это прозвучало бы как гром… Он бы остановился… Затаил бы дыхание… Его зрачок бы заполнил всю радужку глаза…       И темная повязка наконец спала бы с лица Гермионы… Она бы прищурилась от некомфорта. А потом бы наконец взглянула на него…       Сначала она осмотрела бы его тело. Тело, которое ее руки изучали слепо…       Особое внимание уделила бы его рукам. Рукам, которые своими умелыми движениями подносили ее к небесам.        Потом уста, так любившие шептать ей на ухо разные безобразия…        И только в самом конце она бы взглянула в его глаза… Темные глаза… Да… Она убеждена, что они темные…        Разве может Дьявол иметь светлые глаза? А он был Дьяволом, без сомнений… И в моменты их единения, она была согласна стать для него Лилит. <       Мерлин милостивый! Лишь одни мысли об этом заставляли Гермиону биться над загадкой его личности все свободное время. Она была готова проклясть того, кто бросил имя Поттера в Кубок. Помощь другу занимала много времени.        А он это знал, видел и смотрел этим насмешливым взглядом. Она научилась читать его взгляды. Как и он ее. «Ну что, птичка, сдалась?» «Ни за что!»        И они продолжали. Гермиона удивлялась, неужели никто не видит этих взглядов? Неужели они все слепы?  — Люди слишком ограничены, птичка, — так он ей сказал однажды, — они могут говорить, о том, что есть далеко от них, но не замечают того, что происходит у них под носом.        Он был прав. Как обычно. Грейнджер отметила, что он очень умен. Не только в ЗОТИ. Кажется, что он разбирается по всем предметам. Она проверяла, устроила маленький блиц. И поняла, что у нее фетиш на умных мужчинах. Или на одного конкретного? Но это только приблизили ее к разгадке.       У нее было три кандидата. Три мужские личности, которые идеально подходили к описанию.        Пожиратель смерти. Чистокровный. Разумный. И все темноглазые.       Но один все же выделялся. Она была уверена, что это он. Больше баллов, чем у других. Фанатик. Хитрый. И эти глаза с колдо…        Если у ведьм существует какое-то предчувствие, то Гермиона могла поклясться, что это оно. . А своей интуиции мисс Грейнджер привыкла доверять.       Да… она уже видела, какой это будет вечер… Томное чувство заставляло ее трястись. Благо все это списывали на финал турнира. Гермиона мило улыбалась. Кто бы ни выиграл, у нее празднование будет фееричным.       Так и было… Но не празднование… Феерический проигрыш…       Не успела… В глубине души она призналась, что ей было плевать на Гарри, на Дамблдора, на Темного Лорда.        Ее волновало только то, что ее оставили того, что она так стремилась! Они не дали завершить их игру.       Все что ей оставили это один взгляд, когда его вели авроры. И ее безученый шепот «Барти».       А утром все газеты писали, что Барти Крауча младшего поцеловал дементор.

***

      Стук ее каблуков эхом разносился от голых серых стен. Она не обращала внимания на сотрудников отдела Мунго, сопровождавших ее фигуру.       Привыкла… Она ведь уже не так маленькая гриффиндорка. Героиня войны, имя которой каждый знает.        Но Гермиону Грейнджер давно не интересуют чужие взгляды. Какой у них смысл, если они не несут того вызова, азарта…       Если они не принадлежат ее Дьяволу, унесшему ее покой.        Она точно знала, куда идти. Выучила все документы. Когда ты героиня и меценатка, никого не интересуют бумаги, что ты просматриваешь и почему посещаешь такие места. Кто-то скажет, что это злорадство. Судят по себе очевидно.        Гермиона знала, что там должен быть конец и начало. До нужной двери она дошла без проблем. В «палате» был он один.       И в ее груди снова прошлась волна ненависти, когда в его взгляде ничего не увидела. Пустота. Равнодушие. Ничего. Так выглядят люди, поцелованные дементором. И такая жизнь была хуже смерти. Потому что это даже не жизнь. — Твоя птичка пришла, Барти, — она остановилась как раз напротив.  — Знаешь, а я тебя разгадала, правда ты не услышал этого. Но ничего, совсем скоро… Я думаю ты не будешь против ни…        Ее глаза сверкали от ожидания. Руки едва дрожали, когда потянули тоненький цепочек. — Да я была хорошей ученицей, — одна рука держала палочку, а другая маховик времени, — и хочу сделать тебе подарок, думаю ты оценишь.        Она не сомневалась. Зеленый луч легко нашел свою цель. Гермиона улыбнулась. — Не думай, что это конец Барти, нет. Нам предстоит второй уровень игры. Но теперь разгадывать буду не я, — сказала она и с улыбкой покрутила маховик.