Тебе суждено бояться бадьяна

Альбус стоял у порога своего дома и смотрел на сидящего на ступенях Скорпиуса. — Может зайдёшь? — Я не надолго... на улице лучше, — глухо ответил Скорпиус. Скорее всего весь день провёл в подземельях, подумал Альбус, о желании Скорпа мёрзнуть в такую уже явно прохладную осень. Друг сидел сильно ссутулившись, наклонив голову вниз закрывал ладонями лицо, упираясь локтями в колени. Дурная привычка ещё с детства, красноречиво показывала его моральное состояние. Без сомнений Ал знал, какие именно душевные терзания привели друга поздно ночью на его порог. Такое уже было и не раз. Впервые он помнил разбитого Скорпа, поджидавшего его на этих же ступенях, в первое лето после Хогвартса, он умолял его немедленно пойти в дом мистера и миссис Уизли и уговорить Роуз с ним встретиться. Второй раз, точно в такой же позе, на этом же месте, где-то полтора года назад, он потухшим голосом признался в своей интрижке с Лили, но Альбус тогда всё правильно понял, это было раскаяние не так о романе с его сестрой, как скорее о предательстве к его кузине. На этот раз однозначно речь пойдёт снова о ней. — Ал, ...у Роуз кто-то есть? — послышалось негромкое бормотание, отдалённо напоминающее вопрос. Альбус не радовался своей правоте, вся эта ситуация его огорчала и злила одновременно. — Нет, насколько мне известно, — откровенно ответил он. Не смотря на то, что Скорпиус был единственным близким другом, Ал всё ещё злился из-за Лили Луны. Миллионы раз повторяя про себя, что это не его дело, и что Лилс однозначно сама втянула Скорпа во всё это, неприятный осадок от того, что его друг трахал одну его сестру, хотя хотел другую, никак не отпускал. Но и эти обе были не лучше. Роуз сначала жестоко обманула его, когда уехала ничего не объяснив, а сейчас бессердечно добивала, делая вид, что его для неё не существует. Это было враньё, Альбус знал это наверняка. После странного инцидента на празднике Лили, он не выдержал, и подошёл к ней перед уходом. Его очень задела её показательная жестокость к Скорпиусу, как будто ей было жалко, чтобы Лили залечила его рану бадьяном, пусть даже царапину, и он спросил, почему она так с ним. Реакция кузины оказалась непредсказуемой, она вся дрожала и низко опустила своё лицо. Обычно хладнокровная Роуз тихим дрожащим голосом спросила: «Что у него с Лили?» Альбус был готов поклясться, что в её голосе звучали слёзы, она тяжело дышала и была взволнованной. Он ответил: «Ничего». «Я видела их вместе» — шептала она и дрожащими руками вытирала летящие градом капли на щеках. Ошарашен её искренностью, Альбус не задумываясь ответил: «Ты могла видеть только то, что хотела показать Лилс, они порвали ещё до твоего возвращения». Она ушла, ничего не сказав, больше они не виделись. А Лили Луна продолжала играть в понятные только ей игры. Она вела охоту на Скорпиуса, не стесняясь и не скрываясь, развлечения ради или тренировки, этого Альбус так понять и не смог. — Как мне поговорить с ней ... ? — снова послышалось бормотание, направленое куда-то вниз, это Скорпиус напомнил о своём присутствии и цели прихода. — Просто подойди и заговори, — терпеливо ответил Альбус. — Как подобрать правильные слова..., что мне сказать... Как же ему надоели эти нытьё и неуверенность Скорпа, его постоянно подавленный вид и страдания, со стороны казалось, что всё можно решить одним разговором и идти дальше. Как будто они поменялись ролями, в школе было наоборот, Альбус был вечным страдальцем, а безудержно оптимистичен Скорп всегда его подбадривал. Видимо пришёл черёд Ала отдавать должок. — Скажи всё как есть, правду, а дальше пусть сама решает общаться с тобой или нет, — начал говорить раздражённый Альбус, — хотя, таскаться за такой, как Роуз никак не подарок судьбы. Послышался печальный и саркастичный смешок, после которого Альбуса понесло: — Я не понимаю, что они в тебе нашли, ...были бы мы бедны, я мог бы поклясться, что это всё только ради твоих денег. Скорпиус никак не реагировал на слова Альбуса, казалось, что и вовсе пропустил их мимо ушей. Пауза затянулась, а потом неожиданно он решил уточнить, даже поднял голову и внимательно посмотрел Алу в глаза. — Кто «они»? — Да пошёл ты к мантикорам, Скорп, проваливай, я хочу спать, — начал возмущаться Альбус и был прав, у него то самого за последние полтора года ни разу не спросили как его дела. Разговор был окончен. Никто не помнил, когда в последний раз в камине малой гостиной поместья в Уилшире горел огонь. Больше того, впервые за этот год все немногочисленные представители фамилии Малфой проводили вечер вместе. Это была идея конечно же Нарциссы, она настаивала, что нужно обсудить семейные дела, а в их семье семейными делами были только финансовые, просто по другому в последнее время собрать вместе сына и внука она не могла. Де-юре всем в семье управлял Драко, но де-факто было по-разному, в основном контроль и вмешательство с его стороны происходили лишь в особо крупных и существенных делах, но в мелочах он давно всё пустил на самотёк. Поместьем, землями и арендаторами в Уилшире управляла Нарцисса. Домом в Лондоне занимался Скорпиус, ну как занимался, изредка ночевал там между сменами в больнице. Финансовыми активами заграницей заведовал лично Драко, с этим были связаны его частые отъезды. Всё остальное работало как-то само по себе, за это они щедро платили нанятому гоблину. Кратко оповестив друг другу о положении дел, каждый попутно чем-то занимался, Скорпиус с бабушкой просматривали отчетности, а Драко был вынужден пересмотреть письма, которые накопились за последнее время. Цифры никак не лезли в голову Скорпиусу, он не мог сосредоточиться, постоянно бросая взгляды на отца, который небрежно проглядывал письма, в основном с Министерства Магии. Сам он только за последний месяц был возле Уайтхолла больше раз, чем за всю свою жизнь. Приходил туда в свободное от работы время или вместо обеда, ходил туда-сюда по улице или просто стоял возле известных ему выходов, безуспешно надеясь встретить её. Другого способа увидеться с Роуз он не придумал. Где она сейчас живет и как проводит свободное время не знал даже Альбус, Скорпиус спрашивал, просил пригласить и его, если вдруг Уизли-Поттеры будут собираться вместе. Миллионы раз продумывая в своей голове все варианты возможного разговора при встречи, которая так и не наступала, он окончательно выдохся и больше не мог это переживать. Роуз спасла ему жизнь, нужно просто подойти и сказать, что отныне она принадлежит ей, как и его сердце. Все его внутренние терзании меркли по-сравнению с настоящей насущной проблемой физической встречи. Неужели нужно ждать ежегодного благотворительного приёма, а если она и на него не прийдёт, то как тогда? Ждать ещё три месяца и напроситься в Нору на Рождество. Отсутствие возможности действия очень угнетали уже решившегося и готового на всё Скорпиуса. А отец тем временем продолжал лениво окидывать взглядом очередное послание с Министерства. — Скорпиус, может ты хочешь принять участие в рабочей группе по вопросам регулирования финансовых потоков с Британского Гринготтса в иностранные филиалы? — монотонно проговорил Драко скучающим тоном. — Министерство опять лезет в дела банка? — без особого интереса уточнил Скорпиус. — Похоже, что да, раз создали целую рабочую группу... — Не думаю, что я им смогу помочь... — без энтузиазма отозвался Скорпиус, подумав, что отец сам никогда в жизни не соизволит посетить подобное мероприятие. — Как хочешь, — сухо констатировал Драко небрежно бросая очередное приглашение, даже не взглянув на сына. Скорпиусу было 23 года и меньше всего сейчас его могло заинтересовать банковское дело. Он понимал, что когда-то настанет день в котором он будет главой семьи, будет разбираться в финансах и облигациях, недвижимости и акциях. Когда-то, но не сейчас. Все мысли были совершенно о другом. Казалось, что он давно уже должен был смириться со своим одиночеством, принять его, свыкнуться, Скорпиус был обречён на него со смертью нежной и бесконечно любящей матери. Именно мама научила его любить, показала как это, вырастила в нем доброе большое сердце, наполненное любовью, и сейчас больше всего на свете хотелось дарить эту любовь, чтобы она была кому-то нужной. В свои 23 года он никогда ни с кем не встречался, не считая странных встреч с Лили и единожды случайной связи с девушкой со старшего курса, ещё в школе. А ещё была она, Роуз Уизли, когда-то 13-летняя девочка-колючка с ароматным именем, нежной внешностью и резким нравом. Тогда, после смерти мамы, именно симпатия к этой недосягаемой занозе помогала Скорпиусу просыпаться по утрам с верой в будущее. Тяжело точно сказать когда он начал представлять своё будущее только с ней, но во сне под действием дурмана в больничном крыле школы на седьмом курсе Скорпиус видел её своей парой, избранной и единственной, хранительницей тайны о его проклятии, хозяйкой его жизни и этого дома, матерью его детей. Прошло уже почти 5 лет, а рядом было только горькое одиночество. Но Роуз, как оказалось, знала его тайну, оказалась рядом в нужную минуту, спасла его, хотя он был уверен, что она даже не замечает его, подарила такой долгожданный взгляд, смотрела на него и увидела. Скорпиус боялся снова позволить себе расчитывать на большее, но одновременно и безрассудно этого желал. Незаметно для Скорпиуса гостиная опустела, в камине медленно догорал огонь, все важные бумаги и пергаменты давно были собраны, а неважные — сожжены. Звенящая тишина в доме оповещала о том, что пора спать. Окинув блуждающим взглядом комнату юноша заметил небольшой свиток, затерявшийся под кофейным столиком, одно из многочисленных приглашений с Министерства. Уходя, Скорпиус поднял свиток и уже хотел бросить его в камин, когда в поисках возможности хоть немного отвлечься от своих грустных раздумий решил поинтересоваться, что же там Министерство хочет от Гринготтса. Помимо краткого изложения дел прилагался список участвующих. Скользнув взглядом по списку с однообразных гоблинских имён и неизвестных ему работников Министерства, неожиданно в глаза попала строчка: «Соблюдения международного протокола, а также помощь иностранным представителям осуществляет Роуз Грейнджер-Уизли». Вот оно, то, о чём ещё пару часов назад можно было только мечтать, возможность не просто встретиться с Роуз, а видеться с ней регулярно. Сердце громко стучало в груди заполняя тишину, кажется, на улице начинался холодный осенний дождь, но его невозможно было услышать за громким дыханием растерявшегося Скорпиуса. Но вместо радости его поглощал липкий страх и тягучие сомнения. Охватила паника, а вдруг он всё себе придумал, выдал желаемое за действительное, если он ей всё так же неинтересен и у него нет никаких шансов. — Всё таки заинтересовали дела Гринготтса, я так вижу? — тихий и безразличный голос отца с темноты вогнал Скорпиуса в ещё большое смятение. Но внимательный наблюдающий взгляд серых глаз был совсем не безразличным, а цепким и изучающим, он легко считывал все эмоции на лице сына, пока тот не мог собраться и вернуть контроль над своими переживаниями. Видел все его страхи и сомнения, растерянность и опасения больно обмануться. Смотрел на него и видел в нём себя, а точнее худшую из своих слабостей — неуверенность в себе. Перед тем как заговорить, Скорпиусу пришлось привести свои мысли в подобие порядка. Нужно было решать прямо сейчас. — Я хочу принимать участие в этой рабочей группе от твоего имени, отец, если ты позволишь, — слишком волнительно, как для разговора о банковских делах, произнёс Скорпиус. Это были проблески тех качеств, которые Драко ценил в сыне выше всего, а именно смелости и решительности, они достались ему от Астории. Глаза горели в поисках поддержки, а румянец смятения на его обычно бледных щеках выдавал волнение в ожидании ответа. Впервые за долгое время Драко был снова доволен своим сыном, он снова видел в нём её. — Я бы не понял, если ты не изъявил такого желания. Возьми печатку Луциуса, этого будет достаточно, чтобы показать свою правомочность. — Что мне там делать, отец? — как-то совсем растерянно от такого поворота событий прошептал Скорпиус. — Начни всё сначала, сын, — уверенно послышалось с темноты.