Тебе суждено бояться бадьяна

Первое заседание рабочей группы для Скорпиуса стало сущим кошмаром. Никто с присутствующих не был рад его участию. Он сразу почувствовал, что не вписывается. По сравнению с работниками Министерства он был слишком молод, одет в простые маггловские брюки и рубашку, был далёк от их бюрократических процедур. Гоблины его буквально ненавидели, как наследника 39 процентов акций их банка, и даже фамилия Малфой не спасала, он постеснялся одеть печатку Лорда и никто не воспринимал его всерьёз. Они его откровенно сторонилось, громко сыпали в его адрес оскорбления и проклятия, обговаривая его появление между своими. Работники финансового департамента держались холодно и немногословно, никак не могли предоставить ему материалы дела, не отвечали на его вопросы. А самое худшее, Роуз вначале нигде не было видно, и он уже решил, что она не прийдет и всё это было напрасно. Она появилась позже, зашла в зал заседаний как раз, когда Скорпиуса спросили что-то по сути дела, а он долго подбирая слова ничего не мог сказать вразумительного. Все молчали и с пренебрежительной ухмылкой смотрели на него. Густо покрасневший Скорпиус не сумел окончить предложение, так и застыл глядя прямо в её удивлённые глаза. В этот же момент поражённая Роуз когда увидела Скорпиуса уронила папки и пару пергаментов которые были в её руках. Звук котящихся по каменному полу свитков немного привёл его в чувство, он смог перевести дыхание, пока все остальные отвлеклись на неё. Но вскоре она удалилась также стремительно, как и пришла. В этот день ему даже не выпало шанса поздороваться с ней, только дальше слушать перешёптывания гоблинов, о том, что лучше бы ему продолжать варить свои настойки в подземельях Мунго с не совать свой нос в не своего ума дело. Но её образ в мельчайших деталях врезался в память. Широко распахнутые глаза смотрели на него не моргая, лёгкий румянец смятения коснулся её белых щёк, нежные губы были приоткрыты, а дрожавшие руки стали красноречивым свидетельством её потрясения. Вся тоненькая и элегантная, в строгом наряде с собранными волосами. Красивая. Она была взволнована его появлением, не меньше чем он сам от неё, и быстро сбежала, это было понятно. Хорошо это было или плохо Скорпиус пока не понимал. Второе было не многим лучше. Правда на этот раз Роуз присутствовала с самого начала и до конца. Слышала, как гоблины возражали против его участия, учитывая, что в письмах приглашали именно Драко Малфоя, как прямо говорили, что его место в подземельях Мунго. Другие маги рядом с ней громко перешептывались, что он такой же омерзительный и ничтожный, как и его отец. Он снова был не в теме и все пренебрегали его мнением. На этот раз он по настоящему разозлился. В перерывах между перепалками с гоблинами, ему удалось поздороваться с ней при встрече и она, как ни в чём не бывало, ответила ему спокойным приветствием, а позже даже спросить у неё на каком этаже находится архив. Роуз выглядела спокойной и собранной, прямо смотрела ему в глаза, отвечала без тени раздражения или отвращения. От волнения, которое она явно проявила прошлый раз, не было и следа. Как будто не было ничего раньше между ними, а они случайные друг другу люди. Скорпиус был согласен на всё, готов принять такие правила игры, но у него остаться равнодушным и невозмутимым не получилось. Он волновался, постоянно отводил свой взгляд, говорил не так уверенно, как ему бы хотелось, его угнетали пересуды вокруг и он огорчался, что она это всё слышит. Но главное, она смотрела на него, хотя пару месяцев назад он не смел даже расчитывать на её взгляд. Скорпиус долго собирался с мыслями, но понимал, чтобы прекратить насмешки нужно стать тем Малфоем которого ожидают увидеть. И когда на следующий раз он явился в Министерство, никто больше не смел сказать, что его место среди казанов и пробирок в подземельях. Собранным и непроницаемым, в строгом костюме по магической моде, со стальным взглядом и пониманием, что он против того, чтобы гоблины выводили активы банка с Британии. Он потратил три ночи чтобы разобраться в финансовом законодательстве и надел печатку деда на безымянный палец правой руки, чтобы его услышали. Чувствовал он себя некомфортно, особенно перед ней, но эффект был достигнут. Больше не возникало вопросов о надобности его присутствия, древний магический артефакт силы и могущества у него на пальце не остался не замеченным. Его никто не перебивал и все внимательно слушали, а ответить на его вопросы пришёл сам директор финансового департамента. Роуз его рассматривала и он это чувствовал. От её взгляда становилось жарко, он боялся потерять своё самообладание, терялся в сомнениях не отпугнёт ли её образ истинного Малфоя. Сейчас, как никогда он казался похожим на своего отца. Хотя как образ, он был тем, кем он был на самом деле, Малфоем, Лордом, наследником древнего рода, огромного состояния и навеки омраченной репутации. В самом конце, когда все понемногу начинали расходиться Скорпиус всё же осмелился подойти к Роуз и спросить какой то процедурный пустяк. С горящими глазами он уже собирался обратиться к ней, когда к его локтю прикоснулась гоблинская ладонь с длинными когтями на украшенных перстнями пальцами. Это был Рагнук Второй, действующий глава правления Гринготтса. Чёрные точки его глаз намертво вцепились в Скорпиуса желая полностью завладеть его вниманием. Медленно пережёвывая слова, он скрипучим голосом заговорил: — Как долго вы, мистер Малфой, планируете почитать нас своим присутствием? Скорпиус всё ещё смотрел на Роуз, когда гоблин к нему обратился, и она как раз подняла свой взгляд на него. Сердце вылетало с груди, хотелось поскорее покончить с надоедливым коротышом и ему пришлось посмотреть на него. — Пока не удостоверюсь, что активы Гринготтса остаются в Британии, — немного рассеянно ответил он. Гоблин насмешливо хмыкнул, послышалось злое шипение: — Возвращайся в Мунго драить котлы, Волдемортов огрызок. Ответа не последовало и небольшое злобное существо испарилось, как будто его и не было. А Скорпиус остолбенело застыл, поражённый оскорблениями и немыслимой наглостью. Гоблин задел за самое болезненное, кровоточащие и унизительное, а именно его происхождение. От былого настроя и собранности не осталось и следа. Он был разбит и унижен, прямо у неё на глазах. Красные пятна медленно растекались от шеи к его щекам, дышать спокойно не получалось, но и стоять на месте было неуместно. Подняв свой растерянный взгляд он увидел Роуз, её лицо казалось не выражало никаких эмоций но глаза неотрывно смотрели на него. Хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе. Воротник непривычного костюма душил, он чувствовал себя ничтожно и смешно. Он громко сглотнул и хотел уже молча уйти обойдя Роуз, когда она неожиданно сделала шаг навстречу ему и с невесомой улыбкой тихо проговорила: — Когда он впервые меня увидел, то кричал на весь зал, что отпрыска нищенского отребья нельзя допускать в банковские дела, а недавно позвал меня, назвав «грязнокровной побирушкой». Когда к Скорпиусу дошёл смысл сказанных Роуз слов, переборов смятение, он удивлённо переспросил: — Что, серьезно? — Да, представляешь — утвердительно ответила Роуз. Глаза горели странным блеском, она улыбнулась, как будто бы шутила, говорила легко, без обид и возмущения. — А его не смущает, что ты дочь Министра Магии? — позволил и себе улыбнуться Скорпиус. — Видимо нет, — просто сказала она, а потом удобней перехвалила свитки в своих руках, также неожиданно развернулась и ушла, бросив на прощание негромкое «впрочем, мне пора». Всю дорогу от Уайтхолла к Мунго Скорпиус не сдерживал воодушевлённую улыбку. Про гоблинов он даже не вспоминал, его память хранила только нежную улыбку на её лице и подаренный ему внимательный взгляд. Окрылённому маленькими успехами Скорпиусу всё казалась очень многообещающим, но на самом деле всё было не так просто. Да, они здоровались при встрече, прощались, иногда могли перекинуться парой фраз, но не более. Хотя раньше она с тем же успехом делала вид, что его и вовсе не существует, так что бесспорно в каком-то смысле это был успех. Роуз прекрасно владела собой, она была с ним спокойной и невозмутимой, на всех последующих встречах общалась ровно столько, сколько было уместно в данном рабочем контексте, как будто выбросила прошлое из своей головы во всеми забытый омут памяти. Скорпиус наоборот, всё помнил, постоянно об этом думал, не знал, можно ли подойти к ней, как ни в чём не бывало, после всего, что было, как проявить свои чувства, не слишком самонадеянно, но при этом достаточно утвердительно. Он перебывал в постоянном смятении, с одной стороны он не мог не радоваться, что теперь может смотреть и даже говорить с ней, но с другой — этого было для него ничтожно мало. Может ли он претендовать на большее оставалось для него загадкой. О том, чтобы подойти к ней и прямо обрушить на неё свои чувства и объяснения, не могло быть и речи. Скорпиус был не дурак и не позволял себе выдавать желаемое за действительное, всем своим видом Роуз показывала, что прошлого для неё не существует, но ясное дело о нём она не могла не помнить. Прошло больше двух месяцев их регулярных встреч. Слова отца, что нужно начинать сначала, обретали новый смысл. И с первым снегом в Лондоне, Скорпиус решил покончить со своими сомнениями и наконец-то сделать первый шаг навстречу новой реальности. Скорпиус покинул зал заседаний и быстрым шагом пытался догнать Роуз. Как и ожидалось он настиг её возле лифта. Она стояла к нему спиной, темная одежда обтягивала стройный силуэт, она тоже любила одеваться по маггловской моде и часто пренебрегала мантией, легкие волны волос красиво ложились по спине, сегодня она была с распущенными. В руках, как обычно папки, которые она прижимала к груди. — Роуз, — негромко окликнул её Скорпиус когда подошёл достаточно близко. Со всех сил он старался держаться спокойно и уверенно, но всё же собственный голос показался ему слишком взволнованным, Скорпиус понадеялся, что это можно принять за результат спешки, а не переживания. Проговорить её имя в слух уже само по себе было для него волнительным, ведь с того самого момента в Косом переулке, когда он впервые обратился к ней по имени, больше он его не произносил. — Да, — отозвалась Роуз и повернулась к нему. Ни один мускул не дрогнул на её лице, Роуз превосходно удалось скрыть своё удивление, она заговорила спокойным будничным тоном. Только рукой машинально поправила волосы с одной стороны и заложила их за ушко. Скорпиус отвлёкся на этот безобидный жест и скользнул взглядом за её рукой к её губам, высокой скуле, маленькому ушку и длинной шеи. От Роуз не ускользнул его блуждающий взгляд, почувствовав небольшую заминку с его стороны её охватил страх. Она радовалась каждой их встрече, но при этом отчаянно его боялась. Когда он снова посмотрел ей в глаза, Роуз старалась прямо отвечать на его взгляд, ничем не выдавая своих переживаний. — Скоро обеденный перерыв…, — быстро сказал Скорпиус, пытаясь не растерять остатки своей решительности, — я подумал, может… может мы могли бы выпить кофе где-то? Он проговорил слишком сбивчиво, но при этом внимательно изучая её лицо. Роуз слушала затаив дыхание, а когда поняла о чём речь запаниковала. Сердце вылетало с груди, ответ нашёлся сразу но она не смогла его сказать глядя ему в глаза. — Я…, я не смогу, — послышался её негромкий голос. Для Скорпиуса её ответ не стал неожиданностью, он понял, она откажет, как только заметил, что Роуз отвела свой взгляд. За время проведённое на заседаниях он научился наблюдать за ней, улавливать её эмоции, он пытался прочувствовать её, разгадать. Услышав это он не был растерян или слишком разочарован, наоборот, отказ заставил его собраться заново и здраво оценить ситуацию. Он не ждал, что будет легко и был готов отступать и ждать сколько понадобится. — Да, конечно,… тогда я пойду,… до встречи, — сказал Скорпиус перед тем, как поспешно удалился. Взглянув на неё на прощание он заметил несвойственный ей румянец на щеках. Его безобидное предложение явно не оставило её равнодушной. А Роуз так и осталась остолбенело рассматривать сложные узоры на полу под их ногами и со всей силы закусывать губу изнутри, чтобы не заплакать. Холодные порывы ноябрьского ветра резали лицо редкими ледяными снежинками. Он прятался среди арок Уайтхолла, вокруг ходили разные люди но блуждающий взгляд серых глаз никого особо не замечал. Скорпиусу нужно было подумать. Он чувствовал, что получил не совсем однозначный отказ. Не было ни обычно ровного делового тона последних недель, ни резкой враждебной категоричности школьного периода. Роуз не смогла скрыть своего волнения и это снова дарило возможно ложные надежды, ведь противоположностью симпатии было именно безразличие, а этим она похвастаться не могла. Слова Роуз «Я не смогу» постоянно крутились в голове и никак не давали покоя. Какой именно ответ крылся за этой незатейливой фразой? Я не могу потому что не хочу с тобой, не могу потому что занята или самое страшное — потому что ты спал с моей сестрой. В новой обстановке Скорпиус познакомился с новой для себя Роуз, взрослой, серьёзной и сдержанной. Но одновременно с этим она стала более женственной, чуткой и мягкой. Он чувствовал, что она безмолвно поддержала его в противостоянии гоблинам, когда неожиданно шутливо пожаловалась ему на Рагнука Второго, тем самым подав его острые оскорбления всего лишь за маразм злобного карлика. Относилась к нему уважительно, в отличии от других, что было заметно и придавало сил, при этом умело держала дистанцию. А только что она смутилась и порозовела от его незатейливого предложения. Казалось, он влюблялся в неё снова и снова. Чувства бушевали внутри, старые безответные вместе с новыми острыми. Чувство вины мягко перетекало в искреннюю благодарность, нежность граничила с уважением, тихое восхищение подымало собственную самооценку, а страсть порождала решительность. Он хотел её, хотел всеобъемлюще, глубоко и бесповоротно. Мысли поглотили целиком, задумчивый взгляд бесцельно гулял по прохожих, пока не услышал голос Роуз Уизли где-то недалеко от себя. Глаза нашли ту самую сразу, вот только стало понятно, что обращается она не к нему. Роуз спускалась по ступенях мимо Скорпиуса в сопровождении молодого американца, который присутствовал последних пару раз на их заседаниях. Высокий голубоглазый блондин с широкой приветливой улыбкой и смуглым, загорелым лицом очень отличался от снующихся по улице и прячущихся под зонтами британцев. Мистер Кушнер был главой американского банка с которым гоблины придумали сделать слияние. По долгу службы Роуз консультировала и сопровождала его как нового члена рабочей группы, но входило ли в её обязанности обедать с ним, Скорпиус сомневался. Неотрывно наблюдая за ними Скорпиус видел, как они вышли на тротуар и после первого же порыва ветра молодой человек предложил Роуз свой локоть, создавая зонт над их головами. Хотя она и не взяла его под руку, всё же прижалась довольно близко, пытаясь скрыться за его спиной от холодных потоков. Они быстро скрылись из вида. Сердце Скорпиуса больно заныло от картины, невольным свидетелем которой он стал. Тяжелым камнем обрушилась догадка — его банально опередили. Больше того, как беспечно он не придавал значения появлению этого человека на их заседаниях. Он видел только её, не имея в мыслях никого другого он также самонадеянно исключал возможность её симпатии к другим мужчинам. Почему-то он был готов к тому, что не нравится ей, но совершенно не задумывался о том, что ей может понравиться кто-то другой, а ведь Альбус мог и не знать правды о личной жизни Роуз. Сильно ссутулившись он покинул своё укрытие и пошёл на встречу леденящему ветру. Неожиданное разочарование разливалось по телу сковывающим бессилием, через силу он медленно направился в сторону Мунго. Ветер безжалостно трепал его волосы, а снег неприятно бил по лицу, но Скорпиус не ощущал этих неудобств. Он был зол и эта злость заставляла двигаться дальше. Впереди ежегодный благотворительный бал и Скорпиус полагал на него слишком много надежд.