Тебе суждено бояться бадьяна

Драко был человеком, который устал жить и эта усталость с ним была уже очень давно. Даже любовь к сыну не могла скрасить всеобъемлящую тоску его монотонного безрадостного существования. Когда сын был ещё ребёнком, было легче, любовь была безусловней, потребность в нём, как в отце, была значительней. Но Скорпиус вырос и проживал уже свою собственную безрадостную жизнь, что глубоко печалило Драко, порождало страхи за его будущее, от которых он старался скрыться в своей обычной отстранённости от реальности. И больше всего он не любил, когда приходилось покидать их с Асторией спальню, чтобы окунуться в водоворот абсолютно неинтересной и чуждой ему жизни. Он жил только потому, что обещал ей жить. Бесстыдно залезть в голову к девчонке Уизли его подтолкнула скорее скука и нежелание вникать в детали финансового отчёта, нежели обида за собственного сына, который вот уже третью неделю бился в конвульсиях от изнуряющего кашля, не вставая с постели. Драко знал, что Скорпиус не принимал назначенные целителем лекарства и уже даже не злился на него за это, ведь он так устал злиться на сына. В интимном полумраке ресторана гостиницы Mandarin Oriental, в котором под многослойными маскирующими чарами проходила деловая встреча, Драко мало интересовали гоблины и их японские партнёры, его острый взгляд преследовал юную Роуз Уизли, которая явно была на свидании с неизвестным ему молодым человеком. Незнакомец его никак не заинтересовал, про себя он лишь отметил его стремления к роскоши, исходя из выбора заведения. Тоже самое можно было подумать и про девушку, но Малфой знал наверняка, что её это мало заботило. Искушённому в легилименции Драко не составило труда незаметно считывать образы с головы Уизли. Внешне она была безупречно собрана до мельчайших деталей, нарядна и сверкающая в тон месту и уместно ярко накрашена к столь позднему времени суток. Полумрак придавал её еле заметной улыбке загадочности, а в неуверенном взгляде с под ресниц обманчиво угадывалась игривость. Но на самом деле девушка была глубоко несчастной, и всеми силами пыталась это скрыть, она не могла улыбаться и нехотя смотрела на своего собеседника. Она утопала в печали и неудовлетворённости, что делало её особенно уязвимой. Откровенно рыться в памяти девчонки Драко не стал, да и не хотел, это было лишним. Было достаточно тех картинок, что и так были у неё перед глазами. Ничего нового или неожиданного для себя Драко не увидел, образы хаотично сменялись один за одним, и практически в каждом из них был его единственный сын. Незнакомец оказался очень даже знакомым, был её бывшим, но она не могла сосредоточиться на нём или зацепиться воспоминаниями о них, мысленно постоянно возвращаясь к Скорпиусу. Но периодически в её голове возникало самодовольное лицо дочери Поттера, с лукавой улыбкой и смеющимися глазами, от чего девушка заставляла себя поднять свой взгляд на собеседника и даже подарить ему улыбку. В один с таких моментов молодой человек подался немного вперёд накрыв своей рукой её руку. Внутри у неё бушевала буря из противоречий между чувствами и холодным расчётом, что на самом деле был ошибочным и импульсивным. Странно было наблюдать такие сцены, да и ненужно было вовсе, но Драко не мог отвести от молодой девушки взгляда. Где-то глубоко внутри напомнили о себе давно забытые и похороненные заживо чувства, нарушая обычно безразличную картину мира, хладнокровный Малфой даже задержал дыхание, всего на мгновение, а потом спокойно выдохнул, как только девчонка Уизли плавно забрала свою руку с под ладони незнакомца. Было совершенно ясно, что она с ним не останется сегодня, она не хотела быть снова с ним, воспоминания о близости не будоражили её, а наоборот, вызывали чувство отвращения. И снова в её голове возник образ Скорпиуса, но на этот раз фантазия девушки представляла его прижимающим к себе обнажённое тело Лили Поттер. Роуз резко начало мутить и она стремительно покинула своего собеседника в поисках дамской комнаты. Её боль была понятной и оправданной. Встреча Драко подходила к концу, но уйти он решил только после того, как удостоверился, что девочка оказалась умнее его сына и не стала замещать свою боль и злость на Скорпиуса бессмысленной местью, отдавшись другому. Она решительно ушла одна, оставив своего спутника явно недовольным, после чего Малфой-старший вернулся домой. В ненавистном огромном поместье в Уилтшире нависала гробовая тишина, на фоне которой изредка раздавались раскаты раздирающего кашля. Темнота резала усталые глаза Драко, как обычно, хотелось умереть. Он прибыл домой уже ночью, но это его не остановило. Душевное равновесие покинуло его, слишком глубоко ему пришлось сегодня интегрироваться в реальность, в которой уже давно нет его «той самой». Он не мог вечно себя обманывать, Скорпиус был единственным живым и настоящим, что оставила после себя Астория, об этом пришлось вспомнить и особенно больно это ощутить. Сын был несчастен, и он переживал это вместе с ним. В спальне Скорпиуса тихо догорал камин, танцующим полумраком мягко освещая просторную комнату. Юноша лежал на кровати, он был в полудреме, периодически заходясь страшным кашлем. Драко уже и забыл, когда последний раз переступал порог этой комнаты. Бесшумными шагами он медленно последовал в глубь и сел на небольшую банкетку, что стояла рядом с кроватью у ног Скорпиуса. Упираясь локтями в колена он закрыл лицо руками, сильно ссутулив спину. Слушая дыхание сына сердце больно сжималось в груди, а кровь леденела от страха. Слишком долго он позволял себе игнорировать происходящее. — Отец, это ты? — хриплое обращение услышал он позади себя, после чего снова последовал кашель. — Я тебя разбудил? — Нет, я не спал… Драко слышал, что Скорпиус переложил подушки повыше и сел на кровати. Он не любил проявлять свою слабость и никчёмность при сыне, но сейчас не было никаких сил держать себя в руках. Грохот изнуряющего кашля лишил его хладнокровного самообладания. — Скорпиус… — начал был Драко, но не договорил. — Я знаю… — снова кашель, — знаю, что ты хочешь мне сказать. Нет, он не мог знать, ведь сам Драко до конца не понимал, что хочет сказать сыну. Как донести до него разницу, между его собственной тьмой и безысходностью, отмеченной смертью, и тем, что для Скорпиуса кажется непоправимым и безысходным. Малфой старший никогда не позволял себе рыться в голове у сына, боялся увидеть себя его глазами, но и без этого он прекрасно понимал о чём думает Скорпиус, что чувствует и переживает. Почему-то этот прекрасный человек, которым являлся Скорпиус, не был уверен, что его способны любить и прощать. В это долгое время не верил и Драко, после знакомства с возлюбленной, но его неуверенность явно имела более весомые основания. — Я очень люблю тебя, Скорпиус, — волнительно начал говорить Драко, прямо себе в ладони, делая длинные паузы, — и не только потому, что ты похож на маму или я обещал ей. И мама тебя очень любит… И бабушка… И эта девочка Уизли тебя любит… Монолог был прерван новым раскатом кашля, Скорпиус хотел было что-то сказать, но каждый раз делая вдох чтобы заговорить, заходился новыми душераздирающими порывами. Подождав, когда он немного успокоится, Драко продолжил: — Если она только знала, до какого состояния ты себя довёл, была бы уже здесь. Когда на последнем курсе ты свалился с метлы, она всю ночь просидела возле тебя в больничном крыле. Я видел её в ту ночь. В ответ было только свистящее прерывистое дыхание и снова страшный кашель. Они посидели какое-то время молча. Скорпиус не мог говорить, а Драко не хотел больше думать. Он медленно встал, достал с нагрудного кармана очередное письмо с Министерства и положил его на прикроватную тумбочку сына. Небрежно пересмотрев все настойки назначенные целителем, он выбрал пару действительно важных и поставил их на конверт с письмом. В другой стороне комнаты напротив камина стоял большой диван, Драко снял с себя туфли, бросил пиджак на кресло рядом, и улёгся спать. Утром он обязательно проверит, принимал ли Скорпиус лекарства и не уйдёт от сына не убедившись, что он в порядке. Сидя на стареньком диване в гостиной Норы среди шума многочисленных кузенов и кузин Роуз чувствовала себя вселенски одинокой. У неё была вечно бесящая мама, которая всегда всё знает лучше, абсолютно нелогичный отец, который всегда находил время вникнуть во всё незначительное и никогда не замечал важного и глобального, слишком наивный и бесхарактерный брат, с которым попросту было не о чем поговорить, ведь он повторял всё за матерью. Дедушка и бабушка были уж слишком старичками из прошлого с кучей внуков, не особою различая их индивидуальность. С кузенами и кузинами в основном были хорошие отношения, но не близкие. Она дружила с Джимом, но он не был близок ей душевно, скорее рядом с ним было проще быть в образе крутой девчонки. С детства ей был интересен Альбус, но его у неё украл Малфой, все семь лет школы именно Скорпиуса она винила в несложившейся дружбе с ним. С Лили было интересно тусоваться в школе, снова для поддержания звёздного статуса, и только сейчас она поняла, насколько они разные. Тёплые и взаимные чувства у неё были к тетями Джинни и Анджелине, но у них было слишком много забот и они не вникали в неё личную жизнь. Ещё она выделяла Роксану, она чаще других могла проявить к Роуз интерес или заботу, но как на зло они редко пересекались на таких вот семейных сборищах. Дружба со школьными подругами не пережила её переезда в Америку, их дороги и интересы непоправимо разошлись за четыре года. А новые подруги остались за океаном навсегда. Очень благополучные и добрые отношения у неё получилось построить с некоторыми коллегами, но никогда она не говорила с ними о самом личном. Роуз была совсем одна со своей болью. И очень тяжело принимать адекватные решения не имея возможности даже проговорить свою боль вслух. Одиночество подтолкнуло её согласиться на встречу со своим бывшим, ведь сколько раз она убеждала себя, что с ним ей было очень даже хорошо. Переспав с Лукасом она надеялась приглушить эту боль. Она думала, что в объятьях другого не будет себя чувствовать обманутой и брошенной. Казалось, что если и у неё будет роман, она не будет выглядеть глупышкой, которую так легко провели. Хотелось отплатить той же монетой. Она шла на свидание с единой целью, провести вместе ночь, и бесспорно их желания совпадали. Весь вечер проведённый вместе доводами рассудка руководили лишь ревность и обида. Но как бы Роуз не старалась, она даже не могла поднять на него глаза. Все чувства внутри кричали, что это уже было и было не правильно. Лукас был для неё лишь тенью от несостоявшихся мечт о Скорпиусе, мысли о котором ни на секунду не покидали её голову. Она не смогла переступить через себя, внутрення борьба закончилась рвотой и унизительным побегом. Ночи напролёт Роуз не могла спать, задаваясь одним единственным вопросом. Почему он мог продолжать всё это время трахаться с Лили, а она не смогла переспать с Лукасом даже после всего этого? Ведь она была так безоговорочно уверена в его чувствах и неужели её собственные чувства к нему оказались сильнее. Мысли цеплялись одна за другой, хаотичные воспоминания хранили слова о любви, но Роуз не могла определиться, имеют ли они значение для неё теперь. Вспоминая детали каждой их встречи у неё не возникало сомнений о правдивости его слов, но факты говорили о противоположном. У него была Лилс. А она не смогла быть с Лукасом. И как себе помочь жить с этим дальше она не имела ни малейшего представления. К ней подсел Альбус. Роуз так и не смогла определиться, как она к нему относится. Сейчас ей казалось, что Альбус всё знал. Ведь Скорпиус его лучший друг, а Лили родная сестра, было логично, что он способствовал их отношениям. — Заберёшь? — просто начал разговор он, держа книгу в руках. Даже не посмотрев в его сторону, она поняла о чём речь и абсолютно незаинтересованным тоном ответила: — Нет, она мне не нужна. — Мне вернуть её Скорпу? — Можешь выбросить… Послышался громкий раздражённый смешок. Альбус вальяжно откинулся на диван демонстративно развернувшись к Роуз лицом. — Ты чокнутая, что ли? Это книга его матери… — Уверенна, у Малфоев огромная библиотека, есть ещё, — не подумав, быстро парировала Роуз. — Что ты несёшь, Роуз? — тихо отозвался Альбус. Его бесила вся эта ситуация, а Роуз особенно. Но кузина не отвечала. Она захлебывалась собственными возмущениями и обидой, ей было, что сказать, но не было кому. Пришлось лишь негромко сглотнуть и поправить волосы, переложив их наперёд, стараясь скрыть свои глаза. Вся напряжённая до предела Роуз держалась с последних сил, чтобы снова не пуститься в бегство. От рассматривающего её впритык Альбуса не скрылись эти неуверенные попытки напускного безразличия. Он чувствовал, как ей было неуютно сегодня в кругу семьи и это очень контрастировало с тем, как она вела себя прошлый раз, рядом со Скорпиусом. Не то чтобы ему было её жалко, Альбус считал Роуз той ещё занозой, но с другой стороны, он как никто другой знает, как тяжело, когда нет никого со стороны, кто мог помочь разобраться в отношениях. А ведь давно, до знакомства со Скорпиусом, именно она была его единственным другом в этой семье. И перед собой сейчас он видел скорее ту самую добрую и размеренную девчушку, которой Роуз была до школы, а не напыщенную Гриффиндорскую суку, подружку отбитого на всю голову Джеймса. Когда-то их дружба не состоялась именно из-за Малфоя, а точнее глупых предостережений и предрассудков, которыми напитали их родители. Возможно сейчас наступил момент всё исправить и сейчас Скорпиус будет скорее объединяющим звеном. Эти мысли немного остудили раздражённого Альбуса и он заговорил более спокойно и дружелюбно. — Не знаю, слышала ли ты, что у его отца крыша поехала после смерти жены. Он закрыл все её личные вещи в их общей спальне, где он пропадает неделями и никому не позволяет туда входить. Короче, спит в кровати где она умерла, там до сих пор лежит подушка на которой она спала, и всё такое. А эта книга, единственное, что успел стащить у него Скорпиус ещё когда учился в школе… Вот такая вот история… — Ал сделал многозначительную паузу, обдумывая собственные слова. — Он сделал тебе очень личный и многозначительный подарок. Роуз внимательно слушала, жадно хватая каждое слово. Она не смогла остаться невозмутимой от услышанного, сердце учащенно забилось в груди, при этом по рукам пробежали мурашки. Такие подробности приоткрывали занавес семейной жизни Малфоев, очень личной и тайной стороне Скорпиуса. Было что-то очень тревожное и мрачное в рассказе Ала, фатальная судьба отца Скорпиуса однозначно накладывала отпечаток на жизнь сына, и это пугало Роуз. Как будто над ним нависала тень предрешённой обречённости. В магическом мире ходили разные слухи о родителях Скорпиуса, но Роуз часто слышала у Поттеров о том, как предан своей любимой жене Драко даже после её смерти. Почему-то раньше ей всегда казалось, что и Скорпиус такой же преданный и верный однолюб. Но эту прошлую картину мира непоправимо разрушало присутствие Лили. — Пусть Лили делает такие подарки… , — начала было Роуз, но подступивший ком в горле не давал ей внятно договорить, — мне не нужно. — Точно как маленькая, леденец с Лилс не поделила? — зло бросил в ответ Альбус. Роуз не шевелилась, отчаянно пытаясь держать себя в руках, чтобы не заплакать. Вокруг было слишком много людей, она не могла позволить себе сорваться на глазах у всех, а бежать было некуда. Чертов Альбус, думала про себя девушка и молчала, сжимая дрожащие губы. — Почему ты так не справедлива к нему? Знаешь, как он жил, после того как ты его жестоко обманула и сбежала в Америку? Ты ведь всегда знала о его чувствах и позволяла себе ими играть. Три года он был, как ходячий мертвец. Может только благодаря Лили он тогда не свихнулся, как его папаша, — выдохнул Альбус всё своё возмущение. Он задел её в самое сердце. Больнее ревности и обиды, что причинил ей Малфой, резала боль от собственных поступков, по отношению к нему. Альбус был абсолютно прав, Роуз всячески избегала и боялась правды о том, как перенёс её обман Скорпиус, фокусируясь только на его предательстве. Кузен уверенно подталкивал её к мысли, что она сама во всём была виновата. Ей нечего больше не оставалось, как снова уцепиться за свои обиды, чтобы хоть как-то остаться в равновесии. — Он с ней спит и сейчас… — тихо, на сколько у неё хватило сил, прошептала Роуз. — Какой бред. — Лили сама мне рассказала… Альбус громко хмыкнул демонстрируя всем своим видом презрение к происходящему, жаль только Роуз этого не видела. — Почему слова Лили для тебя весомей его поступков? — А почему должно быть наоборот? — Говорят, от любви тупеют, а я раньше не верил, — констатировал Ал. — Да потому что это Скорпиус мать его Малфой, который бегает за тобой, как преданный домовик, с лет так одиннадцати. Дальше было логическое затяжное молчание. Роуз больше не могла говорить, а Альбус и так сказал предостаточно. Он изначально пытался максимально дистанцироваться от этой ситуации, не лезть и не занимать ни чей стороны, ведь для него так и осталось неясным истинное отношение Лили к Скорпу. Для Роуз всё было куда прозаичней. Вопреки всем рассуждениям, израненное сомнениями сердце готово было цепляться даже за малейшую надежду. Сколько Роуз не отрицала это в слух, больше всего хотелось верить словам Альбуса. И снова сердце забилось быстрее, а руки пробивала мелкая дрожь. Может судьба послала ей собеседника в котором она так нуждалась и не стоит упускать возможностей поговорить о том, что болит. — Он не ходит больше в Министерство на заседания… — подавлено выдавила из себя Роуз. Его отсутствие жутко пугало Роуз и только усугубляло ситуацию, подталкивая к неразумным и необдуманным решениям. Она знала, что не дала ему шанса объясниться, при этом жутко боялась его слов. — У него воспаление лёгких, уже третью неделю валяется у себя в Уилтшире. Это многое объясняло. С одной стороны тревога за Скорпиуса затрепетала внутри, но одновременно с этим и пришло некое облегчение, ведь причиной его отсутствия было его физическое состояние, а не только реакция на её побег без объяснений. Хотя судя по его жалобной риторике он правильно понял в чём суть проблемы. Роуз задышала быстрее, снова миллионы разных мыслей зароились в её голове, дыхание участилось, а ладошки вспотели. Она сомневалась и пыталась быстро принять правильное решение, которое будет совпадать с рассуждениями и чувствами. Немного дерганым движением она резко повернулась к Алу и забрала книгу с его рук. Подержав немного её в руках она внимательно рассмотрела старинную и немного затертую обложку, мягко провела рукой по корешку, а потом открыла. На форзаце золотом заблестели узорчатые буквы и Роуз затаив дыхание прочла: «Милой Астории от прабабушки Аквиллы». Стало тяжело дышать от понимания собственной глупости. Это была не просто книга, а личная вещь его мамы. Альбус был абсолютно прав. Такой подарок был многозначительней тысячи слов, а Роуз так легко позволила себе им пренебречь. Взволновано закрыла её, интуитивно прижав к себе, она продолжала неподвижно сидеть на диване. Альбус молча поднялся и ушёл также стремительно, как и пришёл. Не прощаясь и ничего не говоря. Погружённая в собственные мысли Роуз не заметила когда он покинул Нору. Вернувшись домой она долго лежала в постели без сна. Заплаканные глаза пытались читать книгу о сортах роз, но мысли привычно были возле Скорпиуса. Хотелось увидеть его живым и здоровым и этого уже казалось достаточно для маленького счастья.