Тебе суждено бояться бадьяна

Скорпиус не знал, что ему делать, позволить эмоциям выплеснуться на волю или, как обычно, терпеливо молчать. Стук сердца отбивался бешеной пульсацией в его висках, заглушая попытки мыслить рационально. Новость, которую Роуз ему только что сообщила, почему-то полностью вывела его из себя. — Ровно четыре недели, 19 мая я вернусь в Лондон… — её голос немного дрожал, как бы сильно она не хотела это скрыть. Роуз была взволнована не меньше чем он, но Скорпиус не готов был сейчас замечать такие детали. — Это понедельник, я уже смотрела. Вроде ничего необычного, рабочая поездка… правда на месяц. Можно было рискнуть и поговорить с ней откровенно, что он не готов к этой разлуке, что до мантикоры боится её снова потерять, что его преследуют фантомные ощущения предначертанного отчаяния когда она снова уедет в эту проклятую Америку. Но он не мог. После дня рождения Альбуса она отдалилась от него. Роуз прилагала все усилия, делая вид, что ничего не произошло, они виделись, как и раньше, но при этом она не могла на него смотреть, как раньше. Не нужно было читать мысли, он и так понимал, что скорее всего Лили снова что-то ей сказала. Скорпиус ощущал её отстранённость, она меньше улыбалась, была задумчива и немного скована, часто погружена в собственные мысли. Сколько можно переживать эту историю, у него не было больше никаких сил. Он хотел быть только с Роуз, всё, что он делал, бесспорно подтверждало его единственное желание, но она как будто не хотела этого замечать. Холодком по спине отдавалась страшная мысль, а если она никогда его не простит, что тогда? А сегодня пришла к нему в Мунго и попросила зелье «стабильности», нехотя отвечая на вопрос, куда ей предстоит длительная трансгрессия. И ещё страшнее мысль закралась в его голове, а что, если она опять не вернётся? В бессилии он не знал, что ему делать, кричать от злости или же умолять от отчаяния. Или он должен быть благодарен ей, на этот раз она хотя бы сообщила ему об этом лично. Последняя мысль отразилась на его лице истерической полуулыбкой, печальной и безысходной. Красные пятна разливались на его белой шее, Скорпиус прошёлся ладонью по лицу устало потирая глаза, он делал так всегда в минуты сильного волнения. Сколько всего хотелось сказать, да что там, кричать во весь голос, а он лишь отвернулся к окну сглатывая всё невысказанное. Больше он на неё не посмотрел. Они были в большом светлом кабинете на третьем этаже, теперь там Скорпиус вёл регулярный приём. Стремление начать новую жизнь отражалось во всём, даже в амбициях на роботе. Больше он не позволял себя жить и ночевать в больнице, кроме ночных смен, а в подземелье остались только его зелья и настойки. Он даже поверил, что его жизнь начала преображаться, наполняясь светлыми планами на будущее и пытался покончить со всем, что напоминало о глубоком, тёмном отчаянии прошлого, прожитого в подземельях Мунго. В дверь постучали, сообщая, что в приёмной уже ожидает пациент и этот стук послышался им раскатом грома среди напряжённой зловещей тишины. — Я пойду… — только и смогла сказать Роуз, отчаянно скрывая подходящие слёзы, которые он всё равно не заметил. *** Вернувшись домой поздно вечером Скорпиус всё ещё был на эмоциях. Наверное впервые он позволил себе так злиться на Роуз. За её молчание, нежелание услышать его, за игру в которой она держит его близко-близко, водит за собой на коротком поводке, но к себе не подпускает. Терпение Скорпиуса было безграничным, но иногда он просто терялся, не зная куда двигаться дальше. От бессилия хотелось кричать, и если раньше отсутствие перспектив вгоняло его в глубокое депрессивное бездействие, то сейчас её хотя бы призрачная близость требовала от него действий. Скорпиус ложился спать решительно настроен на откровенный разговор с Роуз утром, с требованиями определенности и обещаниями, что она вернётся к нему. Но ему так и не удалось уснуть в эту ночь и уже ближе к рассвету он поднял всё поместье в поисках пары Сквозных зеркал. Ближе к утру он понял, максимум на что может расчитывать, это просить её поддерживать с ним связь, и этого уже будет для него больше чем достаточно. Мэнор был непростым старинным поместьем, это Скорпиусу было прекрасно известно, особенно переворачивая верх дном огромные стеллажи артефактов и магических приспособлений. Он нашёл больше десятка разных сквозных зеркал, от огромного, в полный рост, до непонятных осколков, и было неизвестно, где какие пары. Более того, многие могли быть банально опасными, а проверять не было времени. Отец мог помочь, но как назло перебывал вне дома. Когда обыск дошёл до кабинетов его деда, нарисовался Критчер, отпускающий неуместные комментарии, а когда Скорпиусу всё же удалось его выгнать, через некоторое время появилась Нарцисса. Очевидно старый мерзкий домовик донёс бабушке, что молодой хозяин роется в вещах великого и ужасного, хотя и покойного, Люциуса Малфоя. — Тебе нужна пара Сквозных зеркал? — бабушка, как обычно, была в курсе всего происходящего в доме, не сложно было догадаться, ведь эта зловредная ходячая реликвия Блэков уже успел поведать ей о всех действиях Скорпиуса в деталях. Смотря в её лицо со снисходительным взглядом и мягкой улыбкой он чувствовал себя как никогда беспомощным, бабушка всегда приходила к нему на помощь. — Да, — сиплым от недосыпа голосом согласился Скорпиус, — только желательно чтобы они не убивали и не проклинали смотрящего в них. Нарцисса улыбнулась и щёлкнула пальцами, моментально появился её верный ободранный домовик, выслушал пожелания и снова исчез. Правда ещё через мгновение появился снова вручая бабушке шкатулку с тайным замком. Она достала оттуда небольшой бархатный мешочек и отослала Критчера назад. Потом она неспешно села за стол Люциуса и от касаний её рук всё вокруг начало преображаться, пыль превратилась в золотой пепел и развеялась по комнате, некоторые предметы видоизменились, засветилась лампа, а по обе стороны появились большие ящики, которые внимательно начала пересматривать пожилая хозяйка древнего дома. Сидя в кресле деда, она выглядела величественно и властно, на губах играла полуулыбка, горделивая осанка и плавные движения рук, в приглушённом свете настольной лампы легко можно было представить какой красивой и самодовольной она была в молодости. Пусть Скорпиус и любил бабушку, но всегда помнил, что она была женой Люциуса, занимала его сторону и защищала его, а значит поддерживала его безумные идеи. Он не испытывал к ней лишних иллюзий. Отыскав подобный бархатный мешочек, только глубокого изумрудного цвета, она жестом пригласила внука сесть в кресло напротив и протянула ему оба предмета. В чёрном хранилось маленькое круглое зеркальце, которое удобно помещалось в ладонь и было украшено многогранно отражающими свет чёрными камнями, разной величины, которые вырисовывали собой витиеватую букву «М». Второе подобное, только серебренное, со змеей в форме буквы и изумрудами на месте глаз. — А ничего попроще у нас нет? — разочаровано выдохнул Скорпиус не скрывая эмоций. — Сквозные зеркала редкие и дорогостоящие магические артефакты, простыми быть не могут, — возмутилась Нарцисса, хотя поняла о чём хотел сказать Скорпиус. — Если ты не собираешься навязывать кому-то своё мнение, следить или запугивать, тогда нет, только эти. — Чёрное принадлежит тебе, а другое, я так понимаю было Люциуса? — Да. — Я не возьму их… Скорпиус вскочил и начал нервно ходить по комнате, потирая усталые глаза. — Зеркало Люциуса твоё по праву крови, а второе, парное, сменит хозяйку, как только ты назовёшь имя… Парадокс заключался в том, что он ничего не хотел иметь от деда, при этом понимал, что всё, что он имеет в какой-то мере от него. Для Скорпиуса он навсегда останется в первую очередь Пожирателем смерти, а потом всё остальное. Тем более, как он мог предложить Роуз что-то из личных вещей людей, которые когда-то хотели убить её родителей. — Ну ты же носишь его перстень, — вкрадчиво проговорила Нарцисса. — Перстень Малфоев, это другое. И правда, с недавних пор юноша начал носить фамильную печатку, открыто демонстрируя свой статус Лорда. — Скорпиус, пойми, — она сделала небольшую паузу, подбирая слова, медленно обходя стол, — если чувства настоящие и взаимные, она примет тебя вместе с твоей семьей, родословной и этим домом. Ты должен будешь сделать тоже самое и я уверена, тебе будет сложнее, ведь её отец никогда не примет тебя. Иногда казалось, что в этом доме все умеют читать мысли кроме него. К чести отца стоит отметить, что он единственный никогда не позволял себе лезть в голову к сыну и Скорпиус это очень ценил. При этом старшая чета Малфоев себя не сдерживала, покойный Люциус даже не скрывал этого, бабушка старалась быть поделикатней, но всё же. Это было последней каплей в переполненном терпением Скорпиусе. Было даже неловко перед бабушкой, что с образов в его голове она сделала слишком смелые выводы об их отношениях. Покрываясь красными пятнами разочарования и злости, он стремительно и громко покинул кабинет деда. Уже вовсю начинался новый день, а он был совершенно к нему не готовым. *** Поджидая её утром у их привычного места на углу Уайтхолл, Скорпиус был так изнурён, что даже не волновался. Наверное он не удивился, если бы она не пришла после его вчерашнего агрессивного молчания. Бессонная ночь, проведённая в терзаниях, выбила из него все силы, оставив лишь молчаливое бесхребетное смирение. Роуз выглядела не многим лучше, но умело это скрывала. Вчера она который раз выплакала все свои злые слёзы, глубоко задета его холодной реакцией. На самом деле она не знала, что хотела от него услышать, но точно не молчание. Скорее отчаянные признания или просьбы остаться, в таком случае она могла бы ему рассказать, как сильно она не хочет ехать от него и как долго не соглашалась на поездку, пока снова, в очередной раз не вмешалась Гермиона. Она уже пару недель знала о предстоящей поездке перед тем, как сообщить ему, и постоянно откладывала разговор, а особенно после памятного вечера откровений с Лилс. — Когда отправляетесь? — негромко спросил Скорпиус протягивая подошедшей девушке маленький флакончик с зельем против укачивания, там было ровно на два приёма. — Сегодня в ночь, — в тон ему последовал ответ. Она сглотнула и низко наклонила голову пряча свои глаза, делая вид, что ищет подходящее место в сумочке для флакона. — Спасибо. Они прошли пару метров молча, пока Скорпиус искал в себе силы начать разговор. — Роуз… — тихо позвал он и услышал моментальный негромкий отклик. — Да? Она впервые за последнее время с ожиданием и надеждой заглянула в его глаза, и это придало Скорпиусу сил. — … я хочу иметь связь с тобой, — взволновано начал говорить он набирая побольше воздуха в лёгкие, — я не знаю, захочешь ли ты… но ничего лучше я не придумал. Дальше он не смог подобрать вразумительных слов и протянул ей мешочек с чёрного бархата. Они остановились ближе к концу парка под размашистым деревом, на котором появились первые зелёные листики, в воздухе начинало пахнуть весной. Роуз несмело приняла мешочек, а когда на ладошку ей выпало зеркальце, не смогла скрыть своего замешательства от блеска чёрных полупрозрачных алмазов на нём. Понимание не сразу отразилось на её красивом задумчивом лице. Она аккуратно спрятала его назад в бархат и подняла на Скорпиуса немного испуганные глаза. Роуз не знала, что сказать. Эта маленькая вещица стоила целое состояние в магическом мире и она это понимала. — Отец знает, что ты выносишь из дома семейные реликвии? — Роуз хотела корректно подвести к тому, что не может взять столь ценную и редкую вещь. Скорпиус оценил её шутку и даже позволил себе улыбнуться, немного выдохнув и облизнув пересохшие губы. — Главное, что бабушка не против, — откровенно ответил он, но Роуз не смогла сполна оценить его честность. — Я не могу… Всего три тихих слова разлились вселенским разочарованием по его лицу. — Ты не хочешь, потому что это личные вещи… Малфоев? — он хотел было сказать Пожирателей, но одумался, — или у тебя не будет времени на общение… со мной? Очень тяжело дались ему эти слова, видимо разговор с бабушкой не прошёл бесследно. Он готовился к худшему и больше не выискивал ответов на её лице. Роуз наооборот, позволила себе растеряно улыбнуться, его откровения заставляли её сердце биться быстрее, наконец-то она получила от него эмоции, отсутствие которых так угнетало. Бросаться разуверять его нелепые предположения она не спешила, снова почувствовав его привязанность она вспомнила и свои надуманные обиды. — Сквозные зеркала очень редкие артефакты, это гениально, но я хотела предложить немного другой способ. Она достала с сумочки белую прямоугольную коробочку и при нём начала её распаковывать. — У меня осталось десять минут, чтобы научить тебя использовать FaceTime… Когда Скорпиус понял, что в коробочке, он снова обрёл силы и не мог скрывать горящих глаз. Разлука пугала его всё так же сильно, но её действия снова дарили надежду. *** Секс с Лили Поттер было лучшим, что случилось со Скорпиусом за годы, пока Роуз была в Америке. Эту мысль она проживала снова и снова, засыпала с ней в надежде забыть, отпустить, но просыпалась снова с ноющей обидой и ревностью, а ещё страхом, что ей не обойти кузину. Узнав такую правду с такими подробностями она сильно поплатилась за свою выходку. Скорпиус делал всё возможное, чтобы у неё не возникало никаких сомнений по поводу его чувств, полностью принимая её правила игры, без откровений и требований. Такой последовательный и терпеливый, бесконечно нежный и многозначительно молчаливый. Она злилась на него, за такт и деликатность, за тень отчаянной безысходности, которая постоянно преследовала его, и злилась на себя, за собственную внутреннюю неуверенность и неопределённость. Продолжая монотонно мучать его, Роуз сама угасала внутри, а причиняя боль собственное чувство вины приглушало её страстное желание к нему. Роуз изнемогала от собственных терзаний. Всё снова было не так, как она хотела. А потом незаметно подкралась неотвратимость её отъезда. Изначально она даже слышать не хотела о поездке в Штаты, категорически отказавшись очень удивила всех своих коллег. Но пришла Гермиона и начала её просить. Оказывается роль Роуз заключалась не только как работника дипломатического департамента, а ещё и как дочери Министра, что должно было выразить особенное уважение и серьёзность отношений двух магических учреждений. Заключив с мамой соглашение, она исполнила её просьбу. Гермиона, в свою очередь, обещала не задавать личных вопросов и не лезть в жизнь дочери. Был момент, когда Роуз решила, что это неплохая возможность разобраться в собственных чувствах, будучи на расстоянии от Скорпиуса. Этот самообман обнадёживал ровно до того момента, как она сообщила ему новость. На Скорпиусе не было лица, потухший взгляд невидяще разглядывающий вид из окна, синеватая бледность, наталкивающая мысль на сходство с призраком, и раздирающее безысходное молчание, пугающее и мрачное, оно было осязаемое, она ощущала его в воздухе. Всё именно так, как говорили Лили с Алом, сердце замирало от догадки, в каком непроглядном отчаянии он был, какую безрадостную и тёмную жизнь проживал после её отъезда в прошлый раз, неужели она опять причиняет ему такую боль. Она так сильно испугалась повторения истории, что предрассудки касательно его связи с Лили моментально потеряли свою остроту и актуальность. Хотелось рыдать и клясться, что она вернётся, но он так душераздирающе и претенциозно молчал. Первый день после перемещения ей было очень плохо, тошнило и болела голова. Можно было подумать, что зелье, приготовленное Скорпиусом не подействовало. Но Роуз знала себя, её физическое бессилие отражало моральное состояние. Скорпиус пытался связаться с ней, но у неё не было сил и желания показываться в таком состоянии, только отправить ему короткое сообщение, что всё хорошо. Примерно так и прошла первая неделя, с ежедневной головной болью от нежелания погружаться в атмосферу напоминающую ей те бесконечно длинные и бессмысленно проведённые годы. В МАКУСА её встретил Лукас, он улыбался и был явно расположен к общению, даже кратковременному. Роуз лишь накрывало волной отвращения, от его присутствия рядом. А когда-то ей казалось, что только отношения с Лукасом скрашивали её пребывание вдалеке от дома. Как сильно поменялась её реальность, только сейчас понимая какой глубоко несчастной она была пытаясь подменить отношениями с нелюбимым несбыточные мечты о другом. Полтора года прошло с момента её возвращения в Британию и всё это время он, тот самый, был рядом. А она находила миллионы причин, оправдывая собственную слабость, так и не простив себе то, что уехала ничего не объяснив и не попыталась что-то сохранить между ними, убив надежду на счастливое будущее не только себе, но и ему. Наконец-то Роуз задумалась, имеет ли право она не прощать Скорпиуса за роман с Лили, учитывая её отношения с Лукасом? Особенно больно было понимать причины собственных действий, она бросилась в объятья другому сразу, будучи уверенной, что со временем сможет позабыть Скорпиуса. В отличие от неё, Малфой ждал её два года, только потом безвольно окунулся в отношения без обязательств с Лилс. Однозначно Роуз была не права и слишком жестока к нему. Прошло больше недели, а они так и не смогли поговорить друг с другом. Роуз как никогда чувствовала сильное желание увидеть Скорпиуса, поговорить с ним, убедиться, что с ним всё в порядке. Обычно она набирала его перед сном, но у него были ночные дежурства, и он не отвечал. Он хотел связаться с ней утром, но понимал что у неё глубокая ночь, и , боясь разбудить, ограничивался лишь сообщениями. Днём она никогда не бывала одной и не могла ему отвечать. Когда у него поменялся график Скорпиус не ложился спать дожидаясь её вечернего звонка. Впервые когда они увидели друг друга Роуз переполняли эмоции, она была немногословной сдерживая предательские слёзы, а Скорпиус был взволнованным, тревожным, пытался задавать вопросы, как она, как её дела, на которые она не могла внятно ответить. Хотелось сказать, что ей безумно плохо без него, что она немыслимо скучает, считает дни к возвращению. Но не сказала. Иногда Скорпиус засыпал прямо в кресле ожидая весточку от неё, пока Роуз не могла вырваться с очередного затянувшегося ужина. Только оказавшись в гостиничном номере, она набирала его, но был вечер, когда телефон не отвечал и она до такой степени отчаялась, что достала зеркало, которое ей дал Малфой. Она звала его, но ничего не происходило, зеркало отражало лишь её собственное перепуганное лицо. Тревога не давала ей уснуть, а сердце замирало от самых нелепых предположений. Была глубокая ночь когда она услышала его тихий шёпот в темноте, он назвал её имя и это было совершенно не так, как по телефону. Сердце быстро забилось в груди, не задумываясь, как она выглядит и во что одета, Роуз зажгла лампу возле кровати и увидела его лицо в Сквозном зеркале. Он просил прощение, что уснул, при этом извинялся, думая, что разбудил, а Роуз не могла сдержать счастливой улыбки, наблюдая его заспанное лицо в играющем свете догорающего камина. Они проговорили до рассвета, под утро Роуз таки уснула с зеркалом в руках. И пусть он был осторожен в разговоре, лишь раз обмолвившись о том, как сильно ждёт её возвращения, этого было достаточно чтобы снова разжечь огонь внутри неё с новой силой. После этого каждый вечер она ложилась спать и представляя его рядом с собой, оставляя зеркало возле подушки. У него снова начались ночные смены, а у неё турне по разных Штатах, путаница во временных поясах и отсутствие возможности нормально поговорить. Ища свободную от присутствия посторонних минутку Роуз часто заглядывала в зеркало нежно проговаривая его имя и иногда даже одного взгляда его сосредоточенных глаз было достаточно, чтобы успокоиться. Смежные зеркала оказались бесспорно удобней и лучше любого FaceTime и она больше не разлучалась с чёрным бархатным мешочком, который стал особенно дорогим её сердцу. Но ничто не могло заменить волшебного трепета внутри, наполняющего и согревающего тело, от ощущения тепла желанного человека рядом, от возможности прикасаться и дарить свою ласку, от жаркого дыхания ласкающего слух. Как и обещала Роуз, делегация благополучно прибыла утром 19 мая на Уайтхолл. Ночное трансатлантическое перемещение было тяжёлым и всем поскорее хотелось вернуться к себе домой. Только она отказалась от предложения коллег отвести её и отправилась совершенно в другое место, перед этим удостоверившись, что внешне она не слишком замученная. Быстрыми небольшими шагами Роуз подымалась на третий этаж Мунго, сердце отбывало учащённый ритм, а бледное худое личико окрасил нежно розовый румянец. Тёмные волосы лёгкими взъерошенными волнами после тугого пучка ниспадали на грудь, красиво обрамляя нежное тонкое лицо, бледные губы и горящие решимостью выразительные глаза. Она спешила к Скорпиусу. Столкнувшись с ним девушка немного растерялась от неожиданности, она не успела подойти к нужному кабинету, как в дверях показался он. Как обычно сосредоточений и серьёзный, в мантии целителя он выглядел старше и уверенней, удобней переложив блокнот с записями а другую руку на длинных пальцах сверкнуло фамильное кольцо. Платиновые волосы были уложены назад, серые глубокие глаза задумчиво смотрели перед собой. А потом он заметил её. — Ты вернулась… — только и смог сказать Скорпиус, делая шаг на встречу растерянной Роуз. Его взгляд был немного встревоженным, а потом начал блуждающе рассматривать её. Его лицо поменялось, как будто стало не таким острым, глаза посветлели, а губы тронула едва уловимая несмелая улыбка. Застывшая среди коридора Роуз не замечала никого и ничего вокруг кроме его нежных успокаивающих глаз. Как ей недоставало его ласкового взгляда. Он сделал немного неуверенное движение рукой, прикоснувшись к ней немного выше локтя, Скорпиус мягко отодвинул её с прохода, пропуская других целителей в мантиях, что шли у неё за спиной. «Мистер Малфой, консилиум вот-вот начнётся» — к нему обратился пожилой мужчина с проходящих мимо, на что он рассеяно ответил: «Уже иду». Скорпиус сделал глубокий вдох и разочарование отразилось на его губах, заставив закусить нижнюю. Роуз всё поняла правильно, она не вовремя, и решила больше не терять ни минуты. Рука которой он дотронулся к ней, скользнула вниз, невесомо погладив её по предплечью, и Роуз перехвалила его холодные длинные пальцы своей горячей ладонью. Их руки переплелись, а его глаза метнулась вниз, как будто он не поверил собственным ощущениям. — Я пришла сказать, что очень скучала… по тебе. Слова были тихими, но такими проникновенными, такими правильными. Роуз мгновенно ощутила лёгкость во всём теле и приятное возбуждение. При этом волнение никуда не делось предвкушая его эмоции и реакцию, на такое откровение. Его преданные любящие глаза снова метнулись к её глазам, несмело заглядывая, спрашивая, не ослышался ли он. Бледные щёки немного порозовели, он приоткрыл рот и сделал глубокий вдох собираясь что-то сказать, но Роуз его опередила. — Я уже ухожу. Увидимся вечером, как договаривались… Она осторожно забрала свою руку погладив его по кончиках пальцев и быстро заспешила назад по коридору. *** Возбужденный Скорпиус не мог спокойно стоять на месте, прохаживаясь рядом с автобусной остановкой недалеко от дома Роуз, это было их привычное место для встреч. Предвкушение разливалось по телу приятным покалывания, а голову дурманил сладкий аромат майской ночи. Он делал глубокий наполненный вдох и ему казалось, что он дышит самим счастьем. В ушах звучали слова, которые Роуз сегодня сказала утром, и он продолжал терзать свои губы, пытаясь так откровенно не улыбаться. Было близко десяти вечера, он пришёл, как только смог освободиться. Впрочем вчера он также прохаживался в этом самом месте, правда с немного другими эмоциями. А точнее с диаметрально противоположными чувствами, его душила ярость и отчаяние одновременно, буквально тошнило от цветущего аромата вокруг. Потеряв надежду он отчаялся, не замечая никого и ничего, и встрепенулся, когда к нему подошла приятная пожилая женщина с вопросом, не Роуз случайно ли он ожидает. Это оказалась миссис Грейнджер и к счастью сообщила ему, что Роуз вернётся только завтра, а он видимо перепутал дни. И правда, за ночными сменами и зельеварением, он сбился со счёта. Чувства переполняли, облегчение сменялось смущением от собственной глупости и нелепости ситуации в которую он попал. Молча вручив бабушке Роуз букет, который предназначался девушке, он поспешил удалиться, даже не представившись. Роуз не заставила долго себя ждать. Отдохнувшая и красивая, с гладкими, уложенными назад волосами, в тонком полупрозрачном облегающем лонгсливе, с красивым вырезом на её острых ключицах, заправленном в высокие джинсы, подчеркивающие тонкую талию и длинные ноги, она неспешно приближалась к не находившему себе место Скорпиусу. Подойдя к нему, тоненькой рукой она поправила за ушко идеально лежащие волосы, немного опустив голову пыталась скрыть загадочную улыбку. Глаза сияли светом звёзд, с под пушистых тёмных ресниц, игриво глядя на него снизу вверх. Бесспорно она уже знала о его вчерашнем фиаско. — Привет, — негромко сказала она мягким улыбающимся голосом. Но от одного взгляда на неё Скорпиус уже не чувствовал ничего, кроме хищной решительности в намерениях удовлетворить своё первобытное желание. Оно было глубоким и сильным, как физическим, так и моральным. Больше не было места смятению и смущению, от её вида он терял какое либо самообладание. И пусть перед ним сейчас была такая нежная и хрупкая на вид девушка, он уже знал, что в погоне за желаемым она способна на очень дерзкие выходки. Ответом на её приветствие был шаг к ней, остановившись неприлично близко он обжигал своим учащённым глубоким дыханием её маленькое ушко, глаза полумесяцы впритык изучали каждый сантиметр её кожи. — Я так больше не могу, Роуз… — хрипло прошептал он ей на ушко. Она не отстранилась, лишь выше приподняв подбородок, уверенно отвечая сияющими глазами на его затуманенный взгляд. И он пошёл дальше, положив обе руки ей на талию, поглаживая своими длинными пальцами через тонкую прозрачную ткань её худенькое тело. С приоткрытых губ сорвался приглушённый стон мгновенно нашедший отклик в его теле. Скорпиус наклонился и наконец-то сделал то, о чём мечтал долгие годы в своих безрадостных метаниях. Сделал это уверенно, в неспешном ритме, но при этом властно, без сомнений в собственных действиях. Собственнически придерживая её за талию он целовал её губы, наслаждался её вкусом, пробывал её своим языком. Делал паузы при этом не отстраняясь от её губ, чтобы Роуз спокойно могла сделать глоток воздуха, а потом снова непоколебимо накрывал её губы своими. С каждым новым влажным касанием его страсть возрастала, не встречая никакого протеста на своём пути. Мягкие губы податливо отвечали на каждое его движение, и он хотел большего. Переместив свои руки ей за спину, он ещё ближе прижимал её тело к себе, его губы становились настойчивей углубляя поцелуй. И только тогда, удовлетворённая его напором Роуз дала волю чувствам. Одной рукой она гладила его по лицу, водила острым ноготком по скуле, не позволяя больше отстраняться, а второй своими тоненькими пальчиками зарывалась в его платиновые волосы, иногда сжимая их в кулаке. А главное, отвечала так страстно, что в один момент вся инициатива перешла к ней. Задыхаясь разорвав поцелуй она продолжала покрывать нежными касаниями губ его лицо, целовала его щеки, скулы, нос, глаза, брови, гладила его волосы, ласкала шею. Держала его лицо в своих ладонях и не сдерживала улыбку. Земля уходила из-под ног от опьяняющего предчувствия, что она будет его. Незатейливые ласки постепенно успокаивали Скорпиуса, а мягкая улыбка немного припухших губ дарила ощущения уверенности в её взаимности и удовольствии. Агрессивная страсть понемногу угасала, под напором её нежных касаний. Сделав прерывистый вдох он прошептал ей очередное признание: — Мне никто кроме тебя не нужен, прошу, не сомневайся во мне… Но Роуз была переполнена трепетным счастьем, наслаждаясь моментом, и была не готова к волнительным откровениям. А ещё ей предстояло сделать ему достаточно деликатное и неловкое предложение. — Дедушка и бабушка хотели познакомиться с тобой, просили пригласить тебя на чай…. — девушка сделала паузу, смущённо заглядывая в его глаза и продолжая несмело улыбаться, — я пойму, если ты не захочешь, ты устал после работы… Такое предложение быстро вернуло его в реальность и она ему нравилась, более того, он был счастлив, хотя и немного взволнован. Также смущённо улыбаясь ей в ответ он поправил растрёпанные волосы. Настраивался, учитывая нелепую ситуацию, в которую он попал вчера. — Я очень хочу. — Тогда пойдём? — закусив губу тихо предложила девушка, взяла его за руку и повела за собой. — Мне лучше сказать, что я терапевт, а родом с Норвегии? — немного нервно перед самой дверью всё же уточнил Скорпиус. Роуз весело засмеялась: — Нет, говори как есть, что ты целитель, родом с Уилшира. Они в курсе кто мы. Скорпиус облегчённо выдохнул и они постучали в дверь.