Прикосновение

Знаменитые арепы Джульетты, множество аппетитных эмпанадас и целая гора пушистых бунуэлос, так и просящихся в тарелку, стоит им только попасть на глаза. От одного их вида рот заполняется слюной, а щеки розовеют от того, как разбегаются собственные глаза. Совсем не удивительно, что Камило в очередной раз отчитывают прямо за столом за то, как много он захватил свежих ареп, сытных пончиков и мясных пирожков, уже скоро успешно и не смущаясь накладывая вкусности, которые не помещались в тарелку, друг на друга.       «А что такое? Это же так вкусно! Разве я не могу взять добавки, когда tia Джульетта так вкусно готовит?» Перл улыбалась, искренне удивляясь, как эта мягкая и аппетитная конструкция в его тарелке даже на собиралась разваливаться, вдруг не удержав равновесия, что уж говорить про то, как это все в него поместится. И едва сдерживалась от того, чтобы последовать его примеру, набрав всевозможных булочек, лепешек и пончиков не менее величественной горкой. Правда… признаться честно, кушать, когда напротив сидит и прожигает тебя своими большими карими глазами такая воинственно настроенная Мирабель, было трудновато. Как бы ни старалась, как бы ни порхала Джульетта над своей едой (которая, между прочим, действительно получилась очень вкусной!) Одного только взгляда, оторванного от тарелки, хватало, чтобы еда застревала в горле непроходимым комом. Приходилось через раз да тянуться за стаканом с водой после того, как Пиа беспечно забывала о своей наблюдательнице. От тяжелого взгляда иногда спасали соусницы, передаваемые туда-сюда блюда или кувшин с водой, всего на пару мгновений, но позволяющие выдохнуть чуть спокойнее прежнего.       Словив очередной подобный зырк исподлобья Мирабель, Перлитта непроизвольно охнула, опустив взгляд в свой спасительный стакан с водой, привлекая настороженное внимание сидящей рядом Луизы. Щеки защипал легкий румянец. Конечно! Это была одна из тех Мадригал, с которой ей все еще не доводилось встречаться лично. Точнее, они встречались ранее — пересекались на улице, может быть, даже видели друг друга. Вечно занятая, создающая впечатление тонущей в просьбах девушки, она казалась сейчас такой… расслабленной. Видно, круг семьи мог смягчить даже такого серьезного человека, мысли которого постоянно заняты порученной ей работой. Даже такой девушки, как Луиза, которая казалась надежнее окружающих Энканто гор. От того вопросительный взгляд вечно улыбчивой, уверенной в себе девушки слегка… смущал ее.       «И это первое впечатление, которое я произведу на эту семью, впервые сев с ними за стол?» — промелькнула тревожащая сознание мысль, понимая, как напряженно должно быть выглядит в данный момент, смущенная подозревающим что-то вниманием подруги. Благо, Луиза не старалась так сильно удержать внимание своим взглядом, скоро вовсе его отводя, стоило ей удостовериться, что с ней все в порядке. «Мирабель просто беспокоится за меня» — напоминает себе девушка, направляя еще теплую арепу в рот и прикрывая глаза от приятного, домашнего вкуса, что тут же накрыл вкусовые рецепторы, — «Однако, даже если она беспокоится, не стоит упоминать то… что бы это ни было. По крайней мере — не сейчас.» — Долго вы еще в гляделки будете играть? — посмеивается Камило, подпихивая сидящую рядом с ним Мирабель локтем, — смотри, еще пара минут и наша дорогая гостья встанет из-за стола, сбежав прочь напуганная твоим вниманием, — продолжает шелестеть голос парня, подрагивая кряхтением, когда он сам тянется за соусницей. — Думаешь, успеет убежать? — тянет Мирабель с полной готовностью, заставляя Перлитту от такой уверенности поперхнуться арепой. Эта девчушка на столько лет ее младше! Но выглядела сейчас намного более угрожающе, чем воображаемый монстр, что так настойчиво преследует ее по всему дому этим вечером. Словно читая мысли, Касита разочарованно хлопнула плиткой где-то под столом, волной передергивая стул Мирабель. И стоило Пиа победно улыбнуться, приподнимая арепу за свою небольшую победу над противницей в гляделки, ее застает та же участь. — Джульетта, как у вас только получаются такие вкусные арепы? — восхищенно тянет Перлитта и решаясь оставить опасные для трапезы заигрывания с терпением Каситы, переводит тему. — Главный ингредиент — это любовь, — цитирует женщина, отвлекаясь от разговора с Пепой всего на мгновенье, чтобы ответить комплименту, — я видела, твоя мама писала тоже самое в рецепте вашего печенья. Правда, в следующий раз придется приготовить побольше… — Женщина не успевает договорить, как к ее плечу прижимается плечо сестры, прерывая ее речь. — Литта! — опомнилась Пепа, слабо наклоняясь в сторону, чтобы разглядеть сегодняшнюю гостью за семейным столом, — Ох… Я совсем не знала, что ты сегодня будешь вместе с нами за столом? — слова звучат даже немного вопросительно, пока над головами сестер начинает появляться сгущающаяся, все темнеющая и темнеющая туча. Еще пару минут назад, увлеченная разговором с мужем, Пепа, кажется, совсем никого не замечала вокруг себя. Что они обсуждали она расслышать не могла, увлеченная мимолетной перепалкой с младшим поколением Мадригалей, однако подозревала, что разговор был связан с приближающимся пятилетием Антонио. В конце-концов, об этом шептался весь город, — в ее с мамой пекарне тоже проскальзывали упоминания этого события. В сплетнях городка девушка не разбиралась, — да это ей было и не нужно, но все же иногда слышала что-то подобное, когда выходила со свежей выпечкой к клиентам. Перлитта никогда не думала, что даже в такой, казалось бы, сахарной профессии, будет возможность слышать самые разные по характеру и содержанию слухи. Эта мысль, признаться, не могла не огорчать ее. Жаль мама успела проникнуться настроением города и впитывала в себя каждое слово случайно задевшее не ту тему что касалась выпечки, в конечном итоге становясь для своей дочки еще одним источников местных слухов. — Пеппита, облако, — мягко поправляет Альма, накрывая вздрогнувшую руку своей дочери своей. «Должно быть, будь у меня подобная способность — надо мной тоже сейчас было облако» Встретившись взглядом с Абуэллой, Пиа улыбается немного шире, чувствуя, как напряжение плавно сходит с ее разума, ровно как облако нависшее над Пепой, — мои дочери хотели передать тебе и твоей маме спасибо за то, с какой любовью вы принимаете нас и окружающих. С тех пор, как ваша семья появилась в городе, он стал счастливее. И мы тоже. — Но не успели, — переживающее добавляет рыжеволосая, благо, в этот раз не расстраиваясь настолько, чтобы начался дождь. Перл замечает, как слабо сжимается рука Альмы на подрагивающем запястье Пеппиты, заменяя «Чистое небо» в голове рыжеволосой материнской любовью. — Это не страшно, совсем не страшно, — отмахивается светловолосая, — нам с мамой ведь только в радость… — Нет-нет, правда, — приподнимается из-за стола Пепа и Пиа чувствует, как за столом начинает теплеть. Ужин подходит к концу. Что удивительно, даже Камило уже расправился со своей порцией, приподнимаясь и потягиваясь через стол, чтобы помочь остальным собрать грязные тарелки, — если мы что-то можем сделать, чтобы ты почувствовала себя с нами лучше — только скажи. Джульетта встает следом, благодаря мать и окружающих ее людей за хороший вечер, который, к своему счастью, успел обойтись без разрастающейся грозовой тучи Пеппиты. — Если мы что и можем сделать, так это предложить Перлитте остаться на ночь, — подхватывает Мирабель, ухватившись за возможность схватить девушку за хвост. — Хорошая идея, — улыбается Джульетта, задумчиво выглядывая в проем, ведущий на улицу, — уже темнеет, а добираться тебе придется не близко. — Ой, это… не стоит, — нервно посмеивается девушка, следуя примеру остальных членов семьи и поднимаясь, чтобы помочь убрать со стола. Она чувствует, что наступает в медвежий капкан, поднимая глаза на вопросительное лицо Джульетты. Ее не хотелось огорчать, — знаете, меня очень ждет дома мама… — Я слышала, твоя мама сегодня ложится пораньше, — подхватывает Долорес, — и зная, что ты у нас, не переживает о твоей сохранности. Перлитта чувствует, как в груди что-то предательски ухает — «Должно быть, они сговорились!» — Ох… тогда у меня просто не остается повода, чтобы не остаться? — Перлитта лишь беспомощно осматривается вокруг, пытаясь оттянуть неизбежное — оттянуть разговор, на который ее обрекает Мирабель одним своим существованием. — Камило! — завидев несколько тарелок в чужих руках, окликает девушка, подстраиваясь под легкий шаг парня, — позволь мне… — Неет, где это видано, чтобы гостья мыла посуду в чужом доме? — тут же улавливает ход чужой мысли Мирабель, вклиниваясь между своим кузеном, который, возможно, был совсем не против отдать гостье грязные тарелки и самой Литтой, — лучше помой тарелку за нее, да? Ловкие пальцы Мирабель выхватывают из рук Пиа ее тарелку, легким движением переставляя ее на стопку тарелок в его руках. Не позволяя пискнуть ни ей, ни возмутиться Камило, Мирабель поспешно утягивает подругу по лестнице вверх. Явно намереваясь утащить в свою комнату и хорошенько расспросить о своем состоянии. — Ты говорила сама с собой, когда я нашла тебя, — напоминает темноволосая, останавливаясь на верхних ступеньках лестницы, — тебя что-то встревожило, верно? Пиа глубоко вздыхает, находя одну свою руку второй, непроизвольно утешая саму себя прикосновением. Ей не нравилось говорить о том, что же мучает ее на самом деле — по какой именно причине ее так пугают какие-то жалкие, маленькие грызуны, даже если их живет тут всего две или три мышки. — Верно, — уклончиво, но подтверждает девушка, — тревожит. Правда я… я не чувствую себя достаточно… — Литта замолкает, поднимая на Мирабель взгляд. Девчушка была немного ниже ее самой, но из-за положения на лестнице казалась выше. «Не чувствую себя достаточно комфортно, чтобы рассказать тебе об этом?» — нет, это было совсем не так. Семья Мадригал хорошо располагала даже для таких разговоров, которые затрагивали темы, покрытые пылью в ее сознании уже не первый год. «Не достаточно хорошо знаю тебя, чтобы рассказать тебе об этом?» — и снова нет! Даже если откровенность с незнакомцами была не лучшей, возможно даже откровенно глупой идеей, Перлитта никогда не была тем человеком, который мог бы скрывать что-то личное только потому, что плохо знает человека. Если собеседник ее слушает, этого всегда достаточно! «Человек познается тогда, когда он рядом и готов тебя выслушать» — смеялась ее мать когда-то давно и была, по ее мнению, абсолютно права — «Если же человек не может сделать даже этого, в чем причина открывать ему свою душу?». «Ох, мама-мамушка! Чего же ты мне не сказала что делать в том случае, когда не человек не слушает, а ты не можешь выдавить из себя ни слова?» Да и… незнакомкой, раз уж на то пошло, Мирабель точно не являлась. Замечая, как у собеседницы начиналось мозговое торнадо, губы Мадригал дрогнули. Мирабель сама не заметила, как ввела подругу в одни из тех воспоминаний, в которые не стоит вводить человека после хорошего ужина. Собравшись, девушка спустилась на пару ступенек ниже, чтобы быть на уровне с Перл, подхватывая ее под локоть. — Перлитта, а тебе ведь кто-то нравится? Светловолосая едва ли не давится воздухом, — она готова провалиться под землю от такой резкой перемены, еще секунду назад настроение разговора было совсем другим! — Что же ты со мной делаешь, Мирабель, — пораженно выдыхает девушка, — после прошлой нашей темы я даже не могу покраснеть, чтобы выглядеть смущенной нашим разговором! Подруга смеется. Видеть Перл выдыхающую с облегчением все же приятнее, чем смотреть, как она сама того не замечая, снова заламывает свои несчастные пальцы. А рассказать она может в любое другое время, когда будет чувствовать себя комфортнее. — Ну же, ты ведь здесь уже больше года живешь, тебе должен кто-то нравится! Белокурая призадумалась, касаясь своих косичек. — К нам в пекарню часто заходят мужчины, чтобы угостить своих близких вкусной выпечкой, — тянет девушка, замечая за собой, как дыхание выравнивается, а руки больше не тянуться друг к дружке в попытке унять дрожь. «Такая глупая тема, но своей внезапностью, неожиданно, рабочая. Мирабель такая проницательная…» — Помню, на прошлой неделе ко мне заходил ваш пастор, он мне показался довольно милым… — мягко улыбается девушка, но вскоре спохватываясь, продолжает, — одно только в нем смущает… — Возраст? Вопрос звучит так беспардонно, что девушки всего на мгновенье, но замолкают, уставившись друг на друга выжидательным взглядом. Мирабель, кажется, совсем не понимает причину молчания, так что Перлитта первая разрывает тишину, не сдержав глупейшего в ее жизни смешка. — О, нет, совсем нет, — девушка могла поклясться, ее голос не звучал более заговорщицки ни разу в ее жизни до этого, — Он ведь всего на пару лет меня старше. Выражение лица Мирабель стоило видеть! Это даже стоило того, чтобы быть так бессовестно уличенной в своем возрасте. Краска застилала смуглые щеки, вскоре закрываемые пухлыми ладошками. «Может, она и впрямь проницательная, но точно не в этом плане» — Мне не нравится его лысина, — деланно печально поджимает губы Пиа, приподнимая юбку, чтобы подняться выше и наконец-то, впервые за день позволить себе взглянуть на внутренний двор без спешки. — Больше по душе, когда у мужчины есть волосы. Особенно когда они мягкие, — посмеивается Пиа, замечая, как из-под прикрытых ладошками лица выглядывает один большой карий глаз, с небольшим сожалением разглядывая подругу. — А разве он лысый? — почти бесшумно, приглушенно из-за рук, прижатых к лицу, шепчет Мирабель, словно боясь, что еще один какой-то лишний вопрос снова будет обернут против нее. — У него очень качественный парик, — точно так же тихо отвечает девушка, сужая свои карие глаза в едва заметную щелочку, — сложно представить, сколько горожан он успешно обманывает своей блестящей шевелюрой ежедневно, если этого не знала ты, Мирабель. Светловолосая смеется, уворачиваясь, когда смущенная девчушка тянется к ней, чтобы ущипнуть. Словно пытаясь всем своим видом показать, что она не настолько назойливая, чтобы заметить такую мелочь. Тянется еще и еще, порываясь все ближе, пока ловкие увороты от неуклюжих порываний «отомстить» не превращаются в попытку догнать. И почти сразу же выдыхается, возможно, от того что совсем недавно задохнулась от смущения, возможно от того, что Перлитте помогала Касита, зацикливая плитку на одном месте. Белокурая звонко смеялась и совсем не думала о том, насколько это было справедливо, — все же она тоже убегала с хорошей форой, стараясь не навернуться на своих платформах. «Ох, как же я не догадалась ранее» — женщина всего на миг замедляется, снимая громоздкую обувь и чувствуя себя лучше хотя бы только от этого факта. — Теперь не нужно давать мне фору, Касита! — искренне смеется девушка, затихая всего через пару секунд, когда ей удается скрыться за одним из темных поворотов. Таких немногочисленных в таком светлом доме, но сейчас именно это ей и было нужно. — Мирабель! Пиа слышит, как шаги девушки затихают всего в паре метров от ее укрытия, когда с первого этажа доносится строгий голос Альмы. Светловолосая выглядывает из-за стены, перехватывая на себе встревоженный резкой переменой настроения взгляд подруги. — Я… Я, я сейчас! Я сейчас! — отзывается девушка, мимолетно улыбаясь Перлитте. Пиа поздновато заметила, одно из «я сейчас!» точно адресовалось не ей, — лишь когда ее подруга спешно спускалась с округлой лестницы, перепрыгивая через две, а то и три ступеньки за раз. Русоволосая не боялась, что произошло что-то плохое. «Сегодня определенно слишком хороший день для того, чтобы его могло что-либо испортить» — размышляла Перл, разворачиваясь на одних пятках и едва ли не поскальзываясь на отполированной плитке, выходя из своего места пряток очень эффектно. Голова, правда, все еще немного кружится от излишне веселого разворота и первое, что попадается на глаза — натюрморт. Броский из-за своего большого размера, из-за не лучшего, по мнению Перл, выбора предметов для постановки. Хотя стоит ли вообще говорить что-то о том, что чувство прекрасного в искусстве у нее сдвинулось еще в детстве не в лучшую сторону, а грамотное понимание постановки, шедшее от отца, ее так никогда и не настигло? С первого этажа подуло ветром, вытягивая Перлитту из собственных мыслей стуком этой самой картины о стену. Размеренным и повторяющимся, словно прикреплена она была не лучшим образом, позволяя себе болтаться на стене, словно детскому рисунку. — Кто же тебя так плохо закрепил, красавица? — устало выдыхает девушка, подходя ближе к картине и не долго думая, прижимает ее за рамы к стене. Послышался не только повторный глухой стук картины о стену, но еще и звонкий, — в пределах нескольких метров — крысиный писк. — Ой! — Перлитта отскакивает к перилам второго этажа практически молниеносно. Ей точно еще не хватало… чтобы встреча с крысой — пускай и не огромной, пускай и не с огромнейшей, но все-таки воплотилась в реальность. Крысиный хвостик прямо на глазах исчезает под рамой натюрморта а мелкое попискивание удаляется. — Ты!.. Ты куда делась! — девушка хмурится, несколькими рваными шагами рассекая расстояние между собой и картиной. Больное любопытство дает о себе знать, — Литта напрочь забывает о том, что только что отпрянула от крысиного писка в полнейшем ужасе. Писк поднимается, ровно так же, как поднимался рядом с комнатой Долорес. Грубые доски прогибаются под весом чего-то явно тяжелее веса маленького грызуна, однако ладонь девушки уже тянет картину на себя, представляя своему взору… Ч… человека? Она увидела всего лишь очертания в темноте, но этого определенно хватило, чтобы заставить девушку оцепенеть… от удивления? Казалось, что этот смешанный коктейль из чувства недоумения, смущения и неописуемого шока разделяла и фигура напротив, что замерла, кажется, в точно такой же позе, что и она сама. — Литта? Литта, спустись на минуту, пожалуйста! — тянет робкий голос Мирабель с внутреннего дворика Каситы. Казалось бы, это именно то, что должно было помочь странному оцепенению пройти. Перлитта хотела бы прикрикнуть, что сейчас подойдет, сказать хоть слово. Она за свои тридцать два года жизни, наверное, никогда не привыкнет к тому, какая же у нее бесполезная реакция на шокирующие, тревожные, или же просто неординарные ситуации. Она не могла отвести и взгляда, но смогла разжать пальцы, роняя туфли и совсем не беспокоясь о том, что один из них летит со второго этажа вниз, грозясь стукнуть кого-то просто проходящего мимо из ее излюбленных Мадригал. — Перлитта? Кажется, ей послышались обеспокоенные шаги в сторону лестницы. Светловолосая очнулась лишь тогда, когда почувствовала на своем свободном запястье грубую, горячую руку, затаскивающую ее в темное помещение. Тесное и темное, оно должно было вызвать у нее еще один приступ паники, но все, что смогла сделать Пиа — впервые за долгие пару минут выдохнуть. Только сейчас она могла осознать что совсем не дышала все это время. Просто не могла, нет, даже не думала о том, чтобы лишний раз вдохнуть уставившись на существо, имеющее, так неожиданно, человеческие черты. «Видимо, шаги все-таки не показались» — обреченно подумала девушка, пораженно всматриваясь в небольшое, единственное светлое пространство предательски плохо прикрученной картины. — Ты очень громко дышишь, — беспардонно сообщает ей ее похититель практически на ухо, указывая на это тихо, но с явной претензией в своем голосе. Карие глаза терялись в полной темноте, поэтому вперед пошли руки, глупо ощупывая незнакомца и так же бессовестно, словно в тон ему, пытаясь понять, где же находится его лицо. Наконец-то нащупав что-то мягкое, щетинистое с обеих сторон, девушка прижала это двумя ладошками. Лишь через пару секунд привыкая к темноте тесного помещения, Литта поняла, что это были щеки. Слишком мягкие как для человека, который живет в стенах чужого дома. — Фф… Фто ты творишь? — руки незнакомца вцепляются в запястья женщины, но она, к его несчастью, держится за него крепче. — Убеждаю себя в том, что ты не гигантская крыса, — на одном дыхании выдает светловолосая, лишь теперь осознавая всю абсурдность своих утренних мыслей. «Огромная, страшная крыса» — улыбается своим мыслям девушка, по прежнему сжимая чужие щеки в своих руках, «Нет, как я только могла такое подумать?» — Ты очень глупо выглядишь, — оповещает брюнета Перлитта, растягивая чужие щеки, когда ее руки пытаются убрать от лица, так нелепо при этом хмурясь. По сравнению с возможностью того, что в этом доме живет гигантское чудовище, альтернатива в виде живущего в его стенах человека совсем ее не пугает. Даже наоборот, — гораздо лучше увидеть нелепое лицо этого мужчины, чем увидеть усатую морду своего ночного кошмара. — Литта, где же ты? — звучный голос Мирабель, приближаясь, становился все тревожнее, пока его и без того обеспокоенная хозяйка обыскивала рядом стоящие комнаты. «Мне, наверное, надо выйти…» — мысль оказалась, на удивление, невероятно пустой, — «Она, скорее всего, так беспокоится! Так беспокоится, не найдя меня там, где видела в последний раз… а прошло ведь всего ничего» Теплые руки попытались еще раз опустить руки своей внезапной гостьи, на этот раз более удачно. Литта совсем забыла о том, в каком они сейчас положении, задумавшись о Мирабель. — Ты не можешь выйти сейчас, — с несвойственной ему настойчивостью уверяет мужчина, хотя Пиа могла прочесть по одному его виду, как бы он сильно не хотел иметь гостей… в ближайшее время. Перлитта могла бы удивиться тому, что незнакомец так хорошо читает ее мысли, если бы вовремя не вспомнила, с кем он имеет дело. С книжкой, укрытой яркими детскими картинками. — Не могу, — нахмурено повторяет за ним женщина, приподнимая подол своего платья, чтобы протиснуться вперед, за спину ее немногословному собеседнику. Желательно при этом не зацепившись за торчащие отовсюду начесы дерева, его неприметные обломки и гвозди. — Касита… так вот ты какой изнутри, — шепчет девушка совсем не боясь, что ее услышит ее новый знакомый. Через пару мгновений она уловила робкие шаги следом за собой. Молчаливые, но, что удивительно — комфортные. Мужчина не был слишком близко к ней и не был слишком далеко, чтобы ее беспокойство могло нарастать в зависимости от этого фактора. — А как тебя… — останавливаясь, начинает было Пиа, глухо охая, когда ее спутник неуклюже врезается в нее сзади. «Кто вообще сказал, что идти впереди проживающего здесь человека — хорошая идея?» — протянулась мысль в светлой макушке, — «утешает, что он еще ничего не сказал… Значит ли это, что мы идем правильно?» — Зовут? — робко заканчивает мужчина, искренне надеясь, что посыл вопроса был изначально иным. — Угадал, — слабо улыбается Перл, останавливаясь и прижимаясь к стене, чтобы ее спутник мог пройти вперед нее, — меня вот зовут… — Перлитта́, — оканчивает незнакомец вместо нее, на пару секунд останавливаясь и беззвучно проговаривая что-то про себя, одновременно с этим тихонько постукивая по выступающим брусьям. — Да, наверное ты слышал, как меня звали, — настойчиво продолжает разговор светловолосая, ухватываясь за потрепанную временем руану, — а как тебя зовут? Обернувшись через плечо, мужчина впервые взглянул в глаза собеседницы, вглядываясь в ее карие и пытаясь ухватить хоть одну лазейку, чтобы не называть своего имени. —…На самом деле, помимо этого… Я слышал, как ты разговаривала сама с собой. Ты часто произносишь свое имя, когда это происходит, — казалось, он смог ее ухватить. Эту лазейку, позволяющую не называться как минимум еще несколько минут, как максимум, если повезет заболтать свою собеседницу — до конца их небольшого договора, который никто из них не произносил вслух, но прекрасно понимал. — Часто с таким акцентом, с которым тебя не называет никто в этом доме, — на покусанных губах появляется неловкая, слегка кривая улыбка. Словно этот факт должен повеселить девушку, отогнав от нее плохие мысли, — в частности, ее интерес к его имени. И это и впрямь сработало. Спустя тянущиеся секунды, отбивающиеся легким непониманием в светловолосой голове, девушка уклончиво кивнула, не сразу, но сжимая ткань чужой накидки крепче в своей ладони. «Легче оставаться неузнанным, верно?» — Можешь... вести дальше, — сдается, пускай и жалея, что не смогла узнать имя мужчины, но все же понимающе радуясь его облегченному вздоху. Наверное, еще не прошло и часа с тех пор, как ей так же повезло во время разговора с Мирабель. Позволив ей не рассказывать то, чем она не была готова делиться с ней. Позволив самой решать, рассказывать ей об этом сейчас или позже. Говорить ли вовсе. Проявив понимание несмотря на свой интерес, Мирабель, сама того не зная, вытянула сейчас этого незнакомца из такой же ситуации. Кем бы он ни был, Пиа была уверена, он заслуживает не меньшего понимания.