Прикосновение

Спешная походка, периодические постукивания по дереву, стоит им чуть дольше задержаться в проходе. «Эти доски не очень надежные» — оповещает мимолетом голос, вклиниваясь в чужие мысли неловким предупреждением. Только вот хилая лестница из прогнивших досок была далеко не тем, что занимало голову Перлитты в данный момент. Не тем, что беспокоило.       Литта все думала… где же могла видеть этого мужчину. Казалось, что где-то все же видела, и, между прочим, совершенно недавно! Она в очередной раз замечает за собой, как во время того, когда она нервничает, ее светлая головушка становится не полезнее кухонного дуршлага. Признаться, сама не могла поверить в то, что это правда единственный вопрос, который всплывает в ее голове в данный момент. Держась за кусок ткани, когда-то наверняка бывший приличной руаной, Пиа даже почувствовала себя немного спокойнее. Да и спутник, кажется, совсем не возражал подобного (может, вовсе не замечал?), позволяя за себя цепляться.       «Уж лучше так, чем споткнуться о что-то в темноте» — утешает сама себя Перлитта, — «Или же расцарапать себе все руки, придерживаясь о стены», — совсем скоро уверяет себя, что это и правда единственная причина, по которой она за него держится. Приходящее с тактильностью спокойствие было совсем не тем, что она была готова так просто принять в данный момент, все еще относясь к своему спутнику с настороженностью. Пускай он и не был гигантской крысой.       Скрипящий звук прогибающейся древесины повторяется раз за разом, разрезая даже ее, такой далекий от музыкального слух. Незнакомец шагал таким дразнящим, легким шагом, пока Литте приходилось время от времени замедляться, чтобы не споткнуться. Непроизвольно сжатая в руке ткань в какой-то момент плавно ускользает из-под пальцев, и Пиа перехватывает ее покрепче, пока не замечает, как под оливковой тканью что-то шевелится.       Что-то определенно маленькое… — А? — мужчина останавливается прямо на нижних ступеньках, чувствуя, как его руана сжимается все крепче под цепкими руками спутницы. Что уж там говорить, почти душит, не давая сдвинуться с места. Вопросительный взгляд через плечо почти сразу же меняется на удивленный, обрадованный и даже более уверенный, меняя общий вид мужчины всего за какие-то несколько секунд, — ты, должно быть, увидела Лео! — обнадеживающе спохватывается мужчина, потягиваясь к своему плечу, чтобы переманить грызуна на руки и показать своей спутнице, — звезда вечерних сцен и зрительских сердец, ты бы знала, как же проникновенно он играет! Брюнет издает едва ли уместный звук, подобный щелканью, чтобы подозвать животное.       «Он что, общается с ними?» — почти плачет внутренний голос, замолкая только тогда, когда в сантиметрах от лица появляется притянутый им вредитель. — Л-Лео, да? — Пиа заикается, готовая подавиться воздухом только от того факта, что мужчина протягивал грызуна ближе к ее лицу, словно давая насладиться невероятно редкой возможностью, — возможностью повидаться с самой настоящей звездой! — Леонсио, Леокардио, Леонилло! — кивает, начиная перечислять самые известные роли любимого актера, он не сразу замечает, как Пиа непроизвольно касается его рук в попытке отодвинуть, чтобы отгородить себя от таких непредвиденных знакомств с местными знаменитостями.       Тревожность при виде самой настоящей крысы, да еще и так близко… казалось, подпрыгнула до своего максимально возможного пика. В последний раз она видела вредителя так близко еще до переезда, когда ей приходилось делить с ними место в своем доме. И все, что удерживало Литту от того, чтобы не запаниковать прямо здесь и сейчас — все рассказывающий и рассказывающий, такой увлеченный мужчина напротив. Единственный огонёк безопасности, за который Перлитта лишь чудом не хваталась всеми своими руками. — Не любишь детективы? — замечая обеспокоенность, он трактует ее совершенно не так, как бы ей этого хотелось. Задумчиво вскидывая брови, он приподнимает свои большие зеленые глаза к темному, узкому потолку. Пиа неосознанно повторяет его действие, с неким разочарованием замечая сверху лишь такие же темные, обыкновенные доски, что окружали их с самого начала пути. Всего на мгновенье ей показалось, что в возникшей тишине не хватает мимолетного постукивания по дереву, ставшим слуху таким привычным за всю их непродолжительную дорогу.       «Дорогу… куда?» — только сейчас проскальзывает мысль в невероятно пустой от напряжения голове. Однако она там не задерживается на долго, поскольку монолог мужчины продолжается. — Ничего, — начинает он, равнодушно пожимая плечами и всем своим видом показывая, что это не было проблемой, — у меня есть комедии и другие развлекательные шоу, спорт… О, о! Я уверен, тебе точно понравится драма, идущая прямо сейчас. Она началась всего пару дней назад, но я могу тебе пересказать ее начало… — лепетание неуверенно затихает, когда Литта отпускает его руки, по-прежнему удерживающие всестенно признанного актера, когда те отстраняются на приличное от нее расстояние, — конечно, если ты сама этого захочешь. Опуская взгляд с деревянных выступов, по которым то и дело, пробегали маленькие когтистые лапки, она снова сталкивается взглядом со своим новым «незнакомым знакомым».       «Наверное, он давно не пересекался с кем-то… более человечным, чем Лео», — мысль, заставляющая сердце биться чаще. От сочувствия? Может, от непроизвольного понимания? Перлитта ловит себя на неоднозначной мысли, что несмотря на присутствие крысы в непосредственной близости к ней, все ее мысли все еще сосредоточены только на нем.       «Так ведь лучше, да, Перли?» — она узнает свой голос, почти что смеющийся над собственной безысходностью, — «Было бы смешно, если бы только не было так грустно» Пиа вдыхает в легкие побольше воздуха, настойчиво вливая воду в дуршлаг, что служил ей сейчас местом для хранения мыслей. А ведь правда… В данный момент ей лучше думать о нем и только о нем. Если она, конечно, не хочет закончить их и без того неоднозначное знакомство своим едва ли сдерживаемым приступом страха. — Я и правда люблю драмы, — робко начинает Перлитта, сцепляя подрагивающие за спиной руки в замок, — В ней ведь тоже участвует… Ам-м, Леонсио, верно? Заметив, что его, видимо, все это время слушали, новый знакомый немного приободряется. Удивительно, что мужчина попал в яблочко без хоть какого-то представления, что же может быть ей интересно на самом деле. Вряд-ли одно лишь наблюдение, мимолетно услышанный разговор или попытка Литты обыграть своих подруг «невероятными актерскими данными» могла обеспечить хорошее понимание ее интересов. Нет, все, должно быть, обстоит немного по-другому. Скорее всего предложение о недавно начатой драме поступило от того, что он сам любил смотреть такие представления. Пускай и получается, что единственным различием между их любимыми пьесами были происхождения актеров. Неожиданная схожесть немного расслабляет женщину, позволяя напряженным прежде плечам опуститься. Доверять человеку ведь всегда становится легче, когда между вами есть что-то общее, верно?       Замечая, как губы мужчины трогает благодарная улыбка, Литта ловит себя на том, что просто не может не улыбнуться ему в ответ. И несмотря на то, какой улыбка в итоге выходит, сам факт ответной дружелюбности заметно смягчает атмосферу. Если бы только она так сильно не опасалась его друзей… — О нет, нет, Лео играет только детективные представления. Знаешь, все вот эти вот «Строить предположения, не зная всех обстоятельств дела, — крупнейшая ошибка. Это может повлиять на дальнейший ход рассуждений», — вот что про Лео, к чему лежит его душа, — Перлитта не успевает и подумать, откуда в мягком голосе ее собеседника появляется так много торжественного негодования. Однако успевает ухватиться за мысль, что мимолетная фраза, вынутая из контекста, была ей до боли знакомой… — Главный герой этой пьесы — Маньо, — продолжает мужчина, свободной рукой активно жестикулируя, и, в конечном итоге, артистично указывая пальцем вверх, — между прочим, любимый актер Эрнандо! Хотя по моему мнению, он не так хорош, как Марселос… он подошел бы на эту роль намного, намно-ого лучше, однако отказался играть ее в виду… — мужчина вновь поджимает губы, вспоминая, как подходящая на роль крыса яростно вырывалась из разрисованной картонки, показывая необычайно выразительный для нее характер, — …в виду непредвиденных обстоятельств. На бушующую прежде тревожность не остается и секунды свободного времени. Застилающая губы улыбка заметно становится легче, когда мужчина от души смешит ее своим увлеченным рассказом.       «По нему ведь видно, что он на самом деле знает, что из крыс не лучшие актеры» — Перли не сдерживается от того, чтобы рассмеяться, наконец, спускаясь с этой несчастной лестницы, — «Хотя, когда нет альтернативы…» — Погоди-погоди… Постой, Эрнандо? Тут есть кто-то еще помимо… — закончить, правда, она попросту не успевает, ведь перед ней появляется совершенно другой человек. — Эрнандо это я, сеньора — Литта пропускает момент, когда мужчина натягивает на свое лицо потрепанный капюшон своей руаны, подступая на шаг ближе, — скорее для убедительности и без того уверенного тона, чем для того, чтобы смутить ее, — Эрнандо, бесстрашный Эрнандо к вашим услугам! Оказавшись так близко, Перлитта подмечает вздернутый нос актера и поджатые в гордом выражении губы, которые так мягко улыбались ей до… этого. До Эрнандо. Рука девушки сама по себе тянется приподнять капюшон, чтобы разглядеть лицо «Эрнандо» лучше. «Какой же актер без своих увлеченных ролью глаз?» — Литта замечает, как на секунду-другую лицо напротив колеблется, но его обладатель все же позволяет своей зрительнице приподнять " театральную завесу». Посмотреть на то, что же было за сценой. — Ну-ну! Так ведь совсем не честно, Эрнандо, — тут же, практически мгновенно огорчается девушка, отмечая про себя, что вместо горделивого взгляда оказываются плотно-плотно закрытые глаза. — А по мне так не честно — это когда заглядываешь за сцену к актерам, которые еще не подготовились к своей роли, — непринужденно отчитывает девушку…уже не Эрнандо? Только сейчас, по контрасту голосов Литта, все же, замечает, насколько обыкновенный голос мужчины мягок. Пускай до этого он так и норовил блеснуть нервозностью или напряженной неловкостью, сейчас он был абсолютно спокойным. Словно актерская игра помогала ему и придавала уверенности.       «Актеры, которые еще не подготовились к своей роли», — только и успевает вспомнить Пиа, — «Это ведь он говорит совсем не про Эрнандо» Возможно, ему сейчас просто не хватает той стойкости Эрнандо, чтобы позволить взглянуть кому-либо в его уверенные и гордые оливковые глаза. И правда. Стоит глазам приоткрыться, в них не плещется стойкость и уверенность ее… нового знакомого. В них все тот же неловкий, слегка благодарный взгляд того мужчины, которого она целый день путала с огромнейшей крысой, так внезапно обнаружив его истинную природу. «Пускай до Эрнандо ему далеко, зато этот взгляд мне нравится больше» — Слушай, раз я… Раз я узнала Эрнандо, — чувствуя, что мужчина кажется немного более открытым, Литта решается переспросить его еще раз. — Хорхе, — глупо вторит ей актер, снижая мягкий, а до этого гордый голос Эрнандо до глуповато-забавного, видимо уловив, к чему идет речь. Литта, кажется, выглядит не менее глупо, замолкнув на полуслове. — Так значит… Хорхе, — недоверчиво повторяет она, позволяя себе приспустить капюшон руаны, все это время так бережно придерживаемый ею, с его головы. Словно боясь спугнуть чужие образы она и не заметила, как до смешного глупо начинала затекать собственная рука. —…На самом деле Бруно, — нехотя называется незадачливый актер, впервые за все время желая отвести взгляд, чтобы не видеть ожидаемой реакции. Литта непонимающе моргает, пускай в голове немного и проясняется от того, что Бруно таки назвался. Из-за того, как легко было отличить вошедшего в роль актера от его обыкновенного состояния, вопросы насчет достоверности имени в этот раз совсем не закрадывались. Осталось только узнать, чего же он так сильно не хотел называться ей. — На самом деле Бруно, — девушка не долго думая, протягивает ему свой руку, — какое интересное имя! Правда, немного длинноватое, — Собственный смешок неожиданно сменяется облегченным вздохом. Литта уже не воспринимает, своим или же чужим, — а я вот, как ты правильно недавно отметил, Перлитта́! Не думала, правда, что кто-то заметит то, как именно я к себе обращаюсь, — теперь начинает тараторить уже она, совершенно не замечая того, как на лице напротив появляется, как называет ее мама, довольная «смешинка». Ее совсем не смущает то, что она представляется ему уже второй раз подряд, несмотря на то, что он и так знает ее имя. — Так ко мне обращаются только родители, поэтому я переняла у них эту привычку, даже если учитывать то, что я все же Перлитта, а не Перлитта́! — Пиа переводит дыхание, — но ты можешь звать меня так, как тебе нравится больше! Только договаривая последние слова Перлитта уже была готова прикусить себе язык. Ощутив, как протянутую руку обхватывает рука Бруно, девушка машинально сжимает ее, пожимая в крепком рукопожатии. Смущенная собственным болтливым ртом, она не сразу замечает, что ее хватка намного, намного сильнее чужой. Остается только надеяться на то, что она не сделала ему больно. — Но Перлитта, конечно, более привычно для меня, — торопливо бормочет Пиа и совсем неожиданно для себя чувствует, как ее тянут в незнакомую ей сторону. — Перлитта или Перлитта́, — ты все равно есть ты, — изрекает Бруно, все же обращая внимание на то, как Литта перехватывает его руку по-удобнее, а хватка становится легче. Сложно не заметить, как кто-то сжимает твою руку так сильно, что после тяжело разжать пальцы. Сказанное было невероятно простым для понимания, не закручивало лишней своей глубокостью смысл, однако звучало убедительно за счет того, кто именно это говорил. Эрнандо и Хорхе наверняка были того же мнения. За всеми этими разговорами она совсем забыла, что они куда-то направлялись. И пройти, как оказывается, им оставалось всего несколько шагов, прежде чем свободная рука Бруно поспешила обстукивать окружающие их брусья и появившуюся за ближайшим поворотом дверь. Заходя следом, Перлитта сначала не обращает внимание на содержание комнаты, еще немного задерживаясь в проеме, чтобы внимательно следя за своими ощущениями, повторить чужое постукивание. Ожидая преисполниться в сознании, Литта не сразу замечает, как Бруно заинтригованно наблюдает за ней. — Я делаю это не правильно? — удивленно приподнимает брови Пиа, всем своим видом показывая, что готова «научиться» стучать правильно. — Нет, просто это… это никакое не правило или обряд, — мотает головой он, неуместно посмеиваясь, — это такой способ для меня, наверное… такая привычка, — вживую подбирает слова Бруно, с легкой запинкой все же находя нужные. Должно быть, долгое отсутствие собеседника играло не последнюю роль в его жизни, сказываясь на том, как по итогу теряются слова при свободной устной речи.       Литта смотрит на Бруно понимающе. У нее ведь тоже есть похожие, правда спутать их с каким-то обрядом было бы крайне сложно… — Хотела бы я показать тебе свои, — Перлитта прикрывает глаза совсем не на долго, тепло улыбаясь. Можно было смело сказать, что многое из ее личности было по крупинкам передано ей мамой. Ровно как и множество привычек, учитывая, что они работают на одной кухне, успело передаться в ее руки, — но боюсь, втроем, вместе с моей мамой, мы на кухне точно не поместимся. Пиа открывает глаза, когда чувствует, как сквозь веки пробивается мягкий свет окружающих комнату свечей. Открывает глаза и чувствует, как сердце ухает куда-то глубоко вниз, одним махом снимая расслабленность, доверительность и мягкость, которое приобрело их общее настроение. Одна, две крысы… нет, три, четыре! После насчитанных восьми в глазах начинало двоиться, — полчище крыс обитало в месте, в котором так беспечно жил Бруно. Одна нежилась на расческе, вторая же отдыхала в одной из свободных чашек, пока несколько из них подбежало ближе к ногам, заинтересованно изучая новую гостью как полноценную часть комнаты, как новую декорацию, что принес в их совместное логово их товарищ. Перлитта не смогла сдержать своего рефлекторного желания закрыться от происходящего, прячась за худощавой фигурой Бруно. Сжимая пальцами его руану почти до скрипа ткани, Пиа могла поклясться, ей бы не помешали наставления Пепы в данный момент. «Тебе показалось» — норовит помочь сознание, пока она отдаленно улавливает голос Бруно, неуверенно переспрашивающий ее, — «Точно, показалось. Нет никаких крыс, Бруно бы точно не завел себе полчище крыс» — уверяла себя Перлитта, больно прикусывая губы. Ей так не хотелось вспоминать то, что происходило с ней раньше… особенно в такой, казалось бы, светлый момент! «Но ведь завел же…» — Перлитта́? — Бруно, стоило девушке только ухватиться за него, сразу понял, что ей стало плохо. И не ошибся, когда обернувшись через плечо, заметил, как новая знакомая навязчиво старается себя успокоить, цепляясь за его руану как утопающий за спасительную руку. Только вот было бы намного легче, будь ей больно физически, — арепы Джульетты, что всегда были под рукой благодаря смежным с кухней проходом, могли решить эту проблему. А вот снять не физическую травму… Бруно не ошибся, сравнив общее состояние гостьи с состоянием утопающего человека, ведь скоро она потащила его за собой, уже второй раз за день непроизвольно придушившая его собственной руаной, опускаясь на колени прямо на пол. — ТАк не… не пойдет, — с надрывом кряхтит мужчина, с затруднением, но поворачиваясь, чтобы подхватить подругу под локти. Литта почти пугается, — казалось бы, куда уж больше, когда в рот неуклюже впихивают давно остывшую арепу. Резиновая, пролежавшая в этом месте наверняка не один день, но она все еще несла в себе свои целебные свойства. Пиа уверена, если бы она сосредоточилась и вспомнила мягкость теплой, свежеприготовленной сегодняшней арепы, даже эта потеплела бы в ее руках. «Приготовленные с любовью» — вспоминает Перл, как сознание приходит в норму настолько, чтобы вспоминать такие мелочи. Долечивая воспаленное сознание скорее воспоминаниями о Джульетте, чем засохшим куском хлеба. — Всю измазал этой арепой, — горько улыбается женщина, накрывая дрогнувшую руку Бруно своей, чтобы хоть как-то внятно показать, что ей полегчало. — Измазаться несвежей арепой еще нужно постараться, — облегченно замечает он, позволяя себе вздохнуть поглубже, — готова выпустить? — почти обреченно спрашивает мужчина, уже готовый остаться запутанным в собственной руане навечно, если Литта только помотает головой. Пиа едва ли не сразу опустила взгляд в пол, понимая, как начинают алеть собственные щеки из-за принесенных неудобств. Пальцы глупо разжались, словно кукольными движениями опускаясь на колени. «Спасибо» — только и успевает промямлить Перлитта, чувствуя, как на макушку ложится худощавая, неловкая ладонь, растрепывая светлые волосы, давно уже потерявшие хоть какую-то приемлемую форму целостных косичек. — Только вот… больше так не делай, — неожиданно строго указывает Бруно, заставляя от внезапного тона поднять на него глаза, — Эрнандо ведь не всегда сможет быть рядом. Знаешь ли, я слишком боюсь, чтобы действовать в такие моменты… может ведь, что однажды он будет… ну, знаешь, занят? Перлитта склоняет голову в сторону, пару раз непонимающе моргнув. Немного невнятная речь Бруно заставляла окончательно прийти в себя. Пиа должна хорошо осознавать, что же она ему говорит в такие моменты его неуверенности. — Думаю, что Бруно справится со мной не хуже Эрнандо, — задумчиво проговаривает Литта, все еще чувствуя, как бешено колотится сердце. По физическим ощущениям, отголоски травмы продолжали настойчиво подрывать ее состояние. Пускай в голове, в измученном за сегодняшний день дуршлаге, было именно то «Чистое небо» о котором время от времени лепетала Пепа, стараясь себя успокоить. Рука на волосах неуверенно зашевелилась, в этот раз ограничиваясь попыткой погладить по волосам. — Это правда хорошо, что ты так… в смысле, да, Бруно справится… в теории. Но все равно так больше не делай. Не нужно. Пиа утвердительно кивает, для большей убедительности, — кивает несколько раз. Ей совершенно, абсолютно точно не хочется вдруг вспоминать, что же вокруг них все еще... происходит.