Прикосновение

Беспардонно выпихнутая, Перлитта немного теряется, осматриваясь и первые пару секунд пытаясь понять, где же она находится. — Кухня, — обозначает вслух Литта, растеряно опуская взгляд вниз и обнаруживая, что все еще держит оставшуюся от ее приключения арепу. Ее «невероятно важная операция по спасению Мирабель» — идея хорошая, можно даже сказать, отличная. О, было бы просто чудесно успокоить окружающих, внезапно возникнув перед ищущими ее людьми, если бы только Перлитта выглядела сейчас как человек, который просто проскользнул незаметно прогуляться по территории. Но что-то ей подсказывает, что сейчас, судя по внешнему виду, именно она нуждалась в помощи как никто другой. Мимо кухонной арки проплывает Абуэлла, полностью поглощенная своими мыслями, раз совсем не заметила пропавшую девушку. Напряженная своими мыслями, совсем не читаемыми, в отличие от Перлиттиного выражения лица в данный момент.       За ней плетется Мирабель, огорченная своим, как можно было заметить даже просто исходя из ее состояния, не очень продуктивным разговором с бабушкой. Девчушка даже поднимает на Пиа свои большие глаза, но задумавшись, сразу отводит их, словно совершенно не замечая женщину посреди кухни. Проходит мимо.       В этот момент Перлитта и впрямь почувствовала себя частью семьи Мадригал, — словно у нее тоже был дар, так поздно проявившийся в ее жизни. Прозрачность, словно она слилась с кухней вокруг, так глупо вписываясь в нее с этой несчастной арепой в руках. Может, она успела стать призраком, а ее злоключения в крысином логове Бруно — не больше, чем загробный мир? Литта громко выдыхает, жмурясь. Это и впрямь походило на ее личный ад, чем на что-то, что могло произойти с гостем в таком доброжелательном, теплом для всех желающих погостить доме. Правда… единственная не состыковка была в Бруно. Он был слишком… безобиден, слишком мягок и пушист для какого-либо адского создания.       Быть невидимкой ей довелось совсем не долго, ведь уже скоро шаркающие шаги Мирабель стихли, — а после с удвоенной силой понесли ее обратно, прямиком к кухонной арке. Чтобы заглянуть в полутемное помещение, чтобы проверить, не показалось ли ей? Не привиделось ли, что Литта… просто стоит на кухне? Словно ничего и не случилось? Будто бы это не ее потеряли без следа посреди белого дня? — Ты… ты, — Мирабель вдыхает побольше воздуха в свои легкие, угрожая в любой момент громыхнуть молнией, совсем как ее тетя, — ты была тут все это время? — вскидывает брови Мадригал, округляя свои и без того большие глаза до еще больших, почти до невообразимых размеров. Литта, совсем ненадолго, но точно прекращает смахивать на роль «спасительницы» Мирабель, — ваш дом такой красивый и… и такой большой! Признаться, я даже не подумала, что смогу так просто тут потеряться! Пиа смеется, чувствуя, как еще немного и ее сердце просто-напросто выпрыгнет из ее груди от нарастающего волнения. Она неловко машет арепой перед своим лицом, словно стараясь отмахнуться от произошедшего, как от плохой шутки, что повисла в воздухе неловким молчанием. Мирабель же подходит ближе, рассматривая то, как изменилась гостья во время своей «небольшой» прогулки. Пиа, в свою очередь, отходит в сторону. В сторону противоположную от угла, из которого ее так поспешно выдвинули на кухню, лишь бы не привлекать к смежному проходу особое внимание. — По сравнению с моим домом, этот — просто невероятно огромный, — продолжает тараторить Перлитта, откладывая арепу в сторону и потягиваясь сразу двумя руками пригладить беспорядок на своей голове, чтобы выглядеть хоть немного приличнее. — Боюсь даже представить, в каких местах нашего дома ты только успела побывать, — бормочет Мирабель, заглядывая за плечо собеседнице, чтобы снять с нее прозрачную нить паутины. Литта было спохватилась, но слишком поздно, — Мирабель уже замечает последствия прогулки без обуви. Поднимает глаза на нее и видит, как Пиа старательно разглаживает растрепанные волосы, словно совсем не замечая, как с них сыпется… песок? Не так много, но…       «Бруно» — обреченно отзывается в сознании Перлитты, когда ее ладонь перехватывают и тянут ближе, чтобы лично удостовериться в увиденном. Маленькие, полупрозрачные песчинки все еще виднелись на ее руках после контакта с волосами, с помещением, в котором она была и… и с самим Бруно. Мысль, которая всего лишь дает ответ на то, откуда же появился в ее волосах песок. Правда, ответ получает только Литта. Мирабель же прищуривает один глаз, по прежнему непонимающе всматриваясь в руки подруги. Пытаясь понять, где в их доме вообще может быть песок.       Совсем не сложно представить удивленное лицо Альмы, стоит ей только увидеть, в каком же виде нашлась их пропавшая Перлитта. — Где же ты была на самом деле? — Перлитта смотрит в мягкое лицо Мирабель, замечая, как на нем всего на мгновенье проскальзывает выражение лица, так присущее Джульетте. Материнское недовольство. И если от почти ровесницы такой взгляд был несколько неуместным, пускай и приятным, с Мирабель он сопоставлялся в голове тяжеловато. «Ты просто не поверишь, где же я была на самом деле» — вторит голосу девушки сознание и Перлитта мимолетно прикрывает глаза, чувствуя, как на губах подрагивает предательская улыбка, — «я бы сама не поверила, где же я была, если бы услышала это еще этим утром» Пиа чувствует себя той самой глупой героиней, что посмела сбежать из своей башни но к своему сожалению, попалась. Пускай и успела вдохнуть глоток свежего воздуха, что осел где-то глубоко в легких. «Сложно сравнивать его с глотком свежего воздуха после всего произошедшего», — Пиа отводит взгляд, пытаясь хоть на секунду, но сместить прицел своих мыслей, — «пускай и встреча с ним такая теплая, словно я встретила своего старого друга» — Хотя бы настроение у тебя хорошее, — выдыхает Мирабель, а обеспокоенные нотки в ее голосе приглушаются, заменяясь на едва слышимое облегчение. Руки ее упираются о бока, Мирабель решает понаблюдать за Литтой чуть подольше, пока та не очнулась от своих мыслей, — вижу, тебе там понравилось? — Ох, там было просто ужасно, — тихо шепчет Литта, протягивая руку своей собеседнице, — тесно, темно… Даже можно сказать, страшно. Небольшой груз спадает с сердца, стоит ей только поделиться своими переживаниями. «Страшно» — это еще мягко сказано. Но улыбка, на удивление, не сходит с розовых губ даже при таких неловких признаниях. Все же, в этом «ужасно»… не все было так ужасно. Ухватившись под руку, Мирабель непонимающе заглядывает в лицо женщины. Совсем, совсем не разделяя ход ее мыслей! Чего же она тогда так улыбается, раз ей довелось побывать в таком ужасном месте? — Чего же ты тогда не печалишься, раз там было так плохо? — О, я не знаю, — увлеченным полушепотом замечает Пиа, — это было?.. — Литта моргает, пытаясь подобрать хотя бы одно подходящее слово, — весело? Подведенный итог, сказанный собственным голосом, удивляет Перлитту не меньше, чем саму Мирабель. «В жизни не могла подумать, что посчитаю общество крыс чем-то хотя бы приемлемым, что уж говорить про веселое» — продолжает диалог Пиа, но уже сама с собой. Все больше и больше уходя в свои мысли, — «но если я с ними не одна, то это, наверное, не так уж и плохо» — Стоит показать тебя бабуле, сказать, что ты нашлась, — заключает Мирабель, собираясь воспользоваться тем, что Перлитта была ухвачена под руку. Мирабель мимолетно оглядывается на Литту и выдыхает, — видимо, на время разговора она совсем забыла о том, в каком именно состоянии нашла их потеряшку. Оказываясь в детской, Перлитта заинтересованно кружится, разглядывая расписанные восковыми мелками стены. Из многочисленных рисунков детской рукой выделяется один, — солнышко, выглядывающее из-за облаков, — наверное, это недавний рисунок Антонио.       «Рисунок, вдохновленный мамой?» — Литта поджимает губы в улыбке, вспоминая взгляд Пепы, когда ей доводится пересекаться со своими детьми на общих городских праздниках. Эта женщина была воплощением урагана из эмоций, мыслей и чувств. Словно бушующее море, она часто возвращалась к спокойному штилю, стоит ей оказаться в комфортном для нее месте, — в окружении ее семьи. И это, в принципе, касалось каждого Мадригала, пускай Пеппита и ты была из них самой яркой в плане переживания своих эмоций. Взгляд скользит дальше, замечая на многочисленных полках, выдвинутых в спешке ящичках и просто на открытых поверхностях разноцветные куски ткани, клубки пряжи и одинокие швейные ножницы. Последние выглядывают ушками с самой высокой полки, куда только могла достать Мирабель. Наверняка чтобы ее маленький сосед по комнате случайно не поранился, решив использовать их без присмотра. — Антонио сегодня ночует в комнате со своими родителями, — кряхтит Мирабель, потягиваясь наверх, чтобы приоткрыть окно пошире. В детской было тесновато, но все же уютно. — Не хотела вас так беспокоить, — невольно отзывается Пиа, совершенно забывая, что она была первой «против» затеи оставить ее на ночь. Сейчас же, после всего пережитого, ей даже хочется поблагодарить Мирабель за ее настойчивость. Подросток же, словно читая мысли, озирается, смиряя своим воистину не детским взглядом. «Ни слова об этом!» — вот что читалось в ее глазах и это, по правде говоря, заставляло поежиться. Пускай и не так как на ужине, совсем нет. Всегда немного неловко слушать волнение гостей насчет того, что они их беспокоят. — Я сейчас выдам тебе свободную одежду, — тянет девушка, с головой ныряя в свой старенький шкаф, чтобы найти чистую ночную сорочку, — недавно ошиблась с размерами во время шитья и пошила длиннее, чем нужно… да куда… да где же она? Можно было заметить, как развернувшиеся поиски пижамы для нее, вскоре превращающиеся в вытягивание всех посторонних вещей что мешали ее поискам или же просто попадались под руку прямо на пол. — Ты совсем как моя мама, — хихикает Пиа, склоняя голову в сторону, — так же ворчишь, когда не можешь что-то найти. Только я думаю, мою маму все же будет легче услышать из другой комнаты, чем тебя. — Ты еще не слышала меня, когда наши с сестрами вещи путаются после стирки, — приглушенно смеется Мирабель, зыркая на Перл из-за плеча, загруженного одеждой, — может, даже буду погромче нее! Не передать словами, как Пиа любила разговоры о своей семье. О чужих семья тоже, особенно если они были такими дружными и теплыми, всю вот эту трепетную атмосферу, что могут строить между друг другом совершенно разные, но родные люди. Всю эту суету и беспорядок, который они проходят и переживают рука об руку. Она осознала это только после того, как оказалась здесь, в Энканто. Где каждый сосед дорожит своей семьей, своими друзьями, которые со временем становятся неотделимой частью их жизни. К сожалению, в своей прошлой жизни Перлитта совсем не задумывалась о таком, не замечая хоть одного похожего примера. Не было людей, способных показать, насколько семейные и товарищеские узы могут быть ей важны. — Знаешь, Мирабель… — Литта невзначай заглядывает в зеркало, пытаясь взять себя в руки, когда перед ней возникает собственное волнующееся лицо, — а ты не могла бы рассказать мне о вашей семье… немного поподробнее? — Что ты имеешь в виду? — голос, приглушаемый образовавшейся рядом с Мирабель горкой одежды, кажется, совсем не понимал, к чему ведет Литта, — ты вроде всех увидела сегодня, разве нет? Перлитта поджимает губы, присаживаясь на пол, чтобы быть поближе к Мирабель во время разговора. Отчасти, чтобы быть потише. — Я видела на вашем семейном дереве изображения тех людей, которых не было с нами за столом, — уклончиво шепчет девушка и рефлекторно щурится от гулкого стука, — это Мирабель ударилась затылком об один из многочисленных ящиков сверху, которые она открыла в не прекращаемых поисках несчастной сорочки. Потирая ушибленный затылок, лицо пострадавшей поднимается, чтобы посмотреть на Литту в удивлении. Сползшие очки не дают разглядеть светлую расплывчатую фигуру, которой Перлитта была в данный момент, но этого рассеянного, изумленного взгляда вполне хватает, чтобы передать отношение Мирабель к этому вопросу. — Здесь… не так все просто, как кажется, — тихо откликается подросток, привычным движением поправляя сползшие на нос очки, — есть люди, о которых в нашей семье не говорят… по определенным причинам? — По каким таким причинам, Мирабель? — продолжает Перлитта, непроизвольно подтягивая к себе поближе выпавшего из шкафа мишку, — вы всегда казались мне такими близкими друг другу, такими дружными… — Кажемся — это подходящее для описания слово, — нервно посмеивается Мира, замолкая посреди предложения, — …не важно, забудь, что я сейчас сказала. Просто… у всех есть свои секреты, да?       «А ведь тоже храню несколько прямо сейчас» — отзывается нервный смех Мирабель в голове очередной мыслью. Немного несправедливо выпытывать у нее что-либо, пока она сама не может полноценно раскрыться девушке. Несмотря на то, насколько бы славной, доброй и отзывчивой она ее считала. Пиа опустила взгляд на свою юбку, перебирая ее узорчатые складки. Мирабель так отзывалась о том, что Литта хотела от нее услышать, словно совсем не знала, что на самом деле происходило в ее семье. Не знала и не могла рассказать, безнадежно прикрываясь семейными секретами. — Извини, что затронула эту тему, — спохватилась Литта, начиная подниматься с пола и слыша еще один глухой удар, все из того же шкафа. Видимо, Мирабель хотела подняться вместе с ней, снова напрочь забывая о своем положении, — просто все эти тети, сестры и братья! Все это под одной крышей, — Литта улыбается, неловко обнимая свои предплечья руками, — мне остается только мечтать о таком. Мы с мамой ведь живем одни в нашем домике, а тут… первая ночь в таком огромном доме, где полным-полно родственников! — Все в порядке, — кряхтит Мирабель, обтряхивая свою юбку, как только ей удается встать в полный рост, — все в по… ах, вот ты где! Сорочка оказывается между двумя другими, в каком-то из открытых ящиков, — Литта не успевает рассмотреть, да и взгляд сам по себе отползает в другую сторону. По комнате раздается изумленный свист, — это Мадригал заметила весь тот беспорядок, который поселился в ее комнате на полу, пока она выискивала нужную рубашку. В руки Перлитты спешно втискивается полотенце, рубашка и первая попавшаяся резинка для волос. Каса услужливо предлагает гостье домашнюю обувь, поспешно выталкивая прогибающимися досками, чтобы она не застала, как Мирабель будет спасать приличный вид этой комнаты. «Мы с Каситой в два счета справимся с этим, не беспокойся!» — заверяла Мирабель, прикрывая за гостьей дверь в свою комнату, «ванная комната вниз по лестнице, справа от кухни» «Вниз по лестнице, справа от кухни, вниз по лестнице, справа от» — Литта про себя повторяла указанное ей направление, в этот раз и правда беспокоясь. Правда не о том, что сможет заплутать, а что может произойти, попади она в очередное приключение, если таковое свалится на ее голову. Повторяла ровно до тех пор пока не столкнулась с кем-то, теряя равновесие — ровно на мгновенье, пока ее не перехватили под локоть прохладные пальцы. — Ох, прости-прости, — тараторит Пеппита, видно, только что покинувшая ванную комнату, — в этой темноте совсем тебя не заметила. Литта улыбается и чувствует, как от рыжей веет прохладой. Видимо она смутилась произошедшего не меньше ее, раз начала беспокоиться при виде нее так быстро. Или же ее беспокоило что-то еще, помимо столкновения? — Ничего, Пепа, — отзывчиво отвечает Пиа, уже готовая разминуться с женщиной, — я тоже виновата, совсем ведь не заметила, куда шла. Знаешь, вся в своих мыслях, — женщина почти смеется, на носочках обходя Пепу, — спокойной тебе ночи! — Д-да… спокойной тебе ночи, — как-то слишком неуверенно воркует Пепа в ответ, пытаясь пригладить вздымающиеся от собственного ветра кудри. Литта ускорила неспешный шаг до обычного, предчувствуя, что сейчас, вот прямо сейчас, ее возьмет и ударит молнией, — и, нужно признать, почти угадывает! «Постой, Перлитта!» — Мадригал окликает ее и Перлитта кусает себя за щеки, ощущая, как волосы потихоньку, совсем не торопясь, но успешно электризуются. В воздухе начинает пахнуть дождем. Пиа оборачивается только тогда, когда Пепа подходит ближе, сокращая расстояние всего в несколько шагов. — Что-то случилось? Тут становится все прохладнее и прохладнее, — улыбается Пиа, пытаясь выглядеть перед ней увереннее, чем она есть на самом деле. Нехорошее предчувствие продолжило нарастать даже тогда, когда на веснушчатом лице Мадригал появилась немного нервная, но не менее мягкая от этого улыбка. Было видно, что ей неловко дергать гостью посреди двора, да еще и таким поздним вечером. — Ох, эти облака, — Пеппита потянулась на носочках, длинными руками рассеивая облако над ней, — я вот что хотела тебя спросить… Замолкнув, рыжая призадумалась, как бы лучше начать интересующий ее разговор — нечаянно вновь поселяя над собой тучное облако, — мама́ сказала мне, что слышала сегодня голос… что, знаешь… он ей показался, — нервозно начинает Пепа, отводя от грозового облака взгляд всего на мгновенье. Однако, его хватило, чтобы туча громыхнула глухим раскатом гроз, заставляя их обоих передернуться, — а после этого нашлась ты. Мадригал замолчала, хлопая своими большими зелеными глазами в ожидании ответа на ее подозрения. Видимо не утруждая себя в такой момент мыслью о том, как это может скомкано звучать, в частности — от излишней секретности. — Кто это, он? Перлитта всеми своими силами пыталась выдать хоть что-то, что могло выдать ее реакцию за искренне непонимающую, но она, увы, не была гениальной в своем роде актрисой. Не была Эрнандо, не была Хорхе. Даже не была крысой с прирожденным талантом держать мордочку в вырезе для театрального представления, — она прекрасно понимала, о ком же шла речь. И просто очень надеялась, что этого не поймет Пепа, только взглянув на нее. Облако над Пепой чернело, а ее взгляд становился все более давящим, более надеющимся. Видимо, она очень не хотела произносить имя человека, о котором шла речь. — Голос Бруно, — на одном дыхании отвечает женщина, поджимая губы в своем ярком, привычном для ее недовольства негодовании. — Я не знаю, откуда ты взялась после своей пропажи, но такое совпадение в нашей касе происходит впервые. Чтобы голос Бруно был слышен так вообще — впервые за столько лет, — отвлекается Пепа, мелко вздрагивая, когда собеседница укрывает ее плечи мягким полотенцем. Пеппита поздновато очнулась, понимая, что уже давно промокла под мелко моросящим дождем, — ану брысь, брысь отсюда! Наблюдать за тем, как Пеппита отгоняла от себя облака, всегда было забавно, — ровно до первой мысли о том, как же ей, должно быть, тяжело всегда быть в «ясном» и «солнечном» настроении. Усложняет задачу еще и то, что с каждым новым «Бруно», проскальзывающим между делом, облако над ней все больше темнело. Укрыть полотенцем — это меньшее, что она могла сделать для нее в этот момент. — Пускай я и работаю в оживленном месте, услышала я о Брун…о нем только сегодня, — чуть тише проговаривает Перлитта, растирая чужие плечи сухим полотенцем, чтобы согреть. Голос ее был виноватым, предельно честным, даже немного неловким. Только вот в глаза Пиа пыталась не смотреть, — у каждого из семьи Мадригал они такие большие и проницательные, что кажется, легко и не задумываясь могут прочесть ее переживания. Она и не сомневалась в том, насколько ее, такую простую Перлитту, легко читать, — может, ей правда просто показалось? — Может и так… — Пепа приобняла себя за плечи, опуская взгляд на плитку под своими ногами. От этого все больше и больше становилось то смешанное чувство недопонятости, расстроена ли она тем, что Литта не слышала голос Бруно, либо же тем, что она его могла услышать. — А ты ведь…переживаешь, что Бруно вернется? Перлитте на мгновенье показалось, что она оглохла, — настолько громким и сильным получилось громовое предупреждение. Хотя, как казалось всего пару минут назад, облака начали потихоньку отступать. — Совсем не обязательно рассказывать, если не хочется! — поздновато лопочет Литта, запоздало понимая что Пепа — худший собеседник по этой теме, которого только можно было спросить. Мадригал лишь мотает головой, нервно сжимая собственные локти в своих руках, — ни слова о Бруно, Перлитта, иначе я сама того не желая устрою здесь самый настоящий ураган, — предупреждение выходит на удивление четким, несмотря на взбушевавшийся вокруг ветер, а что самое главное — очень понятным! Однако, молчание длится совсем не долго. — Если он только попробует вернуться, — ему придется долго просить прощения за то, что он испортил день моей свадьбы, — несмотря на то, что Пепа сама попросила не упоминать своего брата, она едва ли не сразу вспыхнула новой тирадой о нем. Перлитта явно растерялась, совершенно не зная, что в итоге делать, — говорить о Бруно, или же о нем говорить все-таки не стоит. — Пускай мы с Феликсом цвели в тот день, его дар все равно смог омрачить этот день. Ему бы попросить прощение за ливень, за тот ураган, что он принес в Энканто, взволновав меня в день моей свадьбы, — Пеппита зажмурила свои больше глаза, — все сидел в своей пещере напролет целыми днями…нет-нет, годами! Придумывал различные пророчества, что приносили окружающим многочисленные беды и страдания, — Пепа разводит своими длинными руками в воздухе, словно обводя рамки воображаемой картины перед ее глазами, — стоит ему только произнести то, что он видит, — твоя судьба уже решена. Она будет отражена на его доске видений и этого не изменить, как только не пытайся, — под конец Пепу подводят собственные легкие. Она сжимает свое желтое полотенце, вмиг потерявшее всю свою солнечность, как только она закончила повторять слухи, ходящие вокруг ее брата.       «Maldito sea! Она ведь и правда не шутила насчет урагана!» Пиа прижала к себе выданную Мирабель сорочку, зажмурившись, когда облако над Пепой раздалось еще одной волной перекатывающегося грома. — То, как ты за него переживаешь, — Пиа склонила голову в сторону, вслушиваясь в то, как свистит вокруг них ветер, — это… слышно в твоем голосе. Видимо, приравнять тревожность Пеппиты к обычному беспокойству за своего брата не решался никто, так еще и с тех самых пор, как этот многострадальный Бруно исчез. Ветер утих, а черные, насквозь пропитанные дождем тучи, начали растворяться в воздухе над ее кудрявой головой, — Перлитта даже забеспокоилась, что это лишь затишье перед бурей. — Мне иногда кажется, что он никогда не ценил этого, — Пеппи замолкает на полуслове, — …ты так думаешь? — голос Пепы, потерявший всю свою грозовую уверенность, звучал в этот момент легче, лучше и мелодичнее, чем тихий шелест моря в его самый спокойный, самый солнечный день после не прекращающегося месяцами шторма. — Возможно, у него просто не было возможности сказать тебе об этом, — уклончиво выдыхает Литта, решаясь сказать это за самого Бруно. Каким бы смелым не был Эрнандо, каким бы легким не был Хорхе в своей бездумности, Бруно был… иным. Мягким и неловким, забавным и часто неуместным. Мог и казался странным, если только не перехватить его настроение. Если только не понять его. Но, как и она сама, был полностью пропитан любовью к своей семье.       Ей хотелось, чтобы Бруно вышел из своего крысиного логова самостоятельно, а не вытянутый руками своей семьи. Хотелось, чтобы снова захотел увидеть их лица, захотел попробовать наладить контакт с окружающим его миром, а не был выдернут обратно в социальный мир насильно. Хотелось, чтобы многолетние слухи о нем если не прекратились, так хотя бы на время затихли по его возвращению. Дали ему время найти силы с ними справиться. — Если бы он только вернулся, я была бы обязана вас познакомить, Перлитта, — лопочет Мадригал, выжимая свое насквозь промокшее полотенце. Литта последовала ее примеру, пытаясь выжать свое, — пускай вы и не знакомы, ты — первая, кто попыталась сказать о нем что-то хорошее, несмотря на окружающие его слухи. То, что ты делаешь для нас… для него, — Пепа улыбнулась, — он обязан тебе хотя бы тем, что ты попыталась обелить его имя передо мной. Но ему, все же, придется постараться чуть больше, чем просто появиться перед нами. Пиа улыбается ей в ответ. Ему и правда придется хорошенько постараться, когда она вытащит его в мир близких ему людей, чтобы почувствовать окружающую его любовь. Даже несмотря на все то, что о нем говорят.