Тайна ночи

      Утро в Токио началось неспокойно. Шестое апреля, традиционный день начала учебного года в Японии, выдалось нетипично знойным. Набирающая силу жара и ослепительно яркое весеннее солнце безжалостно напоминали о том, что этот день лёгким не будет. Тонкий, наглый солнечный луч проскользнул сквозь щель в плотных шторах просторной комнаты и шально блеснул прямо в глаза Джиу. Юноша недовольно поморщился и с тихим мычанием перевернулся на другой бок, пытаясь скрыться в спасительной тени. Казалось, черноволосый парень наконец-то расслабился и начал снова погружаться в сладкий сон, как внезапно тишину особняка разорвал громкий, счастливый голос его зеленоглазого брата, Яна. По ушам безжалостно бил чересчур бодрый тон — Ян с неиссякаемым энтузиазмом вещал о своих планах на день и о новой, специальной закрытой школе, куда они недавно поступили. Это было элитное заведение, двери которого открывались исключительно для детей самых богатых и влиятельных людей страны. Ян был невероятно популярным блогером. Юноша вёл эстетичный канал о своей жизни, разнообразных путешествиях и снимал увлекательные познавательные ролики о природе. Но настоящую, оглушительную славу беловолосому принесло участие в благотворительных акциях: он активно поддерживал фонды защиты животных и охраны окружающей среды. Его самое популярное видео собрало более двенадцати миллионов просмотров — именно с этого момента и начался его стремительный карьерный взлет. Пару раз Наито пытался втянуть в эту медийную рутину и остальных братьев, но те с завидным упрямством отказывались от этой затеи. Джиу и Рэй не питали абсолютно никакой любви к социальным сетям. Джиу отдавал предпочтение видеоиграм и живому общению, а Рэй — тишине, книгам и долгому сну. Утренняя прямая трансляция беловолосого шла полным ходом. Ян кружил по всему дому, активно жестикулируя и что-то увлеченно рассказывая своим подписчикам. Джиу раздраженно втянул носом воздух, резко откинул одеяло и поднялся с кровати. Сонный, со взъерошенными чёрными волосами, парень вышел из комнаты, едва не сбив с ног проходящего мимо брата.       — Ян, ты единственный в нашей семье, кто способен искренне радоваться подъему в восемь утра и так бодро щебетать об этом обществе «детей солнца», — саркастично протянул Джиу. Зеленоглазый кинул на брата предупреждающий взгляд, всем своим видом пытаясь донести, что сейчас их слышат не только стены особняка, но и пятьдесят тысяч человек по ту сторону экрана. Джиу, ничуть не смутившись, слегка наклонился к Яну, выглянул из-за его плеча прямо в объектив камеры, натянул на лицо фальшивую, до приторности слащавую улыбку и изменил свой глубокий тембр на тоненький, писклявый голосок:       — Ой, дорогие подписчики, я Ян Наито, и я буду просто счастлив рассказывать вам об адских мучениях в этой проклятой школе и о стабильных подъемах ни свет ни заря! Это же так круто и здорово-о-о! Черноволосый кисло улыбнулся, с удовлетворением наблюдая, как чат трансляции мгновенно взорвался вопросами о его личности. Резко развернувшись на пятках, он проигнорировал испепеляющий взгляд Яна и неспешно направился в сторону комнаты Рэя. Беловолосый лишь глубоко и обреченно выдохнул, вновь натягивая профессиональную улыбку и пытаясь сгладить ситуацию, которую только что устроил его братец. Джиу дошел до комнаты Рэя и замер возле массивной двери. Немного посверлив взглядом тёмное дерево, парень резко, без стука распахнул её и шагнул в полумрак, сразу замечая местную «спящую красавицу». Шестнадцатилетний рыжеволосый юноша и не думал просыпаться. Он безмятежно лежал на спине, закинув левую руку на низ живота, где слегка задралась широкая чёрная кофта, обнажая бледную кожу. Его голова была откинута вправо, позволяя ярким рыжим прядям живописно рассыпаться по белоснежной подушке. Сероглазый задумчиво закусил губу, двинулся вперёд и бесцеремонно завалился на кровать брата. Бросив беглый взгляд на наручные часы, парень тяжело вздохнул, уткнулся лицом в подушку и подогнул ногу. Колено Наито довольно ощутимо впечаталось в бедро спящего, заставляя того слегка нахмурить светлые брови и недовольно перевернуться на другой бок. Джиу вытянул руку и легонько ударил Рэя по плечу, чувствуя, что сам начинает проваливаться в сон. Черноволосый полностью расслабился, раскинул руки в стороны и случайно зарядил левой ладонью прямо по лицу рыжеволосого. Почувствовав резкую вспышку боли, Рэй возмущенно подскочил на кровати, прижимая ладонь к пострадавшему месту. Взгляд сонных голубых глаз сфокусировался на развалившейся рядом туше Джиу, и брови парня сурово сошлись на переносице. Рука Рэя взметнулась вверх, и длинный палец с силой щёлкнул брата по лбу, издав характерный звонкий звук. Наито недовольно зашипел, распахнул глаза и схватился за горящее место.       — Ты совсем идиот? Что ты вообще забыл в моей кровати? — грубый, хриплый со сна голос Рэя окончательно отрезвил сероглазого. Джиу, полностью проснувшись, вальяжно подложил руку под голову и нагло улыбнулся.       — Спасибо за ночь, сладкий, — демонстративно сложив губы уточкой, Джиу игриво подмигнул и эффектным жестом откинул с лица черные пряди. Рыжеволосый скептически выгнул бровь и, не меняя каменного выражения лица, парировал:       — Не ври мне. Я бы в жизни не заказал себе такую страшную эскортницу. Рэй грациозно поднялся с кровати, мельком взглянул на часы и, игнорируя летящие в спину возмущения брата, скрылся за дверью ванной комнаты. Джиу, исчерпав запас утренних колкостей, устало раскинулся на чужой постели и стал лениво листать заметки в телефоне. Через двадцать минут Рэй вернулся, уже умытый и собранный. Парни перекинулись еще парой фраз, после чего Джиу нехотя покинул комнату, чтобы наконец-то начать собираться в школу. Просторная, залитая светом кухня, выполненная в строгом минимализме, уже собрала за столом Ичиро и Яна. Мужчина медленно потягивал свежесваренный кофе, впиваясь сосредоточенным, немного усталым взглядом в экран смартфона. Со второго этажа послышались громкие шаги и приглушенные голоса. Ичиро поднял голову и увидел двух своих сыновей, которые, о чем-то задумчиво переговариваясь, спускались по лестнице. Взгляд мужчины заметно потеплел. Пока парни пытались окончательно проснуться, Ян и Ичиро уже успели позавтракать и обсудить пару нейтральных тем, после чего Ян снял трансляцию с паузы и продолжил общение с аудиторией. Джиу устало плюхнулся на стул, часто моргая в попытках прогнать сонливость. Рэй, немного понаблюдав за разбитым состоянием брата, молча отошел к кофемашине, сразу доставая две кружки. Сероглазый вдруг раздраженно хлопнул себя по лбу, пробормотал, что забыл в комнате наушники, и пулей вылетел из кухни. Спустя пару минут Рэй поставил на стол две дымящиеся кружки с ароматным кофе и сел на своё место, критично осматривая аппетитный, но уже успевший остыть омлет и два безупречно приготовленных сэндвича. Рыжеволосый лениво кивнул Яну и Ичиро в знак приветствия и принялся уплетать завтрак за обе щёки. Вскоре на кухню вернулся черноволосый. Заметив перед собой спасительный напиток, он благодарно улыбнулся Рэю и обхватил чашку обеими руками. Ичиро отложил телефон, устало вздохнул и сложил руки в замок на столе. Ян, сразу поняв, что отец собирается сказать что-то важное, попросил зрителей подождать и снова поставил стрим на паузу.       — Сыновья, сейчас я зачитаю вам устав вашей новой школы. Ваша прямая обязанность — внимательно выслушать, запомнить и неукоснительно придерживаться этих правил. Парни синхронно кивнули, и глава семьи Наито начал ровным голосом зачитывать длинный список требований элитного заведения. От нарастающей скуки Джиу широко зевнул, но, тут же поймав на себе строгий взгляд серых глаз отца, мгновенно изменился в лице, натянул вежливую полуулыбку и сделал невозмутимый глоток кофе. Закончив с инструктажем, Ичиро сообщил, что через двадцать минут у главного входа их будет ждать Акайо в машине. Пожелав сыновьям удачи в первый учебный день, мужчина покинул кухню, направляясь в свой рабочий кабинет. Джиу стремительно вскочил из-за стола и потащил за собой Рэя, совершенно не замечая его тоскливого взгляда, брошенного на одинокий, так и не съеденный второй сэндвич. В прихожей парни задержались. Джиу подошел к большому зеркалу и принялся тщательно поправлять укладку, не отрывая влюбленного взгляда от собственного отражения. Рэй усмехнулся и скрестил руки на груди.       — Ты еще поцелуй свое отражение, Джи. Черноволосый, ничуть не смутившись, театрально послал зеркалу воздушный поцелуй и начал вслух осыпать себя комплиментами. Голубоглазый иронично хмыкнул и развернулся в сторону кухни, бросая на ходу:       — Сам себя не похвалишь — никто не похвалит. Оставив позади возмущенное «Эй!» брата, Рэй вернулся на кухню. Он подошел к столу, схватил заветный сэндвич и моментально откусил огромный кусок. Подняв глаза, он вдруг понял, что стоит прямо перед камерой телефона Яна, которая была направлена ровно на него. Рэй даже не заметил, как подошел к брату со спины. Теперь он устало жевал свой завтрак, меланхолично наблюдая, как на экране с бешеной скоростью мелькают комментарии: "Кто это?", "Какой красавчик!", "Спалился, поделился"... В этот момент на кухню ворвался Джиу. Схватив свою недопитую чашку кофе, он прошел мимо Яна и Рэя, грациозно показав камере средний палец. Чат взорвался с новой силой: теперь зрители засыпали Яна вопросами сразу о двух невероятно привлекательных парнях с чёрными и рыжими волосами. Окончательно собравшись, братья покинули особняк и направились к ожидавшему их автомобилю представительского класса. Рядом с машиной стоял высокий, статный мужчина с легкой улыбкой на губах.       — Доброе утро, школьники. Ну что, пора выезжать? — Акайо ловко покрутил ключи на пальце и подкинул их в воздух, легко ловя правой рукой. Джиу ядовито ухмыльнулся, подходя ближе к крестному:       — Доброе утро, дедуля. Вчера лёг на закате, чтобы хоть как-то проснуться к утру? Акайо лишь весело и раскатисто рассмеялся. Ничего не ответив на колкость, он сел за руль, ожидая, пока парни устроятся в салоне. Двери захлопнулись, двигатель тихо заурчал, и машина плавно тронулась с места, оставляя позади утренние пейзажи токийских улиц. Ян всю дорогу задумчиво рассматривал чехол своего телефона, погруженный в собственные мысли, в то время как Джиу отчаянно боролся со сном, зевая по пять раз в минуту. Рэй, попытавшись устроиться поудобнее и отодвинуться от дверцы, не рассчитал расстояние и болезненно ударился рукой. Парень тихо зашипел, стянул чёрную перчатку и хмуро уставился на бледную кожу запястья, где уже начал расцветать бледный синяк. Тяжело вздохнув, рыжеволосый натянул ткань обратно и отвернулся к окну, отгораживаясь от внешнего мира пеленой своих мыслей. Подъехав к школе, ребята вышли из машины. Перед ними возвышалось огромное, поражающее своей архитектурой здание, вокруг которого уже толпились ученики. Акайо вышел следом, устремив взгляд куда-то вперед и едва заметно кивнув головой. Прямо к ним, чеканя шаг, шла Кацуми. На ней была строгая повседневная одежда, а лицо не выражало абсолютно никаких эмоций.       — Я разговаривала с директором и вашим классным руководителем. Вы можете заходить внутрь, ваш кабинет под номером... — окончание фразы потонуло в громком гуле толпы. Парни лишь неловко кивнули, попрощались с Кацуми и Акайо и направились к главному входу. Оказавшись внутри, братья начали с любопытством озираться, оценивая роскошный интерьер элитной школы. Людей было слишком много, отчего Джиу и Рэй, не привыкшие к такому вниманию, чувствовали себя крайне некомфортно. Пока они старались держаться вместе и пробиваться вперед, к отставшему Яну со всех сторон начали стягиваться фанаты, настойчиво выпрашивая автографы и совместные фотографии. В толпе то и дело вспыхивали перешептывания: "Это что, Ян Наито??", "А что за парни рядом с ним?", "Он же никогда не показывал свою семью!". И они были абсолютно правы. Ян ни разу не светил братьев в блоге именно потому, что те категорически отказывались от любой публичности. Все взгляды в холле были прикованы к братьям Наито. Несколько смелых девушек попытались подойти к Джиу и Рэю, чтобы познакомиться, но парни лишь холодно отмахивались, продолжая свой путь. Внезапно взгляд Джиу зацепился за стеклянные двери, ведущие во внутренний сад. Недолго думая, он крепко схватил рыжеволосого за руку и потащил за собой на улицу, совершенно забыв про оставленного на растерзание фанатам Яна.       — Пойдем, подышим свежим воздухом. Мне уже осточертели эти придурки, которые даже шушукаться тихо не умеют, — процедил сквозь зубы Джиу. Они вышли на террасу и замерли. Школьный сад поражал своей невероятной, почти сказочной красотой: ухоженные аллеи, цветущие деревья и искусственные пруды. Ичиро действительно постарался, выбирая для своих сыновей лучшее учебное заведение, и сейчас парни были ему за это искренне благодарны. Возле мраморного фонтана на лавочке вальяжно расположилась стайка старшеклассников. Они о чем-то переговаривались, лениво пуская дым дорогих сигарет. Джиу одобрительно присвистнул и потянул за собой брата. Рэй, который курению всегда предпочитал вкусную еду, поплелся следом без особого энтузиазма. Парни подошли к компании и представились.       — Сигареткой не угостите? — Джиу включил свое фирменное обаяние и ослепительно улыбнулся, когда ему в руки вложили не одну сигарету, а целую пачку. Блаженно закурив, он легко влился в разговор с новыми знакомыми. Рэю тоже пару раз настойчиво предлагали закурить, но он вежливо отказывался, неловко улыбаясь. Скрестив руки на груди, он завел ненавязчивую беседу с парнем с необычными голубыми волосами, который чем-то неуловимо напоминал ему самого себя. Они оба не курили и стояли здесь просто за компанию. Как выяснилось, у них нашлось немало общих тем для разговора. Внезапно голубоволосый запнулся на полуслове, бросил быстрый взгляд на экран смартфона и виновато посмотрел на Рэя.       — Мне пора бежать. Спасибо за беседу, Рэй-кун. Ты единственный адекватный собеседник за последнее время. Рыжеволосый понимающе улыбнулся и кивнул, наблюдая, как вслед за новым знакомым начали расходиться и остальные старшеклассники. Джиу метким броском отправил окурок в урну, неловко почесал затылок и огляделся.       — Кажется, нам тоже пора идти. Рэй устало вздохнул и, не дожидаясь брата, направился обратно в здание школы. Коридор сменялся коридором, поворот — поворотом. Вскоре бесконечные блуждания начали сопровождаться тяжелыми вздохами, пока до парней окончательно не дошло: они заблудились.       — Ты придурок, Джиу. Вместо того чтобы думать головой, ты всегда действуешь импульсивно. Из-за тебя мы вечно влипаем в какие-то проблемы, — Рэй раздраженно дернул уголком губ и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Черноволосый недовольно хмыкнул и отвернулся, пытаясь оправдать свою оплошность:       — Не мои проблемы, что ты слепо доверяешь мне и тащишься следом. Голубые глаза Рэя резко распахнулись. Он смерил брата холодным, тяжелым взглядом с ног до головы.       — Да, ты прав. В следующий раз я буду доверять только себе. Рэй развернулся и быстрым шагом направился прочь по коридору. Краем глаза он успел заметить, как Джиу в сердцах ударил кулаком по стене и тяжело выдохнул. Черноволосый тут же сорвался с места, пытаясь догнать брата.       — Ладно, признаю, возможно ты и прав, просто... Фразу Джиу прервал спокойный, немного уставший девичьей голос. Рэй резко затормозил, почувствовав, как сероглазый на полном ходу врезался ему в спину, и с недоумением уставился на стоящую перед ними девушку.       — Вы Рэй и Джиу Наито? Я староста вашего класса, Юко Наката. А это моя заместительница, Хиёри Накамура. Тяжёлый, проницательный взгляд жёлтых глаз старосты скользнул по обоим парням. Стоящая рядом с ней Хиёри активно замахала рукой и мило улыбнулась. Рэй и Джиу переглянулись. Сероглазый упрямо хранил молчание, всем своим видом намекая, что отдуваться придется брату.       — Да, это мы. Рады знакомству, — ровно ответил Рэй. — Мы тут немного заблудились, так что ваша помощь была бы как нельзя кстати. Юко понимающе кивнула, поправила идеально прямые чёрные волосы и бросила быстрый взгляд на свою заместительницу.       — Ничего страшного, со временем вы освоитесь в планировке здания. А пока — следуйте за нами. Дойдя до нужного кабинета, Юко дважды легко стукнула по двери, распахнула ее и кивком пригласила парней войти, после чего прошла внутрь вместе с Хиёри и заняла первую парту. Братья шагнули в просторный класс и тут же наткнулись взглядом на Яна, который уже стоял у доски рядом с классной руководительницей. Джиу и Рэй синхронно и иронично хмыкнули. Встав рядом с беловолосым братом, они повернулись лицом к классу и натянули дежурные улыбки, пока симпатичная учительница официально представляла их коллективу. Закончив приветственную речь, женщина с карими глазами указала на свободные места и попросила новеньких сесть. Ян спустился с подиума первым и уверенно занял место рядом с миловидным брюнетом, тут же одарив его своей лучезарной улыбкой. Судя по всему, пока братья прохлаждались на перекуре, блогер уже успел завести полезные знакомства. Рэй молча прошел вглубь класса и занял пустую парту у окна — он всегда предпочитал сидеть либо в одиночестве, либо с теми, кого хорошо знал. Джиу же решил устроить небольшое шоу. Нацепив на лицо соблазнительную ухмылку, он вальяжной походкой прошелся между рядами, подарив ложную надежду сразу нескольким девушкам, провожавшим его горящими взглядами. Но, к их великому разочарованию, парень резко развернулся и с тихим смешком плюхнулся на стул рядом с Рэем. По классу прокатилась волна едва слышных разочарованных вздохов. Монотонный голос классной руководительницы, вещающей о важности учебы и дисциплины, действовал на сероглазого как мощное снотворное. Джиу начал откровенно и часто зевать, то и дело получая чувствительные тычки под ребра от сидящего рядом брата.       — Придурок, прекрати зевать и пялиться на меня. На тебя учительница смотрит, — злобным шепотом процедил Рэй, не сводя глаз с доски. Джиу резко распахнул глаза и неловко посмотрел на Такахаси-сенсея, которая буквально прожигала его строгим взглядом карих глаз. Парень лишь виновато пожал плечами: он физически не мог бороться с навалившейся сонливостью. Кому-то же нужно было всю ночь напролет рубиться в видеоигры, защищая честь команды. Окончив свою длинную речь, учительница сдвинула на край стола высокие стопки учебников, пригласила класс проследовать в актовый зал на торжественную линейку и, попросив разобрать книги, покинула кабинет. Комната мгновенно наполнилась громким гулом голосов. К братьям Наито со всех сторон потянулись одноклассники, желающие познакомиться. Джиу и Ян с показной радостью отвечали на бесконечные вопросы, в то время как Рэй, выдавив из себя усталую улыбку, продиктовал свой номер телефона паре настойчивых ребят и принялся хладнокровно собирать выданные учебники. Глядя на него, остальные ученики тоже начали паковать вещи. Вдруг сероглазый растерянно почесал затылок и замер.       — Чёрт! — Джиу расстроенно оглядел свою пустую парту, так и не обнаружив под ней свой любимый рюкзак, и обреченно выдохнул. Рэй повернул голову, оценив масштаб трагедии, и надменно рассмеялся, натягивая на лицо зловещую ухмылку.       — Ты все-таки решил не брать свой мегакрутой рюкзак в школу, чтобы не позориться перед элитой? — рыжеволосый подпер щеку рукой, с нескрываемым удовольствием заглядывая в злые серые глаза брата. Джиу в сердцах стукнул кулаком по деревянной столешнице.       — Я не специально! Это все из-за того, что я не выспался! Парень совсем поник. Переводя жалкий, щенячий взгляд с горы учебников на бледное лицо брата, он всем своим видом молил о помощи. Рэй лишь глубоко и обреченно вздохнул. Молча сгреб книги Джиу, запихал их в свою сумку и поднялся с места. Большинство учеников уже покинули класс, поэтому братьям пришлось поспешить, чтобы вновь не потеряться в бесконечных лабиринтах школы. Войдя в колоссальных размеров актовый зал, парни моментально зацепились взглядами за знакомые фигуры в первом, VIP-ряду. По бокам от статной, потрясающе выглядящей женщины сидели широкоплечие мужчины в безупречно скроенных дорогих костюмах. Глаза братьев потеплели, когда они узнали в этой троице Кацуми, Акайо и своего отца. Серые глаза Джиу внимательно скользнули по залу, подмечая, что львиная доля восхищенных и завистливых взглядов присутствующих прикована именно к семьям Мияке, Ито и Наито. От цепкого взгляда черноволосого не укрылось, как сидящие неподалеку дамы из высшего общества шушукались, с завистью разглядывая беловолосую Кацуми, и томно вздыхали, глядя на сопровождающих её мужчин. Были и другие взгляды — сальные, липкие, направленные на фигуру Мияке, отчего женщина брезгливо хмурилась и нервно дергала уголком губ. Акайо боковым зрением уловил дискомфорт Кацуми. Заметив, куда направлено внимание некоторых особо наглых гостей, мужчина сделал непринужденное движение. Он словно случайно положил руку ей на колено и незаметно, но твердо потянул ткань её платья вниз, скрывая бледные бедра от чужих глаз. Убрав руку, он с невозмутимым видом продолжил смотреть на сцену. Лицо Кацуми мгновенно расслабилось, и на её губах наконец-то расцвела слабая, но искренняя и благодарная улыбка. Джиу довольно хмыкнул, оценив эту тонкую сцену, крепко схватил Рэя за ледяную руку и потащил за собой. Подойдя к отцу и крестным, парни наперебой принялись осыпать их искренними комплиментами. Слегка смутившись от такого напора, Кацуми радостно поцеловала каждого в щёку, поблагодарив за тёплые слова. Акайо по-отечески взъерошил им волосы, довольно улыбаясь, а Ичиро, отбросив привычную холодность, сгреб сыновей в охапку и крепко обнял. Мужчина редко проявлял такую открытую тактильность, обычно ограничиваясь строгой заботой и полным финансовым обеспечением. Но в такие редкие моменты парни чувствовали себя по-настоящему счастливыми, оставляя все обиды и негативные эмоции далеко позади. Ичиро отпустил сыновей, указал им на свободные места рядом с собой и принялся расспрашивать о впечатлениях от первого классного часа. Ребята, немного приукрасив действительность, рассказали, что успели познакомиться с кучей отличных ребят, отчего лицо отца осветилось облегченной улыбкой.       Прошел час. Душное, переполненное людьми помещение начинало давить на психику. Монотонные, поставленные голоса выступающих, произносящих заученные, неискренние речи об одном и том же, вызывали лишь глухое раздражение. Рэй устало потёр переносицу, опустил голову и подпёр подбородок рукой, мечтая о кровати. Джиу и вовсе откровенно спал, удобно устроив голову на плече рыжеволосого брата. Ян, в отличие от них, упорно и напряженно смотрел на сцену, но нервно дергающаяся нога выдавала его истинное состояние. Кацуми раздраженно выдохнула и грациозно поднялась со своего места. Акайо тут же встал следом.       — Мы с Акайо отойдем. Я больше не выдержу сидеть здесь ни минуты, — прошептала она. Дождавшись понимающего кивка Ичиро, они направились к выходу, тихо переговариваясь. Ичиро тоже нервно заерзал на стуле — ему не терпелось вернуться в прохладный кабинет и заняться решением реальных проблем бизнеса. Наконец, директор школы взял слово, подарив залу призрачную надежду на то, что это затянувшееся мероприятие подходит к концу. Спустя ещё полчаса бесконечных благодарностей и вручения букетов, настало время для финального аккорда.       — А сейчас я буду счастлив передать слово для завершения нашей линейки новеньким ученикам старшей школы! Попрошу поприветствовать! — торжественно объявил директор. Услышав это, Ян первым вскочил с места и уверенным шагом поднялся на сцену, забирая микрофон. Его поставленный, красивый голос заполнил огромный зал. Он произнес длинную, идеальную и вдохновляющую речь о том, как горд стать частью этого великого учебного заведения и как сильно жаждет познакомиться с каждым присутствующим. Завершив выступление под громкие аплодисменты, Ян спустился в зал и аккуратно толкнул Рэя в плечо. Голубоглазый недовольно поджал губы, незаметно для всех закатил глаза и медленно вышел на всеобщее обозрение. Взяв микрофон в руки, парень натянул дежурную полуулыбку, коротко, абсолютно сухим и ровным тоном произнес, что рад здесь учиться, и, подмигнув залу скорее по привычке, чем от искренности, развернулся. Спускаясь по ступеням, рыжеволосый физически ощущал на своей спине десятки заинтересованных женских взглядов. Хмыкнув, он подошел к спящему Джиу, грубо растолкал его и кивнул в сторону сцены. Сероглазый, ничего не понимая спросонья, медленно поднялся и, пошатываясь, поплелся к микрофонной стойке. Схватив технику обеими руками, Наито прямо в микрофон издал громкий, протяжный зевок. Колонки отозвались мерзким, оглушительным писком, заставив половину зала болезненно сморщиться и закрыть уши. Окинув собравшуюся элиту невероятно уставшим, безразличным взглядом, парень начал свою речь:       — Честно говоря, мне ещё с самого утра грустно и тошно. Я только вчера купил к школе новый, безумно красивый рюкзак с миньонами... И забыл его дома. Просто потому, что катастрофически не выспался. Сделав драматичную паузу и картинно смахнув невидимую слезу, сероглазый опустил руку с микрофоном. Директор школы ошарашенно смотрел на этого странного подростка и, в отчаянной попытке спасти ситуацию и репутацию школы, нервно спросил в свой микрофон, нравится ли юноше их учебное заведение. Джиу медленно, с нескрываемым раздражением перевел взгляд на директора. Вновь поднеся микрофон к губам, он произнес своим самым низким, холодным и грубым голосом:       — Я не буду это комментировать. С громким стуком парень водрузил микрофон обратно на стойку, успев напоследок еще раз протяжно в него зевнуть, и, засунув руки в карманы брюк, неспешно направился к выходу из зала. Мёртвая, звенящая тишина тяжёлым куполом повисла под высокими, расписанными фресками сводами актового зала. Казалось, тысячи собравшихся — от первокурсников до суровых учителей и высокопоставленных, разодетых в пух и прах родителей — в один момент просто забыли, как дышать. Воздух можно было резать ножом. Лицо директора медленно, но верно покрывалось неравномерными пунцовыми пятнами, сливаясь по цвету с его собственным шелковым галстуком. Его рука, всё ещё судорожно сжимающая запасной микрофон, мелко и жалко подрагивала. Рэй, стоявший в тени у самого подножия сцены, прикрыл глаза ладонью, пряча саркастичную, почти хищную ухмылку. Этот придурок снова превзошёл сам себя. Но готовую взорваться тишину внезапно разорвал мелодичный, искрящийся смех Яна. Беловолосый юноша, словно сотканный из самого света, в мгновение ока оказался у стойки. Он изящным, неуловимым движением перехватил микрофон из дрожащих рук окончательно опешившего директора и ослепительно, обезоруживающе улыбнулся притихшему залу.       — Прошу простить моего брата за это… экстравагантное выступление! — его бархатный, глубокий голос мгновенно, словно по волшебству, снял то липкое напряжение, что витало в воздухе.       — Джиу у нас — невероятно творческая натура с весьма специфическим чувством юмора. И он действительно очень, очень расстроен из-за рюкзака. Еще раз спасибо за ваш невероятно тёплый приём, мы безмерно рады стать частью вашей прекрасной семьи! Зал неуверенно, но с явным облегчением выдохнул. Где-то на задних рядах раздались жидкие хлопки, которые, подхваченные эффектом толпы, быстро переросли в бурные, поддерживающие овации — природное обаяние Яна работало безотказно и безжалостно. Директор, нервно сглотнув, промокнул блестящий от холодного пота лоб белоснежным платком и поспешил сбивчиво объявить об окончании церемонии. Тем временем в первом ряду для VIP-гостей Ичиро медленно, с убийственным достоинством потомственного аристократа, поднялся со своего места. Ни единый мускул не дрогнул на его точеном лице, лишь в самой глубине холодных серых глаз плясали опасные, колючие искры. Он изящным движением поправил идеальные манжеты дорогого пиджака и медленно повернулся к директору.       — Мой сын не отличается утонченными светскими манерами ранним утром. Уверен, его будущие академические успехи с лихвой компенсируют этот небольшой… инцидент, — тон Ичиро был безукоризненно вежливым, но в нем отчетливо лязгнула заточенная сталь гильотины, на корню пресекающая любые возможные претензии. Директору оставалось лишь часто-часто закивать, согнувшись в угодливом полупоклоне, напоминая китайского болванчика. Акайо, стоявший чуть позади, до металлического привкуса во рту закусил губу, чтобы не разразиться диким, неприличным хохотом прямо здесь. Его широкие плечи подозрительно тряслись. Кацуми смерила напарника ледяным, полным презрения взглядом, грациозно поправила ремешок брендовой сумочки на плече и процедила сквозь идеально белые зубы:       — Завтра же я лично сожгу этот жёлтый кошмар, Ичиро. Клянусь всем святым, я оставлю от него только жалкую кучку пепла.       — Не утруждай себя, Кацуми. Пусть носит, — невозмутимо и ровно ответил глава семьи, направляясь к выходу.       — Это хотя бы отвлечёт всеобщее внимание от того печального факта, что они не знают и половины здешней школьной программы. Светлые коридоры элитной школы стремительно заполнялись пёстрым гомоном толпы. Джиу стоял у огромного панорамного окна, прислонившись горячим лбом к прохладному, приятному стеклу, и меланхолично, полуприкрытыми глазами наблюдал за неспешно плывущими по небу пухлыми облаками. После выброса адреналина сон накатывал тяжелыми, ватными волнами.       — Эй, оратор-недоучка, — раздался прямо над ухом насмешливый голос Рэя. В ту же секунду голубоглазый попытался бесцеремонно впихнуть в руки брата тяжеленную сумку, доверху набитую выданными учебниками.       — Держи свои знания. Я тебе не личный носильщик. Но Джиу, мгновенно сбросив с себя сонливость, глухо зарычал. Вместо того чтобы послушно взять сумку, он раздраженно отшатнулся в сторону, скрестив руки на груди, и смерил Рэя мрачным, возмущенным взглядом.       — И не подумаю! — фыркнул он, надув щёки и всем своим видом напоминая обиженного пятилетку.       — У тебя плечи шире, ты и тащи. Я сегодня и так перетрудился!       — Перетрудился? Чем? Опозорил нас на всю округу? — Рэй скептично выгнул бровь, продолжая держать тяжёлую сумку на весу.       — Бери свой гранит науки, пока я не надел его тебе на голову.       — Я звезда сегодняшнего дня! — Джиу по-детски топнул ногой, упрямо вздернув подбородок.       — А звезды тяжести не носят. К тому же, от этих дурацких книг у меня может искривиться позвоночник. Неси, кому сказал!       — Знаешь, — ядовито парировал Рэй, лениво растягивая губы в своей фирменной, слегка надменной улыбке.       — Твой мозг уже давно остановился в развитии, так что позвоночнику терять тоже нечего. Джиу задохнулся от возмущения:       — Ах ты банановая макака! Ты просто завидуешь, что все смотрели на меня! Ты видел лицо директора? Он чуть инфаркт не словил! Я думал, у него глаза из орбит выкатятся прямо на паркет! — Джиу вдруг прыснул, и на его лице расцвела широкая, абсолютно довольная собой ухмылка. Рэй коротко, сдавленно хмыкнул, живо представив, как лопнули бы капилляры в глазах старика, если бы представление затянулось еще хотя бы на минуту. Но он быстро вернул себе самообладание.       — Еще секунда, и его бы выносили вперёд ногами. Но в следующий раз, гений, постарайся обойтись без микрофона, иначе отец тебя самого в этот жёлтый рюкзак упакует. По частям. А теперь бери сумку.       — Не буду! — Джиу показал ему язык, отворачиваясь. — У меня лапки! Рэй тяжело, страдальчески вздохнул, возведя глаза к потолку, словно прося у небес терпения.       — Лапки, значит? — протянул Рэй, и его страдальческое выражение лица мгновенно сменилось опасно-ласковой, предвкушающей ухмылкой. ​Он медленно опустил тяжеленный рюкзак на пол, но ручки из рук не выпустил. Наклонив голову набок, голубоглазый смерил брата насмешливым, оценивающим взглядом, словно перед ним стоял не родной человек, а крайне забавный экспонат в зоопарке.       ​— Знаешь, а ведь я совсем забыл, — наигранно-примирительным тоном произнес Рэй, лениво потягиваясь.       — Всё встало на свои места. У тебя же действительно лапки! Как я мог выпустить из виду, что мой дорогой брат — обычный, преданный пёс? Ну, или судя по твоему сегодняшнему выступлению с микрофоном и уровню драмы, какая-нибудь бешеная чихуахуа. Хохотнув, Рэй резко закинул тяжёлую ременную ручку сумки себе на плечо, развернулся на пятках и, даже не взглянув на брата, чеканным шагом направился в сторону выхода. Лицо Джиу вспыхнуло, как спелый помидор. Покраснев до самых кончиков ушей от злости и обиды на столь саркастичное оскорбление, он сжал кулаки.       — Что ты сказал?! А ну иди сюда, цирковая обезьяна! — взревел он и рванул вслед за стремительно удаляющейся спиной брата. Их шумная погоня прервалась так же внезапно, как и началась. Им наперерез неуверенно шагнул Ян. Тот самый Ян, который еще пару минут назад сиял на сцене словно сверхновая звезда и легко крутил настроением целой толпы на пальце. Сейчас вся его потрясающая сценическая уверенность растворилась без следа. Он стоял, ссутулившись, нервно и как-то зажато теребя край своего форменного пиджака. Рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу, жался незнакомый темноволосый парень с крайне настороженным, бегающим взглядом, будто ожидавший подвоха отовсюду.       — Ребят… — Ян замялся, избегая прямого зрительного контакта.       — Я, наверное, пропущу тренировку сегодня. Я… э-э… пойду гулять. Вот. С новым другом. Рэй, даже не сбавляя шага, бросил на застенчивую парочку короткий, абсолютно равнодушный взгляд.       — Удачи. Постарайтесь не потеряться, — безразлично кивнул он, обходя их по дуге. Джиу, всё ещё пыхтящий от злости на Рэя, не собирался тратить время на долгие проводы.       — Да-да, веселитесь там! — он легкомысленно махнул рукой, тут же железной хваткой вцепляясь в локоть Рэя, который попытался улизнуть.       — А мы с тобой ещё не закончили, красноречивый придурок! А ну пошли! Не обращая внимания на возмущенное шипение Рэя, Джиу с силой, как бульдозер, потащил брата за собой прямо к школьным дверям, навстречу слепящему солнцу и свободе. Вырвавшись из удушающей, пропитанной фальшью атмосферы школьных коридоров на залитое безжалостным токийским солнцем крыльцо, Джиу наконец разжал стальную хватку. Рэй, чьё сопротивление иссякло ещё где-то на лестничном пролёте, даже не попытался вырваться. Рыжеволосый лишь обречённо выдохнул, поправил сползший с плеча тяжеленный рюкзак, доверху набитый учебниками, и вяло поплёлся вслед за братом, лениво перебирая ногами и всем своим видом демонстрируя крайнюю степень жизненной усталости. На просторной парковке, среди десятков дорогих автомобилей, выделялся один — хищный, идеально отполированный чёрный внедорожник представительского класса, чьи тонированные стёкла не пропускали ни единого луча света. У открытой водительской двери, вальяжно прислонившись бедром к блестящему металлу, стоял Акайо. Мужчина в расстёгнутом на пару пуговиц пиджаке насвистывал какую-то прилипчивую мелодию и с виртуозной ловкостью фокусника крутил на указательном пальце брелок с ключами зажигания. Завидев приближающихся братьев — пыхтящего от остаточного возмущения Джиу и напоминающего ходячего мертвеца Рэя — Акайо расплылся в широкой, издевательской ухмылке. Тёмно-красные глаза блеснули неподдельным весельем.       — О, а вот и наши триумфаторы! — громко возвестил он, ловко поймав ключи на лету.       — Джиу, я всегда знал, что у тебя талант к публичным выступлениям, но чтобы так виртуозно довести директора до предынфарктного состояния одним зевком — это, моё почтение, высший пилотаж! Я чуть не расплакался от гордости. А где наш лучезарный спаситель репутаций? Неужели Ян решил остаться и раздать автографы всем страждущим первоклашкам? Джиу недовольно цокнул языком, дёрнул ручку пассажирской двери и плюхнулся на заднее сиденье, наслаждаясь спасительной прохладой кондиционера.       — Свалил куда-то, — равнодушно бросил сероглазый, откидывая голову на кожаный подголовник.       — Нашёл себе какого-то зашуганного типа с бегающими глазками и заявил, что пойдёт с ним гулять. Рэй, молча закинув тяжелую сумку в багажник, обошёл машину и сел рядом с братом.       — Променял семейную идиллию на общество первого встречного, — сухо добавил рыжеволосый, прикрывая глаза.       — Заводи уже, Акайо. Если я не посплю хотя бы час, я за себя не ручаюсь. Широкая улыбка на мгновение застыла на лице Акайо, а в глазах мелькнула острая, совсем не шуточная тревога.       «С новым другом? В первый же день? Один?» Мужчина не подал виду, лишь привычно хмыкнул и, обойдя капот, сел на водительское место. Двери с глухим, солидным щелчком отрезали их от уличного шума. Пока братья на заднем сиденье препирались из-за того, кто займёт удобный подлокотник, Акайо незаметно выудил из внутреннего кармана пиджака свой смартфон. Быстрое касание экрана — и перед ним открылась скрытая программа геопозиционирования. На детальной карте Токио пульсировала зелёная точка, привязанная к чипу в часах Яна. Точка медленно, без резких рывков перемещалась в сторону оживлённого торгового квартала, находясь в абсолютно безопасной, людной зоне. Никаких отклонений от маршрута, никаких подозрительных остановок. Акайо неслышно, но очень тяжело выдохнул, чувствуя, как ослабевает невидимая пружина напряжения в груди. Он заблокировал телефон и плавно нажал на педаль газа.       — Ладно, пусть гуляет, — бросил он в зеркало заднего вида, возвращая голосу привычную бодрость.       — Тем более, что дома сейчас тоска смертная. Кацуми укатила в агентство разгребать дела, а ваш отец заперся в кабинете и велел его не беспокоить даже в случае ядерной войны. Дорога до особняка прошла в относительной тишине, прерываемой лишь тихим радио и размеренным дыханием провалившегося в дремоту Рэя. Внедорожник плавно въехал на территорию поместья, шурша шинами по идеальному гравию, и остановился у главного входа.       — Приехали, спящие красавицы. На выход, — скомандовал Акайо, глуша мотор. Парни лениво выползли из салона, потягиваясь и предвкушая отдых, но следующая фраза крёстного разбила их надежды вдребезги.       — Даю вам пятнадцать минут на то, чтобы переодеться, — Акайо облокотился на дверцу машины, скрестив руки на груди. Весёлость полностью исчезла из его голоса, сменившись стальными, непререкаемыми нотками тренера.       — Жду вас в тренировочном зале. Разминку начинаете без меня. Рэй страдальчески застонал, откинув голову назад, а Джиу возмущённо всплеснул руками:       — Какая тренировка?! Акайо, имей совесть! Мы сегодня пострадали морально! У нас стресс от социальной интеграции!       — Стресс снимешь на груше. Пятнадцать минут, Джиу. Время пошло. Никакие споры здесь не работали, и братья это прекрасно знали. Ичиро с самого их раннего детства вбивал в них простую, но жестокую истину: мир вокруг не прощает слабости. После смерти их матери глава семьи стал почти параноиком в вопросах безопасности сыновей. Одной лишь наёмной охраны было недостаточно; Ичиро хотел, чтобы его дети сами стали оружием. Именно поэтому просторный цокольный этаж особняка был переоборудован в профессиональный бойцовский клуб. С малых лет Джиу, Рэй и Ян стирали костяшки в кровь, падая и поднимаясь на татами. Их обучали лучшие мастера. Тайский бокс поставил им сокрушительные удары коленями и локтями, тхэквондо подарило смертоносную хлесткость ног, а каратэ — стальную дисциплину и умение концентрировать всю массу тела в одной точке. Они не просто умели драться; они были выкованы для выживания в экстремальных условиях. И хотя в повседневной жизни Джиу казался импульсивным подростком, а Рэй — ленивым меланхоликом, на ринге их рефлексы превращали их в хладнокровных, расчётливых хищников. Обречённо переглянувшись, братья направились к дверям особняка. Усталость усталостью, но разочаровывать отца или давать Акайо повод для дополнительных штрафных кругов по залу им хотелось меньше всего. Тяжелый, полный вселенской скорби синхронный стон братьев эхом разнесся по роскошному холлу особняка. Плечи Джиу поникли, а Рэй и вовсе прислонился лбом к прохладной деревянной панели у лестницы, всем своим видом демонстрируя, что его жизненные силы иссякли окончательно и бесповоротно. Однако спорить с Акайо, когда в его голосе прорезался этот непререкаемый, лязгающий сталью тон, было себе дороже. Понуро переставляя ноги, словно каторжники, идущие на эшафот, парни поплелись на второй этаж. Оказавшись в своей комнате с идеальным порядком и терпким запахом вишни, Рэй стянул с себя школьную форму, небрежно бросив её на спинку кресла. Его бледная, почти фарфоровая кожа контрастировала с выбранной тренировочной одеждой. Он натянул легкую чёрную футболку, которая свободно облегала его худощавый, но жилистый торс, не стесняя движений, и надел свободные черные шорты. Замотав кисти рук специальными эластичными бинтами, рыжеволосый глубоко вздохнул, пытаясь настроить мозг на предстоящие физические нагрузки. В соседней комнате Джиу действовал куда энергичнее. Остатки сна окончательно выветрились из его головы, уступив место привычной гиперактивности. Сбросив на пол злосчастную рубашку, он облачился в обтягивающую чёрную майку, которая выгодно подчеркивала рельеф его тренированных рук и широких плеч, и натянул тёмно-синие спортивные шорты. Пару раз размяв шею до характерного хруста, сероглазый выскочил в коридор. Они столкнулись прямо на верхней площадке лестницы.       — Выглядишь так, будто собираешься уснуть прямо на ступеньках, — усмехнулся Джиу, окидывая брата скептическим взглядом и легко сбегая вниз через ступеньку.       — А ты выглядишь так, будто перепил энергетиков. Постарайся не сломать себе шею по дороге в зал, — лениво парировал Рэй, спускаясь следом гораздо медленнее, словно экономя каждое движение.       — И ради всего святого, не ори сегодня на ринге, у меня от тебя уже мигрень.       — Я не ору, я деморализую противника! — самодовольно фыркнул черноволосый. — Учись, пока я жив.       — Твоя болтовня деморализует только мои нервные клетки, — меланхолично отозвался Рэй, толкая тяжелую металлическую дверь, ведущую на цокольный этаж. Тренировочный зал встретил их гулким эхом, прохладным воздухом и стойким запахом кожи, резины и антисептика. Помещение было огромным: профессиональный боксерский ринг по центру, зона с татами, ряды тяжелых груш и зона кроссфита. Рэй, не теряя ни секунды, молча прошел к краю татами и начал методичную, хладнокровную разминку. Он двигался плавно, как вода: растягивал мышцы, прокручивал суставы, медленно садился в идеальный шпагат. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, взгляд голубых глаз был направлен куда-то в пустоту. Джиу же не мог стоять на месте. Подойдя к самой тяжелой, стокилограммовой груше, он без всякой подготовки обрушил на неё серию жестких ударов.

Бам! Бам! Бам!

Зал наполнился глухими, ритмичными звуками. Черноволосый вкладывал в удары всю свою ярость, накопленную за этот дурацкий школьный день, перенося вес тела и заставляя массивный снаряд жалобно скрипеть цепями. Дверь зала с тихим шипением открылась. На пороге появился Акайо. От весёлого, беззаботного крёстного, который час назад шутил в машине, не осталось и следа. Он был переодет в плотный компрессионный рашгард с коротким рукавом и бойцовские шорты; его босые ступни бесшумно ступали по специальному покрытию пола. Но главное изменение крылось в его лице: черты заострились, губы сжались в тонкую линию, а в тёмно-красных глазах застыл холодный, расчетливый мрак. На плечах Акайо сейчас лежал невыносимый груз. «Началась охота». Эта фраза Кацуми пульсировала в его мозгу раскаленным железом. Враги семьи Наито вышли из тени. Целью были они — эти двое парней, что сейчас беззаботно препирались в зале, и Ян, гуляющий по городу. Братья ни в коем случае не должны были узнать о нависшей над ними смертельной угрозе. Ичиро запретил сеять панику. Но Акайо знал одно: он должен выжать из них все соки на этой тренировке, довести их рефлексы до первобытного инстинкта выживания. Если за ними придут, они должны быть готовы убивать.       — Закончили разминку, — отрезал Акайо. Голос прозвучал сухо и жестко, заставив парней мгновенно прекратить свои занятия. Джиу остановил раскачивающуюся грушу, тяжело дыша, а Рэй плавно поднялся с пола. Мужчина прошел к краю ринга и облокотился на канаты.       — Сегодня работаем на износ. Сначала спарринг: Джиу против Рэя. Три раунда или до первого чистого нокдауна. Затем... — Акайо сделал многозначительную паузу, сверкнув глазами.       — Вы оба встаете против меня. И поверьте, жалеть я вас не буду. На ринг. Живо. Глаза Джиу мгновенно загорелись азартным огнем. Вся его сонливость испарилась, уступив место чистому адреналину. Он упруго подскочил, проскользнул между канатами и оказался на татами. Сероглазый начал активно прыгать на месте, перенося вес с ноги на ногу, легко встряхивая руками и хищно улыбаясь.       — Ну давай, спящая красавица, заползай сюда! — крикнул Джиу, провоцирующе ударив кулаками друг о друга.       — Посмотрим, спасёт ли тебя твой хваленый холодный рассудок, когда я выбью из тебя всю дурь! Рэй не спеша подошел к рингу, грациозно перешагнул через верхний канат и встал напротив брата. Его лицо оставалось маской абсолютного безразличия. Он не прыгал и не суетился. Рыжеволосый просто опустил руки вдоль туловища, расслабив плечи, и смерил Джиу тяжёлым, почти презрительным взглядом голубых глаз.       — Мой холодный рассудок подсказывает мне, что твоя защита открыта, как двери в супермаркете, — лениво протянул Рэй, слегка наклонив голову набок. Его голос звучал тихо, но в тишине зала каждое слово било как хлыст.       — Постарайся не упасть в обморок от собственной активности раньше, чем я до тебя дотронусь. Пёсик. Лицо Джиу исказилось от гнева.       — Бой! — рявкнул Акайо. Джиу сорвался с места, как спущенный с цепи питбуль. Его тактика всегда строилась на подавлении: сумасшедшая скорость, грубая первобытная сила и шквал ударов, не дающих противнику вздохнуть. Он сократил дистанцию в долю секунды, обрушив на брата серию мощных боковых хуков, целясь в голову. Воздух со свистом рассекался от его кулаков. Но Рэя там уже не было. Рыжеволосый плавно, с пугающей экономией движений, ушел в сторону. Он не ставил жестких блоков, чтобы не принимать на себя колоссальную физическую силу брата. Рэй анализировал. Для него бой был не дракой, а сложной геометрической задачей. Он знал анатомию человека досконально. Джиу взревел, развернулся на пятках и пробил жесточайший лоу-кик, пытаясь отсушить ногу брата. Рэй, предвидя это движение по едва заметному развороту бедра противника, мягко отпрыгнул назад и тут же, используя инерцию уклонения, молниеносно выбросил ногу в высоком хлестком ударе — хай-кик, нацеленный точно в висок. Черноволосый едва успел поставить предплечье. От мощного удара Рэя Джиу пошатнулся, рука онемела, но это лишь сильнее распалило его ярость.       — И это всё?! — выплюнул Джиу и пошел на сближение, пробивая двойной джеб и завершая комбинацию сокрушительным апперкотом. Рэй скользил по рингу с хладнокровием хирурга. Он нырнул под апперкот, пропуская кулак Джиу в миллиметре от своего подбородка, и, оказавшись на ближней дистанции, нанес короткий, филигранно точный удар костяшками пальцев прямо в нервный узел подмышкой брата. Джиу охнул — левая рука мгновенно повисла плетью, парализованная резкой, простреливающей болью. Но инстинкты черноволосого сработали быстрее разума: потеряв одну руку, он тут же выбросил правое колено вперед, метя в солнечное сплетение Рэя. Голубоглазый успел скрестить руки, принимая удар на жесткий блок, но масса Джиу сделала свое дело — Рэя отшвырнуло на несколько шагов назад. Он скользнул босыми ногами по покрытию, восстанавливая баланс, и его дыхание оставалось таким же ровным.       — А ты стал быстрее, — спокойно констатировал Рэй, стряхивая напряжение с рук и вновь переходя в стойку, где защита строилась на дистанции и контроле. Он сканировал тело Джиу, подмечая, что тот начал заваливать правое плечо, компенсируя временно отнявшуюся левую руку.       — Я сейчас тебе челюсть сломаю, аналитик хренов! — прошипел Джиу, сквозь зубы втягивая воздух. Он начал кружить вокруг брата, словно хищник, поджидая момент для финального броска. В его глазах бурлила ярость, требующая выхода, в то время как глаза Рэя оставались двумя кусками непреклонного, смертоносного льда. Акайо стоял за канатами, не мигая следя за каждым их движением. Его губы были плотно сжаты.       «Быстрее, сильнее, жёстче», — мысленно подгонял он их.       «Потому что те, кто придут за вами, не будут бить вполсилы». Рэй, окончательно восстановив баланс, чуть склонил голову набок. Ленивая, тягучая пауза повисла над рингом, прерываемая лишь тяжёлым дыханием Джиу. Голубоглазый юноша демонстративно, с подчёркнутым пренебрежением закатил глаза, а уголок его губ медленно пополз вверх, формируя ту самую фирменную, невыносимо высокомерную ухмылку, которая всегда действовала на его брата как красная тряпка на быка.       — Знаешь, Джиу... — голос Рэя прозвучал обманчиво мягко, почти ласково, но каждое слово сочилось чистейшим ядом.       — Прямо сейчас ты безумно напоминаешь мне бешеную маленькую собачку. Очень много громкого лая, полно пены у рта, суетишься, прыгаешь... а вот укусить толком не можешь. Обидно, наверное? Джиу шумно, с присвистом втянул воздух сквозь плотно сжатые челюсти. В звенящей тишине зала раздался отчетливый, пугающий скрип зубов. Однако вспышка первобытного гнева внезапно трансформировалась — губы черноволосого растянулись в ответной хищной, совершенно безумной ухмылке, обнажая зубы в опасном оскале. Левая рука, до этого безвольно висевшая вдоль тела, начала медленно оживать, пальцы сжались в каменный кулак.       — А ты, братец, ускользаешь и скачешь по рингу, как трусливая макака, — прорычал Джиу, понизив голос до угрожающего шепота. Серые глаза потемнели, превратившись в два грозовых облака.       — Но клетка закрыта. Посмотрим, как ты запрыгаешь, когда я переломаю тебе твои ловкие ножки. Воздух между ними словно наэлектризовался, став плотным и тяжелым. Вся показная леность Рэя исчезла в одно мгновение, словно сброшенная змеиная кожа. Плечи подобрались, стойка стала предельно жёсткой и собранной. Взгляд голубых глаз утратил всякое безразличие — теперь в них горел обжигающий, расчетливый огонь хладнокровного убийцы. Шутки кончились. Теперь они оба собирались бить всерьёз. Они сорвались с места абсолютно синхронно, бросившись навстречу друг другу, как два встречных локомотива. Татами жалобно скрипнуло под их босыми ногами. Больше никаких проверочных джебов и танцев на дистанции. Джиу обрушил на брата настоящий град сокрушительных ударов. Его кулаки мелькали с невероятной скоростью, каждый удар нёс в себе сокрушительную мощь, способную проломить кирпичную стену. Рэй принимал этот шквал с ледяным спокойствием, парируя и отклоняясь в самые последние миллисекунды. Он больше не отступал, отвечая жесткими, как удары плети, контратаками. Его колени и локти вклинивались в малейшие бреши в защите Джиу, оставляя на бледной коже быстро краснеющие следы. Зал наполнился глухими, тяжёлыми звуками столкновения плоти и костей. Свист рассекаемого воздуха, отрывистые, хриплые выдохи — бой перешел в критическую фазу. Акайо, стоя за канатами, подался вперед, впившись пальцами в упругие тросы. Его сердце билось в такт их ударам.       «Да. Вот так. Бейтесь так, словно от этого зависит ваша жизнь». В какой-то момент скорость обмена ударами достигла своего абсолютного предела. Ослепленные адреналином и пульсирующей в венах яростью, братья совершили то, чего профессионалы их уровня допускать не должны — они оба пошли ва-банк, проигнорировав защиту и оставив себя полностью открытыми ради одного, решающего удара. Они пропустили критический момент. Рэй, используя колоссальную инерцию после уклонения от очередного хука, закрутился вокруг своей оси. Вся его масса, помноженная на центробежную силу и идеальную технику тхэквондо, перешла в смертоносный удар ногой с разворота — классический, но безупречно исполненный уширо-маваши-гери. Джиу, вместо того чтобы разорвать дистанцию или поставить блок, шагнул прямо в эпицентр атаки. Вложив всю свою природную, чудовищную силу и вес тела в правый кулак, он выбросил его вперед, словно выпущенное из катапульты каменное ядро. Удары достигли целей одновременно. Тяжёлая пятка Рэя с пугающим, глухим хрустом врезалась прямо в грудную клетку Джиу, мгновенно выбивая из его легких весь кислород. Удар был настолько мощным, что рёбра черноволосого угрожающе прогнулись. За долю секунды до этого каменные костяшки Джиу сокрушительно впечатались в нижнюю челюсть и губу Рэя. Голова рыжеволосого резко дернулась назад, из рассеченной плоти брызнула яркая капля крови. Звук этого двойного, сокрушительного столкновения эхом раскатился по всему цокольному этажу. Кинетическая энергия от обоюдных попаданий оказалась настолько колоссальной, что ни один из них не смог удержаться на ногах. Инерция разорвала их в разные стороны. Джиу, задыхаясь и хватая ртом воздух, отлетел назад, тяжёло рухнув на спину. Рэй, чье лицо перекосило от вспышки ослепляющей боли, отлетел в противоположную сторону, с грохотом приземлившись на лопатки и проскользив по гладкому покрытию ринга. Над татами вновь повисла тишина, нарушаемая лишь их хриплым, сбитым дыханием. Тишина, рухнувшая на тренировочный зал после оглушительного столкновения, казалась неестественной, почти осязаемой. Только тяжёлое, свистящее дыхание двух распростертых на татами парней нарушало этот звенящий покой. Акайо медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Ни восхищения, ни одобрения на его лице не было и в помине. Мужчина резким движением проскользнул между канатами и в два широких шага оказался в центре ринга, возвышаясь над братьями непреодолимой, мрачной скалой. Его тёмно-красные глаза метали молнии.       — Идиоты, — его голос прорезал воздух тихо, но с такой ледяной яростью, что от этого звука мороз пробегал по коже.       — Вы оба только что сдохли. Поздравляю. Акайо переводил тяжёлый взгляд с одного брата на другого, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Ему стоило колоссальных усилий не сорваться на крик. Мысль о реальных убийцах, которые уже открыли сезон охоты на эту семью, билась в висках пульсирующей тревогой.       — Чему я вас учил годами?! — голос крёстного лязгнул сталью.       — Холодный рассудок! Дистанция! Контроль! А вы что устроили? Вы поддались дешёвым эмоциям и пошли на обоюдное уничтожение, как два уличных отморозка в подворотне. Оставили открытыми все жизненно важные органы ради одного удара! Если бы у Джиу в руке был нож, Рэй бы сейчас лежал с пробитым горлом. А если бы у Рэя в ботинке было скрытое лезвие, у Джиу были бы вспороты легкие. В реальном бою нет понятия «ничья». Есть только выживший и труп. А вы сейчас оба — трупы! Но гневная тирада Акайо, пропитанная невидимым для парней страхом за их жизни, разбилась о стену юношеского адреналина. Рэй болезненно поморщился, чувствуя, как пульсирует и наливается свинцом нижняя часть лица. Голова слегка кружилась от пропущенного удара, но вместо злости или раскаяния по венам растекалась странная, дикая эйфория. Юноша медленно, грациозно, словно ленивый кот, приподнялся на локтях. Его голубые глаза, обычно холодные и отстраненные, сейчас лихорадочно блестели. Он провел кончиком языка по разбитой губе. Во рту тут же разлился тёплый, характерный металлический привкус. Слизнув алую каплю крови, Рэй запрокинул голову и неожиданно для всех тихо, хрипловато хохотнул. Этот смешок, искренний и совершенно лишенный привычного высокомерия, заставил Акайо осечься.       — А это было... — Рэй перевел блестящий взгляд на брата, и его губы растянулись в кривой, перепачканной кровью улыбке.       — Весьма неплохо. Признаю. Твой хук стал тяжелее, Джиу. На другом конце ринга Джиу судорожно ловил ртом воздух. Каждое движение отдавалось в грудной клетке резкой, простреливающей болью, словно его переехал грузовик. С глухим, полным муки стоном он заставил себя перекатиться на бок и, упершись дрожащими руками в татами, тяжело сел. Сероглазый зажмурился на секунду, пережидая вспышку боли под рёбрами, но когда открыл глаза, на его лице не было ни следа сожаления. Услышав смешок брата, Джиу откинул со лба влажные от пота чёрные пряди и довольно, по-звериному оскалился, обнажая идеально белые зубы. В его взгляде читалось абсолютное, дикое торжество битвы.       — Неплохо? — Джиу хрипло рассмеялся, тут же схватившись за ребра обеими руками, чтобы унять отдачу от смеха.       — Да твоя ножка, придурок, чуть не раздробила мне грудную клетку в мелкую крошку! Я думал, у меня сердце через позвоночник выскочит. Еще миллиметр, и ты бы пробил мне лёгкое своей зубочисткой. Джиу смерил Рэя взглядом, полным извращенного братского уважения, которое они могли выразить только через синяки и ссадины.       — Но челюсть я тебе все-таки свернул, аналитик, — с явным удовлетворением добавил черноволосый, кивнув на окровавленный подбородок брата. Акайо смотрел на этих двоих, перешучивающихся после того, как они едва не покалечили друг друга, и тяжело, обреченно выдохнул. Его гнев медленно растворялся в усталости. Они были слишком молоды, слишком бесстрашны и абсолютно не подозревали о том, какая тьма сгущается вокруг их семьи. Мужчина потёр переносицу, сгоняя напряжение, и шагнул назад.       — Радуйтесь, пока можете, — бросил Акайо, возвращая голосу ровный, командирский тон.       — Спарринг окончен. У вас ровно одна минута, чтобы встать, прополоскать рты, отдышаться и вспомнить, где вы находитесь. Потому что сейчас... — он выразительно хрустнул костяшками пальцев, и его красные глаза недобро сузились.       — Сейчас вы оба пойдете против меня. И я вам гарантирую: смеяться вы больше не будете. Время пошло.       Минута, выделенная Акайо, таяла с неумолимой быстротой. Парни, пошатываясь, разбрелись по разным углам зала, чтобы привести себя в чувство. Рэй тяжело опёрся руками о край металлической раковины в зоне отдыха. Включив холодную воду, он набрал полные пригоршни и плеснул в лицо, смывая липкий пот. Затем набрал воды в рот, прополоскал его и выплюнул в водосток алую струю — разбитая Джиу губа продолжала кровоточить, пульсируя тупой болью. Схватив чистое белое полотенце, рыжеволосый тщательно вытер нижнюю часть лица, с нажимом промокнув рану. Его голубые глаза, отражающиеся в зеркале, уже не выражали ни лени, ни насмешки. В них стыла ледяная, математическая концентрация. В паре метров от него Джиу жадно припал к пластиковой бутылке с водой. Он пил большими, судорожными глотками, часть воды стекала по подбородку на бледную шею и заливала чёрную майку. Опустошив половину, черноволосый сдавленно рыкнул, свободной рукой вытирая заливающий глаза пот, и осторожно ощупал рёбра. Синяк там расцветал потрясающими фиолетово-желтыми оттенками, но кости, к счастью, были целы. Джиу глубоко вдохнул, проверяя объем легких. Больно, но терпимо. Братья переглянулись через весь зал. Им не нужны были слова. За годы совместных тренировок они научились читать мысли друг друга по одному лишь развороту плеч. Сейчас они оба понимали: шутки закончились. Акайо в таком состоянии был похож на асфальтоукладчик — у него не было тормозов. Они синхронно вернулись на татами, встав плечом к плечу напротив своего крёстного. Акайо стоял в центре ринга абсолютно расслабленно. Его руки были опущены, ноги стояли на ширине плеч. Однако эта видимая безмятежность была обманчива — от фигуры мужчины исходила аура первобытной, сокрушительной угрозы, словно от сжатой до предела стальной пружины.       — Время вышло, — сухо констатировал Акайо, его красные глаза хищно сузились, фиксируя каждое микродвижение подопечных.       — Бой! Джиу сорвался с места первым, издав глухой, утробный рык. Он понимал свою задачу идеально: стать танком, мишенью, магнитом для внимания. Черноволосый бросился на наставника, обрушивая на него град тяжеловесных, размашистых ударов, вкладывая в каждый хук и апперкот всю свою чудовищную массу. Акайо даже не сдвинулся с места. Он уклонялся от пудовых кулаков Джиу минимальными, почти неуловимыми движениями корпуса, отбивая атаки короткими, жесткими блоками предплечий. Именно этого Рэй и ждал. Используя широкую спину брата как идеальную слепую зону, рыжеволосый бесшумно скользнул по дуге. В тот момент, когда Джиу замахнулся для очередного сокрушительного удара, Рэй вынырнул из-за его плеча, используя спиральную инерцию разворота. Его нога взвилась в воздух с пугающей скоростью — смертоносный удар пяткой, нацеленный точно в висок наставника. Это была идеальная комбинация. Отвлечение и невидимый, разящий удар. Но Акайо был монстром. Каким-то непостижимым шестым чувством уловив движение Рэя, мужчина не стал блокировать удар. Вместо этого он молниеносно присел, пропуская ногу рыжеволосого в миллиметре над своей головой, и одновременно с этим нанес жесткую, хлесткую подсечку по опорной ноге Рэя. Потеряв точку опоры прямо в воздухе, Рэй нелепо взмахнул руками и с глухим стуком рухнул на татами, болезненно приземлившись прямо на пятую точку. Не успел он даже моргнуть, как Акайо, выпрямляясь из приседа, впечатал раскрытую ладонь в грудь Джиу. Удар был коротким, но в нем крылась кинетическая мощь тарана — Джиу оторвало от пола и отшвырнуло к канатам, в которые он врезался спиной, жалобно заскрипев тросами.       — Медленно! Читаемо! Очевидно! — рявкнул Акайо, даже не сбив дыхание. — Встали и продолжили! Парни подскочили на ноги, стиснув зубы. Начался изматывающий, отчаянный танец. Они атаковали снова и снова, пытаясь взять наставника в клещи. Джиу прорывался на ближнюю дистанцию, пытаясь навязать борьбу и сковать движения Акайо, в то время как Рэй осыпал его точечными, резкими ударами ног со средней дистанции, целясь по суставам и болевым точкам. Но разница в классе была катастрофической. Акайо читал их как открытую книгу. Он перенаправлял ярость Джиу против него самого, заставляя черноволосого проваливаться в пустоту после промахов. Он разбивал выверенные комбинации Рэя одним коротким, ломающим ритм шагом навстречу. С каждым раундом атак братья покрывались новыми синяками, их движения становились тяжелее, а легкие жгло огнем. Они пытались победить его минут двадцать непрерывного, изматывающего штурма, но мужчина казался сделанным из титана. В какой-то момент Акайо решил, что с них хватит прелюдий. Когда Джиу с ревом бросился в очередной проход в ноги, Акайо сделал неуловимый шаг в сторону, схватил черноволосого за ворот майки и пояс шорт и, используя инерцию самого Джиу, подбросил его в воздух. Брат описал дугу и с сокрушительным грохотом рухнул спиной на татами. Рэй, попытавшийся использовать эту секунду для удара коленом в прыжке, встретил в воздухе жесткий контрудар. Акайо просто выставил предплечье, в которое Рэй врезался с такой силой, что его отбросило назад. Не дав рыжеволосому приземлиться, наставник сделал резкий выпад и пробил мощный удар открытой ладонью прямо в солнечное сплетение Рэя. Оба брата оказались на полу. Воздух со свистом покинул их легкие. Джиу лежал, раскинув руки, судорожно хватая ртом пустоту, его грудная клетка ходила ходуном, отказываясь впускать кислород. Рэй скорчился на боку, болезненно кашляя, перед глазами плыли чёрные круги. Удар Акайо полностью парализовал диафрагму.       — Вы мертвы, — голос Акайо доносился словно сквозь вату. Холодный, безжалостный.       — Вас только что убили, потому что вы оказались слишком слабыми и предсказуемыми. Ваша гордость вас не спасет. Эта фраза, сказанная ледяным тоном, подействовала как удар шокера. Рэй, преодолевая тошноту и темноту перед глазами, с силой впился пальцами в татами. Джиу, издав хриплый полурык-полустон, перевернулся на живот. Их взгляды встретились. В серых глазах Джиу пылала абсолютная, неконтролируемая ярость. В голубых глазах Рэя застыл холодный, расчетливый абсолют. Они синхронно поднялись на ноги. Больше никакой суеты. Никаких криков и показательных ударов. Только чистый инстинкт убийцы, который Акайо сам же в них и воспитывал. Они бросились в атаку абсолютно беззвучно. Их координация внезапно вышла на совершенно иной, пугающий уровень. Это была идеальная синергия льда и пламени. Джиу пробил ложный джеб, заставляя Акайо поднять руку, и тут же ушел в глухой нырок. В ту же микросекунду над его головой пронеслась нога Рэя. Акайо отклонился, но Джиу уже был у его ног — он не стал делать классический захват, а ударил плечом под колено наставника, выводя того из равновесия. Акайо качнулся. Для обычного человека это стало бы концом. Рэй, оттолкнувшись от плеча брата как от трамплина, взвился в воздух, закручивая тело для сокрушительного удара локтем прямо в челюсть падающего мужчины. Это была идеальная ловушка. Джиу лишил его опоры, Рэй наносил фатальный удар с воздуха. Бежать было некуда. Блок не спас бы от летящей сверху массы. Они почти сделали это. Почти. В тот самый миг, когда локоть Рэя должен был соприкоснуться с лицом Акайо, глаза наставника вспыхнули потусторонним красным огнем. Игнорируя законы гравитации, Акайо, падая назад, изогнулся с неестественной, кошачьей гибкостью. Он пропустил локоть Рэя в сантиметре от своего лица, перехватив его руку в воздухе мертвой хваткой. Используя инерцию летящего Рэя, Акайо потянул его на себя, одновременно с этим выбивая вторую ногу из-под Джиу мощным круговым движением. В следующую секунду мир для братьев перевернулся. Акайо рухнул на спину, перебрасывая Рэя через себя. Рыжеволосый с силой впечатался в татами, и прежде чем он успел вздохнуть, Акайо уже взял его руку в жесткий болевой залом, прижав коленом к полу. Джиу, потерявший опору, попытался вскочить, но Акайо, не отпуская Рэя, выбросил свободную ногу и с ювелирной точностью вонзил пятку прямо в нервный узел на шее черноволосого. Джиу мешком осел на пол, его тело обмякло, парализованное точным попаданием. Рэй тихо зашипел от боли в вывернутом плече, лишенный малейшей возможности пошевелиться.

Бой был окончен.

Акайо возвышался над ними, тяжело дыша. По его лицу скатилась единственная капля пота. Он смотрел на поверженных братьев, и в его глазах больше не было злости. Только мрачная, тяжелая гордость и невыносимая тревога за их жизни.       — Почти, — хрипло произнес Акайо, медленно отпуская руку Рэя.       — Вы почти меня достали. Но в нашем мире "почти" означает, что ваши тела найдут в канаве.       — Поднимайтесь, — голос Акайо прозвучал глухо, но непререкаемо, пресекая любые попытки задержаться на полу дольше положенного.       — Тренировка только началась. Но теперь мы меняем правила игры. Вы слишком привыкли к своим комфортным зонам. Парни, кряхтя и превозмогая ломоту во всем теле, медленно поднялись на ноги. Их грудные клетки тяжело вздымались, мышцы горели огнем, а на коже уже наливались темным цветом свежие гематомы от недавнего спарринга.       — Джиу, — Акайо указал на зону тяжелых мешков и макивар.       — Твои руки сегодня отдыхают. Работаешь исключительно ногами. Лоу-кики, мидл-кики, вертушки. Покажи мне, что твои ноги способны не только носить твою тушу по рингу.       — Рэй, — красные глаза наставника впились в рыжеволосого.       — Забудь про свою акробатику. Твое оружие на ближайшие два часа — кулаки. Ближний бой, глухая защита, джебы, хуки, апперкоты. Выбивайте из себя дурь, пока я не скажу «стоп». Это было сродни изощренной пытке. Для братьев, чьи боевые стили формировались годами, подобная смена ролей ломала всю внутреннюю биомеханику. Джиу ненавидел работать ногами на постоянной основе. Ему не хватало рэевской природной гибкости и хлесткости. Каждый его высокий удар, каждый хай-кик требовал колоссальных затрат энергии. Он вкладывал в удары всю свою звериную ярость, отчего тяжелые стокилограммовые груши отлетали в сторону со стоном рвущихся цепей.

Бам! Бам! Хрясь!

Пот заливал его глаза, дыхание сбивалось, а мышцы бёдер сводило судорогой, но черноволосый упрямо продолжал молотить по снарядам, стирая кожу на ступнях. Рэй, напротив, оказался заперт в непривычно тесных рамках ближнего боя. Лишенный возможности держать дистанцию и использовать длину ног, он был вынужден методично вколачивать кулаки в жесткую кожу боксерского мешка. Его движения поначалу казались сухими и лишенными привычного изящества, но вскоре математический склад ума взял верх. Он начал высчитывать идеальные траектории и тайминги. Костяшки пальцев под эластичными бинтами стерлись в кровь, плечи налились свинцовой тяжестью, но Рэй продолжал наносить серии быстрых, жалящих ударов, добиваясь идеальной хлесткости. Часы в зале словно остановились. Воздух пропитался тяжелым запахом пота, адреналина и озона. Парни работали на пределе человеческих возможностей, проходя через стадию боли, отрицания и выходя на чистый рефлекторный автоматизм. Спустя, казалось, целую вечность, когда руки Рэя уже отказывались подниматься для защиты, а Джиу едва стоял на дрожащих ногах, тишину зала прорезал долгожданный голос наставника:       — Тренировка окончена. Эта фраза прозвучала как удар гонга, возвещающий о спасении. Рэй и Джиу замерли. В наступившей звенящей тишине раздался их абсолютно синхронный, полный вселенской муки выдох. Напряжение покинуло их тела в одну секунду. Джиу, издав звук, средний между стоном умирающего кита и скулежом побитой собаки, буквально рухнул на брата всем своим весом.       — Всё... я труп, — простонал черноволосый, повиснув на плече Рэя и уткнувшись носом куда-то ему в ключицу. Его ноги подкосились, отказываясь держать хозяина.       — Рэй... я не дойду. Слышишь? Мои ноги остались где-то на татами. Рэй болезненно скривился, когда масса брата придавила его к полу, но устоял, рефлекторно перекинув руку Джиу через свою шею.       — Отцепись от меня, тяжёлый бабуин, — прохрипел Рэй, пытаясь сбросить с себя брата, но у него самого не было на это сил.       — Нет, — Джиу только крепче вцепился в рыжеволосого, его голос стал до комичного жалобным.       — Ты ответственнее. Ты должен заботиться обо мне. Неси меня в комнату. И помой меня... у меня руки не поднимаются даже чтобы кран открыть. Будешь тереть мне спинку, аналитик. Рэй устало, с присущей ему меланхолией закатил глаза к потолку, моля всех известных богов дать ему терпения.       — Может, тебе еще сказочку на ночь прочитать? И жёлтую резиновую уточку в ванну пустить, чтобы ты не плакал? — язвительно парировал он, однако даже не попытался оттолкнуть брата.       — Уточку обязательно. И с миньонами, — абсолютно серьезно пробормотал Джиу, едва переставляя непослушные ноги.       — Господи, за что мне это наказание... — выдохнул Рэй. Поддерживая друг друга и тихо переругиваясь на каждом шагу, парни поплелись к выходу из цокольного этажа. Они выглядели как два солдата, возвращающиеся с тяжелого поля боя: избитые, вымотанные до предела, но живые и вместе. Тяжелая металлическая дверь с легким шипением закрылась за их спинами, отрезая звуки их шагов. Цокольный этаж опустел. В тренировочном зале остался только Акайо. Как только дверь за племянниками захлопнулась, ледяная маска безжалостного наставника мгновенно сползла с его лица. Плечи мужчины слегка опустились, выдавая накопившееся за день колоссальное нервное напряжение. Он подошел к скамейке в зоне отдыха и, вытерев лицо полотенцем, достал из спортивной сумки свой телефон. Устройство было зашифровано по высшему разряду безопасности семьи Наито. Акайо быстро ввел пароль, и на черном экране вспыхнула подробная карта города с мигающей зелёной точкой. Все то время, пока он безжалостно гонял Джиу и Рэя по рингу, пока заставлял их работать на износ, часть его сознания неотрывно находилась здесь, на этом маленьком экране. Он проверял локатор Яна каждую свободную минуту, прислушиваясь к пульсации трекера с замиранием сердца. Сейчас зелёная точка двигалась ровно и уверенно. Акайо двумя пальцами приблизил карту. Статус: Безопасность подтверждена. Локация: Закрытая территория элитного поселка. Триста метров до главных ворот особняка Наито. Ян был в полной безопасности. Он уже подходил к дому, где его ждала усиленная охрана и стены родной крепости. Никаких следов слежки, никаких отклонений от маршрута. Охотники сегодня не сделали свой ход. Акайо медленно выдохнул. Тугой узел тревоги, который стягивал его внутренности с самого утра, наконец-то начал распускаться. Его мальчики пережили этот день. Все трое. Губы мужчины дрогнули, складываясь в легкую, почти мальчишескую улыбку, которая так контрастировала с его грозным внешним видом. Убрав телефон обратно в сумку, Акайо закинул её на плечо. Он погасил основной свет в тренировочном зале и, тихо насвистывая под нос какой-то незамысловатый, веселый мотивчик, неспешным шагом направился к выходу. Сегодня они победили. А к тому, что принесет завтрашний день, они будут готовы.       Добравшись до второго этажа, братья, наконец, расцепились. Коридор особняка встретил их приглушенным светом бра и спасительной прохладой кондиционеров. Джиу, лишившись опоры в виде брата, тяжело привалился плечом к стене, оставляя на обоях влажный след от пота.       — Если ты вздумаешь умереть прямо здесь, — лениво протянул Рэй, массируя ноющее после болевого приема плечо.       — Я просто перешагну через твой труп. Не жди, что я потащу тебя дальше.       — Заткнись, макака, — вяло огрызнулся Джиу, сползая по стене чуть ниже.       — Я ещё станцую хаку на твоей могиле. Только... дай мне пару дней, чтобы ноги вспомнили, как ходить. Рэй лишь скептически фыркнул, уголок его губ дрогнул в полуулыбке, отозвавшейся болью в разбитой губе. Не говоря больше ни слова, он скрылся за массивной дубовой дверью своей комнаты. Джиу, издав тяжелый вздох, полный вселенской скорби, поковылял в свою. Рэй не стал тратить время даром. Сбросив пропитанную потом и пропахшую резиной татами одежду прямо на пол, завтра горничные все равно все уберут, он направился в душ. Он включил ледяную воду, заставив свое тело вздрогнуть от резкого перепада температуры. Холодные струи смывали усталость, адреналин и напряжение прошедшего дня. Рэй методично промыл ссадины на костяшках, осторожно ополоснул разбитую губу и зачесал мокрые рыжие пряди назад. Вся процедура заняла у него не больше десяти минут. Его математический мозг требовал эффективности даже в отдыхе: быстрый душ, чистая сухая одежда, горизонтальное положение и глубокий сон. Облачившись в свободные чёрные шёлковые штаны и накинув лёгкую футболку, Рэй вышел из комнаты, намереваясь спуститься на кухню за бутылкой холодной минералки. Путь к лестнице лежал мимо приоткрытой двери роскошной ванной комнаты Джиу. Оттуда клубами валил густой, ароматный пар с запахом чего-то подозрительно сладкого — то ли баббл-гама, то ли тропических фруктов. Рэй уже собирался пройти мимо, когда из глубины помещения раздался звук.       — Рэээй... Голос брата звучал настолько жалко, сдавленно и беспомощно, что рыжеволосый невольно замер на полушаге. В этом хриплом зове не было ни капли привычной дерзости или энергии. Рэй запрокинул голову, тяжело и протяжно вздохнув.       — Я не твоя сиделка, — тихо проворчал он себе под нос, но ноги уже сами несли его в сторону источника звука. Толкнув приоткрытую дверь, Рэй шагнул внутрь и замер, окинув взглядом открывшуюся ему картину. Просторная ванная комната, отделанная тёмным мрамором и золотом, сейчас напоминала место крушения детского корабля. Огромная ванна-джакузи была до краев наполнена белоснежной, пушистой пеной, которая шапками свисала с бортов и клочьями лежала на полу. А посреди этого пенного безумия возвышался Джиу. Черноволосый лежал, безвольно перекинув половину туловища через широкий мраморный бортик. Его руки плетьми свисали вниз, едва не касаясь пола, а мокрые тёмные пряди облепили бледное, измученное лицо. Грудь, украшенная колоритным синяком от пятки Рэя, тяжело вздымалась. Но самым комичным было окружение. По всей поверхности воды, забавно покачиваясь на волнах от встроенного гидромассажа, плавала целая армия резиновых игрушек. Десятки классических жёлтых уточек соседствовали с внушительным отрядом пучеглазых пластиковых миньонов всех мастей и размеров. Один из миньонов в пиратской бандане издевательски покачивался прямо перед носом полумертвого Джиу. Рэй несколько секунд молча созерцал этот сюрреалистичный натюрморт. Взгляд его голубых глаз оставался абсолютно невозмутимым, но в глубине зрачков заплясали насмешливые искры. Не торопясь, рыжеволосый подошёл ближе и грациозно опустился на прохладный мраморный пол прямо рядом со свесившимся братом, подтянув одно колено к груди.       — Я смотрю, — лениво и вкрадчиво начал Рэй, аккуратно щелкнув пальцем по носу проплывающего миньона.       — Непобедимый боец, гроза видеоигр и безжалостный разрушитель боксерских груш пал жертвой жестокой пенной атаки? Джиу с трудом приоткрыл один серый глаз и сфокусировал мутный взгляд на лице брата.       — Твое командование армией жёлтых захватчиков, — продолжил Рэй с абсолютно серьезным, академическим видом.       — Оказалось совершенно некомпетентным. Они взяли тебя в кольцо, Джиу. У тебя нет шансов. Капитулируй, пока они не забрали твою душу. Грудная клетка Джиу мелко затряслась. Сначала раздался странный, булькающий звук, а затем черноволосый слабо, прерывисто хохотнул, тут же болезненно сморщившись и зашипев сквозь зубы.       — Ауч... придурок... не смеши меня, у меня рёбра сломаны, — простонал Джиу, его губы растянулись в слабой, но искренней улыбке.       — Ничего у тебя не сломано, я бил аккуратно. Исключительно в воспитательных целях, — Рэй подцепил пальцем пену и безжалостно шлепнул ею прямо на макушку брата.       — Вылезай давай, жертва тактического поражения. А то сморщишься и превратишься в гигантский чернослив. Боюсь, миньонам не нужен такой уродливый предводитель. Джиу снова слабо фыркнул, закрывая глаза. Боль в мышцах постепенно отступала под действием горячей воды, а присутствие язвительного, но такого родного брата рядом дарило долгожданное чувство абсолютного покоя. Завтра будет новый день, новые проблемы и новые тренировки. Но прямо сейчас в этой мраморной комнате не было ни смертельных угроз, ни тайных врагов — только двое измотанных парней, гора пены и армия пучеглазых резиновых игрушек. Посидев еще пару минут в относительной тишине, нарушаемой лишь тихим гудением гидромассажа и лопающимися пузырьками, Джиу наконец решил, что пора возвращаться в мир живых. Кожа на его пальцах уже начала предательски сморщиваться, а вода постепенно остывала.       — Ладно, — выдохнул черноволосый, с трудом отлепляя лицо от прохладного мраморного бортика.       — Твоя взяла. Пора эвакуировать эту тушу на сушу. Джиу опёрся дрожащими руками о края огромной ванны, намереваясь грациозно — или хотя бы не слишком жалко — подняться на ноги. Он напряг мышцы пресса, пытаясь подтянуть к себе непослушные после сотни ударов ноги, и начал медленно приподниматься из воды. Гора пены с тихим шипением поползла вниз по его груди. И именно в этот момент его измотанный организм решил объявить окончательную забастовку. Левая рука, та самая, которую Акайо безжалостно выворачивал в болевом захвате, внезапно предательски подломилась. Джиу потерял равновесие. Раздался громкий, нецензурный вскрик, за которым последовал оглушительный всплеск. Джиу с размаху рухнул обратно в воду, подняв настоящее цунами. Огромная волна тёплой мыльной воды, густой сладкой пены и с десяток резиновых игрушек перемахнула через мраморный борт, обрушившись прямо на сидящего на полу Рэя. Рыжеволосый даже не успел моргнуть. В одну секунду он был сухим и уставшим, а в следующую — с его челюсти капала вода, чёрная футболка прилипла к телу, а на рыжих волосах красовалась пушистая пенная шапка. Но самой странной оказалась диспозиция желтой армии. Один из резиновых миньонов — вытянутый, с одним глазом и пластиковым бананом в руке — на гребне волны вылетел из ванны и с влажным шлепком приземлился Рэю ровно между ног, удобно устроившись в складках шёлковых штанов. Наступила мертвая, звенящая тишина. Рэй медленно, словно сломанный робот, опустил свой ледяной голубой взгляд на миньона в своей паховой области. Затем, не меняя абсолютно невозмутимого выражения лица, перевёл убийственный взгляд на брата. Вода тонкими струйками стекала по его фарфоровым щекам. Джиу, вынырнув из-под слоя пены и отфыркиваясь, как морж, замер. Он оценил масштаб катастрофы: мокрого до нитки брата, пену у него на голове и, конечно же, эпичное приземление резинового Кевина. Секунду черноволосый боролся с собой, но юношеский идиотизм и природная наглость взяли верх над инстинктом самосохранения. Губы Джиу медленно растянулись в широкой, невероятно ехидной ухмылке.       — Знаешь, братец... — хрипло протянул Джиу, многозначительно поигрывая бровями.       — Раз уж ты всё равно сидишь передо мной на коленях, весь такой мокрый... и уже играешь с моим жёлтым дружком... может, перейдем к водным процедурам поинтереснее? Я, конечно, устал, но ради тебя готов напрячься. Рэй смотрел на него так, словно перед ним находилась не сложная форма белковой жизни, а инфузория-туфелька, внезапно научившаяся говорить, но несущая при этом полнейший бред. В его взгляде читалась такая концентрация презрения, что вода вокруг него, казалось, должна была заледенеть. Двумя пальцами — брезгливо, словно это был радиоактивный отход — Рэй подцепил резинового миньона за голову и поднял его на уровень глаз.       — Я всегда знал, что твой интеллект стремится к отрицательным значениям, Джиу, — голос Рэя звучал монотонно, холодно и безжалостно, как скальпель хирурга.       — Но чтобы твой мозг окончательно вытек через уши вместе с потом... это даже для тебя рекорд. Рыжеволосый крутанул пластиковую игрушку в руках, смерив её оценивающим, уничижительным взглядом, после чего перевёл глаза обратно на брата, нанося финальный, сокрушительный удар:       — И к слову о твоих влажных фантазиях. В отличие от того «дружка», которым ты так наивно гордишься, этот пластиковый уродец хотя бы имеет приличный размер и способен стоять прямо без посторонней помощи. А теперь заткнись и вылезай, пока я не засунул этого миньона тебе в глотку. Поперёк. Ухмылка мгновенно сползла с лица Джиу, смытая беспощадной волной рэевского сарказма. Его глаза округлились от возмущения.       — Эй! Удар ниже пояса, макака! — воскликнул он, оскорбленный до глубины души.       — Нормальный у меня размер! Ты просто завидуешь! Джиу скрестил мощные, покрытые синяками руки на груди, подняв тучу брызг, и демонстративно отвернулся к стене. Его нижняя губа выпятилась вперед, щёки надулись, а между бровей залегла суровая складка. В этот момент проффесиональный боец, способный голыми руками гнуть арматуру, выглядел как невероятно обиженный пятилетний ребенок, у которого отобрали конфету. Рэй, наблюдая за этим абсурдным зрелищем, лишь тяжело вздохнул. Он небрежно швырнул миньона обратно в ванну, где тот с писком отскочил от надутого Джиу.       — Вылезай, недоразумение, — уже мягче, хоть и с прежней усталостью, произнес Рэй, поднимаясь с мокрого пола и стряхивая пену с волос. Он стянул с вешалки огромное пушистое полотенце и бросил его прямо на мокрую макушку брата.       — Если ты сейчас же не вылезешь, я вызову клининг, и они отмоют тебя хлоркой. Оставив позади ворчащего, надутого брата и поле битвы, усыпанное пеной и резиновыми миньонами, Рэй вышел в коридор. С его волос и одежды на дорогой паркет падали тяжелые капли воды. Юноша издал такой глубокий, полный экзистенциальной тоски вздох, что казалось, будто он один несет на своих плечах все бремя этого жестокого мира. Вернувшись в свою комнату с идеальным порядком, он безжалостно содрал с себя безнадежно испорченные, налипшие на тело шёлковые вещи и швырнул их в корзину для белья. Вытерев голову вторым полотенцем, Рэй натянул на себя сухие, мягкие чёрные джоггеры и безразмерный черный лонгслив, ткань которого приятно согревала остывшую кожу. Тело гудело. Каждая мышца пульсировала тупой болью, напоминая о спарринге и «воспитательных» ударах Акайо. Спустившись на первый этаж в просторную, залитую приглушенным светом гостиную, Рэй с тяжёлым стоном опустился на гигантский угловой диван, обитый мягкой темной замшей. Закинув ноги на подушки, он откинул голову на спинку, выудил из кармана телефон и приготовился к заслуженному, тихому вечеру. Но его планам не суждено было сбыться. Буквально через пятнадцать минут на лестнице послышались тяжёлые, шаркающие шаги. Джиу, наконец-то покинувший свою пенную крепость, спустился вниз. Черноволосый был одет в свободные спортивные штаны и в тёмно-синее худи. Его влажные волосы торчали в разные стороны, а на лице читалась крайняя степень физического истощения. В огромной гостиной было полно места: кресла, пуфы, второй диван. Но Джиу, ведомый каким-то своим странным, вымотанным инстинктом, целенаправленно поплёлся именно к Рэю. С грацией раненого носорога черноволосый забрался на тот же самый диван. Он улегся с противоположной стороны, но вместо того, чтобы спать, нагло пополз вперед, вторгаясь в личное пространство брата. Джиу придвинулся так близко, что Рэй спиной почувствовал тепло его тела. Черноволосый устроил свою тяжёлую голову на подлокотнике буквально в сантиметре от плеча Рэя и бесцеремонно уставился в экран его смартфона. Дыхание Джиу, ровное и сопящее, щекотало шею Рэя. Это было абсолютное, наглое нарушение всех возможных границ, свойственное Джиу, когда тот был слишком уставшим, чтобы контролировать свою тактильность, и прилипал к хладнокровному брату, как банный лист.       — Что читаешь? — хрипло пробасил Джиу прямо над ухом брата, скашивая глаза на экран. — Биржевые сводки? Скука. Рэй даже не шелохнулся. Он находился в той стадии усталости, когда тратить энергию на возмущение или попытки спихнуть с себя эту собаку было просто нерационально. Его веки тяжело опускались, глаза слипались. Рыжеволосый лишь сонно моргнул, лениво смахивая большим пальцем ленту новостей на экране. Он стоически игнорировал сопящего под ухом брата, позволяя тому использовать себя в качестве точки опоры. В конце концов, Джиу всегда становился невыносимо липким после тяжелых потрясений или изматывающих боев. Тишину полутемной гостиной, нарушаемую лишь мерным дыханием парней и тихим шелестом кондиционера, внезапно разорвал звук открывающейся входной двери. В холл ворвался ураган по имени Ян. Беловласый брат, невероятно популярный эко-блогер и всеобщий любимец, выглядел так, словно только что сошел с обложки журнала о счастливой подростковой жизни. Его волосы были слегка растрепаны теплым вечерним ветром, глаза сияли неподдельным восторгом, а на губах играла широкая, искренняя улыбка. От него буквально исходили волны позитива, энергии и беззаботности. Он не знал ни о тайных врагах, ни о смертельной опасности, ни о том, что его братья последние несколько часов пытались выжить на татами, отбиваясь от собственного крестного.       — Всем привет! — звонко крикнул Ян, заметив братьев на диване. Он даже не обратил внимания на их помятый вид, пребывая в собственных радостных мыслях.       — Город просто потрясающий! Мы с ребятами нашли отличный парк, я наснимал кучу материала! Ладно, я в душ и монтировать влог! Спокойной ночи! Не дожидаясь ответа, Ян буквально взлетел по лестнице на второй этаж, тихо напевая под нос какую-то популярную мелодию. Дверь его комнаты захлопнулась, и в гостиную снова вернулась тишина. Джиу, все это время не моргая смотревший вслед брату, медленно перевел взгляд обратно в пустоту перед собой. Его лицо, украшенное ссадинами и синяками, выражало глубочайшую степень раздражения. Черноволосый громко, с расстановкой цыкнул зубами.       — Как же он меня бесит своей радостью, — мрачно пробормотал Джиу, уткнувшись носом куда-то в район плеча Рэя.       — Мы тут умирали, меня чуть не утопили собственные ноги, а он светится, как гребаный радиоактивный светлячок. Рэй, чьи глаза уже почти закрылись, даже не повернул головы. Он лениво заблокировал экран телефона, погрузив комнату в полумрак. Рыжеволосый лишь тихо, почти неслышно хмыкнул, соглашаясь с братом, и промолчал. Спорить не имело смысла. Телефон окончательно выскользнул из ослабевших пальцев Рэя, беззвучно упав на мягкую обивку дивана. Экран мигнул в последний раз и погас, погрузив этот угол огромной гостиной в уютный, густой полумрак. Свинцовая усталость, копившаяся с самого утра, наконец-то прорвала все ментальные барьеры рыжеволосого, накрыв его с головой тяжёлым, беспросветным куполом. Рэй больше не пытался сопротивляться. Его напряженные плечи опустились, дыхание выровнялось, а на лице, обычно застывшем в маске ледяного пренебрежения или глубокой меланхолии, разгладилась каждая морщинка. Джиу, почувствовав, что брат окончательно расслабился и провалился в сон, инстинктивно придвинулся еще ближе. Вся его дневная ярость, грубость и задиристость испарились, оставив лишь первобытную потребность в тактильном контакте после пережитого стресса. Высокий, подтянутый парень, способный голыми руками проломить кирпичную стену, сейчас вёл себя как уставший щенок. Черноволосый закинул свою руку прямо поперёк груди Рэя, сгребая брата в трепетные, но на удивление крепкие объятия, словно боясь, что тот исчезнет, стоит ему отпустить хватку. Джиу уткнулся носом куда-то в изгиб шеи рыжего брата. Во сне его суровое лицо выглядело по-детски безмятежным. Время от времени Джиу забавно морщил нос и смешно, громко причмокивал губами, словно ему снился гигантский стейк прожарки медиум-рэар или победа в видеоигре. Рэй на это медвежье вторжение в свое личное пространство никак не отреагировал. Даже во сне его тело привыкло к тяжести брата. Рыжеволосый лишь тихо, мерно сопел, изредка вздыхая, когда ноющая боль в разбитой губе давала о себе знать сквозь пелену сна. Они проспали так несколько часов. За окном полностью стемнело, город зажег миллионы огней, а в особняке Наито воцарилась абсолютная, звенящая тишина. В этот момент, переплетенные конечностями на диване, покрытые синяками и ссадинами, они были не смертоносным оружием мафии, а просто двумя вымотанными подростками, ищущими защиты друг в друге.       Тишину первого этажа нарушили шаги. Тихие, но уверенные, полные непоколебимого авторитета. Ичиро Наито, глава семьи, вернулся из своего кабинета. Весь день он провёл в переговорах, распутывая паутину заговоров и координируя действия службы безопасности, чтобы удержать невидимых врагов подальше от своих сыновей. Его лицо, как всегда, напоминало высеченную из гранита маску, а в серых глазах плескался холодный расчёт. Он спустился в гостиную, намереваясь выпить стакан воды, но замер на полпути, заметив странную тень на большом диване. Бесшумно подойдя ближе, Ичиро остановился. Свет от уличных фонарей, пробивающийся сквозь щели тяжелых штор, выхватил из темноты спящих сыновей. Глава семьи окинул их долгим, внимательным взглядом. Он видел фиолетовые тени свежих синяков на скуле Джиу. Видел запекшуюся кровь на разбитой губе Рэя. Он знал, что Акайо выполнил приказ и выжал из них все соки на тренировке. Как босс мафии, Ичиро был удовлетворен — его наследники становились сильнее. Но как отец... Где-то в самой глубине его холодной души шевельнулось тёплое, щемящее чувство. Ичиро смотрел на то, как суровый и вспыльчивый Джиу трепетно жмется к брату, смешно причмокивая во сне, и как всегда отстраненный, колючий Рэй позволяет ему это делать, тихо сопя в ответ. Лёд в глазах Ичиро дрогнул и растаял. Жесткие линии его губ дрогнули, и на лице мужчины расцвела улыбка — невероятно редкая, искренняя и полная отцовской нежности, которую он почти никогда не позволял себе демонстрировать открыто. Он постоял так еще минуту, позволяя им урвать последние мгновения покоя, а затем мягко, но уверенно опустил тяжелую ладонь на плечо Джиу.       — Подъем, бойцы, — голос Ичиро прозвучал негромко, глубоким бархатным басом, лишенным привычного стального лязга. Первым отреагировал Рэй. Его инстинкты сработали мгновенно: глаза распахнулись, тело напряглось, готовое к атаке, но, сфокусировав сонный взгляд на возвышающейся над ними фигуре отца, юноша тут же расслабился, издав тихий, хриплый выдох. Джиу просыпался гораздо тяжелее. Он недовольно замычал, сильнее вцепившись в кофту Рэя, и попытался отмахнуться от руки отца, словно от назойливой мухи.       — Еще пять минут... моя груша ещё не довисела... — пробормотал черноволосый какую-то сонную околесицу, снова громко причмокнув. Ичиро тихо усмехнулся, похлопав Джиу по плечу чуть настойчивее.       — Ваша тренировка давно закончена, Джиу. Отпусти брата, пока ты его не задушил, — с легкой, тёплой иронией произнес глава семьи. Джиу, наконец, разлепил заспанные, мутные глаза. Осознав, кто перед ним стоит, и поймав на себе насмешливый взгляд Рэя, он тут же отшатнулся, неловко выпутываясь из объятий и принимая вертикальное положение, при этом болезненно поморщившись от затекших мышц. Ичиро посмотрел на своих помятых, но таких живых сыновей. Его улыбка стала чуть шире.       — Марш на кухню. Там вас ждёт ужин. Поешьте, как следует, — приказал отец, и в его тоне звучала забота.       — А потом немедленно по кроватям. Завтра вам снова в школу, и я не хочу видеть там двух сомнамбул. Рэй молча кивнул, медленно садясь и потирая шею, а Джиу, при упоминании еды, мгновенно оживился, проглотив остатки сна. Переглянувшись, братья, кряхтя и переваливаясь, послушно поплелись в сторону кухни, оставив Ичиро провожать их тёплым взглядом в полутьме гостиной.