Многоэтажки

— Иногда мне кажется, что школа какая-то странная секта. Мы шли по коридору вдоль классов, обсуждая первую учебную неделю. Арс в этом году перешел в старшую школу, а мне только предстояла сдача ОГЭ. Мимо нас шныряли перваки, бегали и бесились, а мы, кажется, не обращали на это совсем никакого внимания. Мы оба повзрослели, по крайней мере, Арс так точно. — Я не удивлюсь, если в мужском туалете сейчас происходит жертвоприношение, — он улыбнулся на мою ранее сказанную фразу, поправив лямку рюкзака. — Скорее всего просто разобьют перцовку, как и в прошлый раз, — я пожал плечом и кивком головы поздоровался с мимо проходящей моей бывшей учительницей начальных классов, — дышать было невозможно. — Зато уроки отменили. Вскоре мы подошли к кабинету химии, где у меня должен был проходить урок и Арс, достав из своего рюкзака конспект за девятый класс, гордо отдал его мне. — На, как и обещал. Здесь все свойства и формулы, которые были. Надеюсь разберешься. Но мы же все равно у меня сегодня встречаемся после уроков, так что, если что-то не поймешь, посмотрим. — Ага, — одновременно благодарно и удрученно ответил я, готовый уже скрыться за дверьми кабинета, — Арс... там, кажется, к тебе. К нам приближались Ира и ее подруга, которую я помнил плохо, но она была из моей параллели. То ли «Б», то ли «В»… Хер его знает. — Привет, Ир, — Арс махнул ей рукой в приветливом жесте, приложившись плечом к стене, — тоже на химию? — она посмотрела на него как на умственно отсталого, ведь Попова была моей одноклассницей и вопрос звучал крайне нелепо. — Прикинь, — она перевела глаза на меня, и я заметил, как ее взгляд чуть изменился. Это заставило меня напрячься, но я не придал этому значения. В конце концов, у нее был парень и она состояла в отношениях, так что я не думал, что она по-прежнему что-то чувствует ко мне. — Ты учил что-то? Получение, свойства? — она была моей соседкой по парте, так что общались мы с ней относительно неплохо. Даже помогали друг другу иногда. Я пожал плечами, — ясно… Это Алена, кстати, — внезапно вспомнив о своей подруге, она кивком головы указала в сторону шатенки, — она из 9 «Б», ты, Арс, можешь ее помнить, вы вели день учителя в прошлом году. Так называемая Алена смутилась и отвела взгляд. Я лишь закатил глаза, скрестив руки на груди. Всегда бесило, когда некоторые девушки реагировали на внимание по отношению к ним подобным образом. Выглядело очень наигранно. — Да, да, было такое, — он улыбнулся одной из классических его приветливых улыбок. Так он вел себя с малознакомыми людьми или с не очень приятными родственниками. Этой мысли я усмехнулся. Я не хотел, чтобы эта девушка стала ему другом. И пока Ира что-то говорила, я молча пытался убедить себя, что не ревную ее к нему. Выходило, признаться, скверно. — Ладно, мне пора уже… А то физика наука точная, опозданий не любит, — «ну ты и юморист, конечно. Красиво съехал» — это прямо читалось в моем взгляде и он, виновато пожав плечами, улыбнулся мне, уходя в направлении к лестнице. Алена тихо хихикнула в рукав белоснежного свитера, а на ее щеках появился румянец. Я вздохнул и, ничего никому не сказав, ушел в класс. Ира села за парту минутой позже. День предстоял не из легких. Ненужные предметы и пара самостоятельных. Практически все время я смотрел в окно, не сильно вникая в суть уроков, и разглядывал обитателей животной фауны на улице. Схлопотал пару по геометрии и дотянул до четверки по русскому — в принципе, день прошел не зря. После уроков Арс уже привычно ожидал меня в вестибюле. Он взял наши кофты из гардероба и зависал в холле. Я сел рядом на лавку, забирая из его рук свою вещь. — Долго тут сидишь? — он наконец закрыл пост в ВК и отрицательно качнул головой. — Только закончил. Как химия? — Арс убрал смартфон в рюкзак, застегивая его. Я скрестил руки на груди и поджал губы. — Три. Эта мымра мне четверку из-за трех неправильных зажала. — А всего сколько было? — он встал, теперь смотря на меня сверху вниз. — Пять… — я добавил это чуть тише, а после возмущенно уставился на него, так как увидел на его лице улыбку, — ну вот и хули ты лыбишься? — Да так, юный Менделеев, от вашей недооцененной гениальности. — Ой, отстань, — бросил я и поднялся, направляясь к выходу, — Алене бы так лучше улыбался, — я даже на секунду впал в ступор, так как сам не понял, почему сказал это и к чему. Арс, судя по всему, тоже. Он поменялся в лице и вопросительно выгнул бровь. Я привычно закатил глаза и поджал губы, так как и сам понимал, в какое неловкое положение себя загнал, — забей. Мы вышли на порог школы. Здесь группами стояли учащиеся разных классов. В основной младшей и средней школы — старшие стремились поскорее свалить отсюда подальше. Я их понимал. Правда я не знал, куда валить: и в школу не хочется, и домой тоже. Еще и Арсений на меня до сих пор косо поглядывал. Я спустился, а за мной и Арс. Теперь мы молча шли по тротуару. — Ну что? — не выдержал я этой тишины и его странного изучающего взгляда, — говори уже. — Ты что, ревнуешь? — я непонимающе посмотрел на него, отчего он, кажется, даже смутился. — Ничего я не ревную, не говори глупостей, — я впервые почувствовал, как мне становится неловко и попытался замаскировать его под внезапное желание рассмотреть деревья, — она тебе понравилась? — Ну… Нет, наверное. — Это как? — Это и да, и нет, — он пожал плечами, — она даже на тебя чем-то была похожа, — после этой фразы он получил самый разочарованный взгляд из моего арсенала, — ну, чисто внешне: у нее тоже светлые волосы и зеленые глаза. По характеру вы очень разные. Совсем не похожи. — Я засчитаю это за комплимент, — я поправил рюкзак, и мы свернули в знакомый переулок. — Это он и был. Так все и продолжалось — шло своим чередом. Мы вместе утром ходили в школу, часто находили друг друга и общались на переменах, потом проводили время тоже вместе. Так пролетело еще полгода. Но одной ночью все поменялось. Мне было уже почти шестнадцать. Тогда я устроился на подработку, чтобы иметь хоть какое-то количество карманных денег на покупку всякой херни по типу сигарет и алкоголя. Как раз в том возрасте я начал и пить. Мои родители развелись. К сожалению или счастью, хрен его пойми. Отец больше не появлялся, на мать не хотелось смотреть и вовсе. Она стала все время пить. Много выпивать. Весьма забавно, что она стала похожа на человека, которого прежде осуждала и кого саморучно выгнала из дома. Я закурил. В школе я отставал прилично. Держался, наверное, только благодаря Арсу, да и не только по учебе… Думаю, я еще живой благодаря ему. Но только тогда я начал понимать, что чувствую не только безмерную благодарность. Я стал в него влюбляться. Медленно и безвозвратно. Сейчас я не вспомню день, месяц или год, потому что вся моя жизнь стала одной сплошной чередой похожих событий и сводилась к одному человеку — к нему. Только он был важен. Только он имел значение. Интересно, а у него было также? Я не понимал, что происходит, но хуже того — я не понимал, что чувствую. Вернее, не так. Понимал, и это как раз-таки и было хуевее всего. Я все чаще ловил себя на мысли, что смотрю на его губы, когда он говорит. Такие слегка сухие и растянувшиеся в улыбке. Только с ним я улыбался. Только с Арсом. Лучше его меня не знал никто — ведь только он умел хранить секреты. Только ему я доверял. И я ненавижу себя за это и одновременно это лучшее, что есть в моей жизни. Ведь, если быть честным, я до сих пор считаю, что это единственная вещь, о которой я не жалею. Не жалею, что влюбился именно в него — хотя в него, если честно, сложно не влюбиться. Я был готов вечно наблюдать за тем, как он смеется. Весело что-то рассказывает, слегка запинаясь от выпитого пива. И мне было не обязательно целовать его, не обязательно мечтать о чем-то большем. Ведь все, что я имел, было достаточно. Это и так было слишком много для меня. Поэтому я просто молча кивал ему в ответ, так же расплываясь в улыбке, и смотрел, как светятся голубые глаза. Я тяжело вздохнул, кинув окурок в общую пепельницу, где уже лежало с десяток таких же бычков. Моя смена подходила к концу, да и посетителей становилось в разы меньше — все потихоньку собирались домой. Я работал официантом в забегаловке в двух кварталах от моего дома. Людей здесь практически не было. Старый ремонт и неприятный запах с кухни — думаю, это были основные причины. Чаще всего здесь сидели подвыпившие мужики да парочка весьма вульгарно одетых женщин под сорок, но из-за курения и алкоголя выглядящих на пару десятков старше. Я, кстати, был самым молодым в команде. — Тох, ты домой? — Дима, держа в руках грязный желтоватый фартук, подошел ко мне, кинув в пепельницу свою потушенную сигарету. Позов был меня на три года старше, но мы с ним неплохо скорешились. Он быстро взглянул на меня, а потом вновь поднял голову, уже более внимательно рассматривая мое помятое лицо, — че, вообще дела дрянь? Я неопределенно пожал плечами, облокотившись на стену с ободранными обоями. Глаза слипались и жутко хотелось выкурить еще одну сигарету. Мысли, бушующие в голове, сводили с ума. Позов хмыкнул, ободряюще похлопав меня по плечу. Дима сопли разводить не любил, так что я никогда ему не жаловался. Он был из тех людей, что всегда готовы помочь и поддержать, но в душу, когда не надо, не лезут. За это он мне и нравился. Попрощавшись, я закинул рюкзак на спину и, потревожив ржавые колокольчики над дверью, покинул кафе. На улице моросил дождь. Капли падали на волосы, одежду, лицо. Я накинул капюшон на голову и, сунув руку в карман, достал телефон. Вода попадала на экран, иногда самовольно открывая приложения, и я, накрыв мобильник рукавом, все же нажал на нужную иконку. Один гудок, второй… — Да, Антон. Я немного растерялся и нахмурился. Арс называл меня полным именем, когда сердился или был зол. Я нервно прошелся кончиком языка по губам. — Арс… Что-то случилось? — я уже был в своем дворе, проходя мимо старой качели. У меня было какое-то странное ужасное предчувствие. — С отцом поругался. Я приложил ключ к железной двери, и она с характерным звуком отворилась. Почувствовав тепло помещения, я снял капюшон. После мокрой улицы я был до жути рад дому. Нажав на кнопку лифта, я вновь прислушался к тяжелому дыханию в трубке. — Арс, где ты сейчас? — двери лифта открылись с небольшим треском, и я зашел внутрь. Лифт поехал и звонок прекратился. Я сильно сжал губы, испытывая резкое желание кинуть мобильник в изрисованные стены, — Арс… Арс! Да, еб твою мать… — связь в лифте, как вы можете знать, просто отвратительная. Как только двери распахнулись, я выбежал на этаж, судорожно смотря по сторонам. Арсений сидел на ступеньках, где обычно сидел я, и, положив подбородок на колени, смотрел на бушующую погоду через плохо вымытое окно. Я несмело подошел, становясь рядом. Он не сдвинулся, даже не дрогнув. — Арс, что произошло? Он поднял на меня глаза, рассматривая снизу вверх. Наверняка, отметил, как намокли мои русые пряди и как торопливо бегали зрачки… Слышал мое учащенное дыхание. Будто в замедленной съемке на его лице расплылась улыбка. Я немного оторопел от такой смены эмоций. — Ты такой помятый сейчас, на обдолбыша похож, — он наклонил голову вбок, смотря одновременно тепло и болезненно. — А, по-моему, на него похож ты, — я закатил глаза, подходя к двери своей квартиры, и провернул в замочной скважине ключ, — проходи, мать на работе, в ночь сегодня. Он нехотя поднялся со ступенек, проходя внутрь, а я следом, закрывая дверь. Я разулся, оставляя обувь на коврике. Арс у меня был нечасто: я не любил приводить его к себе. Хоть он и знал о ситуации в моей семье, я все равно не решался приглашать его. Не хотел, чтобы он чувствовал, что и я, когда нахожусь здесь. — Тош… — я обернулся назад, услышав его тихий голос, — а выпить есть? Я смотрел на него долго, не отрывая взгляда от этих уставших голубых глаз, которые прямо-таки и умоляли о помощи. Я лишь сдержано кивнул.

***

Бутылка за бутылкой, рюмка за рюмкой, и Арсу уже не больно. Арсу сейчас очень даже весело. Он, развалившись на диване в кухне, что-то рассказывает, иногда икая и посмеиваясь. За окном уже давно стемнело. Желтоватые шторы немного покачивались от ветра, попадающего через форточку, а на столешнице четыре пустых бутылки дешевого пива, и на треть выпитая водка. Было уже около двух ночи, и я видел, как его потихоньку клонило в сон. Я тяжело вздохнул, наблюдая, как он клевал носом. Мне было нормально, немножко вело, но все-таки. Я выпил лишь полторы бутылки пива. — Арс, тебе уже хватит, — я легонько дотронулся до его руки, когда он потянулся за водкой, и бутылка слегка пошатнулась, чуть не упав на пол, — Арс, пойдем. Он поднял на меня расфокусированный взгляд, а после пьяненько улыбнулся. Глядя на него сейчас, я жалею о том, что дал ему довести себя до такого состояния. — Арс, тебе лучше поспать, — я подошел к нему вплотную, и он обхватил меня за пояс, чтобы лучше держать равновесие. Арсений закивал, чуть не завалившись набок, и уже моя вторая рука легка на его грудь, — давай, я помогу тебе подняться. Вокруг обшарпанные обои и стертый старый ламинат. На кухне пустые бутылки от спиртного и пепельница с отколотым краем, полная бычков. Я нес пьяного Арса на руках, с осознанием, как же он пиздецки хорошо сюда вписывается. Еле держащийся на ногах, с заплетающимся языком. Как мать, как отец. Арс был единственным, кто никогда не подходил под атмосферу этого района. Он был каким-то исключением из правил, самым светлым и прекрасным, что было в моей жизни. И сейчас я запятнал и его. И мысль, что все, что мне когда-то было дорого и важно, превратилось в невыносимую реальность из-за меня, пропитывает все мое сознание. Я так боялся, так переживал и все снова… Снова я все испортил. — Тош, — он сел на мою кровать, упираясь головой мне в грудь. Я ласково запустил руку в его пряди, перебирая их. Прости меня, Арс, что все, как всегда, идет через задницу, — полежи со мной, мне так плохо… — вздыхая, я лег рядом. Конечно лег, как же может быть иначе. Я всегда буду рядом с ним, до того момента пока он сам будет этого желать. Но это я так думал тогда. Он прижался ко мне ближе, и я чувствовал его дыхание на своей шее. Размеренное и спокойное. Я повернул голову вбок, встречаясь с голубыми глазами. Я заметил в них что-то другое. Порой я замечал, как иногда Арс на меня смотрит. Я видел этот взгляд, когда чуть не свалился с заброшки в тот раз, когда он спросил, ревную ли я, а еще когда я просыпался. Он смотрел именно так. — Ты такой красивый, — на несколько секунд я перестал дышать. Его слова звучали так серьезно и уверенно, так трезво… Я не знал, что ему ответить, поэтому я просто смотрел ему в глаза, — Тош… — он сбился и облизнул губы, так и не оторвав от моего испуганного лица взгляда, — можно я кое-что сделаю? На улице был слышен шум проезжающих машин, а я желанно рассматривал его ресницы, скулы и губы. Слегка пухлые, такие манящие… Вернувшись вновь в реальность, я боязливо кивнул. Задышал часто-часто, но все равно кивнул. Выпитые бутылки пива и интерес брали вверх. Его пальцы дотронулись до моей щеки, легко проходясь по ней подушечками. Необъяснимый жар от чувства предвкушения и мурашки, бегущие по коже… А потом касание губ. И все. Легкое, с горьковатым привкусом алкоголя, оно обжигало, заставляло сердце биться быстрее. Колотиться, словно в горячке. Возможно, я бы себе никогда не признался, но я хотел этого, ждал, представлял… Я не рассчитывал, нет, и не мог даже надеяться. Арс всегда был для меня какой-то недостижимой точкой, целью, которая мне не по зубам. Я просто был рад, что пока он есть в моей жизни. Пока есть… Эта мысль, резанувшая по сердцу, заставила меня притянуть его ближе и начать отвечать. Страх одновременно подпустить ближе и потерять насовсем захлестнул меня. Хотелось убежать, не оглядываясь назад, сломя голову… Но еще больше хотелось остаться. Вел он, а я и не сопротивлялся. Просто поддавался его касаниям, обнимал и запускал пальцы в такие любимые смоляные волосы. Это был мой первый поцелуй. Да и его тоже. Мне нравится думать, что он у меня первый, я бы не доверился кому-то другому. А Арсу можно… Ему все можно. Но после неописуемого счастья меня вновь накрывает волной страха. Я боялся, пиздецки боялся, но еще не до конца понимал чего. Мне нравилось, что происходило и одновременно пугало. И я не знал, на какую сторону вступить, меня слишком разрывало. Так что я просто пока мог целовал его губы.