Многоэтажки

На следующий день я не пришел на занятия. И в последующий. Оказалось, что Арсений тоже. Я бродил по улице, сунув руки в карманы, и нервно жевал губу. Сигареты закончились пару дней назад, но времени зайти и купить как-то не находилось. Забавно, однако. Ведь я был слишком занят поеданием себя изнутри. Серые тучи сгустились над городом, пушистыми клубьями заволакивая солнце. Грустно и тоскливо. — Винстон, синие. Как только я подошел к нужному ларьку, хорошо знакомая девушка окинула меня взглядом, а после облокотилась на прилавок, подперев рукой щеку. Это была Лиза. Когда-то живая и энергичная девчонка, сейчас выглядела будто не спала дней пять: с синяками под глазами, сальными волосами и сухими, потрескавшимися губами. А ей ведь только восемнадцать. — В кого ж ты превратился, Тоша… — девушка, усмехнувшись, подняла бровь, заправляя за ухо вьющийся темный волос, — сильно ты изменился. — Знаешь, ты тоже, — я закатил глаза, поправляя лямку рюкзака. Разговаривать не было никакого желания, — Лиз, винстон. Девушка недовольно цокнула и в следующую секунду кинула на прилавок пачку сигарет, выжидающе смотря на меня. Я протянул ей две сотни, а после передо мной вместе с коробком упали и пара десяток. — Отец хоть как? — девушка поджала губы, наблюдая, как я забираю свою покупку. Я лишь пожал плечами. Без понятия, где он сейчас. Мы не виделись с того момента, когда он ушел, — а мать? — Жива еще вроде, — я провел ладонью по волосам, и уже собирался уходить, как замер, наблюдая за девушкой в окошке. Ее лицо не выражало сейчас презрение или насмешку, а только, кажется, безразличие и глубоко спрятанную тоску, — слушай, а ты… ты не пыталась свалить отсюда? — она вопросительно выгнула бровь, наклонив голову набок, — уехать из этого города. Ты же вроде даже училась, в медицинский, кажется, собиралась… — Ну, училась и училась, — она хмыкнула, поправляя серую кофту, расстёгнутую так, что можно было видеть небольшую грудь, — толку то? Отсюда не так просто уехать. И даже если и уедешь, то от самого себя то не убежишь. Потому что этот город уже в тебе, понимаешь? — она меланхолично пожала плечом, — ты уже пропитан этим всем, с самого детства, и хер ты от этого избавишься. Так что… какой в этом смысл? На самом деле я считал Лизу умной. Особенно для своих лет. Но сейчас, я не хочу верить в то, что она права. Хотя скорее всего это и так. Когда-то веселая и искренняя девочка стала той Лизой, что видел я сейчас. С безэмоциальными лицом и бесстрастными глазами, с потрепанной кофтой до груди расстегнутой и в пучок собранными грязными волосами, за прилавком киоска СССРэровских времен. Вот он…город. Кивнув, я ушел, не убежал, нет, просто брел куда-то, и вроде бы хотел убраться подальше, но уже не верил, что получится. Будто лыжник, не умеющий стрелять, бросил лыжи еще на старте и отправился к мишени пешком. Я шел, но что толку то?

***

Пяля в окно, я весь урок лишь меланхолично покусывал кончик ручки — тема по биологии окончательно прошла мимо меня. Скрип стульев, перешептывания в классе и монотонный голос Анны Сергеевны — все это лишь эхом раздавалось у меня в сознании. С того вечера прошло четыре дня. Я волновался. Прежде всего за Арса. Много курил и много пил. Я никак не мог найти себе места, ведь чувство тревожности и одиночества никуда не уходило, но факт оставался фактом — это был мой выбор, и я его уже сделал. Так что теперь это моя новая реальность. Я не знаю жалел ли о том, что сказал и как поступил. Я выбрал меньшее зло. Я сделал это ради него, и эта мысль немного меня успокаивала. Я же сделал все правильно, сделал для его же блага… Значит теперь все должно быть хорошо, верно? — Анна Сергеевна, — дверь отворилась, и в проеме показалась голова девочки из нашей параллели, — нам нужно номер репетировать, можно забрать Машу и Колю? — Да, конечно. Наталья Юрьевна меня уже предупредила. Наталья Юрьевна — это наша классуха. Полная женщина лет пятидесяти с рыжими крашенными волосами, подстриженными под каре и странным вызывающим макияжем. Она меня не любила. Хотя, признаться, ни у одного учителя я не пользовался большой симпатией. Даже у физрука: на его уроках я всегда отсиживался в туалете и курил. — А ты не хочешь поучаствовать? — Ира отложила в сторону учебник, задумчиво смотря на меня. — В чем? — я, будто спросонья, потер рукой глаза, нехотя отрываясь от созерцания крошащейся штукатурки оконной рамы. — В концерте на выпускной, — Попова закатила глаза, но потом легко, снисходительно улыбнулась, — все-таки девятый класс… — А… Да хер с ним, — я мотнул головой, поморщившись, — все равно ж в десятый иду. Ира неуверенно кивнула и повернулась к доске, хоть так и продолжила следить за мной боковым зрением. — Что случилось, Антон? Ты сам не свой, — девушка сдвинула брови к переносице, а я лишь прикрыл глаза, стараясь сохранять спокойствие и безэмоциональность, — весь день в таком состоянии… и Арс такой же. — А что с ним? — все мое холоднокровие будто по щелчку покинуло меня, и я взволнованно посмотрел на качающую головой Иру. — Да что… Сидит у себя в комнате, не выходит. А если и выходит поесть, то видок у него будто сутки не спал, — она хмыкнула, заправляя русую прядку за ухо, — поссорились что ли? — Типа того, — я нервно облизнул губы и отвел взгляд, — неважно, короче. Забей. Она поджала губы и, обидевшись, отвернулась. Я закатил глаза, продолжая пялить в окно. Так все же спокойнее.

***

— Шастун! Голос классной раздался в конце коридора, и я уже было хотел ускориться в направлении входной двери, как Наталья Юрьевна быстро подбежала ко мне, больно схватив за плечо. Я поморщился и невольно попытался высвободиться из ее хватки. Не вышло. — Ты почему на репетиции не ходишь? — женщина посмотрела на меня с недовольством, переводя дыхание от легкой пробежки. — Ну… не хочу и не хожу. — А тебя никто не спрашивает. Вальс репетировать кто будет? — она наконец отпустила меня, упершись руки в боки, — не хочет он, ишь, что вздумал! Завтра же чтоб на репетиции был! Только попробуй после уроков домой свалить, тебе же хуже будет… — Ладно, — я пожал плечами, скептично глядя, как гневалась эта тучная женщина, уже желающая наорать на меня благим матом, — до свидания. Закинув на плечо рюкзак, я уже было направился к холлу, как услышал вдогонку: — После шестого в актовом! И только попробуй не приди, Шастун!

***

На репетицию я тогда пришел: решил не получать от Натальи Юрьевны дополнительных люлей. Уважаемая женщина как никак. Это, кстати, она нам сама говорила. Толкнув со всей силы дверь так, что на пол осыпалось чутка штукатурки, я наконец зашел. С первого раза она никогда не открывалась. Да и со второго тоже. Да и с третьего то не всегда… — О, Шастун, какие люди! — «уважаемая женщина» подбежала ко мне, с усмешкой наблюдая за моим замешательством, — ну проходи, что как неродной. Здесь уже была большая часть моего класса и параллель. Все сидели в телефонах, иногда перебрасываясь парочкой фраз. Я расположился в углу зала подальше ото всех, уже достав из рюкзака наушники. Если честно, я никогда не любил своих одноклассников. Они казались мне каким-то недалекими и туповатыми и это при учете, что и я был не из умных. И дело было даже не в голове. В смысле, у нас были девочки-отличницы, зубрящие каждый параграф по всем предметам, интересы которых никогда не шли дальше пятерки по географии или выученного стиха по литературе. Были и те самые «королевы класса», которые казались мне куколками-пустышками, желающими быть принцессами, но на самом деле оказывались слишком злыми и жестокими для этого образа. В их компанию какое-то время, кстати, очень пыталась влиться и Ира, хоть я и догадывался, что это не ее искреннее желание, а просто… попытка привлечь внимание? Мальчики тоже были достаточно безмозглыми: это либо те, кто задирал, либо те, кого задирали. Но все они оказывались слишком бесхарактерными, ведь ни один из этих типов, по сути, не смог бы постоять за себя в одиночку. Мне здесь не было места, и очень часто мне казалось, что вообще нигде не было. Но об этом я старался не думать, все чаще занимая себя музыкой. И я уже было надел наушники, как заметил его и замер. Это был Попов. Он также стоял в углу, но противоположном, смотря в пол, и о чем-то думал. Взгляд его был пустой. Я наблюдал, как он покусывает губы и иногда передергивает плечами, будто стараясь сбросить тревогу и волнение. Почувствовав на себе взгляд, он обернулся и наткнулся на меня. Я смотрел на него так жалостливо и извиняюще, на что он лишь грустно хмыкнул, отвернувшись. Он не любил, когда на него так смотрят. Он не любил чувствовать себя слабым и уязвимым. В этом мы с ним были похожи. — Итак, ребята, поднимаемся и становимся в центр, — Наталья Юрьевна забегала по залу, чуть ли не самовольно стаскивая учеников со стульев. Подростки недовольно закатывали глаза, но все же вставали и шли, куда говорила классная руководительница, — Шастун, не ясно что ль говорю? Подъем, подъем! Будто это только мне надо? Пришлось вставать. Меня это мероприятие не привлекало от слова совсем. Мне не хотелось как-то праздновать выпуск, да и не было нужды. Вся моя голова была забита тревогой об Арсе, и я совершенно ни о чем не мог думать. Все было как в тумане. Так грустно и печально. Я не мог нормально есть и настроение садиться за уроки отпадало каждый раз, как я вспоминал его улыбку. Я еле работал, ежедневно получая по шапке за безалаберность от администратора, и еле функционировал вообще в принципе. Без Арса было тошно. И не спасало ничего: ни алкоголь, ни сигареты… Одиноко. Меня поставили в пару с Аленой. Той девочкой из параллели, что когда-то строила глазки Арсению. Она была в миленькой коротенькой черной юбочке, в красиво облегающей грудь рубашке. Ее волосы, сейчас заплетенные в две аккуратные косички, были русые, как у меня, тон в тон, и глаза зеленые, только оттенок чуть другой, более темный, граничащий с карим. А еще у нее, оказывается, было дохера странных бесячих привычек. Например, она вечно краснела, по поводу и без, постоянно улыбалась, а еще часто поправляла одежду и волосы. Я наблюдал за ней, пока танцевали пары, а после, когда стоял рядом с ней. Я буквально впивался в нее взглядом, но она совсем не обращала на меня внимания, не отрываясь от фигуры моего…кхм друга. Арс смотрел на всех равнодушно и было заметно, что настроения у него нет от слова совсем. В мою сторону он не глянул ни разу. С Аленой мы не говорили. Но и хорошо, ведь ее голос тоже начинал меня потихоньку раздражать. Приторно сладкий и милый. Я таких не люблю. Музыка заиграла, и мы начали повторять движения, которые нам показывал Арс. У меня не выходило, кажется, вообще ничего: я подвисал, смотря на Попова, да и в придачу ноги совсем не слушались, отчего моя партнерша постоянно тихо ойкала и чуть не падала сама. — Господи, Шастун! — внезапно музыка остановилась, и к нам быстрым шагами приблизилась Наталья Юрьевна, — ну ты совсем на Арсения не смотришь? — «я, кажется, только на него и смотрю…», — сядь и понаблюдай, как надо, — она подвела за руку Попова, буквально толкая в объятия Алены, — так. Еще раз, сначала! Я немного опешил и отошел. Арс оглядел девушку, подавая ей руку, а ее лицо вмиг окрасилось в красный. Я закатил глаза. Музыка вскоре заиграла вновь, а я лишь зло плюхнулся на стул, заскрипевший от моего веса. — Смотри ноги ему не оттопчи, — я недовольно усмехнулся, наблюдая, как Алена, держась за его талию, делала аккуратные шажки из стороны в сторону, синхронизируясь с Поповым. Она смущенно улыбалась, когда его руки сжимали ее талию крепче, если она чуть не падала, и мило краснела в моменты поворотов. Арс танцевал хорошо. Помню, он же какое-то время в театралку ходил, но потом бросил, с учебой напряг был… и он, оказывается, хороший учитель: я видел это, когда девушка уже с легкостью танцует с ним, без напряга повторяя плавные движения. Они, кажется, неплохой дуэт. А я вот даже танцевать не умею. Умею в меру пить, чтобы и не в стельку и прикольно было, умею башенку из бычков делать, а еще выторговывать у Лизы пол коробка в долг. А танцевать нет, не мое. Как и Арс. Не мой. Арсений не для меня. Я Попову не подхожу, я ему не нужен. И пусть Арс думает, что нет, пусть думает, что мы были бы идеальная пара, но я знаю, что это не так. Потому что у Арса другой путь. Не здесь, не в этом городе, не с таким человеком, как я. Попову бы уехать. Куда-нибудь подальше. Жениться на какой-нибудь такой недотроге и жить в столице, как и желал его отец. А я как-нибудь здесь справлюсь. Как-нибудь. Как-нибудь выучусь, как-нибудь найду работу и как-нибудь проживу. Но главное, я буду знать, что Арс в порядке. И вот от этого я буду улыбаться. Будь я в трущобах, в несчастливом браке или вытирая подносы от еды и разлитого алкоголя. Я всегда буду улыбаться, если Арс будет счастлив. И это самое главное. Я схватил рюкзак, валявшийся под стулом, и, надев одну лямку на плечо, быстрыми шагами покинул актовый зал, хлопнув входной дверью. Спешно вытянул наушники и вставил в уши, подрагивающими пальцами включая песню. Это пройдет. Ты привыкнешь, и уже не будет так больно. Да, я и правда какое-то время верил в это.

***

А пока Арсений начинает больше общаться с Аленой. Теперь я часто видел их рядом стоящих на перемене или разговаривающих в холле. В такие моменты я лишь молча доставал очередную сигарету. — Они что, встречаются что ли? — я хмыкнул, делая очередную тяжку. Рядом шла Ира, с которой последнее время я вместе ходил домой. Если честно, это было непривычно. Непривычно не смеяться над общей шуткой, непривычно стараться идти медленнее, так как девушка не успевала. Непривычно не видеть рядом Арса. — Да хер их пойми, — она хмыкнула, пожав плечами, — учитывая сколько времени они проводят вместе, то походу да, — Попова задумалась ненадолго, а потом нахмурилась, — но вообще, это странно. — Что именно? — Не знаю… просто, как будто что-то не так. Мы шли вдоль кафешки, где я работал, а после завернули в наш двор. Моему взору вновь явились знакомые гаражи, старые дома и значимые для меня качели. Я до сих пор помню тот день, когда мы с Арсом познакомились.       — А ты, кстати, сегодня дома? — я решил перевести тему на более нейтральную. Не хотел случайно выдать свои чувства по отношению к Арсу его сестре, — физику конспект хотел списать, а то контрольная скоро… Обычно со мной занимался Арсений. Объяснял мне что-то, помогал с задачами, а теперь мы даже не здороваемся. — Нет, сегодня я у Паши ночую, — она открыла кармашек кофты, вытаскивая оттуда связку ключей. Мы подошли к домофону и Ира, приложив палетку к магниту, открыла дверь. Я придержал ее, пропуская подругу вперед. — Он ведь твой парень типа? — я непонимающе перевел на нее взгляд, и Попова немного улыбнулась. — Ага, уже полгода встречаемся. — Класс… Мы зашли в лифт, и девушка нажала кнопку нужного этажа. Я рассматривал новые надписи на стенах, вспоминая знакомые имена. Кажется, тут что-то даже про Арса есть. «Попов пидор» Я нахмурился, поджав губы. Кто додумался написать что-то подобное про Арсения? Двери с шумом открылись, и мы оказались на нужном этаже. — Кстати, в выходные у Паши собираемся, вот, приглашаю. — Я редко бываю на таких мероприятиях, — и это правда. Был я на вечеринке где-то раза два: один раз мы с Арсом ходили на день рождения к какому-то смутно мне знакомому его однокласснику, а второй раз — это был праздник Иры, — а что за повод хоть? — Да просто. У его родителей очередная командировка, вот и собираемся. В следующую секунду послышался щелчок двери, и на площадке появился старший Попов. Мы смолкли. Он обвел недовольным взглядом сначала дочь, затем меня, отчего я невольно поджал губы, но постарался не выглядеть зашуганно. Выходило плохо. — Ира, заходи, чего тут стоять. Девушка кивнула и, махнув мне на прощание, быстро прошмыгнула в квартиру. Мы с Сергеем остались наедине. — С сыном моим не вышло, за дочь взялся? — он недобро усмехнулся, сдвинув густые брови к переносице. В моем взгляде читалось сейчас лишь пренебрежение к этому человеку, — иди куда шел, Антон. И советую пореже ошиваться возле нашей квартиры. — Я живу с вами на одной лестничной клетке, — я старался не смотреть на него, боясь потерять всю свою напускную смелость, как только поймаю его взгляд. Весь его вид и слова, которые он сказал тогда навсегда останутся в моей памяти. Весь тот вечер — один сплошной контраст эмоций. — Ты меня услышал, — напоследок окинув меня взаимным пренебрежительным взглядом, он вернулся в свою квартиру, хлопнув напоследок входной дверью. Я остался в тишине лестничных пролетов с отдаленными звуками из квартир соседей. Чуть погодя я зашел к себе.

***

В тот день мне нужно было на смену. Просили подменить одного из официантов. Поз тоже был там. Людей было немного — лишь пара постоянных клиентов в виде пьяных мужиков, кажется, здесь уже даже ночующих, настолько часто я их видел в этой дыре. — Эй, эй, пошевеливайся, — Альберт огрел меня подзатыльником. Я случайно уснул за одним из свободных столиков, — я ж тебе не за сон деньги плачу. Я недовольно поморщился от его раздражающего голоса и, поправив фартук с жирным уже невыстирующимся пятном на желтоватой ткани, направился к одному из столиков. — Чем могу помочь? — практически доброжелательным голосом спросил я, доставая из кармашка потрепанный блокнотик и ручку. Мужчина посмотрел на меня расфокусированным взглядом, а после с трудом облокотился на свою испачканную в чем-то руку, придерживая таким образом голову. Он был в тельняшке, весь потный, с татуировками на плечах, а еще от него сильно несло перегаром. На вид я бы не дал ему больше шестидесяти, хотя скорее всего он был значительно моложе. — Об-обнови, — еле выговорил тот, все же уронив голову на стол, — водки. Пять…пять…пять… Блять, — он выругался, пододвигая ко мне рюмку, — вот. — Сейчас, — я взял ее, слегка поморщившись. Она была мокрая и липкая от алкоголя и пота. Я подошел к барному столику, протягивая рюмку Саше, — на, налей тому еще столько же. — Да он же за те еще четыре стопки не расплатился. Или посуду мыть будет? — Кравченко хмыкнул, отодвигая ее обратно от себя, — я пизды от Альберта получать не хочу, иди сам с ним разбирайся. Этого бармена я терпеть не мог. Александр был среднего роста, неплохого телосложения с кудрявыми темными волосами и неприятными усиками. Человек он был, по правде говоря, дерьмовый, но Альберту он нравился. Какое-то время я считал, что его на работу взяли через постель, но насколько же он тогда занизил планку, если единственное место, куда он смог пробиться таким путем, эта облезлая кафешка с тремя дырками в паркете и не выведенными тараканами. Поджав губы и собравшись с силами, я направился к посетителю. — Принес? — он еле разлепил глаза, чтобы посмотреть на меня, но тело совсем его не слушалось. — Нет. Извините, но вы не оплатили еще предыдущие четыре стопки. И у вас долг с прошлой недели. Мужчина, недоумевая, поднял со стола голову и посмотрел на меня, будто бык на красное полотно. Меня это заставило насторожиться, но я старался держать непоколебимое выражение лица. — Ты ч-что ох-хуел? — он, опираясь одной рукой о шаткий стол, а другой о стул, поднялся с места, направляясь ко мне, — ты ч-то…что себе позволяешь… Он уже было хотел перейти в наступление, а я в бегство, как стул под ним заскрипел и мужчина, потеряв равновесие окончательно, с грохотом свалился на пол. Я так и не пошевелился, замерев. — Господи, Шастун, ты что вообще нормально работать не умеешь? — вмиг появившийся Альберт заставил меня выйти из прострации, — уходи давай и чтоб сегодня я больше тебя не видел. Завтра по расписанию! Последнее он крикнул мне вслед, когда я уже скрылся за дверьми кухни. Здесь был и Дима. Он разговаривал с кем-то по телефону и было видно, что он обеспокоен. Он то и дело ходил то к плите, то к холодильнику. Я не решался его потревожить, так что так и остался ждать возле двери. — Господи, Шастун, ну какого ты на дороге, — меня легко ударили дверью, но я успел увернуться. Саша — виновник моего синяка на плече — лишь цокнул, держа в руках поднос с тремя пустыми и одной разбитой стопками. Пока я тер место ушиба, Дима, закончив разговор, подошел ко мне. — Тох, мне идти надо. Там у Кати кое-что случилось, попросила забрать из колледжа, — он устало потер виски, прикрыв глаза, — так что ты сегодня без меня. Я молча кивнул, решив не вдаваться в подробности случившегося. Катя — девушка Димы. Как я понял они вместе уже около двух лет — с начала старшей школы. Я даже пару раз ее фотки видел — Поз показывал. Она правда красивая, как он и говорил. Катя блондинка, с волосами по плечи и карими глазами. Мне кажется она доброй. У нее глаза такие. Светятся прямо. Пройдя в зал, где Альберт еле разобрался с пьяным клиентом, я привычно вставил в уши наушники и накинул капюшон. На улице тишина. Время позднее, вечерело и уже не было такой суеты как утром или днем. Так пусто и тихо. Странно. Я шел вдоль дороги, неторопливо заворачивая в знакомый переулок, чтобы сократить путь. В наушниках играл Баста. В голове крутились слова Иры, танец Алены и Попова. «Что-то не так». Кажется, будто все не так. Так неправильно и аморально. Все кажется таким… неподходящим. Или же все наоборот так как и должно быть? Я не знал, что хотел и это, наверное, единственное, что мешало мне жить. Я хотел быть с Арсением и одновременно не хотел. Я хотел сделать лучше для него, но получалось, что страдал я. И мне никак не удавалось вести мирные переговоры со своей головой. Тогда какая может быть речь о разговорах с самим Арсом. Я зашел в лифт, и едкая надпись вновь мозолила глаза. Никакой он не пидор. Я видел пидоров, и Арс сто процентов не из них. Пидоры они и ведут себя, понимаете, по-пидорски, это все знают, а Арс не такой. Вообще не такой. Я уже вышел на лестничную клетку, как до меня донеслись крики и ругань. Я резко затормозил. Как давно я не слышал их, даже отвык. Только, походу, они не из моей квартиры. Я повернул голову вбок, столкнувшись с слегка потертым номером на входной двери и не мог поверить. Это квартира Арса. Ор оттуда. Как такое вообще возможно? Я недоуменно сделал пару шагов к своей двери, в мыслях перебирая варианты, что делать. Может позвонить Арсу? Мы же вроде друзья до сих пор… Только вот от одной этой мысли меня передергивало. Боязно. Или Ире? Она же у Паши, что она сможет сделать? Внезапно раздавшийся голос выбил из моих легких воздух. — Соседи уже грозились ментов вызвать, так что не утруждайся. Арс… От этого имена тело словно наполнилось теплом, приятно отдавшимся в сердце, но затем горьким осадком оставшимся на душе. Арс. Он сидел на холодных ступеньках, где когда-то сидел я, и смотрел в маленькое разбитое окошко. Я невольно прошелся языком по губам. Непривычно было видеть его таким. Неправильно. Арс здесь быть не должен. Ему нужно сидеть за столом в кругу семьи и пить чай вместе с испеченным Татьяной пирогом. А готовила она его и правда очень-очень вкусно. Но не здесь… Не на бетонной площадке, укутавшись в собственную кофту. Я нерешительно сделал пару шагов к нему, так ничего и не ответив на его предыдущую реплику. Я просто сел рядом на ступеньку. — Хочешь выпить? — я одновременно ненавидел себя и благодарил за сказанную фразу. Я так не хотел, чтобы Арс становился чем-то на подобие моих родителей и здешних жителей, но это, кажется, единственное, что могло бы помочь. Он, не спеша, будто в замедленной съемке, повернул ко мне голову и выжидающе посмотрел. Я поджал губу, борясь с собой, чтобы не отвести взгляд. Я никогда не мог нормально мыслить, когда он так смотрел. Так пронзительно и понимающе. Чувство, будто тысячи маленьких острых иголочек совести, стыда и сожаления вмиг вонзились в твое сердце. Он сидел так где-то с минуту, а потом лишь вновь перевел взгляд на окно, меланхолично пожав плечами и пару раз кивнув. — Подожди пять сек, я только за пивом сгоняю, — я поднялся на ноги и, даже не отряхнув джинсы, зашел в лифт. Странное чувство тревожности и удовлетворенности наполняло меня. Я не знал, о чем мы будем говорить, не знал хватит ли у меня вообще денег и был без понятия, что именно хотел бы выпить Арсений. Но единственное, что не давало мне сойти с ума от этих бушующих эмоций, так это понимание того, что мы наконец заговорили. Впервые за неделю. И от этого становилось на душе хорошо. Лифт приехал, и я уже было хотел выходить, как остановился. Сдвинув брови к переносице и будто что-то решив, я спешно достал из рюкзака черный маркер. Быстрые движения правой руки, и вот уже не видно на стенке лифта злосчастной надписи. Я кивнул себе головой и вышел, убирая маркер обратно. Потому что Арс не пидор. И Попов эту надпись видеть не должен. Потому что я так решил.