Многоэтажки

Постепенно все начало налаживаться. Все вновь шло своим чередом. Мы вместе ходили в школу, а потом шли обратно, по пути заходя в ларек неподалеку двора. И вроде бы все было как раньше. Вроде бы. Один раз, кажется, это была суббота, я сидел в холле и ждал Арса. У него должна была быть продленка — дополнительный по истории. Я, удобно подложив рюкзак под голову, втыкал в телефон, листал фотки в галерее, иногда хмыкая. Практически на всех был Арс. Вообще, альбом в моем телефоне состоял либо из фоток сигарет и алкоголя, заката или Попова. Так сказать, коллекция прекрасного. Кинув быстрый взгляд в уголок экрана и посмотрев на время, я нахмурился. Попов давно уже должен был закончить. — Арса ждешь? — я поднял голову и увидел появившуюся Иру вместе с Пашей. Воля держал ее рюкзак, пока она застегивала кофту. Я кивнул, — он в тридцать четвертом, видела, как он помогал нести историчке тетради. Они ушли, оставив лишь эхо своих голосов в пустом вестибюле. Я, поднявшись с лавки, решил разведать, почему задерживается Арс. Школа уже опустела. Закинув рюкзак на плечо, я не спеша преодолел лестницу, неторопливо перебирая ногами. Я сильно вымотался за день. Было несколько проверочных и пришлось переписывать самостоятельную, чтобы не получить двойку по физике в этом семестре. Наконец, я добрел до нужного кабинета. Здесь я бывал редко, у нас не вели в этом классе уроки. Приоткрыв дверь, отчего она издала неприятный характерный скрип, я заглянул внутрь. Первое, кого я увидел была Алена. Девушка сидела на парте, уткнувшись в какую-то тетрадку, пока Арс что-то ей объяснял, показывая на свои листочки с чертежами. Я знал, что они его: Попов раньше занимался со мной с этими пентаграммами нечистой силы. — Антон, привет, — глаза девушки засветились, а сама она расплылась в приветливой улыбке. Мое лицо не дрогнуло, — а мне тут Арс с физикой помогает. Попов оторвал голову от конспектов, посмотрев на меня. Я все еще не понимающе смотрел на всю эту ситуацию, пытаясь собрать все в единый пазл. — Да, Антон, прости, я забыл предупредить. Я с Аленой домашку разбираю, у них там тест скоро. — У нас тоже, — я сказал это ровным, холодным тоном. — Да, точно… Можешь вечером ко мне зайти. Я все еще стоял в пороге, рассматривая то Алену, то Арса. Его ладонь лежала на ее, слегка сжимая. Девушка сидела в юбке, которая открывала вид на аккуратные, изящные ноги. Ее блузка была расстегнута на две пуговички. Не вульгарно вроде, но я отвел взгляд. Я был в растерянности. И, как обычно не знал, что чувствовал. — Ален, а хочешь с нами? — Арс посмотрел на девушку, подперев щеку рукой, — я мог бы с вами двумя позаниматься. — Аааарс, — Алена улыбнулась и, не отрываясь от него, поправила прядку, игриво пожав плечами, — ну я бы не хотела напрягать тебя, — она посмеялась, погладив легко его по руке. — Эй, ты чего, не напрягаешь совершенно, да, Антон? Он обернулся к двери в конце класса, но меня там уже не было. Я ушел. Слышал из коридора только их голоса, покрепче схватился за лямку рюкзака и пошел вниз. Я больше не желал находиться здесь, да и не мог. Я не знал, что со мной, а если и догадывался, то не хотел этого признавать. Я не хотел признавать, что ревную. Не хотел думать, почему испытываю отвращение, когда Алена касается Арса. Но в то же время Попов больше не думал обо мне, и, кажется, симпатизировал этой девушке. Значит все хорошо, да? Мысли мешались, боролись друг с другом. Я хотел и радоваться за друга, и одновременно пойти и высказать, что думаю. Только вот это не его проблема. Его это касаться не должно, ведь у него теперь Алена. Теперь для меня уже нет места. Я сам не заметил, как ускорился мой шаг, и я оказался перед дверьми знакомого здания. — О, Ушастый объявился, — Саша перекинул с руки на руку полотенце, продолжив вытирать стопки, — а хер ли, смены то твоей сегодня нет, — он усмехнулся, выжидающе смотря на меня. Я, закатив глаза, лишь прошел внутрь, бросив рюкзак на стул и конкретно проигнорировав его, — ой-ой, больно надо. — Поз где? Саша усмехнулся и вышел из-за барной стойки, скрываясь на кухне. Господи, какие мы обидчивые. — Шаст? — знакомый голос донёсся совсем рядом, и я оглянулся, сразу заметив друга, — а че пришел? — Ты скоро? — я задал встречный вопрос, сделав вид, что не заметил предыдущий. Это немного смутило его. — Да до шести, как обычно, — он пожал плечами. — Я тут посижу, ты не против? — кажется, эта моя фраза озадачила его еще больше. — Да как хочешь, я то что. Он взял подносы со стола и пошел по залу, убирая стопки и тарелки со столов. Привычный звон посуды и приглушенный неразборчивый мат посетителей — все это стало таким обыденным, что даже уже успокаивало. В ожидании Димы я уселся на один из барных стульев, удобно разложившись. Какое-то время я делал информатику, пытаясь решить задачи, потом взялся за историю. Но прекратил, когда получил тряпкой по башке от Саши, которому я не давал протирать его родненькую барную стойку. А после просто пялил в зал. Рассматривал образы уже въевшихся в память столов и косых стульев, облезлые обои и ржавый колокольчик над дверью. Глядя на это, я понимал — я любить город никогда не буду. Буду привыкать, жить, гнить здесь, но любить… И пусть я родился здесь, пусть вырос, но я никогда не смогу полюбить это место, потому что я хотел бы жить лучше. Я хотел бы быть лучше, чем я есть. Только вот я не был уверен, что это возможно. Ведь все: семья, люди, окружающие меня, город — все говорит об обратном. Это будто идти против судьбы. Идти против всех. Против себя. Невольно моя рука потянулась в карман, доставая оттуда гаджет. Арсений. Мысль о нем заставила меня с грустью открыть галерею, чтобы найти его фотку. Мне не хватало его, пока мы были поодиночке и не хватало, когда вроде бы снова вместе. Может это просто мне нужно быть поодиночке? Арсений то вон точно с кем-то будет. Только вот это буду не я. И я зациклен на этой мысли, не давая себе даже усомниться, что может быть иначе. Я изначально не давал себе шанса. — Антон. Я вмиг оторвался от экрана, нажав на блокировку. Позов стоял за спиной и зная его, точно заметил мои суетливые движения. Он лишь задумчиво следил за мной, так и не оторвав от меня взгляда. Дима такой человек, что спрашивать, что да как не будет, он и сам все видит и понимает, и я просто надеялся, что был не сильно разговорчив об Арсении за полгода нашего общения с Позом. — Я освободился, пошли, — Дима пожал руку Саше, практически спящему за барной стойкой и, хлопнув меня по плечу, заставил подняться со стула и направиться вместе с ним к выходу. Погода была странной. И не холодно, и не тепло. Непонятно. Настроение у меня с погодой солидарно. — Я сегодня хочу к одному знакомому выбраться, приятель мой из универа, — Поз кому-то написав, убирает телефон в карман и теперь следит краем глаза за мной, — собираемся на квартире у него, недалеко отсюда. Ты будешь? — Так, а я ему кто? — я вопросительно поднял бровь. — Ой, да это Серёга, ему лишь бы человек побольше да бухла получше. Через час вы с ним будете лучшими друзьями. Или у тебя планы на вечер? Я вспомнил, что Арс предлагал позаниматься со мной физикой. Я вспомнил, что он предлагал позаниматься Алене вместе со мной. Планов, оказалось, нет. — Я буду. А во сколько? Хоть и адрес было бы неплохо. — Я зайду за тобой. Только не раньше восьми, мне еще к Кате сгонять надо.

***

Позов пришел без десяти девять. Я быстро собрался, покидал вещи в рюкзак, наушники там, телефон и пару купюр наличными, взял ключи и вышел из квартиры. Мать уже дрыхла в отключке на диване, так что удалось избежать ненужных вопросов. — Че ты, готов? — он нажал на кнопку лифта, облокотившись на стену. — Угу. Вскоре мы покинули подъезд. На улице уже было темно. К сожалению, сегодня закат я не застал. Звезды яркими точками уже проявлялись на небе, разбавляя бесконечную темноту, и я им даже чутка завидовал. Как бы я хотел, чтобы какая-нибудь светящаяся точка также дала мне ясность, что мне делать. Мы оказались во дворе, где-то в кварталах трех от моего. Рядом видна была школа, и верхушка новостройки. Дима набрал нужный код от домофона. — Серег, Позов это, открывай, — следом послышался скрипучий гудок, и мы зашли. В подъезде ничего необычного. Исписанные черным маркером стены, какие-то номера. Всюду клочья бумажек и какого-то мусора. Лифта здесь не было. Стук в дверь, и она вмиг отворилась. На пороге стоял парень лет двадцати, с улыбкой до ушей и стоял это еще громко сказано. Он еле держался о косяк двери. — Димон! — он пожал Диме руку, на пару секунд все же потеряв равновесие, — ой, бля… — Поз придержал парня, не давая ему эпично свалиться на гору обуви в прихожей. Тот благодарно кивнул, теперь замечая меня, — о, а этот хто? — Это Антон, друг мой. — Оооо, Антоха! — он пьяненько протянул мне руку для рукопожатия, на которое я несмело ответил, — Серый, — добавил он, при этом кивнув, как бы подтверждая свои слова, — ладно, вы… вы проходите, давайте, а я почапал. Серый исчез будто мною придуманная галлюцинация. Вроде был, а вроде нет. Вообще, события всего того вечера возможно одна сплошная галлюцинация. Я знал, что случилось исключительно от Поза, ведь набухался тогда я знатно… Так, кажется, я забежал вперед. Квартира Матвиенко, его фамилию я узнал от Поза, была одной из стареньких СССРовских двушек, с типичным ковром на стенах и мебелью, передающейся по наследству. Людей здесь было много: все пили, веселились и танцевали. В основном, это были ребята постарше — моих ровесников было от силы человек семь. Но несмотря на это, я все же узнал пару знакомых лиц — были ребята из одиннадцатого. В темноте горели огонечки от, кажется, новогодней гирлянды, а комната была наполнена сигаретным дымом — все курили прямо здесь, и думаю это не ограничивалось одними сигаретами. Поз явно знал здесь больше людей, чем я, он то и дело пожимал кому-то руки, из-за чего мне приходилось останавливаться, чтобы подождать его и не потеряться в толпе окончательно. Мы дошли до своеобразного бара — заменой ему служила столешница на кухне. Здесь уже стояли три пустые бутылки от коньяка и два ящика пива. Один из них был уже на половину пуст. — Слушай, Шаст, мне отойти надо, сейчас вернусь. Позов скрылся за пределами кухни, а его силуэт окончательно растворился в толпе людей. Я остался наедине со своими тараканами и ящиком дешевого пива. Изначально напиваться я не планировал, так как с Димой был уговор, что обратно я сам. Но что-то пошло не так. — Ой, Антоха, — я обернулся на голос, заметив Матвиенко, — че на бутылочки поглядываешь? Бери, не стесняйся, — он присел на стул, стоящий рядом со мной, слегка покачнувшись, и с первого раза открыл бутылку. Я немного замялся, не решаясь взять что-либо из ящика. — Да я просто вроде как пить не планировал, — Серый на это хмыкнул, отхлебнув, — так что вот. — Вроде как не планировал? Если «вроде как», то планы корректируемы. Что, поводов что ли вообще нет? Я на секунду задумался. Повод? У меня один сплошной повод с фамилией Попов, и я даже не знаю хороший он или плохой. Но выпить и правда можно. Я посмотрел на пьяного Сержа, попивающего с горла пиво, а после на шумящую в зале толпу. Почему-то сразу стало одиноко. Наверное, потому что так и было. Я хочу поделиться хоть с кем-нибудь, но, как минимум, с чем я столкнусь, так это непонимание. А может и еще че похуже. И вот с кем мне говорить? С Димой? Я не знал, как он относится к этой теме, боялся, что подумает чего не то, если узнает о моей любви к парню. Он был единственным другом с кем я мог поговорить, и я не готов был терять еще дорогих мне людей. Или с Арсом? О том, что отказал ему, чтобы не сделать хуже, а теперь мне хуево оттого, что он с другой? Я сел рядом с Матвиенко, доставая из ящика бутылку. — Походу, повод все-таки найдется, да? — он улыбнулся, смотря на меня, — за что хоть пьем? — За мою проебанную жизнь. — Воу, воу, воу, — он прислонился губами к горлышку, так и не глотнув, — тебе скока там, семнадцать? — Шестнадцать. — Тем более. Кого хоронить собрался? — он ободряюще хлопнул меня по плечу, но поняв, что это не помогло, озадачился, — че случилось, малой? — Другу девушка понравилась. — А ты че тоже в нее втрескался? — Матвиенко посмотрел на меня выжидающе, не спеша отхлебывать из бутылки. Я не отвечал. Поджал губы, лишь отрицательно покачав головой, не решаясь поднять на него взгляд. Его глаза вмиг потеряли былой огонек, тускнея. Он тяжело покачал головой, — не в нее, да? Я допил залпом, а Серый повторил за мной. Он понял. Мы сидели молча, просто поочередно отпивали из бутылки и тянулись за следующей. Но, минув третью, он отставил ее в сторону и сказал, серьезно посмотрев мне в глаза. — Знаешь, Тох, а вдруг так и должно было случиться? Бывают ведь люди наши, а бывают нет. Если не твой, держать не надо. Отпусти, пусть идет, значит у него дорога другая. — А если мой…? — Значит не пойдет. Те, кто захотят — останутся. Чтобы ты ни говорил, какую бы хуйню не творил — твой не бросит. А если бросил, то скатертью ему дорожка, — он хлебнул. Я посмотрел на него. Сережа опустил глаза, рассматривая столешницу, местами пошедшую трещинами, и о чем-то думал. Я притих, наблюдая, как он решался что-то мне рассказать, — меня мать оставила, когда мне еще пяти не было, — он замолчал, — я до сих пор помню, как рыдал по ночам. А она — ничего. Не звонка, ни смски… А потом, когда мне лет четырнадцать было, откопал ее номер у бабушки и позвонил. Помню, как сейчас. Так хотел, так ждал… Все бы на свете отдал, чтобы увидеть ее, услышать… Как она сейчас? Скучает по мне? Жалеет ли? А она… Она даже говорить со мной не захотела. Сбросила, как только узнала, что это не бабушка. И вот зачем мне держать людей, которые меня не любят? Я молчал. Смотрел, как пьет Серый и думал, что он прав. Зачем держать, если не любят? Интересно, а Арсений любит? Теперь любит? Кажется, теперь он любит только Алену. В тот вечер я рассказал Серому все то, что так волновало меня: все, что произошло между мной и Арсом и что я чувствовал по отношению к Попову. Он молчал. Слушал, подавал мне алкоголь и понимающе кивал. Легко делиться чем-то личным с незнакомым человеком, которого скорее всего больше уже не встретишь, да и вряд ли вообще он на утро вспомнит, кто ты такой. Я сам не заметил, как опустели еще три бутылки. Я просто пил. Вспоминал об Арсении, брал еще одну бутылку, а затем прикладывался губами к горлу. Тогда я увидел, как от того веселого компанейского Сержа не осталось и следа. Он больше не танцевал с бутылкой виски посреди комнаты и не пил на спор на время. Сейчас он открывал мне душу. Находясь в толпе, он чувствовал жуткое одиночество, пробирающее изнутри. Он им жил. Я видел его боль по глазам. Потому что я и сам такой. Брошенный всеми: родителями и когда-то друзьями, оставленный… я пытался в тот вечер забыться. Забыть. Не помнить и не вспоминать о человеке, который когда-то был моим миром. И у меня получалось. Ненадолго, на чуть-чуть. Пока не пришел Поз. Я уже не помнил, что, да как. Я совсем потерялся в этих отработанных движениях, на этой обшарпанной кухне, в наполненной никотином квартире. — Ебанный черт, — я слышал его голос сквозь пелену, не фокусируюсь на силуэте друга, — Антон, какого хуя так нажираться? А мне было весело. Немножко. А потом я начал трезветь и становилось вновь хреново. — Тебя забрать есть кому? Кому звонить? Веселые огоньки бегали перед глазами, а потом начало тошнить. Я схватился руками за рот, стараясь сдержаться. В ушах гремели лишь биты, отдаваясь звоном, отчего рвать хотелось еще больше. Я, ползая на коленях, нащупал урну и все содержимое моего желудка вмиг оказалось там. Меня тут же подняли, поддерживая за бок и потащили, по-видимому, в ванную. Теперь мои колени чувствовали прохладу плитки. — Антон, блять… Дай сюда свой телефон. Сука, тебе домой надо, — Позов обеспокоенно бродил по ванной, вымученно простонав, — давай, я наберу. Есть кому? Кому? А хуй его знает. А кто у меня там еще остался? Хах, а некому походу. Я вцепился в край унитаза и меня вновь вырвало. Меня повело в сторону, но руки друга вернули меня в исходное положение. — А…Арс, — я выговорил имя, всхлипнув на последней букве, опираясь ослабевшими руками о пол. Теперь меня вело еще и от флешбэков, быстрыми картинками пролетающих перед глазами. Я вновь склонился над унитазом. Я не помню сколько времени прошло и сколько я провел в ванной, но для меня это была по ощущениям вечность, ведь рвало меня постоянно. Когда же попустило, я присел на плитку, уперевшись затылком на сиденье унитаза и прикрыл глаза. Хотелось плакать. Запах собственной рвоты, ударивший по обонянию и испачканный ею же пол. Вот он весь я. Нажравшийся в чужой квартире и сидящий в засранном туалете возле унитаза. Хотелось сдохнуть. Прямо там. В ту же секунду, чтобы никто даже и не вспомнил. Скинули бы все на наркоту и был бы таков. Никто бы, наверное, даже не удивился. Наверное, не удивился бы даже Арсений. От воспоминания о нем одинокая слеза все-таки покатилась по щеке, и я закрыл лицо руками, вымученно простонав. Я был все еще слишком пьян. Дверь скрипнула, а в проеме появился серьезный Позов. Он держал в руках мой телефон. — Живой? — я с трудом кивнул, — поднимайся, Тох, приехали за тобой. Я оторвал руки от лица, скривившись от прострелившей виски боли. — Кто? — пересилив себя, я попытался подняться, но вновь упал. Дима подошел, поддерживая под мышками и помогая держать равновесие. — Арс. — А…Арс? Я… Я не п-пойду, — я пытался выбраться из хватки, но больно ударился об керамику унитаза макушкой, — сука... Позов отпустил меня, отойдя чуть в сторону, рассматривая, как я, шипя и кряхтя, пытаюсь забиться под раковину. — Антон, что происходит? — он опирается рукой на стену, уже не предпринимая никаких попыток вытянуть меня из моего убежища. — Я… я не хочу, чтобы он видел меня таким. — Он твой друг? — Я…да, наверное… — я поджал губы, обнимая свои колени руками, — можно я останусь здесь? — Пошли, Антон, завтра поговорим. Я выполз из-под раковины и, опираясь на стены и протянутую Димину руку, поднялся на ноги. Еле перебирая их и с трудом удержиая равновесие, я худо-бедно дошёл с Позом до прихожей. Арс стоял в пороге с курткой и рюкзаком в руках. — Антон. Он выглядел достаточно строго, но его взгляд смягчался каждый раз, когда он встречался с моими вымученными жалостливыми глазами. Дима стоял рядом, выжидающе смотря то на меня, то на Арсения. Было видно, что у него много вопросов. И я его понимаю — у меня к себе тоже вопросов дохуя. — Арсений, ты точно сможешь довести его до дома? Все будет в порядке? — Да, я живу в квартире напротив, — я слышал их разговор, не вникая в слова, потому что, кажется, меня вновь начало тошнить. — Дай мне свой номер телефона, я позвоню, хочу убедиться, что он не будет лежать без сознания под каким-нибудь кустом. — Без проблем. Дальше вот, что было, к сожалению, я не знал. Арс рассказывать не торопился, да и мне как-то стыдновато было, а сам я, конечно, нихера не помнил. Утром я очутился в своей кровати, укрытый пледом, который Арс непонятно как нашел у меня в шкафу, рядом с кроватью стоял тазик, а на тумбочке — стакан воды с таблеткой. Так пить отбило желание где-то на недели две.