Путь истинных ниндзя

Запах сухой земли и диких ягод, колючей щербатой камнеломки, прорезающей сухие булыжники. Сакура отжималась, смутно пересчитывая трещинки в каменной плите перед собой, которую оплетало неприхотливое растение с мягкими белыми лепестками и тонкими изумрудными стеблями. — Двести девяносто шесть, — пробормотала она. Пот уже капал наземь и щипал глаза.     Маленькая сухая чернильная ящерица с хищными жёлтыми глазами подглядела на неё, блестящий чешуйчатый изгиб волнистой дугой мелькнул в поле зрения, утопая в мшистой толще нефрита. — Двести девяносто девять.    Послышался шаркающий шаг и ритмичный перестук деревянной трости. Там, где сменялась поверхность, звук рябил, с полированного татами до топкой сухой земли, и, наконец, постукивание о камень было самым громким. Со временем ее слух стал отличать такие вещи и детали. — Триста.    В поле зрения появились сморщенные малые стопы в сандалях и край темно-сиреневого кимоно. — Думаю, достаточно для начала, — взгляд старухи цепкий, метался странно, избегая ее лица.    Сакура поднялась на ноги, смахивая с лица непослушную прядь розовых волос, выбившуюся из узла на голове. — Тогда продолжим вечером… — пробормотала она, начиная обходить Такахаси, внимательно наблюдая за мимикой.    Странная робость мелькнула в темном ониксе. — Ты не поняла. — Голос звучал твёрдо. Сакура замерла, стоя спиной. — Время вышло, Сакура, собирайся, я получила сообщение из Конохи.   Харуно сглотнула, мышцы спины слегка напряглись. Она знала, что этот день должен был совсем скоро настать. Около четырех месяцев куноичи провела с этой странной грубой пожилой женщиной, чей юмор и методы обучения иногда граничили с садизмом, но теперь робость ее взгляда и сморщенных, ослабевших от возраста рук вызвали грызущую тоску в душе. Стоило признать, что Сакуре нравилось убегать от проблем, та трусливая ее часть, укоренившаяся в мозгу с генинства, периодически находила способы зацепиться за баланс, чтобы больше никогда не ступить на поле боя. Но смысл был в том, что пока у Сакуры было хоть немного воли, она продолжала бороться со слабой версией себя. Это постоянный поединок. —  Хорошо, — она отвела взгляд от хрупкой фигуры старухи и поспешила в дом.  Скрывшись под тенью деревьев, она бросила долгий взгляд на Каори Такахаси, откладывая в памяти ее некрасивые черты. Ей будет этого не хватать.    Горы… в них было прекрасное чувство опьяняющей свободы, в переизбытке кислорода, в их прохладе, особой акустике в огромных пространствах, развернувшихся под ногами. В одиноком блеянии диких козлов и в том, как изолирована она была от остального мира. Сакура пропиталась кислым запахом красной смородины и травами терпкого чая, ей нравилось проводить так дни в тренировках, помогая по дому, зарываясь носом в старые свитки некогда великого клана, развеявшегося пеплом по миру, и слушая рассказы из жизни этой женщины по вечерам.Из того, что она позволила Харуно знать о себе, было довольно странное отношение к дочери, не оправдавшей надежд, и крепкая привязанность к покойному мужу. Несмотря на консервативность взглядов и следование многим старомодным традициям, Каори-сама была особенно резка и ветрена, когда дело касалось ее личной свободы. Одним из таких была информацию о том, что она самолично покинула деревню, связав себя какими-то мутными обязательствами и самое странное, что ее отпустили. Иногда, узнавая о поступках Третьего, Сакура ужасалось тому, каким жестким мог быть добрый «профессор», но сейчас некоторые из них казались абсолютно нелогичными. Конечно, она не знала многих вещей, и, вероятно, Такахаси оказывала Коноху большую поддержку, чем представлялось.     Дорожный рюкзак, все ещё помятый и в заплатках, помнящий гнилой запах фосфорных снарядов, как родной, встретил ее руки шершавым материалом с пятнами грязи и крови. Она собрала своё оружие - кунаи и сюрикены - то немногое, что она мало использовала в последнее время. Как оказалось, в умелых руках и простая деревянная палка могла стать смертоносным орудием. Тёмная юката полетела вниз, оголяя загорелую золотистую кожу ее худощавой фигуры, удивительным образом тренировки не сильно преображали ее врождённые черты, она оставалась до странного хрупкой и по-девичьи маленькой. Не то, чтобы Сакура расстраивалась по этому поводу, Каори-сама научила ее тому, что женщины, обладающие ее внешностью, должны пользоваться ею, заставляя врага недооценивать. Сакура перебрала тонкими пальцами влажные волосы, делая аккуратный короткий хвост и обматывая грудь бинтами. Она хмуро оглядела свою красную безрукавку, прежде чем влезать в неё, надела шорты и боевую юбку. В тумане она подошла к зеркалу и пригладила челку, выразительный лоб обгорел. Сакура с яростью цокнула языком и обмотала бинтами и его, скрывая красные пятна. Она покосилась на Хитай-ате, пересекающий белую простынь футона. Острые зелёные глаза хищно прошлись по нему, прежде чем руки бросили в походный рюкзак. Предчувствие говорило ей не делать этого перед дальней дорогой. Резкое солнце могло повредить оголенной коже ее тела, как лицу, поэтому она взяла темный хороший плащ, накидывая его сверху. Отражение выглядело… более усталым и свежим одновременно.    Когда легкая пыль с земли поднялась, а Такахаси закончила с печатями, вспышка озарила небо над ними. Это означало, что они больше не были изолированы от времени. В голове Сакуры все еще существовало много несостыковок, но она старалась не думать о них сейчас.    Каори-сама выпрямилась и с вызовом посмотрела на неё. Сакура блеснула темным изумрудом в ответ. — Будь осторожна и не зевай, соплячка! — Грубо отозвалась женщина без должной привычной насмешки. —Хм…— Сакура усмехнулась, — я буду ждать посылки с ягодными заквасками, Каори-сама. — Я подумаю над твоей просьбой, девочка, — они несколько секунд обменивались оценивающими взглядами. Они не любили долгих прощаний, никто из шиноби не любил. — Благодарю за все, прощайте. — Прощай, Харуно Сакура.   Куноичи, не оглядываясь, сорвалась с места, устремляясь к лесу через серпантин.   Спустя несколько  часов пути, когда ее розовая макушка потерялась в ряби безумного инферно листвы, она резко остановилась, принюхиваясь и присматриваясь к следам. Сакура зажмурилась, пуская чакру к глазам, она чувствовала щекочущее тление из другой части леса, которую в прошлый раз они с Какаши не стали исследовать. Чувство легкой тревоги вернулась с криком ночной быстрой птицы, взметнувшийся с ветки, Сакура положила руку на оружие, с досадой понимая, что при ней не было катаны. Стоило ли? Она ослушалась бы прямого приказа, не последовав немедленно в сторону Конохи, и навлекла бы на себя опасность, однако… После всех тренировок тела и духа, она ощущала себя готовой к бою. Если бы вдруг столкнулась на пути с двадцатью ниндзя звука такого же уровня, как предыдущие. Это было бы несложно.      Помимо странной циркуляции чакры, что-то еще манило ее туда. Сакура моргнула, прогоняя энергию так, чтобы заметить гендзюцу, но его не было. Она еще раз проверила окрестности, запоминая поляну на пути к Конохе, погасила свое присутствие настолько сильно, словно вместо шиноби в лесу находилось небольшое животное, и мягко ступила по стоптанной сухой земле вглубь чащи.      Зеленая поволока над ее головой заставляла солнечный свет плясать на лице салатовыми искрами, но чем дальше след заводил ее, тем гуще, удушливее становилось давление изумрудной зелени. В воздухе появилось влага и стойкий запах торфа, тины.      Сакура пустила чакру в ноги, чтобы ее движения были бесшумными, как у змеи. Она притаилась у большого старого дерева, когда заметила часть подножия горы – среди серых глыб камней пестрела потертая большая дверь из зеленого дерева, которую обрамляли столбы в иероглифах, выполненных на традиционный манер. Место выглядело заброшенным и одичалым, мягкая лиана оплела одну из колонн, влажный мох пророс в щели двери, а само дерево выглядело влажным и плесневелым. Свежих следов или хвостов чакры поблизости не было.      Куноичи тихо выдохнула. Этого не могло быть, но, кажется, она нашла одно из убежищ Орочимару. Волна адреналина овладела телом, Харуно судорожно вспомнила протокол и, не медля, прокусила большой палец, вызывая маленького слизня. Она попросила Кацую-сама доставить Конохе информацию о том, что предположительно нашла засекреченный объект и отправилась исследовать его. Они с Какаши не прочесывали этот район, когда искали убежище ниндзя Звука, но вполне возможно, что здесь она могла найти зацепки. Это место могли оставить после себя те бандиты, которых они уже обезвредили. Конечно, не совсем четко следовала инструкции, но Цунаде не запрещала ей немного осмотреться, верно?        Сакура изучила место на наличие ловушек, все больше убеждаясь, что место давно не эксплуатировалось, хватило толкнуть дверь весом своего тела, как она мягко поддалась, открывая темный проход в пустоту. Древесина пахла плесенью, а лес влагой и листвой, но когда куноичи распахнула дверь, в нос ударил страшный, мерзкий могильный холод. Она подавила желание поежиться, подперла дверь и, положив руку на кунаи, ступила внутрь.      Холод не покидал ее, пока затхлость наполняла легкие, темнота и тонкий стук ее сандалий о потрескавшийся горный камень. Какое-то время шла по коридорам, интуитивно выбирая направление, которое ощущалось менее диким и брошенным, удивительно, но она всего раз встретила мелкое зверье в виде крысы, пискнувшей и бросившейся в сторону выхода из убежища. Это заставило ее тревожиться в глубине души и сомневаться, но пути назад не было, и еще одна проверка доказала, что она ничего не почувствовала внутри горы. Сакура миновала темные, очень пустые и огромные пространства с ржавыми прутьями – клетки. В черном помещении  было сложно определить размеры, но, судя по эхо от ее ног, в этих тюрьмах держали настоящих гигантских монстров.        Спустя некоторое время обхода, она почти отчаялась найти что-то стоящее, но вдруг завидела тусклый свет впереди. Внутренности сделали кульбит, и куноичи подавила присутствие до минимума, тихо крадясь вперед. Серебристое мерцание приближалось, Сакура заглянула в проход, увидев большое помещение, оснащённое выстроенными в несколько рядов стеклянными высокими колбами с жидкостью, светящейся бледно-голубым. Она еще раз осмотрелась, пройдя внутрь, подметила странную исследовательскую аппаратуру в дальнем углу и несколько железных крупных столов. От их вида резко замутило – поверхность была покрыта багровой запёкшейся кровью.  Старый аппарат  с экранами прерывала большая трещина, сквозь которую начали пробиваться зеленые ростки, некоторые из колб оказались разбиты, и мелкое стекло усеивало грязный пол. Эксперименты на людях – вот, что происходило в этих стенах.       Стояла тишина.      Сакура сделала несколько осторожных шагов в помещение, подошла к первой колбе, оглядывая странную жидкость в ней. Голубое серебристое свечение туманило, отбрасывало холодные отсветы на бледное лицо, окрашивало большие глаза бирюзовым. Вдруг, словно во время выныривания из-под воды в бурю, на нее обрушились притупленные ранее чувства. Явно стоило еще поработать со своими сенсорными способностями.       Огромный глаз с косым разрезом, черной радужкой, серой склизкой чешуей и засохшей кровью, гноем  отразился в стекле. Сакура испуганно дернулась, ее сердце обмерло, колба раскололась, обрушиваясь на нее. Харуно поздно поняла, что это была ловушка, и очень хороший сенсор спрятал от нее сигнатуру чакры десятков нинов звука. Сакура мысленно отвесила себе подзатыльник, вставая в оборонительную позицию. Чудовище вышло из укрытия, пронзительно заорав на высоких частотах.      Она подавила желание скорчиться в углу и опорожнить желудок. Это существо явно было очень мерзким экспериментом. Человеческое тело, удлиненные руки, кожа на которых плавно переходила в ребристую грязную чешую, перепонки между пальцев, жабры на шее, деформированное лицо с рыбьими глазами, острыми бурыми плавниками, испачканными кровью, раздутыми губы и чудовищным диким блеском животных глаз. У человека, по обыкновению, взгляд был совсем другим. Сакура видела только жажду убивать. Для этой твари смерть была бы спасением. — Разберись с ней, чертов Кири! — крикнул один из мужчин.      Сакура сглотнула, ощущая покалывание в животе. Это не человек. Эта тварь просто не могла быть человеком. Но она была. В прошлом.     Остальные ниндзя, к счастью, выглядели как люди с очень озлобленными лицами. Когда они напали, Сакура почувствовала, как сильно противники отставали от нее в скорости и силе, даже без чакры, она очень быстро увернулась от удара мутанта и полоснула по шее двоих мужчин, выхватив катану у одного из них. Теперь, чувствуя себя в стихии, Харуно закружилась грациозно и плавно, исследуя свои новые преимущества. Они были очень медлительны и плохо фехтовали, Сакура быстро обезглавила троих плавным движением меча, головы громко стукнулись о каменный пол, вокруг все было забрызгано кровью. Она покрутилась, легко орудуя клинком, скрестилась с другим ниндзя, одновременно избегая атаки рыбы-человека. Сакура быстро выполнила финт, обманывая противника и протыкая его грудину насквозь, она выдернула катану в движении, элегантно поворачиваюсь назад и рассекая нескольких человек.      Мутант снова стоял напротив нее, завопил, стекло задрожало, и он резко выплюнул большой сгусток зеленый слизи прямо в куноичи. Сакура испуганно расширила глаза, уходя в бок, но ее предплечье обожгло. Она с ужасом поняла, что от соприкосновения с кожей танкецу начали замедляться, и чакра тяжелее циркулировала по телу.    Харуно сжала зубы и ринулась вперед, намереваясь закончить все быстро. Она в движении увернулась от неуклюжего удара и, взмахнув мечом, перерубила тело нина пополам. С громким стуком его нижняя часть рухнула вниз, в изуродованных глазах застыл ужас, часть органов хлюпнула рядом, и все остальное тоже упало наземь. Сакура вздохнула, чувствуя гнилой запах и привкус крови на губах, вокруг нее образовалась бурая жидкость, несколько отрубленных бледных голов и зеленые склизкие кишки, печень лежала прямо у сандалей.      Сакура сразу же приступила к прогону своей чакры, исследуя системы, пытаясь понять, как работала отрава. Она сделала несколько поспешных шагов и вдруг… наткнулась на один из больших внушительных металлических столов. На тот раз на нем кто-то лежал… Харуно еще раз прислушалась к своим ощущениям, подошла к трупу, накрытому белой простыней. Ее мозг лихорадочно соображал, анализируя информацию. Засада, ее ждали, видимо, это место не было таким уж и одичалым, но каков был толк? Так ли сильно ниндзя ее недооценивали или они просто мстили за погибших товарищей? Никто из них не проронил ни слова, и вся группа выглядела мало осознанной, мягко говоря. До этого момента они с Какаши не нашли убежище, потому что сенсор его хорошо маскировал, а теперь специально заманивал ее в ловушку. Так глупо попасться… Она поняла, что стоило поскорее выбираться из пещеры, и решительно сдёрнула простынь с мертвеца.     Сакура замерла, глаза расширились, рука повисла над телом.      Бледный высокий мужчина с оранжевыми, неестественно яркими волосами и множественным черным пирсингом по всему телу лежал перед ней. Его кожа имела зеленый цвета и почти не пахла гниением, так, будто он заморожен. Белая простынь оттеняла синеватый лоб. Куноичи дрожащей рукой достала свиток и запечатала его, пребывая еще в большем волнении. Ее тело начинало дрожать от неизвестного токсина. А чакра замедлялась все сильнее. Она пошатнулась на ногах,  в груди забилась незнакомая тревога. Все было обставлено так идеально, что она сама угодила в ловушку крупного хищника, думая, что контролировала ситуацию.     Сакура пошатнулась, разворачиваясь назад – к тоннелю, ведущему наружу, когда почувствовала это. Невероятную мощь чужого убийственного намерения, распространяемого по комнате. На мгновение зажмурив глаза и переведя дыхание, Харуно повернулась спиной к выходу, сбрасывая тяжелый плащ и выхватывая чужую катану, забрызганную алым. Из тени двигалось существо, страшные очертания напоминали ей огромную змею Орочимару – Манду, однако он был мертв. По темной зале раздалось шипение и звук скользящего тела, а позже она увидела, что существо закуталось в плащ и вышло на свет. — Так-так-так, маленькая птичка из Конохи угодила в ловушку, — в бледно-голубом сиянием, исказились тонкие знакомые черты лица, сморщенный чешуйчатый палец поправил очки, седые волосы спадали на золотые глаза. Существо облизнулось.     Сакура шокировано уставилась на него, крепче сжимая катану, лицо не скрывало омерзения и ужаса. По телу прошла дрожь, возможно, она собиралась сложить голову в этой холодной пещере, но точно не хотела падать до потаканию отступникам, таким отбросам, как подмастерья Орочимару. — Кабуто…— пробормотала она, оглядывая предателя, скривившись в отвращении, — во что ты превратился?     Он расхохотался, поправляя очки. — Я недостаточно красив для тебя, Сакура-чан? — мужчина начал ходить кругами вокруг нее, словно акула, дурманящая свою жертву. Сейчас, он мог бы сойти и за нее, но точно не за человека. Она внимательно следила за каждым его движением, разгоняя чакру, пытаясь заставить ее работать в привычном ритме. Если бы не танкецу, она могла бы использовать печать в борьбе против него. Судя по всем отчетам, которые Харуно читала, он стал сильным, учась у саннина, а теперь… Сакура догадывалась, что Кабуто пытался обрести бессмертие, трансформируясь и экспериментируя с формой, как его предшественник. Это было забавно, бессмертные тоже умирали. «Ты любопытная идиотка, можешь стать первой, кто умрет сегодня». «Еще одна проблема. Захлопнись, как молчала все это время». «Не наглей, без моей помощи нам не протянуть».   Кабуто продолжал расхаживать, он с нескрываемым интересом оглядел лужу крови и изуродованные тела. — У, вижу, ты устроила небольшое побоище. Похвально, Сакура, я всегда считал тебя сообразительной, но теперь, наш маленький звереныш подрос, — золото глаз блеснуло в темноте, лицо перекосил живой оскал, — и у него прорезались когти.    — Что тебе нужно? Зачем ты все это устроил?  — она спросила с вызовом, прищурив глаза и пытаясь просчитать пути для отступления. Оба понимали, что он специально заманивал ее сюда.     Он усмехнулся. — Отвечая на твой первый вопрос, я модифицировал свое тело, пересадив остатки клеток Орочимару-самы, — она скривилась, — признаюсь, честно, ты почти обманула меня всем этим маскарадом, — взгляд прошелся по ее сильно-оголенному телу, бордовой девчачьей форме, — Коноха сделала из медик-нина с мягким сердцем, безжалостную убийцу?         Сакура зарычала, ей не нравилось, как часто предатель стал упоминать имя ее деревни в скверном контексте. Она подумала, что достаточно разогревала чакру, чтобы атаковать и попытаться запечатать его, хотя бы на время. Сражаться против такого врага в открытую было безумием.     Она перестала сдерживать свое убийственнее намерение, наполнившее промозглое помещение, и дернулась вперед так быстро, что глаза человека не уследили бы. Однако у Кабуто и было зрение змеи. Харуно прицелилась кулаком, но он увернулся, тогда она взмахнула катаной, наступая. Запоздало, ирьенин с раздражением подумала, что он успевал за ней только за счёт змеиных реакция, Кабуто без модификаций и мутаций не выстоял против ее скорости и силы и минуты. Словно получая извращенное удовольствие от битвы, ниндзя рассмеялся ей в лицо, выпуская из края бордового, грязного и пыльного плаща стаю серых скользких змей. Сакура грациозно ушла от броска для сальто назад и, извернувшись как кошка, изрубила каждую взмахом меча. — Шаннаро! — крикнула она, целясь ударом ноги в мужчину, который едва избежал его в последний миг. Пол под ней покрылся трещинами с диким грохотом.      Темное тягучее золото глаз рептилии кипело в серебряном свете, сталкиваясь с волнами чужой решимости, сворачиваясь от ее напора, упиваясь горячностью противника. Куноичи направила энергию к печати, распуская, но вдруг наткнулась на препятствие – отрава прогрессировала за краткое время боя, не давая ей произвести точного напора для снятия замков. Она была измотана и покрыта чужой кровью, чакра замедлялась с каждым шагом, а противник, напротив, играл с хитрым блеском как с добычей, загнанной в угол, отчаянно трепещущей птичке в клыках гадюки. — Против куноичи, полагающейся на чакру, неплохо было бы использовать оружие, перекрывающее ее, не думаешь? — усмехнулся он расслабленно. — Ублюдок, — прорычала ирьенин, снова переходя в наступление. Она все еще была безумно хороша в тайдзюцу и кендзюцу.     Катана рубила воздух с элегантной угрожающей силой, издавая свит под напором тонких, обманчивых рук. Кабуто уворачивался медленнее, пока не оступился, и Сакура обманным маневром задела сначала его бок. С чувством триумфа и отчаянным желанием жить она ускорилась, нажимая на клинок, вдавливая в плоть глубже и поворачивая его так, чтобы разрезать все туловище пополам. В лицо брызнул густой фонтан крови, окрашивая кожу огненными точками. Он рухнул разрубленный, и помещение покрыла тревожным слоем тишина.       Харуно оперлась руками о своих колени, тяжело дыша, ее руки дрожали, едва сжимая клинок, и она не могла поверить… На убийство Кабуто у нее ушло пара минут, но все явно было не так просто. Солоноватый и влажный привкус осел на потрескавшихся губах. «Что-то не так».       Резкое шипение и хлюпанье раздалось сбоку. Она подняла голову как раз вовремя, чтобы наблюдать медленное мерзкое восстание мертвого тела. Сначала щупальце вырвалось из туловища, соединяя его части, а потом Кабуто вышел на свет, игриво ухмыляясь, оголенный по пояс, покрытый серой чешуёй и с огромной змеей, врастающей в живот. Она уже ощущала, как ноги едва держались, чакра переставала слушаться в собственном теле. Харуно сжала зубы, когда Якуши выпустил еще одну змею – большую и белую, ползущую в ее сторону с чувством победы, осевшем на бедных губах. Она выставила руки, взмахнув мечом, и пошатнулась, когда ее ноги облепляло туловище призыва и Сакура рухнула на зад, ударившись об каменный холодный пол. Она сдержала писк, когда холодная чешуя коснулась разгоряченной кожи голых коленей, скрывающее большую силу тело змеи заскользило по ее телу, туго обвивая талию, ноги и руки. Змея усилила напор на ребра, когда Харуно попыталась выпустить чакру, чтобы ударить ее, зверь зашипел. — Ничего личного, Сакура-чан, только научный интерес, — мужчина наклонился к ней и схватил за подбородок, притягивая грязное лицо к себе, — не хочешь перестать вести себя, как брыкающаяся упрямая девчонка?     Она разъяренно задергалась. Якуши усмехнулся, приняв ее ответ, и опустил руку к ее ноге. Рвота подкатила к глотке, когда его скользкая холодная, как смерть, рука проскользила от худого колена вверх до мягкой части бедра. Сакура напряглась всем телом, когда ладонь мужчины резко вернулась к колену и с хрустом сломала его.       Харуно вскрикнула, не ожидая такого поворота, Кабуто рассмеялся, пока змея сильнее сдавливала ее ребра.  Зрение помутилось, и Сакура видела лишь тени, золотые глаза напротив и свою ногу, вывернутую в другую сторону. — Никогда не задумывалась о том, что возможно жестокость побуждена не приторной волей огня, а чем-то другим? — он присел рядом с ней, выводя круги на здоровой ноге, пока куноичи подавляла дрожь, рвотные позывы и всхлипы, — или кем-то другим, сидящим в твоей голове?     Сакура, даже сквозь мутную пелену, своей боли услышала заветную фразу. Она сощурила на него глаза. Якуши усмехнулся и достал из своего плаща какие-то потрёпанные свитки. — Видишь ли, когда я был совсем молод, удосужилось поучаствовать смотрителем в некоторых экспериментах над людьми и убийственными паразитами, — он скривился, — жалкое зрелище, никто не выжил. Орочимару-сама был зол тогда. У него не получилось разгадать формулу его старого соратника в исследованиях, он знал, что у Татибаны один раз получилось ввести паразита в организм и не убить носителя. Невероятный прорыв, почти без побочных эффектов, — он наклонился так близко, что Сакура чувствовала шелестящее дыхание и шипение, слетающее при каждом вдохе, она уставилась на плечо, скрытое тканью, — вот только мы так и не нашли этого человечка, затерялся среди обычных жителей. Потом появились дела более насущные, я был занят, но не терял интереса, и вот, — он театрально вздохнула, — появилась малышка Харуно, родственница одной из испытуемых, девчонка со сладкой внешностью и характером Цунаде. Сначала я не догадывался, но, когда присмотрелся и изучил все записи Орочимару-самы, — он помахал свитками перед ее лицом, — я понял, кто ты такая.      Сакура почти рычала, скалясь на него. Если Кабуто собирался проводить на ней эксперименты, смерть была лучшей участью. Он снова показал ей свитки. Харуно быстро думала, пытаясь понять суть бессмертия Кабуто, чтобы в следующий раз убить его наверянка или запечатать. В сумке было несколько неплохих свитков, спасибо Такахаси. Но ей нужно было время на самоисцеление. «Он сказал, что мы полагаемся на чакру, но разве эта безумная регенерация происходит в его теле сама по себе. Что будет, если я перекрою работу его каналов». «Он мог воспользоваться клетками Первого, чтобы сделать себя похожим на Ямато-тайчо». «Тогда нам нужно попытаться попробовать его запечатать и доставить в Коноху». «Тяни время и хлопай своими длинными ресницами, пока мы лечимся». — Хочешь это? Тут много всего полезного, ты же любишь учиться, — он дразнил. Сакура молчала, накапливая чакру, она уже какое-то время назад исцелила свои пути, обуздав панику, и теперь медленно вливала убийственную энергию в змею, стараясь не выдавать этого. Свитки действительно могли пригодиться ей, если там были инструкции и пометки саннина.      Резко она ощутив еще одно присутствие и мысленно застонала. Судьба не была сегодня благосклонна. Лицо Кабуто освободилось от острой ухмылки, он поднялся на ноги и хмуро посмотрел на тень коридора, девушка проследила за его взглядом и замерла. Явственный, знакомый страх чужой уверенности и… давления прижали ее.     Черный плащ в красных облаках развивался от легкого дуновения подземного сквозняка, шаги тихо отдавали по пространству. — Интересно, — низкий мужской голос прокатился по залу. В прорезях маски блеснул шаринган. «Учиха. Обито…? Может ли этот человек быть им?»— подумала она, сглотнув.     Кабуто нахмурился, напрягая свое тело, словно готовая к прыжку гадюка. Сакура проследила за его реакцией, ощущая, как аура сгущалась. Возможно, два преступника S класса среагируют друг на друга и забудут о ней. Каковы шансы? Она сосредоточенно начала быстрее ослаблять змею и ее хватку, отравляя ее своей преобразованной чакрой, пока Якуши отвлёкся. «Это наш шанс». — У вас тут рандеву? — обратился холодно Акацуки, от его тона кровь стыла в жилах.  Кабуто бросил на него сухой взгляд. — Ограниченное число приглашённых.      Мгновенно энергетика мужчины изменилась. — Тоби тоже хочет поучаствовать! — он хлопнул в ладони на детский манер, говоря писклявым голосом. — Не мешай мне развлекаться, убирайся, — прошипел Якуши, ощетинившись. — Ты собрался обижать ирьенин-чан? — он посмотрел на Сакуру и улыбнулся видимым глазом, весело помахав, — привет! Не волнуйся, я защищу тебя от этого плохого парня.     Глаза расширились, по спине пробежал могильный холод от его слов и взгляда, что-то черное зашевелилось глубоко внутри, и даже Иннер забилась в припадке, крича о красном уровне опасности, исходящем от этого больного на голову человека. Его слова…     В следующий миг она была в полной готовности освободиться от бессознательного тела змеи, та рухнула, переставая удерживать куноичи, Сакура подскочила, принимая стойку. Кабуто замер. — Какого черта? — он сузил на нее глаза в неверии. Но Тоби бросился на змею, они схелестнулись, Акацуки растворился в воздухе и появился у него за спиной. Нукенины сцепились, раздались вспышки, грохот. Сакура вскочила, намереваясь бежать так быстро и далеко даже на одной ноге, волоча другую за собой, как только могла, ведь этого требовало выживание. Параллельно она вливала в вывернутую ногу чакру, криво и наспех сращивая кости, что отзывалось мучительное болью в теле.      Она была на полпути к выходу из первой залы, когда вокруг лодыжки снова обвилась змея, на этот раз сильно укусив ее за бедро. Быстро потеряв равновесие, Харуно упала на живот и поняла, что зверь тянул ее обратно в глубину подземелья, из которого не было пути назад.    Она сопротивлялась напору, сжимая зубы, рыча, пытаясь ухватиться рукой за что-то: камень, выпуклость, обломок колонны. Взялась за лиану – та сразу оборвалась.      Сакуру тянуло назад, к полю битвы, где громыхали техники и сражались самые ужасные и сильные из когда-либо настигавших ее врагов. Тело обмякло под напором яда, и она перестала сопротивляться.