Путь истинных ниндзя

Сакура больно ударилась головой, прокатившись по полу, и впала в медитативное состояние на добрые несколько минут, прочищая своей чакрой повреждения, пока отступники были заняты друг другом. Очнулась она от тишины и лёгкого треска стекла под потертой подошвой чужих сандалий. Стоял запах озона и крови, гнилой терпкий дух спертого подземного воздуха. Она поднялась на локтях, оглядываясь, сразу же посылая чакру к вывороченной под странным углом ноге, пытаясь срастить ее как можно быстрее, чтобы передвигаться. Ладони наткнулись на несколько мелких осколков стекла, которые с силой вплелись в мягкую кожу, царапая, обжигая. Ее тело ничего не сдерживало.     Тоби размеренно приближался к ней, держа в руках длинный чугунный штырь с остатками чужой крови на нем. Его взгляд задержался на ее лбу, словно он видел пятна обгоревшей кожи сквозь бинты. Сакура ощетинилась, напряглась, осмотрела его по-новому, прямым взглядом, с нескрываемой серьёзностью. Он был высок, долговяз, в буйной повителей тёмного цвета волос, кареглазый, чуть косая прорезь маски не скрывала подсинившие миндалины горячего острого взгляда.    Кабуто рядом уже не было.    Но Сакура была почти уверена, что змея не сдохла окончательно.    В длинных мозолистых серых пальцах, наполовину скрытых перчатками, перекатывались два заветных свитка Орочимару. Харуно с жадностью уставилась на них.    Она просчитывала возможные стратегии, где ей бы не пришлось вступать в прямую конфронтацию. Обито был слишком силен для ее ослабленного организма. Хотя она была не до конца уверена, что этот человек был бывшим другом Какаши, Сакура мысленно окрестила его этим именем.    Мужчина остановился в двух шагах от неё, не сводя глаз. Послышался стук. Земля перед ним на миг расступилась, и из неё вылезло пугающее зелёное растение в шипах и прожилках, прикрытое плащом Акацуки, оно клацнуло зубами и показало человеческое лицо с пушистыми волосами и бледной кожей одной стороны, чёрной с другой. Ещё один член преступной организации моргнул, поглядев на Сакуру. — Саске-кун сражается с Итачи, — сообщило высоким неприятным голосом существо. Тоби повернул к нему голову, усмехаясь. —  Ты можешь идти ирьенин-чан, — он снова посмотрел на Сакуру, мурашки пробежали по спине, — передавай привет Конохе.   Она рефлекторно поймала брошенные свитки и дождалась, пока оба ниндзя растворяться в воздухе, прежде чем вскочить на восстановленные частично ноги и броситься прочь.      На пути к деревне ее встретила команда поддержки в лице Ширануи Генмы, Райдо и Ханы Инузука. Сакура к тому моменту уже почти восстановилась после ранений, но ее сердце все ещё выпрыгивало из грудной клетки от одной мысли, как ей повезло. … И повезло ли?    В этот раз костлявая дышала в затылок близко и глубоко.     Позже, стремясь к Конохе, она с тревогой думала о том, что узнала. Саске сражался с Итачи, исход битвы было сложно предугадать.                                                   

***

«Дорогая злючка,             Я уже скучаю по твоему занудному лицу и блеску глаз. Признаюсь честно, я мог быть немного груб или даже настойчив в последние дни, прости за это. Нервы ни к черту, когда такая хрень творится вокруг. Ты слышала, что Акацуки нападают уже не на первую станцию связистов на границах? Надеюсь, я не выдал ничего конфиденциального, все должны быть в курсе. Мы с ребятами давно в полной боевой готовности, сидим на иголках. Я просто подумал, это было бы важно написать тебе, ну, знаешь, мало ли что случится.       Не думай, что стал слишком мрачным из-за тумана. Асука передавала тебе привет и очень расстроилась, когда узнала о твоем отбытии. Как поживают Изаму и его тощая задница?  Проследи, чтобы он не перетруждал себя миссиями, хотя, если честно, я обычно прошу его о том же по отношению к тебе. Вот и раскрылся. Мама пишет мне довольно отстраненные письма. Как ее здоровье на самом деле?      Я слышал, в Конохе тоже беспокойно, оставайся в безопасности хотя бы какое-то время и не лезь на рожон, это важно.    Сакура, спасибо тебе за все, что делаешь для меня и моей семьи, я очень ценю это и дорожу нашими связями, нашей дружбой, отрядом. Ты снова спасла мою жизнь и, надеюсь, когда-нибудь я смогу отплатить тебе тем же.

                                                           Твой обаятельный красавец-друг».

   После полного отчета встревоженной Цунаде, она плелась  домой. Сенджу была в восторге от того, что Сакура заполучила труп члена Акацуки, как оказалось, одного из тел, используемых Пейном. Хокаге выслушала все, хмурость не спадала с точеного лица. Сакура предположила, что Тоби из Акацуки просто не стал тратить на неё своё время, когда параллельно  происходило легендарное столкновение Учиха. В этом был смысл, но  Цунаде, нахмурившись, заявила, что ни один Акацуки ещё не жалел ниндзя Конохи так великодушно.   Тревожные мысли не покидали, пока Сакура стирала остатки грязи, терпкого пота и крови с себя. Она перекусила наспех неизвестно откуда взявшейся лапшой, о которой, видимо, забыла, с грустью подмечая отсутствие родителей, и, замотанная в одно полотенце, рухнула на постель, уснула.    Харуно много думала о своём столкновении с Акацуки и не первой странной встрече с Тоби. Казалось, он лично был в чем-то заинтересован, преследуя ее, или череда совпадений настолько абсурдно все спутала. Она ничем не могла привлечь его на самом деле. В глубине души куноичи корила себя за то, что не смогла справиться с Кабуто и довести дело до конца. Ее тренировки не прошли даром, и быстрые победы над отрядами ниндзя звука опьянили. Так же, как и временная смерть Кабуто. Что же, она всегда знала, что эта змея полагается в меньшей степени на подготовку и в большей на свои попытки сделаться бессмертным вслед за Орочимару. Та минута в отключке могла стоить ей жизни, если бы Тоби не оказался сомнительно вовлеченным. Он отдал ей свитки. Как будто… хотел помочь?    Следующие дни она проводила, восстанавливаясь, убираясь, перечитывая письма и отвечая на них. Свитки, добытые ею при не самых лучших обстоятесльтвах так и лежали в углу, и куноичи долго не притрагивалась к ним. Темная энергетика и плохое предчувствие душили какое-то время. Она ждала ловушки, хотя уже несколько раз проверила бумаги на скрытые техники слежения и вливание чужой чакры. Когда она открыла свитки, переданные Тоби, то нахмурилась. Вместе с описаниями паразитов было несколько бумаг, защищенных сложной печатью. Она некоторое время покопалась с ней, расшифровывая формулу фуин. Но, когда куноичи сложила нужную комбинацию руками и влила немного чакры, ужаснулась тому, что нашла внутри. Нужно было все обдумать и поговорить с Какаши.     Сакура позволила себе проведать квартиру Изаму, но они не встретились. Вероятно, АНБУ  ушёл на миссию. Девушка убралась у него и отправилась на вечернюю тренировки с Ли и Гай-сенсеем. — Мой Цветок юности, Сакура-сан, вернулась! — плакал и кричал Ли, пытаясь ее обнять. Она неловко ему улыбнулась, отступая назад. —  Мы рады видеть тебя снова на тренировках молодости, — усмехнулся Майто, — покажешь, чем занималась все это время?     Харуно застенчиво улыбнулась. Ей было, что показать.     Следующие пару дней она помогала Цунаде с заполнением бумаг и разыскивала Наруто по деревне. Все чаще она стала подмечать тяжелые настроение вокруг, люди тревожились, шиноби возвращались с миссий, стягивались силы в Коноху. Было введено положение повышенной боевой готовности. Очень скоро Хокаге объяснила ей, что по всем разведданным именно их деревня должна была подвергнуться нападению Акацуки следующей, и именно  Наруто станет целью. Джинчуурики был спрятан на горе Мьебоку. Сакура лишь сжала зубы на такое заявление, кивнув. Дело набирало скверный, тревожный оборот.    Сидя с Ино в небольшой чайной, она чувствовала легкое удовлетворение от того, что родители находились на службе за пределами Конохи. Хоть это и походило на эгоизм. — Нет, лобастая, Шикамару и Темари совсем потеряли границы, — она хихикнула, — на последней из дипломатических миссий, они почти не скрывали своей чувств, знаешь. Эти красные щеки и недосказанность, нужно быть кретином, чтобы не догадаться, что между ними что-то происходит.   Сакура усмехнулась. Что-то было неизменно. —  Хм, — она отпила из чашки, — это было ожидаемо с самого первого экзамена на чуунина. Не знаешь, как поживает Гаара?    Яманака надулась от того, что Харуно не выразила особого удивления от ее горячих сплетен.  — Ты-то у нас самая проницательная, лобастая, не знаю о твоем песчаном демоне, Темари не упоминала, — она щелкнула ее по носу, в воздухе витал запах терпкого купажа, отдаленно напоминающий смородиновый чай из горных трав, —  на самом деле, — она склонилась ближе, напрягая серьёзностью в прозрачных глазах, — весь наш клан на иголках. Отец не признаёт, но он взволнован, комплекс Яманака ввёл собственное военное положение пару дней назад, мы вернули всех с миссий.    Сакура скрипнула зубами, в приглушённым салатовом свете, проходящим сквозь витражные сёдзи белые волосы отливали нефритом. —  В больнице тоже все напряжены, — она вздохнула, — Шизуне-семпай готовит медиков, Освобождает палаты. —  Ибики-сан держит всех работников Коноха Гомон в напряжении, они уже подготавливают подземные тоннели для экстренной эвакуации, — она закатила глаза, — отец говорит, это необходимо.     Сладкий дым от чужой кисеры начинал дурманить воздух, щеки раскраснелись, обе куноичи поднялись  со своих мест и встретили вечернюю прохладу. Сакура уже успела поздравить свою подругу с началом стажировки в одном из самых элитных подразделений деревни. У Яманака был талант к ведению допросов, и семейная техника хорошо ей давалась. — Я сегодня на дежурстве в отделе пыток, — она скривилась, —увидимся, лобастая.   Сакура весело ухмыльнулась блондинке. — Будь осторожна, свинина, — красивое лицо подруги перечеркнула тень. — Ты тоже.      В тот вечер, выходя из душа в темных лосинах и домашней майке, она пригладила влажные волосы рукой, подумав, что стоило их скорее обрезать. Что-то мешало снова смотреть на себя с длинной, блестящей, струящейся между колючих лопаток копной. Загар смывался с лица, глаза горели возбужденным огоньком, очерченная линия бледных бровей приподнялась вверх.      Сакура прошла в свою комнату и закатила глаза, заметив, наглое тело, развалившееся в джониновской форме на ее постели. Какаши читал книгу, не поднимая на неё глаз. Паккун и Бисуке уткнулись ей в руки, давно она не видела нинкенов. —  Я все ждала, когда вы объявитесь, сенсей, — злобно посмотрела на него, — вообще-то я планировала занять кровать сегодня. — Он так не думает, — заметил невозмутимо Паккун и принюхался, — отличный шампунь, как и всегда.     Хатаке бросил на неё быстрый взгляд поверх книги. Харуно, недолго думая, залезла на постель, отпихнув его бедром в сторону и укрывшись одеялом, зевнула. После тренировки с Гай-сенсеем, все мышцы ныли. — Мах, Сакура-чан, грубо пинать своего старого сенсея, — он ткнул ее в ребро сквозь одеяло.     Харуно дёрнулась от щекотки. Она слишком сильно устала, чтобы сопротивляться. — Можете занять диван, — пробормотала она в полусне, надеясь, что кошмары не потревожат. Чувствуя тепло чужого тела рядом и несколько собак, свернувшихся в ногах, она расслабилась, податливо проваливаясь в сон.       Сакура проснулась перед рассветом. Тёмной пеленой ещё покрыта была улица, но разрасталась легкая голубизна, пурпурные витки в краях высокого полотна. Вокруг было тихо. Куноичи потянулась и поняла, что Какаши уже ушел. Место рядом с ней уже остыло, а из окна дуло холодом. Сакура передернула плечами, наспех оделась в короткую юбку и красный жилет, понимая, что больше не уснёт. Она поднялась, чтобы закрыть створку.      В следующее мгновение в ее квартире появилось двое оперативников в форме АНБУ. Видимо, смогли обойти ловушки. Они грубо схватили ее за руки и попытались вырубить. С момента конца обучения и все время в деревне Сакура чувствовала себя в полной боевой готовности, поэтому она легко уклонилась, вырываясь из захвата, и, зарычав, бросилась на них. Быстро и грациозно, словно тень на своей территории, она обезоружила и ударила по голове одного, на второго ушло чуть больше времени. Мужчина схватил катану, надвигаясь на нее с намерением захватить живой. Очевидно, он не ожидал от маленького медика большого сопротивления, недооценивал. Сакура уклонилась от нескольких выпадов, поднырнув ему под руку и ударив усиленным чакрой кулаком по голове.      Скоро оба мужчины были связаны толстой проволокой ниндзя для создания ловушек. Сакура уперла руки  в бока, пытаясь понять, что с ними делать. Не было похоже на то, что Цунаде решила испытать ее столько экстремальным видом тренировок. Значит это…     Корень.     Ее уши заложило от адского грохота, с потолка посыпалась пыль, здание задрожало.     Раздалась первая серия взрывов.       Вокруг все ещё гремело, дым, грязь и пыль оседали на легких толстых слоем. Оставив связанных АНБУ в своей квартире, она бросилась в открытое окно на улицу, в гущу нарастающей паники.    Сакура не знала, из-за чего она сильнее разозлилась. От того, что огромная сороконожка с риннеганом напала на беззащитную гражданскую бабушку и внучку, или от того, что ее деревню разрывали по кускам.     Она подпрыгнула в воздух, собирая чакру в кулаке, и легко уничтожила существо. Туша с громким звуком упала посреди дороги.    Седая горбатая женщина с русыми спутанными волосами и ее маленькая спутница дрожали, прижимаясь друг к другу. Сакура нахмурилась, они бездейстовали, находясь в слишком сильном испуге, мирных жителей должны были эвакуировать как можно скорее. — Вы не ранены? — Спасибо вам, Куноичи-сама, — кивнула скрипучим голосом женщина. Харуно присела рядом с девочкой, залечивая ее рану быстро, почти не расходуя чакры. Она заметила краем глаза команду Генмы на соседней крыши, они, по всей видимости, преследовали эту тварь. — Та девчонка ее сделала, — кто-то присвистнул. Ширануи усмехнулся и легко спрыгнул вниз вместе с ещё одним знакомым лицом. — Ирука-сенсей, Генма? Что происходит? — она нахмурилась. — Ты в порядке, красотка? — Ширануи нагло ухмыльнулся ей, вся его одежда была серой от грязи и смога. Он умудрялся флиртовать даже сейчас. — Лучше себя побереги, кретин, — она сверкнула глазами.     Оранжевое зарево вспыхнуло, расползаясь облачком по окрестным цветастым крышам. Стало трудно дышать.  «Блядь».    Ещё один взрыв. —  На наш аванпост было совершено нападение около тридцати минут назад, по всем данным нападающий несколько, они очень сильны. Сакура, в больнице много раненных, помоги им, — крикнул ей Ирука.    Харуно кивнула, спеша по деревне в сторону госпиталя, как бы ей не хотелось помочь на поле боя, сейчас кроме неё и Шизуне-семпай не было никого, кто бы мог руководить ранеными. Она тяжело дышала.    Десятки. Нет, сотни раненных и мёртвых были повсюду.    Запах гари, крови, пота застилали нюх. Вывороченные, раздавленные, искореженные тела гражданских и ниндзя. Сакура не дрожала, когда нагибалась над каждым, пытаясь помочь. Огромные призывные животные прокладывали себе путь, и здания рушились у них под ногами. Водопроводные линии разорвались, превратив улицы в месиво из грязи, тел и мусора. Положение было хуже, чем они думали, намного. Серые густые волны дыма, копоти и пыли большими облаками летели перед глазами.    Когда она добралась до больницы и встретила Чоуджи, который взял пилюль для неё, ужас, до этого сдерживаемый, появился сам по себе. Ее с порога встретили гомон, паника, ароматы крови и люди, лежащие прямо на полу в коридоре. Она чуть не наступила на мужчину, правая нога которого была раздавлена до состояние выжитого лимона, тот стенал в бреду, осколки камней торчали из раздробленных костей, смолотых вместе с мясом и кожей в нечто скульптурное, но не эстетичное. Прошло полчаса, но мест не было, медиков не хватало, началась паника и давка. Вокруг стоял терпкий запах страха, люди кричали, стонали, мучились. Акимичи  рядом с ней побледнел. — Сакура-сан, вы как раз вовремя, — пока куноичи нагнулась над женщиной с оторванной рукой, чтобы заглушить ее боль, подбежал главврач Окару, даже он был взволнован, — мы незамедлительно ждём ваших указаний. — А Шизуне-семпай? — Она нахмурилась. Чоуджи опасно позеленел, сдерживая рвотные позывы от увиденного. —  Она не появлялась.  — Ясно, — вероятно, та все ещё находилась в отделе допросов и пыток, пытаясь выяснить тайны чакропроводников в теле Пейна. — Ниндзя медиков не хватает, нам нужен руководитель.     Сакура понимала, что убивать было легче в каком-то смысле слова. Намного легче, чем спасать и исцелять, но в своё время она в этом преуспела. Теперь задача была другой - стать эффективным командиром, спасти большое количество невинных жизней ради деревни. Вот та ответственность, которой Харуно боялась, получая повышение. Она скрипнула зубами. —  Все, кто ещё способен стоять на ногах, немедленно проследуйте к подземным тоннелям, остальные, не волнуйтесь, вы будете перенесены туда позже…     Она отдавала распоряжение и занималась самыми серьезными случаями, строго и жестко организовав всю работу. Через ее руки за какие-то полчаса прошло столько разорванных, развороченных и изуродованных в самых разных извращенных положениях конечностей, что она уже не совсем нормально воспринимала визуально здоровое тело. Глаз замылился. А главное, что работать приходилось грубо, жестко, совсем без привычной ей любви, потому что она чувстовала себя портным, наспех склепывающим разорванные ткани булавкой, лишь бы держалось хотя бы недолго, но никак не врачом, призванным помогать другим. Вот чем полевые условия всегда кардинально отличались от граждаснкой работы. Раздробленные кости, оторванные пальцы, уши, ожоги на лицах. Прошло некоторое время, и Сакура почувствовала, что израсходовала свою чакру почти на пятьдесят процентов, однако ситуация чуть улучшилась, и большинство людей из больницы были эвакуированы. — Все будет в порядке, Сакура-сан, — Окару кивнул, — вы можете идти помогать другим раненным. Под завалами все еще много людей.     Покидать больницу не хотелось, хотя ее система сортирования пострадавших и улучшила положение, а еще, конечно, людей мотивировали отбросить панику крики и удары по столу. На самом деле все еще было в плачевном состоянии, но на улицах ситуация оказалась хуже. Именно сила Сакуры могла помочь достать многих из-под завалов. Харуно попросила двоих чуунинов стоять на страже второго выхода из здания больницы, хоть их мощи и было мало, она предупредила ребят, чтобы те подавали сигналы экстренной помощи, если на медицинский пункт нападут. Они с Чоуджи как раз собирались направиться на поиски нуждающихся заваленных, когда в поле зрения появился взволнованный запыхавшийся Шикамару. Его джониновский жилет порван и пропитан потом. —  Что случилось, Шика? — спросила Харуно, они подстроились под его темп, двигаясь к башне Хокаге. На соседней улице раздался взрыв и волна пыли, вместе с грохотом рухнувшей стены заглушили ее голос. — Я узнал о способностях одного из Пейнов, это приемники чакры, получающиеся сигналы, подобные бруски вживлены в плоть, все тела наверняка контролируются извне,  нужно срочно передать сообщение Хокаге-сама.      Она могла бы призвать Кацую, но это означало бы еще больший расход чакры, призыв понадобится им для машсштабного медицинского дзюцу, Шикамару это знал. Рядом гремели звуки битвы, но Сакура не позволяла себе броситься туда, зная, что Нара нужно доставить к Хокаге любой ценой. Пока они бежали, послышалась новая цепочка взрывов с двух сторон. Осколки зданий разлетались в разные стороны, в воздухе стоял смог, ее волосы спутались, колени стерлись, юбка слегка задралась. — Нам не пройти, — нахмурился Чоуджи, — идите вперёд, я разберусь, — он быстро скрылся между улицами, на что куноичи мысленно решила, что вернется к нему чуть позже. Но не успели шиноби пробежать и десяти метров, как Сакура заметила ещё одного Пейна. Шикамару нахмурился.    Все внутри похолодело.     Девочка с длинными рыжими волосами в небе прямо над ними, безобразные трубки перечеркивали ее юное бледное лицо.     Они были знакомы. —  Иди, Шика-кун, я прикрою спину, — она остановилась, глядя в небо. — Но, Сакура. — Иди к Хокаге, черт возьми! — рявкнула она, подавляя любой приступ героизма этого гения, печать начинала гореть, — Аджисай? — обратилась она к девушке, которая сдавала с Харуно последние экзамены на чуунина. — Где находится Узумаки Наруто? — могильный голос, лишенный эмоций.                                                   

***

«Милая Сакура,      Я надеюсь, что у тебя все хорошо. Мы с папой очень скучаем по нашей девочке. Здесь у нас славно, наши товарищи тоже оказались тут, их совсем недавно перевели. Работы немного, она кропотливая, но все хорошо.     Лучше напиши, как ты поживаешь. Работаешь в больнице или берешь миссии? Будь осторожнее, я не сомневаюсь в силах госпожи Хокаге защитить деревню в целости и сохранности, но мы очень беспокоимся. Время нелегкое, особенно когда мы находимся в такой дали друг от друга. Прости своих стариков за сентиментальность, не забывай, пожалуйста, убираться, протирать пыль, выкидывать продукты из холодильника и гнилые овощи. Поливай растения на подоконнике и мой посуду, знаю, какой ты иногда бываешь неряшливой. Я очень люблю тебя, девочка.

                                                                                        Твои мама и папа».

   Это была катастрофа.    Очень скоро она схлестнулась с женщиной в тайдзюцу, стараясь достать ее своим кулаком. Мозг лихорадочно работал. Аджисай была мертва, она сама узнала об этом на последней миссии в Дожде. Значило ли это, что все тела Пейна - ходячие трупы, которых невозможно победить?     Они разрушили несколько зданий, и на подмогу быстро пришёл весь отдел допросов и дознаний, включая Ибики и Ино. Все вокруг походило на руины, рухнувшие стены, упавшие крыши. отколотые плиты, осколки, пыль, развороченные трупы, копоть грязь. Сакуру быстро оттеснили в угол, пока она все-таки призвала Кацую, чтобы поделиться с ней чакрой, немного помогая Цунаде-сама поддерживать силы остальных. Это был резкий рывок. В узлах неприятно кольнуло, когда она ощутила связь с тысячами нитей энергии улиток, и людей, чьи жизни балансировали на грани между светом  и тьмой этого мира. Каждую секунду она понимала, что кто-то их них испустил последний вдох, потому что чакры уходило чудовищно много. Жаль, она все еще не могла использовать бьякуго, чтобы помочь.    Битва проходила скверно, даже призыв такого грозного ниндзя, как Морино, не помог, и в итоге их просто окружили огромные жуткие твари с риннеганами.     Сакура так часто в своей жизни находилась на волосок от смерти, что сейчас ее тело очень спокойно на все реагировало, на этот раз им не победить. Но это было страшно.    Кровавая бойня, множество тел, разрушенные дома.     Им, черт возьми, не выстоять в этой битве. Это было сродни падению духа, когда она выдыхала, каждый раз чувствуя, как одна из нитей Кацую-самы обрывалась. Значит – кто-то умирал. Руки опускались.    Ибики начал быстро складывать печати. — Бегите, я позабочусь об этих тварях.    Красивое, идеальное лицо Ино было грязным и липким от пота, глаза распухли и блестели от слез, белые волосы спутались с грязью и каменной крошкой, ее одежда местами порвалась и заляпалась чем-то бурым. Нижняя пухлая губа дрожала от ужаса. Сакура почувствовала странный толчок внутри себя. Злость, нет, горячая ярость. Это ли было чувством любого защитника? Неконтролируемый выброс адреналина, дрожь по телу.     Ино была Коноха-нин – красивая, яркая, грациозная и хитрая, она всегда так звонко смеялась, блистала улыбкой, бледными глазами на солнце, подмигивала, красила ресницы и устало терла виски, когда не высыпалась после допросов. Яманака считывала чужие чувства из-за развитой интуиции и эмпатии, врожденной проницательности, дзюцу своего клана, а сейчас она так горько плакала, потому что видела смерть во всей красе, в ее убогих проявлениях, в разломанных костях, разрушенных домах, оторванных руках и ногах, и проклятиях, в том бесконечном отчаянии. Чистые слезы катились по фарфоровым щекам. Сакура не хотела, чтобы она плакала, ей не нравилось, как распухло лицо, смазалась тушь и почернели локоны. Это было не для нее, не для ее светлой улыбки, не для любимой Конохи, пахнувшей влажной листвой и древесиной, не для ее товарищей, часть из которых еще даже ни разу не убивала.     Как пахли волосы у Ино! Солнцем, травой, цветами, теплой подушкой и еще чем-то бесконечно родным. И сама она, как дом, как семья.     Кем она была, чтобы лишать их этого? Кем были эти ублюдки, решившие обезглавить ее друга и убить всех, ради кого она так рано залезла в горящий котел, ради кого по локоть была в крови. Если воля огня действительно стоила хотя бы четверти того, что о ней говорили, и все, что делала Харуно, было ради ее деревни, ради будущих поколений и людей вокруг, она должна была показать, как следует вести себя в гостях. Сакура могла потерпеть, она могла сцепить зубы, но не собиралась позволять им так просто осквернять дом.      Она подумала, что если умрет за дело, это будет не так страшно, не так страшно, как бояться смерти. Травой зарастут могилы, - чужая боль притупится со временем. Ветер залижет следы ушедших, - время залижет и боль, и раны, и память...    Наверное это и был ее путь... — Я останусь, — она подошла к мужчине, на что тот лишь усмехнулся. — Сакура! — крикнула блондинка, Иноичи потянул дочь, его рука слегка дрожала, — Сакура, ты не можешь! — ее потащили почти силой.      Харуно сглотнула.     Ибики был прикован плитой к земле, Аджисай безразлично смотрела на его мучения, а на Сакуру неслись все ее гигантские призывы. Активация животных не требовала ни подношения кровью, ни ручных печатей. Касательно тактики, Аджисай, по-видимому, пыталась нанести максимальный урон заграждением из призывов.     Куноичи раскрыла печать.      Хлынула энергия по  всему дрожащему телу, известняковое лицо загорелось зеленым светом, кандзи оплели руку, одновременно исцеляя и укрепляя тело. Сакура сорвалась с места, целясь своей ногой в голову Аджисай, та быстро увернулась, уходя вниз, ослепленная каменными осколками, пылью, стонами людей, которым не суждено топтать влажную траву Конохи.     У Харуно все  тело пылало, такой быстрой и сильной она чувствовала себя, но времени было мало. Чакра расходовалась через край.      Куноичи не дала ни секунды на промедление, сорвалась, представляя вместо Пейна свою боксерскую грушу, и нанесла через ее руку на опережение уверенный кросс.       Яркая вспышка озарила поле, и тело Аджисай рухнуло на землю, каждая нефтепроводная трубка была переломана, и Сакура убедилась в том, что Пейн не сможет снова задействовать ее. Все благодаря первозданной чакре, подобной вратам. Послышались хлопки – призывы испарились в клубах дыма, оставив за собой разруху.        Куноичи рухнула на колени, тяжело дыша, печать закрылась, тонкую кожу царапало стекло, осколки, камни впивались в мелкие красные, кровоточащие ранки. Сакуру несколько раз вырвало, прежде чем она на дрожащих ногах поднялась, размазывая пот и кровь по лицу, шатко двигаясь сквозь пыльный смог к Ибики. У него, казалось, отпала челюсть. — Отличная работа, ребенок, — отойдя от шока, сказал мужчина, оглядывая ее, словно в первый раз видел. Она быстро оказала первую помощь и легко, как пушинку, убрала плиту.    Харуно позволила себе ухмыльнуться, ощущая легкий триумф небольшой личной победы. Она, конечно, не собиралась расслабляться, но стало чуть легче. До того момента, как не ощутила, что еще одна нить чакры оторвалась от нее.    Белой чакры.    Знакомой чакры.     Родной.     Какаши умер.