Часть 2
21 марта 2022 г., 17:21
В день встречи с семейством Гринграсс Гермиона взяла выходной и осталась дома. Драко прекрасно понимал, что на её месте поступил бы так же. Когда он уже собирался отправиться в поместье, девушка крепко вцепилась в него, словно не желая отпускать. Честно говоря, Драко и сам не хотел себя туда отпускать.
Нарцисса встретила его у камина, подставив щеку для приветственного поцелуя, но Драко проигнорировал её и ушёл, даже не удостоив женщину взглядом. Он приказал домовому эльфу сообщить о приходе гостей и направился в библиотеку, чтобы занять мысли и скоротать время.
Во время обеда Драко держался особняком, возведя стены вокруг своего разума. Лишь раз он бросил мимолётный взгляд на свою предположительную невесту, Асторию, но в остальном не сводил глаз с узора на скатерти обеденного стола. Когда родители озвучили даты, Драко одобрительно хмыкнул — он понял, что самое время покинуть удушающее помещение. Мужчина почувствовал, как стены, защищающие его мысли и чувства, начали рушиться.
Гермиона, как он и полагал, ждала его, сидя на диване в гостиной. Его сердце наполнилось любовью, теплом и благодарностью, а затем эмоции сменились на чувство вины, отчаяния и сожаления. Сколько ей пришлось сидеть здесь и ждать? Сколько ей ещё придётся терпеть всё это?
— Ты дома! — несмотря на то, что она пыталась изобразить веселье, Драко знал: девушка долго плакала после того, как он отправился на обед с будущей невестой.
В последнее время она часто плакала. Особенно когда думала, что он не слышал или ещё не вернулся домой. Его сердце разрывалось от боли каждый раз, когда он слышал её тихие, полные отчаяния рыдания.
Драко ничего не ответил, лишь притянул её и крепко прижал к своему телу; стены рушились.
— Как всё прошло? — прижавшись к его груди, тихо спросила она.
В горле пересохло, а голос прозвучал хрипло:
— Я держал свой разум закрытым большую часть времени, — нехотя признался он, почувствовав, как её тело моментально напряглось. Девушка ненавидела, когда он закрывал своё сознание. — Они хотят, чтобы мы начали встречаться. Ходили на свидания.
Драко усмехнулся, представив абсурдность этой ситуации, и почувствовал, как Гермиона мгновенно отодвинулась от него.
— На свидания? — её голос едва ли можно было назвать шёпотом, и сердце Драко замерло. — Они хотят, чтобы вы ходили на свидания, узнали друг друга получше и жили долго и счастливо после того, как буквально вынудили вас быть вместе?
— Гермиона, я…
— Прекрати! И что ты им ответил?
Драко сглотнул:
— Ничего. Я согласился и ушёл.
И тут он понял, что облажался.
— Ты ушёл, — она прищурилась. — Ты издеваешься надо мной, Драко? Ты что, серьёзно собираешься встречаться с ней и ходить на свидания?
— Гермиона, любовь моя, пожалуйста, я не лучше тебя знаю, как справиться со всем этим дерьмом, — выдохнул он. — Может быть, она тоже не хочет этого брака, и мы смогли бы с ней договориться.
— А вдруг она хочет этого! — Гермиона повысила голос. — Ты на полном серьёзе говоришь мне, что будешь встречаться с другой женщиной, и хочешь, чтобы я не расстраивалась?
— Во имя Мерлина, я не собираюсь с ней встречаться! Я лишь хочу найти варианты, как справиться со всем этим, учитывая, что нет никакой возможности разорвать этой грёбаный контракт.
Он услышал, как Гермиона глубоко вздохнула и прошептала:
— Ты думаешь, что выхода нет?
Блядь. Блядь. Блядь. Блядь. Грёбаное дерьмо.
Не услышав от Драко ответа, девушка начала кричать на него:
— Мы ночами работали, пытаясь найти выход, хотя ты изначально знал, что ничего не выйдет?
— Гермиона, я…
— Хватит постоянно повторять моё имя, Драко Малфой! Почему ты так жесток? Ты убедил меня, что у нас есть шанс! Так вот почему ты согласился ходить на свидания с ней? — она подошла к нему ближе, выплюнув эти слова ему в лицо. — Ты действительно хочешь расторгнуть этот контракт?
— Да ты издеваешься! Неужели ты не видела, что было со мной, когда я узнал об этом соглашении? Как ты вообще можешь спрашивать меня об этом? — гнев опередил эмоции, и Драко тоже повысил голос.
— В чём ты хочешь меня убедить, Драко? Особенно когда возвращаешься с обеда со своей невестой!
— Не называй её так!
— Твоя невеста, — повторила она, воткнув нож глубоко ему в сердце. — Посмотри мне в глаза и скажи, что не будешь встречаться с ней!
— Я не буду встречаться с ней! — закричал он. — Я хочу убедиться, что она тоже не хочет этих отношений, ведь контракт был подписан без нашего согласия.
Гермиона усмехнулась.
— А что, если она хочет выйти за тебя, Драко? Что, если она хочет тебя? — она ткнула его пальцем в грудь в области сердца.
Драко поймал её руку и притянул к себе.
— Ничего не случится, Грейнджер! Ничего! Если меня заставят жениться на ней, я хочу узнать, союзник ли она мне или всё-таки враг.
Гермиона, отняв руки Драко от своего тела, глубоко вздохнула.
— Я ненавижу ситуацию, в которой мы оказались, — всплеснув руками, проговорила она.
«Я тоже», — хотел было сказать Драко, но, прежде чем он успел произнести хоть слово, Гермиона продолжила:
— Я иду к Джинни!
— Гермиона, прошу тебя, не уходи! — взмолился Драко, пытаясь схватить её руку, но она не позволила ему прикоснуться.
— Поговорим позже! — последнее, что она сказала, прежде чем схватила щепотку летучего пороха и, не оглянувшись на Драко, вошла в камин. Драко почувствовал, как откололся кусочек его сердца.
Гермиона вернулась около полуночи. Драко ждал её в их спальне, лёжа на кровати спиной к двери. Он услышал тихие шаги и притворился спящим. Послышался шорох падающей на пол одежды. Кровать слегка прогнулась под весом девушки, и Драко почувствовал, как нежная рука погладила его по голове.
— Я так сильно люблю тебя, Драко! — услышал он тихий шёпот. — Так сильно! А теперь я теряю тебя!
На мгновение в комнате повисла тишина; Драко сомневался, стоило ли ему нарушать её. Не будет ли лучше, если он промолчит. Но не смог. Никогда не смог бы. Драко не мог позволить ей страдать в одиночестве: на горьком опыте шестого курса он знал, что молчание убивало, и знал это лучше, чем кто-либо ещё.
Драко обернулся, разглядывая заплаканное лицо девушки:
— Ты не потеряешь меня, Гермиона.
Слёзы неконтролируемым потоком текли по её щекам, и Драко обхватил её лицо руками, пальцами вытирая мокрые дорожки.
— Ты перестал называть меня Грейнджер, — прошептала она, опираясь на его ладони. — Ты называешь меня Гермионой, только когда дела совсем плохи.
Драко что-то пробормотал в знак согласия, когда понял, что его раскрыли.
— Для меня ты навсегда останешься Грейнджер, даже если выйдешь замуж.
Произнесённые Драко слова заставили её заплакать ещё сильнее, и она, наклонившись к его груди, уткнулась в неё лицом. Малфой смахнул слезинки, собравшиеся в уголках глаз и, поглаживая девушку по спине, притянул к себе.
Он думал, что, вероятно, смог бы убедить Гермиону выйти за него замуж. В конце концов, у них был дом. Их дом. Драко точно знал, какое кольцо он хотел видеть на пальце девушки, а ювелир лишь ждал прилёта совы с письмом, чтобы начать работу.
Драко сомневался, что его сова с письмом когда-либо полетит к создателю украшений.
***
Впервые встретившись с Асторией, Драко понял, что она была совсем не такой, какой он себе её представлял. Друг. Он наблюдал за её жестами, взмахом ресниц, улыбкой, которой она одаривала его односложные реплики, словно они были забавными и интересными. Тогда Драко понял: девушка верила, что у них будет счастливый брак. Как разрушить планы человека на совместное будущее и при этом не разрушить самого человека? Драко не знал ответа на этот вопрос, поэтому держался от Астории на расстоянии. Он не прикасался к ней, не произносил ни слова, не давал ей никакой надежды на то, что он был согласен участвовать в этом маскараде. Но она, кажется, этого не понимала. Прощаясь после очередного ужина, девушка смотрела на Драко глазами, полными надежды, и он на секунду задумался, смог бы он быть с Асторией, если бы однажды Гермиона не дала ему шанса узнать её душу и разум и прикоснуться к телу. Астория была олицетворением всего, чем восхищались Люциус и Нарцисса в юных чистокровных волшебницах, и всего, что не нравилось Драко. Повиновение. Повиновение той жизни, что уготовили им родители. Повиновение традициям и древним обычаям. Повиновение чистоте крови. В день, когда он осознал, что Астория отчаянно желала этого брака, он высказал своё мнение насчёт маскарада, в котором, как ожидали их родители, они примут участие. Он не зря назвал это «маскарадом». Драко увидел, как маска самообладания на мгновение слетела с лица Астории, а затем вернулась. Настоящая чистокровная. Вернувшись домой, он увидел на кухне Гермиону, которая покачивала в руке бокал вина. Она неспешно поцеловала его, прежде чем задать вопрос, звучавший в их доме уже бесчисленное количество раз: — Как прошло свидание? Раз в неделю, когда Драко приходилось видеться с Асторией, Гермиона нажимала на рычаги его терпения, называя эти встречи «свиданиями». На этот раз Драко не стал исправлять её, а только налил себе немного вина в бокал, который достал из шкафа. — Что такое? — глядя на него бездонными глазами, с любопытством спросила девушка. — Она хочет этого брака. Драко набрался смелости и обнажил правду, не желая повторять ошибку прошлого разговора. — И? — И ничего. Гермиона задумалась на несколько мгновений, прежде чем продолжила: — Я слышала, что она красивая! Драко усмехнулся. — Она ничего. — Что это значит? — Ты сейчас действительно просишь меня описать девушку, на которой мне придётся жениться? Описать той, которую я люблю больше жизни? Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? — Я лишь хочу, чтобы ты сказал, красивая она или нет. — Гермиона, — почувствовав себя совершенно обессиленным, Драко закрыл глаза ладонью и глубоко вздохнул. — Драко. Универсальная истина о Гермионе Грейджер заключалась в том, что она была упряма, как гиппогриф. — Неважно, красивая она или нет. Но она милая. — Я так и знала! — Прекрати! — закричал Драко. — Прекрати ссориться со мной из-за пустяков. — Это не пустяк, Драко! Ты собираешься жениться на ней! — Гермиона тоже перешла на крик. — Я лишь выполняю условия магического контракта, который мне навязали. — Я ненавижу его! — Так давай поженимся и навсегда покончим с этим. Я откажусь от имени своей семьи и наследства, если только ты этого захочешь. Одно твое слово — и мы поженимся в то же мгновение. — Что ты сказал? — Ты слышала, что говорили Пэнси и Блейз на прошлой неделе. Я могу жениться на любой другой девушке, но это аннулирует моё право на наследство семьи Малфоев. Я потеряю имя, а состояние перейдёт ближайшим родственникам. — Я не хочу выходить за тебя, Драко! — резко воскликнула Гермиона, и он вздохнул. Должно быть, девушка поняла, что сказала, потому что она побледнела и продолжила: — Не так! Не потому, что мы в отчаянии. Я не хочу выходить за тебя замуж. Слова Гермионы звучали в его голове, не давая возможности расслышать то, что ему говорила девушка. Он осушил бокал вина и направился к двери. — Драко, прошу тебя, давай поговорим! Только не уходи! Он рассмеялся, но смех казался ему совершенно пустым. — О чем тут говорить, Грейнджер? Ты выразилась предельно ясно. Ты не хочешь быть моей женой. — Это не то, что я имела в виду, Драко. Драко повернулся к девушке, которую любил сильнее жизни. — Но ты сказала именно это. Гермиона хотела что-то сказать, но передумала и отвела взгляд. Драко покачал головой, охваченный разочарованием. — Я буду у Тео. — Пожалуйста, не уходи! Только не так! — просила его Гермиона, медленно подходя к мужчине. — Зачем ты просишь меня остаться? Я не знаю, что мне ещё сказать. — Ты ведь знаешь, что я права. Драко усмехнулся и отодвинулся от девушки: — Ну конечно, — он больше не пытался уйти. — Я люблю тебя, Драко! Эти слова, каждый день ласкающие его слух, были одной из самых замечательных вещей в его жизни; каждый раз, когда она произносила их, его охватывало счастье. Но почему слышать их сейчас было так больно? — Ты любишь меня, но не настолько, чтобы выйти за меня. Гермиона вздохнула: — Я не хочу, чтобы мы женились из-за обязательств. Ещё одного чёртового обязательства. У тебя должен быть выбор. — У меня есть выбор, и я выбираю тебя. Слышала ли она его? Звук его сердца, отчаянно колотящегося в груди. Скорее всего, нет. Гермиона покачала головой. — Нет, не так. Драко прикусил щёку изнутри, отчаянно сдерживая себя от того, чтобы произнести ещё хоть что-то, и кивнул. Он повернулся к двери, но Гермиона схватила его за руку. — Куда ты идёшь? — отчаяние в её голосе заставило его внутренние органы сжаться. — Планирую принять душ и лечь спать, день был слишком утомительным. Гермиона согласно кивнула, не прекращая сжимать его руку. — Я скоро присоединюсь к тебе. Он ничего не ответил на её слова, лишь освободил руку из крепкого захвата. Так вот как всё хорошее внезапно превращается в дерьмо?***
Днём они ссорились из-за пустяков, а ночью обнимали друг друга так крепко, словно утром наступит конец света. Замкнутый круг бесконечных страданий. Гермиона каждый день просила прощения за срывы, особенно, после встречи мужчины с Асторией, а Драко извинялся каждую ночь и крепко прижимал к себе девушку. Ещё тогда, после войны, когда Гермиона простила ему все обиды, Драко пообещал себе, что сделает всё, что в его силах, чтобы облегчить ей жизнь. Когда она позволила ему приблизиться к себе и ухаживать за ней, Драко поклялся себе, что из глаз девушки никогда не прольются слёзы. Он нарушил обещание. Жизнь, навязанная ему окружающими людьми, причиняла ей боль, и Драко мучил один вопрос: когда она поймёт, что он не стоит таких усилий? Когда она решит, что не стоит дожидаться дня его свадьбы с другой женщиной? Она заслуживала лучшего. Гермиона не должна ждать пять лет, пока магический брак можно будет аннулировать. Но Драко был эгоистом, и он хотел оставаться рядом с ней так долго, насколько она это позволит. И когда настанет время прощания, он будет сжимать руками разбитое на тысячу мелких осколков сердце. Гермиона была бойцом. Драко не знал наверняка, но это бурлило в её крови с самого первого дня появления на свет. Она была бойцом в одиннадцать лет, когда пришла в магический мир. Узнав о магическом контракте, который медленно разрушал их отношения, она заставила Пэнси и Блейза составить закон, запрещающий родителям или опекунам заключать брачные контракты от имени несовершеннолетних детей. Гермиона была великолепна. Драко восхищало сияние, исходящее от девушки, хотя он видел, как стены её храбрости рассыпались каждую ночь. Нарцисса была невыносима. Драко понимал, что Гермиона и его мать несовместимы: он не сможет быть с девушкой и поддерживать хорошие отношения с матерью. Он наивно полагал, что после всего, что произошло во время войны, после клейма, которое он получил по вине отца, родители оставят его в покое. Драко считал, что расплатился за все долги кровью и слезами, но его родители были неумолимы. Либо ты живёшь по их воле, либо никак. Его отношения с Гермионой висели на волоске, и каждая мелочь, каждая ситуация приводила к вспышкам гнева и ссорам. Тео однажды спросил, а не лучше ли им расстаться, и Драко почувствовал такую боль, словно его ударили под дых. Он знал, что их расставание неизбежно, но этот факт, произнесённый кем-то вслух, делал ситуацию слишком реальной. Слишком близкой. Слишком болезненной. В совершенно обычный день они снова собрались в его кабинете. В тот день ему не пришлось видеться с Асторией, и, несмотря на ссоры с Гермионой, он считал это маленькой победой. Он боялся встреч с невестой: ему было невыносимо видеть её взгляд и понимать, что она свято верила в то, что у них могли бы получиться отношения. Драко не хотел этого. Ему нужна была лишь Гермиона. Даже если с ней ничего не получится, он не хотел других отношений. И не имеет значения, как легко можно было лечь в постель с другой девушкой и даже завести ребёнка. Пэнси и Блейз обладали огромным количеством знаний о том, как сформулировать закон так, чтобы в нём не было никаких лазеек, поэтому они возглавили их встречи. Гермиона серьёзно отнеслась к исследованиям, связанным с магическими контрактами, и даже попросила Лонгботтома помочь ей. Драко передал им все книги, что были в его библиотеке. Забавно — мать заколдовала труды так, чтобы посторонние могли их читать только в присутствии одного из членов семьи Малфой. Будто это могло остановить их работу. Нарцисса была жалкой, и это было почти смешно, если забыть о том, как она разрушила жизнь сына на ближайшие пять, вернее, почти шесть лет. Дверь в кабинет внезапно распахнулась, и Драко подавил стон, увидев на пороге Асторию. Драко думал, что у неё не хватит смелости заявиться к нему на работу, но, как оказалось, он недооценил её желание сделать всё, чтобы их брак удался. Он поклялся, что почувствовал гнев, охвативший Гермиону, но девушка смогла сдержаться. Пэнси взглянула на Асторию и возмутилась: — Вы что, не заперли дверь? Драко закатил глаза, но заставил себя промолчать, когда Астория осмелилась заговорить с Пэнси, посмотревшую на девушку с презрением. Лонгботтом спросил её, кого она искала. Хотя ответ был очевиден. Его. — Моего возлюбленного, Драко. Я уверена, вы все с ним знакомы. Кто-то должен был испоганить ему день. Если он не портил его сам, это была Гермиона, если Гермиона не предпринимала никаких попыток завязать ссору, у него для этого была мать, если мать не создавала конфликтных ситуаций, то это была Пэнси, и, очевидно, если это была не Пэнси, то у него оставалась Астория, которая гарантировано могла испортить каждый миг его жизни до конца дней. Он слышал, как Гермиона глубоко вздохнула, и ему отчаянно хотелось сделать то же самое: набрать воздуха в лёгкие и попытаться успокоиться. Он видел, как девушка собирала бумаги и свитки, как отчаянно помогала другим людям избавиться от того, что сейчас переживали они. Он видел, как она отдаляется от него. Как абстрагируется от ситуации и присутствия здесь Астории. Отдаляется от него. От них. Отдаляется, когда он потянулся к её руке. Все присутствующие, последовав примеру Гермионы, собрали вещи и направились к двери. Астория хотела подружиться с Пэнси, но девушка не разделяла её желания. Она была самой ярой защитницей Драко и его верной опорой. Если бы кто-то сказал третьекурснику Драко, что Пэнси Паркинсон, бродившая за ним по пятам, как потерянный щенок, потому что считала его идеальным мужчиной и своей судьбой, будет его сторонницей в отношениях с маглорождённой ведьмой, избалованный с рождения мальчик рассмеялся бы этому человеку в лицо. Но она была той, кто по осколкам склеивала его сердце, когда родители портили ему жизнь. — Мило, — услышал он бормотание Астории вслед ушедшей подруги, а затем девушка повернулась к нему. — Голоден? Если бы только Драко был хорошим человеком, он бы вежливо сказал «нет, спасибо», но, что бы ни говорила Гермиона, хорошим человеком он не был, не тогда, когда причина его бед стояла на пороге его кабинета и спрашивала, не голоден ли он. Взмахом руки Драко закрыл дверь и повернулся к девушке спиной, по кирпичику возводя стены вокруг своего сознания: — Что ты здесь забыла? Она бормотала что-то о том, что принесла ему обед и что это было ошибкой, когда Драко усмехнулся и напомнил ей о том, что сказал в последний раз. Драко повернулся к Астории и встретился с ней взглядом. — Пожалуйста, никогда больше не думай, что это хорошая идея: вторгаться в моё личное пространство в моём кабинете, где я выполняю свою работу. Астория рассмеялась ему в лицо тем же пустым смехом. — Конечно, ты выразился предельно ясно, но, учитывая, что мы погрязли в этом вместе, и ничто не может этого изменить, возможно, тебе пора прекратить так отвратительно относиться к людям. — Пожалуйста, уходи и больше не приходи сюда, — это было всё, что он сказал ей, прежде чем очередным взмахом руки открыл дверь кабинета. Он делал вид, что занят, пока не услышал гул её удаляющихся шагов в коридоре. Драко поднял глаза на открытую дверь кабинета и увидел Пэнси, смотрящую на него и качающую головой. В тот момент он понял: Астория не только испортила ему день, но и разрушила последнее, что осталось от их с Гермионой отношений. Вернувшись домой поздно вечером, в гостиной он увидел Гермиону, которая сидела на диване, поджав ноги под себя и положив руки на колени. Он едва видел её лицо: тёмную комнату освещала лишь небольшая лампа. Девушка выглядела так, словно плакала весь день. Скорее всего, так и было. — Нам нужно поговорить, — от её тихого тона по спине Драко побежали мурашки. Разъярённая Гермиона? Он мог с ней справиться. Молчаливая разъярённая Гермиона? Он понятия не имел, что ему делать. Вздохнув, Драко сел в одно из кресел напротив дивана. — Прости меня за сегодняшний день, — не услышав ответа, он продолжил: — Я и не думал, что она заявится ко мне на работу. Мне очень жаль. Гермиона усмехнулась и скрестила руки на груди. — Дело не в этом, — она прикусила губу. — Вернее, не только в этом. Что мы вообще делаем, Драко? Мужчина осознавал, о чём она говорила и почему задала это вопрос, но притворился, что не понимал, о чём шла речь. — Что ты имеешь в виду? Девушка глубоко вздохнула, Драко повторил за ней. — Я спрашиваю, что мы делаем. Выхода нет. Мы не можем быть вместе. Что мы делаем? Почему бы вам не расстаться? Слова Тео звучали в его голове заезженной пластинкой. Драко знал, что ему отведено любить Гермиону лишь ограниченное время, но не думал, что времени было так мало. Ему не хватило бы целой жизни насытиться Гермионой, но у него и не было целой жизни. — Что ты предлагаешь? Драко хорошо знал свои желания: он хотел быть с Гермионой так долго, как только мог. Быть вместе на её условиях. Когда дело касалось девушки, он был словно изголодавшийся волк. Он оставался рядом, пока Гермиона этого хотела. Девушка облизнула нижнюю губу: — Я не знаю. Он тоже не знал. — Нам нужно кое-что уладить. Спланировать. — Спланировать расставание? — фыркнул Драко. — Драко… — Не говори о расставании от моего лица. Будь добра, расскажи о своих планах. — Не делай этого, — взмолилась она. Драко понимал, что вёл себя как маленький капризный ребёнок. Гермиона часто ему об этом напоминала, особенно когда он насмехался над Уизли. — Прости, Грейнджер! Я не умею так же мастерски, как ты, планировать расставания. — Прекрати, — сказала она повышенным тоном. — Давай всё обсудим. Мы с тобой здравомыслящие люди. Мы сможем найти способ всё уладить без причинения вреда друг другу. — Вреда большего, чем мы причиняем друг другу сейчас? Она промолчала, и Драко внимательно смотрел на неё. На её глаза, нос, рот. На ключицы и изгиб шеи. Его взгляд блуждал по телу девушки и остановился на пальцах, на которых не было ни одного кольца, и Драко в очередной раз пожалел о том, что не сделал ей предложение и не женился до того, как узнал о чёртовом магическом контракте. Он потерял бы всё, но у него была бы Гермиона. Теперь же у него было всё, что больше не имело значения. — Хорошо, — попытавшись успокоиться, выдохнул он. — Как нам следует поступить? Гермиона кивнула, словно он позволил ей составить список вещей: — Я знаю, что ты скажешь нет, но я хочу… Я хочу, чтобы ты оставил себе наш дом. — Гермиона… — Драко, прошу тебя! — она двигалась так, словно хотела встать с дивана, но вовремя одёрнула себя. — Мне нужно, чтобы дом остался тебе. Я договорилась с Джинни, что поживу у них, пока не найду новое жильё. — Ты не обязана… На её губах промелькнула улыбка: — Я знаю, но я этого хочу. — Почему? — По крайней мере, у тебя будет хотя бы он. Наш дом. Безопасное место, куда ты можешь прийти и вздохнуть спокойно после того, как женишься. Пока будешь пытаться разобраться со своей новой жизнью. Драко казалось, что она хотела стереть все его следы из своей жизни и начала с их дома. — Ещё я думаю… — на несколько секунд она замолчала, и Драко перестал дышать. — Я думаю, что нам нужно как можно скорее перестать встречаться. Драко наивно полагал, что услышать это фразу ему будет легче, потому что он проговаривал её у себя в голове много раз, так что был к ней готов. Ему казалось, что он был готов. У него перехватило дыхание. Что-то внутри него надломилось. — Когда? — единственное, о чём он смог спросить. — Я не знаю. — Через неделю? Через месяц? — даже не пытался скрыть отчаяние в голосе. — Я не знаю, Драко. Он закрыл лицо ладонями, словно хотел спрятаться от жестокого мира. Словно хотел спрятать свою боль. Он чувствовал, как в уголках глаз стало мокро и прикусил щеку изнутри, чтобы не заплакать. Глубоко вздохнув и убрав руки, он перевёл взгляд на Гермиону. Она смотрела в ответ, по её щекам текли молчаливые слёзы. Драко поднялся с кресла и опустился на колени перед ней. Они плакали. — Мне так жаль, — прошептал он, не зная, что ещё добавить. О чём ещё он мог попросить? Дать ему больше времени? Зачем? Сделать ей ещё больнее? — И мне, Драко, — Гермиона обхватила его лицо обеими руками, и тепло её тела передалось Драко. — Я так сильно люблю тебя! — он был готов повторять это вечно, — Я не могу быть с тобой, и осознание этого разбивает мне сердце. Я причиняю тебе столько боли. Прости меня, — повторил Драко, обхватив руками её хрупкое тело и уткнувшись лицом в колени. Гермиона оставила поцелуй на его волосах: — Не ты причиняешь мне боль, — он покачал головой, но она провела рукой по волосам, чтобы успокоить его. — Не ты. А ситуация. Такова жизнь. Я всегда буду любить тебя. До конца моих дней. Это я должна извиняться. Драко поднял на неё голову, в его глазах блестели слёзы: — Пожалуйста, никогда так не говори. Не проси у меня прощения, оно и так у тебя есть. Несмотря ни на что. Глядя ей в лицо, Драко впитывал её эмоции, желая продлить этот момент. Прежде чем успел сказать что-то ещё, Гермиона наклонилась и закрыла глаза. Они оба глубоко вздохнули, когда их губы соприкоснулись. Мокро. Он чувствовал солёный привкус слёз на их губах, но не знал, кому они принадлежали. Скорее всего, им обоим. Драко обхватил талию девушки, когда Гермиона подняла руки и обвила их вокруг шеи мужчины, желая притянуть его ближе. Сначала их поцелуй был медленным, становясь все более отчаянным, когда Гермиона начала расстёгивать его рубашку. Драко позволил ей самой разобраться с пуговицами и просунул руки ей под блузку, нежно касаясь её кожи и заставляя тело девушки покрываться мурашками. Пальцы Драко потянулись к резинке штанов, и Гермиона помогла ему их стянуть. Единственное, что волновало Драко в тот момент, — очутиться между ног девушки и поклоняться её телу. Это было его любимым занятием: заставлять её извиваться в его руках, писать свое имя языком на её пульсирующем клиторе. Когда он целовал её между ног, Гермиона была великолепна. Она поднимала бёдра, прижималась к его лицу, молила о прикосновениях, её щёки были алыми, а тело потным и податливым. И он наслаждался каждой секундой. Наслаждался тем, как ее внутренние стенки сокращались вокруг его пальцев, когда он лизал и посасывал её клитор. Она кончала с его именем на губах, произнося его как мантру, пока её оргазм окончательно не угасал. Драко любил наблюдать, как она достигает пика удовольствия, но сегодня на это не было времени. Он отчаянно нуждался в ней и не знал, позволит ли она ему когда-либо снова обладать ею. — Встань на колени. Гермиона с наслаждением подчинилась требованию. Пока девушка устраивалась поудобнее, Драко гладил свой член, наблюдая за её возбуждённым лоном. Гермиона посмотрела на него через плечо и, встретившись с ним взглядом, прикусила губу. Драко прижался к её влагалищу, обхватил её талию и вошёл. Как только головка оказалась внутри лона девушки, они протяжно застонали. Драко двигался медленно, давая Гермионе время привыкнуть к его размеру. В такие минуты он чувствовал себя верующим, а тело девушки было его храмом. Когда-то она сказала ему, что маглы поклоняются божествам. Гермиона была его богиней, её лоно было храмом, а он был лишь покорным слугой, обязанным заботиться о священном месте. Регулярно. Драко двигался медленно, наблюдая за тем, как глубоко Гермиона принимает его в себе, как жадно вбирает его член и выгибает тело. Когда она начала умолять о большем, мужчина ускорился и, протянув руку, схватил её за волосы, изменив угол проникновения, что помогло ему входить глубже в тело любимой женщины. Драко трахал её так, словно это был их последний раз, но молился о том, чтобы это не было правдой. В их последний раз он хотел бы видеть её лицо и глаза. Он позволил отчаянию захлестнуть его. Сильнее сжав тело, Драко изменил ритм: быстрые толчки сменялись на жёсткие и наоборот. — Коснись себя. Снова приказ. — Я уже близко, Драко. Прикоснувшись к себе, Гермиона протяжно застонала. Драко замедлился. Он полностью выходил из её тела, чтобы затем вбиваться в неё снова и снова. С каждым толчком Гермиона выкрикивала его имя. Он чувствовал, как её стенки сжались вокруг члена, и вскоре мышцы влагалища плотно обхватили его, приближая к оргазму. Драко входил к неё, пока девушка дрожала от удовольствия, теснота её лона сводила его с ума. Ему потребовалась всего пара толчков, чтобы кончить. Сильнейший оргазм, охвативший его тело, заполнил девушку семенем. Драко без сил рухнул на девушку, продолжая осыпать её тело поцелуями и кусая нежную грудь. — Я люблю тебя, — едва слышным шёпотом произнесла девушка, уткнувшись лицом в подушку. — Я люблю тебя, — произнёс он в ответ, отчаянно притворяясь, что это ночь ничем не отличалась от остальных, и их отношения не висели на волоске от расставания. Позже той ночью, когда они нежились в постели, Гермиона предложила ему вызвать патронуса, чтобы их выдры могли поиграть вместе. Они часто так делали. Драко смог вызвать заклинание лишь с третьей попытки и притворился, что не заметил обеспокоенного взгляда Гермионы.
