Димон и демон

      На форум любителей мистики, эзотерики и спиритизма Дима натыкается случайно. Просто вбивает в состоянии расстроенных чувств и эмоций запрос «Как привлечь внимание человека, которого безответно любишь?», нажимает на поиск, а гугл среди прочих ссылок на дамские форумы и статейки про женские секреты обольщения берет да и выплевывает в Щедрина обсуждение какими-то чудиками эффективности заклинания вызова духа святого Валентина. Димка, конечно, не дурак, в колдовство не верит, но сам краем глаза по форуму пробегается, смотрит, что пишут, чисто из любопытства, естественно.              Заклинание якобы старое, поколениями проверенное. У кого бабка так деда приворожила, у кого соседка влюбила в себя олигарха и теперь греет бока где-то в тропиках. Диме олигарх как-то побоку, да и тропики он не любит. А вот Костю Петелькина с химфака он бы приворожил: хоть духом святого Валентина, хоть апостола Петра, хоть призывом силы лунной призмы. Было б все так просто. Но что нас не убивает и законом не запрещается, то вреда явно не причинит.              Прежде чем начать, Дима еще раз проверяет реквизит, согласно указанному на форуме списку. Расставленные по кругу свечи — есть; фотка объекта любви — имеется; зеркало, чтобы дух смог через него зайти в наш мир, — ну, ростовое возле стены, кажется, идеально в качестве двери сгодится, о размерах не уточняли; текст заклинания для вызова духа — переписал, а то ноутбук в атмосферу не вписывается; ну и он сам, полностью голышом — зачем, так и не выяснил, но раз на форуме написали, что обязательно проводить обряд в чем мать родила, значит, долой портки, все равно в доме один живет.              Дима вздыхает глубоко, головой качает — сам не верит, что вписался в подобное, но улыбающийся с фото Петелькин всем видом будто бы подбадривает и говорит: постарайся, Щедрин, и я точно твоим стану.              Ладно, была не была. Дима прокашливается, прочищает горло, берет листок с заклинанием призыва и начинает, отчетливо проговаривая слова:              — Exaudi me spiritum Valentine. Ueni ad vocem meam. Coniuro te in virtute tua. Aperi tibi ostium. Limen duorum mundorum transire velim mihi det.              Закончив, ждет секунд десять. И ничего. Замерзнуть успел разве что. И чувствует себя глупо.              Думает: может, еще раз прочесть, если уж все равно сидит тут посреди комнаты с голой жопой в ритуальном круге, а то вдруг слова перепутал, в латыни все-таки не силен. Но плюет на все, сразу ж ясно было, что белиберда полная.              — Ну и хер с тобой, Валентин, не больно-то ты мне и нужен был, — ворчит Дима обиженно, комкая бумагу с кривым заклинанием.              Нагибается, чтобы задуть свечку, но внезапно на улице что-то хлопает, будто кто-то взорвал петарду, а по комнате пролетает резкий порыв вполне теплого, не февральского ветра и сам гасит все свечи. Дима подскакивает и оглядывается на окно, хотя и без того помнит, что не открывал, он вообще по жизни мерзлявый. То, естественно, плотно заперто. Димка хмурится и передергивает плечами. Да уж, стремненько вышло. А вот нефиг хиромантией всякой маяться на ночь глядя. Подходит быстрее к стене, включает свет… и тут же начинает орать от неожиданности и, откровенно признаться, испуга, резко отшатываясь и едва не упав на задницу.              — Приветики.              Вальяжно привалившись спиной к запертой двери, в комнате стоит какой-то мужик и нагло лыбится, взмахнув рукой. Щедрин, перестав горланить, хватает первый попавшийся предмет со стола позади и выставляет перед собой для защиты… пульт от телека. Так себе оружие. Но если метко кинуть им мужику в голову, то можно при удаче и вырубить. А дальше по обстоятельствам, потому что наголо того хрен уложишь: высокий, плечистый, в отличной форме. Будь ситуация менее стрессовой, Димка бы даже почти облизался, да простит его Костик Петелькин, но уж больно долго Дима воздерживается.              — Кто вы?! — звучащим выше на пару октав голосом вопрошает Дима, готовый, несмотря на всю привлекательность вторгшегося на его территорию незнакомца, в любую минуту обороняться.              — Ох… — устало вздыхает мужчина, складывая на широкой груди загорелые, как и весь он сам, руки в закатанной по локоть темно-винной рубашке. — Кто вы? Что вам нужно? Всегда одни и те же вопросы. Ну хоть бы кто-то придумал что-нибудь оригинальное.              — Я… я ментов сейчас вызову! — угрожает Дима, вернув свои природные интонации, а то пищал как первоклассница.              — Оденься лучше, — усмехается мужчина.              — Я у себя дома. Как хочу, так и хожу, — дерзит в ответ Щедрин, а то гляньте-ка, вломился в чужую квартиру, еще стоит и командует.              — А у тебя всегда на незнакомцев стоит? — дальше явно издевается тот, продолжая подпирать дверь позади себя, а заодно перекрывая путь к отступлению.              А Дима будто только сейчас вспоминает, что он тут и правда хозяйством не пойми перед кем светит. Прикрывает пах свободной рукой — не так чтобы и стоит прям, подумаешь, чуток приподнялся.              — Это просто от холода, — оправдывается он.              Мужчина опять нагло хмыкает.              — Ну-ну. — А потом сбивает Димку вопросом: — Помочь?              И от стенки отлипает, будто уже получил одобрение.              — Что?! — Щедрин сначала замешкивается, но тут же грозно машет перед собой пультом, чувствуя, как рдеют щеки. — Нет! Стой где стоишь, извращенец!              — Заметь, это не я перед тобой членом трясу, — беспардонно стебется незнакомец, но мирно делает шаг обратно. — Да и ты сам меня вызвал, вообще-то, так что не драматизируй.              — Не вызывал, — тут же отнекивается Дима. Хотя бы чисто из принципа.              — А заклинание пять минут назад, видимо, моя бабка прочла, да? — спрашивает, явно не ожидая ответа, а потом сам же продолжает, рассуждая: — Хотя, слава тебе Люцифер, что не она. А то уже лет шестьдесят последних пытается, но по старости что-то путает. Это я к смертным на латынь отзываюсь по доброте душевной, а между собой нам требуется шумерский или схожие диалекты, а моя гранд-мама́ в нем не ахти, так что мне пока ускользнуть удается. Кхм… — будто опомнившись, откашливается в кулак и вновь наводит беззастенчивый и наглый вид. — Это я к тому, что весьма рад, что именно ты призвал меня.              — Так ты что… святой Валентин? — ошеломленный своим же предположением уточняет Дима. Ну потому что дичь какая-то. Ну да, прочитал он что-то неведомое на латыни, но может, там и вовсе кто-то состав освежителя воздуха перевел и выложил по приколу для таких лохов как Щедрин.              Но вот он, дух, хотя весьма во плоти, притом притягательной такой, даже, Дима бы сказал, весьма сексуальной. А святой Валентин разве не должен быть стариком?              — Я? Святой? — мужчина откровенно хохочет, а закончив, даже глаза протирает, от слез якобы. — Ну, святым меня если только мой бывший называл, да и то в шутку, когда я закидоны его чокнутые терпел полвека. Так что тут момент спорный, сладкий. А вот насчет Валентина — это по адресу. Еще вопросы?              — А ты… — Дима мнется. Святой не святой, а все-таки Валентин. И раз уж заклинание сработало, то и остальное, наверное, правда. — Ты желание мое выполнишь?              Валентин отталкивается от стены и на этот раз подходит к Диме впритык, ловким жестом отбросив из его пальцев пульт. Сам Димка как застывает от его ауры, аж мурашки до самой жопы разбегаются. Валентин обхватывает его за лицо длинными пальцами, нагибается ниже и эротичным полушепотом интересуется:              — А чего ты желаешь, сладкий?              И глазами сверкает, так что карие радужки отдают алым.              Но прежде чем Дима что-либо толковое и четкое выдает, Валентин отпускает его и почти будничным тоном произносит:              — Соизволь только быстрее выбрать. А то у меня там делишки были намечены, но ртом или руками справлюсь минут за десять. Советую второе, еще никто не жаловался, ни спереди, ни сзади — тоже, кстати, можно, не стесняйся. Но если ты уже готов, — Валентин как-то с намеком дергает бровями и обводит клык кончиком языка, — то, впрочем, я могу и подвинуться по расписанию, и мы успеем повеселиться. В общем, выбор за тобой.              Щедрин от такой тирады лишь моргает в замешательстве.              — Что это значит? Ты о чем?              У Валентина, теперь уже в удивлении, подлетает правая бровь.              — В смысле? Я о том, подрочить тебе, отсосать или все-таки нормально потрахаемся. А ты чего-то еще хотел? Сразу предупреждаю, я, вопреки расхожему мнению, не адепт жесткого секса.              И даже будто бы обижается.              А у Димки челюсть падает. Какой еще нахрен жесткий секс?              — А ты разве не для этого демона похоти вызывал? — видимо, сделав верный вывод из выражения физиономии Димы, спрашивает Валентин.              — Де… демона?!              Валентин пальцем подбирает Димкину челюсть и ставит обратно.              — И снова приятно познакомиться. Эх, — качает головой, отходит и плюхается на кровать. — Тяжело с вами, смертными. Сначала зовете, потом отнекиваетесь, смущаетесь, играете в недотрог, мол, я не такой, это ошибка, я просто искал состав отвара против диареи, но случайно вызвал демона, бла-бла-бла, — жалуется Валентин, изображая соответствующий жест сложенными вместе пальцами. — У меня, вообще-то, тоже личная жизнь имеется, я не мальчик на побегушках. Да и вообще уже завязал, но больно у тебя аура страждущая была.              — Но… — теряется Дима, ненароком ощущая вину перед Валентином. — Я правда вроде как духа вызывал, но чтобы желание загадать. Попросить, чтобы в меня Костик с химфака влюбился.              — Пф, — ехидно фыркает Валентин. — Так ты старика для э́того пытался достать?              — Ну… да, — честно признается Дима. И меняет руку, которой прикрывает пах, та уже затекла за время беседы. Одеться бы, но как-то странно посреди разговора прерываться.              — Так я тебя огорчу, наверное, — отвечает Валентин. Укладывается на кровать, закинув на покрывало длиннющие ноги прямо в ботинках, вот наглый! — Старик уже давно не у дел, не промышляет сводничеством. Все заклинания отозвал, чтобы его не тревожили. Без него тут и так неплохо справляются, даже целый праздник устроили в его честь.              — А почему заклинание тогда сработало? — любопытствует Дима. Пятится назад и садится на стул, а то глупо маячить столбом, особенно голым. Да и убегать уже в целом не хочется, демон, кажется, не опасный вовсе.              — Ну, — Валентин приподнимается и подпирает голову ладонью. — Хороший вопрос, кстати. Заклинание-то в целом действенное, да только далеко не у всякого выходит добиться реального результата. У тебя, видать, предрасположенность. И нужда, — не сдержавшись, ухмыляется он и кивает на Димкин пах.              Щедрин, скрестив ноги, прикрывается сильнее под похотливым взглядом. Все-таки стоило хотя бы треники натянуть. А то от внимания Валентина нужда странно шевелится между ног.              — У меня бабушка на картах гадает, — ляпает Дима первое, что приходит на ум.              Валентин задумывается, а потом кривит губы в стиле «нот бэд».              — Окей, здорово, — Валентин хлопает ладонью по матрасу. — С твоей магической наследственностью разобрались. Теперь возвращаемся к насущному: трахаться-то будем?              — А ты хочешь? — внезапно задает вопрос Щедрин. Ну в смысле не будет же он человека принуждать, пусть даже тот демон, притом похоти. Но ведь в завязке.              Но Валентин резво подскакивает с кровати, в два шага сокращает расстояние и нависает на Димой.              — Ты весьма в моем вкусе, сладкий, — мурчит прямо в ухо, дыханием обдавая кожу, а потом облизывает вдоль хрящика. — И у меня давно никого не было, знаешь ли. Одиноко. Так что я с радостью, Димочка.              В первый раз за все время обращается по имени. И таким голосом произносит, что у Щедрина член дергается автоматически. Может, демон его просто заколдовал? Охмурил ради собственной выгоды, иначе откуда это желание? Ну да, недотрах сказывается, конечно, но как же Костя?              — О парне том думаешь, да? — словно читая мысли, спрашивает Валентин, присаживаясь перед Димой на корточки. Кладет ладони на колени и резко разводит. — Только вряд ли он сделает тебе так же приятно, как смогу я.              И, не дожидаясь ответа, сжимает в кулак Димкин член, водит вдоль всей длины, а затем, не прерывая зрительного контакта, высовывает язык и с аппетитом облизывает ствол от середины к головке. Дима аж на стуле подпрыгивает от хлестнувших по нутру ощущений. По телу мгновенно волной растекается жар — это точно какие-то демонические игры разума. Потому что сопротивляться вообще не хочется. Наоборот, впиться бы Валентину в угольно-черные волосы, нажать на затылок, заставляя насаживаться глубже, до самого горла. А потом двигаться, толкаться в рот, проезжаясь головкой по влажному языку, по горячему нёбу. И кончить, размазав по губам сперму.              — Нравится? — плутовато улыбаясь, интересуется Валентин, пальцем обводя кончик и задевая уретру, отчего Дима прогибается в пояснице, подстраиваясь и ища больше контакта. — Хочешь так, да?              И Дима не сомневается: это точно его проделки.              — Ты же мои мысли контролируешь, да? — с придыханием уточняет он, потому что Валентин снова смакует его член, как дите конфету.              — Я? — почти натурально удивляет тот и мотает головой. — Нет, это все сугубо твои фантазии, сладкий. Я лишь следую твоим желаниям.              — Ладно, — без особых душевых терзаний соглашается Щедрин и закусывает губы, чтобы не простонать, когда Валентин заглатывает его почти по самые яйца и попутно ласкает во рту языком. Просто отвал.              — Фто? — не выпуская его изо рта, будто в насмешку, уточняет демон, пуская по члену вибрации. Дима едва не стекает со стула на пол, благо руками держится за спинку.              — Ни… ничего, — вертит башкой Щедрин и окончательно отдается ощущениям.              Откидывает назад голову и глухо стонет, не вытерпев, когда губы Валентина плотнее смыкаются вокруг ствола и совершенно охренительно двигаются, отсасывая так, как Дима никогда не мечтал. Ему и сравнивать, в общем-то, не с чем, да только даже Петелькин в самых влажных фантазиях Димы так не сосал.              Оргазм прошивает Щедрина так быстро, что он едва успевает опомниться. С пошлым «чпок» Валентин выпускает его изо рта и облизывает блестящие от семени губы. Диму так и манит попробовать их на вкус. Вновь предвосхищая его желание, демон поднимается с коленей, тянет растекшегося по стулу Димку вверх и буквально удерживает на весу, обвивая рукой поперек талии, а затем наконец впечатывается в рот поцелуем.              У Димы в мозгах — короткое замыкание, аж дымится, наверное. Висит в объятии Валентина куклой, пока тот его фактически трахает языком, так что у Димы с трудом получается поспевать. Мычит только и пытается притереться потеснее к горячему телу демона.              — Что? Надумал воспользоваться полным пакетом услуг? — сыто улыбаясь, спрашивает Валентин, оторвавшись от губ Димки.              Сквозь замутненное искрами удовольствия и какими-то мелкими радужными звездами зрение, Щедрин пялится на демона, на прищур этот лукавый в темных от похоти глазах, на губы покрасневшие от поцелуев до одури, на шею и грудь в вырезе чертовой обтягивающей его соблазнительное тело рубашке — красивый, сволочь, Костик и рядом, конечно, не стоял, что уж скрывать. Дурман или нет, но на Валентина сейчас стоит крепко.              — Только я не готов, — честно признается Дима.              — Ну, это можно исправить, — без колебаний замечает Валентин. Дима едва успевает зацепиться руками тому за шею, чтобы не рухнуть на пол, когда демон подхватывает его под задницу и несет прочь из комнаты. — Эм, где тут у тебя ванная?              Дима кивает на нужную дверь.              — Левая. Но у тебя же дела, расписание, — напоминает Щедрин почти огорченно. Чертовщина, конечно, сплошная, но горячие демоны на пути не валяются.              Валентин щелкает в воздухе пальцами.              — Готово, вычеркнул. Теперь я свободен для тебя вплоть до утра, — торжественно заявляет тот. Распахивает дверь ванной и вносит Диму. — А там разберемся, сладкий. Возможно, я задержусь здесь гораздо дольше.