Глава 1. Ты похож на кота, хочу забрать тебя домой
10 февраля 2022 г., 20:57
Глубокая ночь в сочетании с зимним временем в Сиднее отличалась от того же в Сеуле. Ни куртка, ни толстовка не были нужны, температура стояла высокая, пусть и начиналась гроза. Моросил мелкий дождь, постепенно набирающий обороты. Вместе с тем поднимался ветер.
Хёнджин шёл по пустой дороге жилого района, на которой изредка появлялись слепящие фарами дорогие машины. Он не видел асфальта под ногами, и причин тому было несколько: во-первых, пытаясь скрыться от всего мира, парень надел кепку и маску, натянул их чуть ли не до глаз, чем закрыл себе весь обзор; во-вторых, поникший, Хёнджин настолько высоко оторвался от земли и улетел в мысли, что перед глазами стоял не реальный мир, а что-то иное, что-то, что звалось Феликсом, смешивалось с кольцами, Чонгечон, красками и старым столиком с кругами от стаканов.
Ноги почувствовали землю только благодаря звонку. Телефон отчаянно вибрировал в заднем кармане, чуть ли не спуская с юноши штаны. Помутневшими глазами Хёнджин достал смартфон и сфокусировал взгляд на экране. Звонил Чан.
— Джинни, всё хорошо? — обеспокоенно спросил хён.
Хёнджин еле сдерживался, чтобы не зарыдать в трубку и не рассказать другу о всех жизненных проблемах, начиная с детского сада.
— В Корее уже полночи прошло, ты почему не спишь? — осипшим голосом спросил юноша.
— Ты же знаешь, что я не люблю спать. Хёнджин, что-то ведь не так, да? Я просил тебя позвонить, как долетишь, но ты так и не набрал. Что произошло? Полёт прошёл нормально? Встретился с Феликсом?
— Нет, я… Хён, всё пошло не так, — дрожащим голосом признался Хван, — Мы не встретились. Я не… знаю, где он, то есть… Всё совсем не так! Я не знаю, что мне делать, даже о жилье не позаботился. До меня только сейчас дошло, где я. Что мне делать?! Все плохо!
— Тише, тише…— убаюкивающим голосом произнёс Чан, — Я скину адрес гостиницы, вызови такси и езжай туда. Она неплохая, но людей там всё равно мало, тебе найдётся номер даже сейчас. Только не волнуйся, хорошо? Завтра мы всё решим.
— Хён… — шмыгая носом, позвал Джинни, — ложись спать, ладно?
***
Как и обещал, Кристофер отправил другу адрес, и Хёнджин поймал такси. Рой мыслей не давал покоя, хотелось биться об стену, лишь бы очистить голову, но всё, что оставалось парню, это сидеть смирно и не показывать душевных переживаний. Машина доехала быстро, по крайней мере, так показалось художнику. Он вышел из салона, забрал сумку и картину и встал напротив двухэтажного здания, больше похожего на обычный дом, нежели на гостиницу. Сооружение было выстроено из старого камня. Парень будто переместился в девятнадцатый век или типа того, он точно не ожидал увидеть перед собой нечто подобное. Из временной петли выводили только навороченные авто и слоняющиеся вокруг люди в стильной одежде. Дождь превратился в ливень, пока такси ехало к гостинице, так что Хёнджин не стал осматриваться, а быстро засеменил к входу в здание. Внутри оно хранило старинную атмосферу. У стены расположился камин, посреди большого фойе стояли диваны и кресла. Под ногами скрипел паркет, на котором местами лежали истоптанные ковры. Картины на стенах освещались огнями свечей. Казалось, люди здесь ещё не отошли от Рождества, прошедшего месяц назад. Теперь Хёнджин ещё больше убедился, что это был обычный дом с комнатами под аренду. Понятно, почему Чан предложил его: он хранил атмосферу родного места. Иностранец, потерявшийся в чужой стране, не был под прессом «чужой крыши». Художнику здесь понравилось. Хёнджин подошёл к стойке регистрации. — Доброй ночи, — поздоровался он, — Я бы хотел снять номер у вас. — Сожалею, — с грустным, но милым лицом ответила девушка с ресепшн, — но свободных комнат не осталось. Хенджин поднял брови от удивления. Конечно, было максимально глупо задавать тот самый вопрос, но он всё равно задал: — Что, совсем никаких? Ни одного? — Мне жаль, но январь такой месяц… Художник кивнул в знак понимания, хоть и не понимал, развернулся и потопал к выходу. Руки уже затекли из-за тяжести картины, ноги стали ватными от усталости. Парню хотелось спать. Шум дождя бил по ушам, к подошве липла мокрая земля, в которую он ступил случайно, упустив асфальт. Было максимально хреново. Чан всё ещё донимал его расспросами через мессенджеры, но у Джина не было никаких сил ответить. К тому же, в его разбитой душе нашлось место и для переживаний за хёна: пусть, черт возьми, уже ляжет спать! Парень поднял голову к небу, принимая в себя частые капли, и медленно пошёл к выходу из дворика. Немного не рассчитав, через пару шагов он поскользнулся и шлепнулся в грязь. Вставать Хёнджин не поспешил. Наоборот, юноша распластался звёздочкой и закрыл глаза. — Что за неудачник, — послышался чей-то смешок. Через секунду до Хвана дошло, что этот кто-то говорил на корейском. От неожиданности он резко повернул голову в сторону незнакомца и приподнялся на руках. В темноте различить можно было лишь силуэт, и тот был каким-то неестественным, с дополнениями в форме. Хёнджин смог понять то, что парень сидел на корточках, но всё остальное оставалось неясным. — Ты кто? — на корейском спросил Джин. — Оу, — незнакомец медленно поднялся и притормозил с ответом, — ты понял меня? Извини, не признал. Он обвёл пальцем лицо в воздухе, имея в виду маску и козырёк кепки, скрывающие внешность Хёнджина. Сам незнакомец скрываться не стал. Он вышел на оконный свет и показал себя. Ничего необычного: парень азиатской внешности, на вид лет семнадцати, простая одежда, не совсем по погоде. В руках юноша держал кошку, которая и придавала странности его силуэту. — Чего ты тут валяешься? — сменил он быстро тему. — Я хочу спать, — Сам не понимая почему, выдал Хёнджин этот честный, но странный ответ. — Мест в гостинице нет. — Ясно. — Только и ответил парень, поглаживая кошку. — А ты? Живёшь здесь? — лишь бы не молчать, спросил художник. — Не-а, работаю поваром. Отвечаю за корейскую кухню. Оказывается, австралийцы любят азиатскую еду, ты знал? — Нет. — Неудивительно, я это выдумал. Хотя, может и нет. Кто этих австралийцев знает. Я тут уже год живу, но так и не заговорил по-английски. — Чтобы окончательно их не понимать? — завершил за него мысль Джин. — Верно. — Разве ты не слишком молод, чтобы здесь работать? — снова заглушая тишину, спросил Хёнджин. — Слышь, я тебе хёном буду, — с лёгким наездом ответил незнакомец. — Вот оно что… Хёнджин поднял с земли полностью сырую сумку и плотную коробку, обмотанную плёнкой, в которой лежала картина. От влаги она то и дело соскальзывала, так что художнику было вдвойне тяжело. Он минут пять выбирался со двора в попытках удержать вещи. В какой-то момент тот парень-повар окликнул его и быстрыми шагами подошёл ближе. — Я не знаю, зачем ты сюда приехал и что это за штука у тебя в руках, но твой голос абсолютно пуст. Закидал меня этими ненужными вопросами, а сам себя даже не слышал. Уже за полночь перевалило, куда ты собираешься идти в таком состоянии? Хёнджин не знал и думать об этом тоже не хотел. Если бы мысли были топливом, в тот момент ему казалось, что он дошёл бы пешим до самой Корее, хоть по земле, хоть по воде. На вопрос незнакомца он только пожал плечами. — Я уже закончил смену, — начал повар, — так что, если ты злишься на меня за то, что я назвал тебя неудачником, — намекая, протянул он, — можешь возместить моральный ущерб ночёвкой в моём доме. Ты не подумай, но мне тебя чисто по-человечески жалко. Выглядишь как бездомный. И пахнешь. Хёнджин, не веря своим ушам, только растерянно кивнул. — Пошли тогда. Я, кстати, не один живу, — Он легонько потряс спящую на руках кошечку, — так что будь готов. — А тебя… как зовут? — Не ко времени настороженно спросил художник. — Минхо. Ли Минхо. А ты кем будешь? — Хван Хёнджин. Приятно. Минхо кивнул, направляясь к только подъехавшему такси.***
Минхо жил в многоэтажном доме в южной части города. Хёнджин чуть было не присвистнул, когда они вышли из машины, но новый знакомый, опередив его, пояснил, что квартира досталась ему от отца и не принадлежит юноше. Пройдя пустое фойе, они зашли в лифт с зеркальными стенами. Минхо нажал на кнопку пятнадцатого этажа, кабинка мягко тронулась. — Повезло тебе с жильём, — признал Джин. — Не сказал бы. Ненавижу эту квартиру, — с какой-то пассивно-агрессивной радостью ответил Минхо и добавил прежде, чем Хёнджин спросил, — слишком высоко находится. От усталости в глазах всё плыло, продолжать разговор не хотелось. Хёнджин завидовал спящей кошке на руках Минхо, он тоже хотел свернуться калачиком и лечь на кого-нибудь. В голове всплыл образ того самого «кого-нибудь», и Джин быстро замотал головой. Испугавшийся резких движений Минхо сначала вздрогнул, а потом посмеялся с поведения «бродячего» (как он его прозвал в голове) и своей же реакции. Наконец кабина застыла, двери разошлись. Квартира парня оказалась первой после лифта, так что долго идти не пришлось. Он распахнул незапертую дверь и вальяжно вошёл внутрь. Джин стеснительно посеменил следом. Как только они оказались в помещении, сон художника на время пропал благодаря приступу чихания. — Ещё один припадочный. — Устало закатил глаза Минхо. — Аллергия? В ответ Хёнджин снова чихнул. — Я дам тебе таблетки. В лифте всё было нормально, — непонимающе начал размышлять хозяин квартиры, — А… Ну… наверное, я долго не убирался. Тут шерсти полно. У Хёнджина не было и шанса ответить, он весь покраснел, глаза слезились, а нос щекотало. — Кто с тобой? — Прокричал мужской голос в одной из комнат. Не дожидаясь ответа, в коридор вышел невысокого роста молодой парнишка в пижаме с пухлыми щёчками. Чем-то он напоминал белку, но был довольно милым. — Минхо, оборзел? При живом муже мужиков водишь? — То ли в шутку, то ли абсолютно серьёзно возмутился юноша. У Хёнджина чуть глаза на лоб не полезли от слова «муж», он сквозь слезы своей аллергии посмотрел на Минхо, и тот отрицательно закивал. — Он шутит. Это Хёнджин, — громко ответил белочке Минхо. — Он бродячий ребенок. — И ты его подобрал. — Заключил парень. Хёнджину становилось неловко, в том числе из-за непрекращающегося чихания. — Это Хан, — представил Минхо своего друга. — Джисон, — шуточно-раздражительно добавил тот, — его парень. — Приятно…— Наконец выдавил из себя Джин, чихнув. — Идём, — позвал его Хан, и они все вместе зашли в гостиную, — дам тебе таблетки. У меня тоже на кошек аллергия, но Минхо скорее меня выгонит, чем этих хвостатых. Приходится за обе щеки уплетать антиаллергенные. — Поэтому они у тебя такие большие, — подхватил Минхо, ущипнув Джисона за левую щёчку. — Отойди. Я смотрю, ты ещё одного кота принёс, иди помой его. Тебе что, двух мало? Этот еще и чёрный, — бесновался Хан. — Кстати, где мои дети? — встрепенулся Минхо, стуча Хёнджину по спине, пока тот давился таблетками. — Суни спит, Дуни на кухне. Минхо пошёл проверить, но уже через несколько секунд вернулся и отвесил Джисону по плечу. — Дуни спит, а Суни на кухне! Научись уже их отличать! Если бы нас с тобой перепутал кто-нибудь в этой стране, ты бы считал их расистами! — Они одинаковые! — вопил в ответ Хан. — Я тебе сейчас салфеток в рот напихаю. — тихо пригрозил Минхо. Джисон замолчал. — Ты там как? Это адресовалось Хвану. Парни повернулись к дивану, на котором он сидел, но поздно заметили, что тот уже уснул. Хёнджин откинулся на спинку и тихо сопел. Его вещи так и лежали в коридоре, так что Джисон пошёл за ними. Сумка вся промокла, не было сомнений, что её содержимое — тоже. Минхо пошёл отмывать кошку, которой он уже успел дать имя, а Джисон закинул все вещи Хвана в стиральную машину. Непонятную коробку они трогать не стали и оставили в коридоре. Хан уже переместил мокрую одежду в сушилку и ложился спать, пока из ванной всё ещё доносились кошачий визг и ругань Минхо. Напоследок Джисон бросил взгляд на перепачканный одеждой диван со спящим Хёнджином, неодобрительно покачал головой и ушёл в спальню.***
Проснулся Хёнджин очень поздно. Ночью дождь закончился, небо прояснилось, и теперь комната была залита естественным светом. Стоял запах чего-то сладкого. Парень проспал в одном положении всю ночь, шея ужасно затекла и болела. Грязная одежда окаменела, прилипла к лопаткам и шее. Наверное, валяясь в грязи под ливнем, Хёнджин всё-таки передраматизировал. Сонными глазами художник посмотрел вокруг себя. Минхо сидел на полу и знакомил своих кошек, Джисон устроился рядом с Хваном на диване и наблюдал за своим парнем, поедая блинчики. Заметив, что гость проснулся, они оба стали таращиться на него. — Выспался? — Спросил его хозяин квартиры. Хёнджин кивнул и выпрямился, мотая шеей. Спать всё ещё хотелось, по правде говоря, но это уже было наглостью. — Молодец. Теперь помойся — от тебя, между прочим, ужасно пахнет — и почисти диван. Считай, он теперь твой. Дарю. Минхо не выглядел злым, но Хёнджин почему-то напрягся. — Если мой, могу не чистить? — сонным голосом безобидно спросил Хван. — Подумай о Хане. Он к тебе вон, — Минхо указал на Джисона, — погостить приходит. Хёнджин тяжело поднялся на ноги и поплёлся в ванную. Под горячей водой он снова чуть не уснул, но стук в дверь вывел из транса. То был Хан. Просил поскорее выйти. Художник опустил голову и, расчищая мысли, начал наблюдать за крошечными ручейками, бежавшими по еле очерченным бледным кубикам на животе. Немного, но это помогло. Всеми способами парень пытался не дать Феликсу проникнуть в его разум и пустить корни. Он думал о картинах, музыке, котах, Бан Чане, алкоголе, но только не о Ёнбоке. И всё равно все эти мысли были прямо или косвенно связаны с Ликсом. Хёнджин знал: чем меньше он думал о болезненном, тем меньше оно его ранило, но Чан всегда называл этот метод не более чем побегом. Ну и что? Да, Хёнджин бежал, скрывался и спасался, как мог, но разве от этого он становился виновным в чём-то? Он не виноват. Он просто старается сделать лучше. И плевать, что однажды вся эта боль обрушится на него метеоритным дождём, раздавит своей тяжестью и в конечном итоге сотрёт в порошок. Плевать. Пока это не случилось, плевать. Расслабленный и ещё невысохший до конца Хёнджин выполз из-под душа только спустя полчаса, когда голова уже шла кругом от жара. Минхо и Хан перебрались на кухню. Из их разговоров художник понял, что Хан обозвал Дори (кто это?) облезлой, за что Минхо начал с ним драку. Вошедший Хван застал их в положении, в котором кошатник взял своего парня на удушающий и выглядел так, будто был в полной готовности надавить. — Ещё раз! — вопил Минхо. — Я пошутил! Я пошутил, Ли! — с глазами, полными страха, кричал ему в ответ Джисон. Минхо в ту же секунду вцепился зубами в щеку своего парня, но не сжал их. Хан устало опустил руки и просто принял факт того, что ему придётся стоять и ждать, пока тот не отцепится. Хёнджин не любил подобных картин, но улыбки на этот раз не сдержал. Минхо перекинул руки через плечи Джисона и обнял, оставив его лицо наконец в покое. — Присаживайся, рассказывай, — обратился хозяин к гостю. Хёнджин не смог ответить сразу. Он не знал что сказать, чтобы не выглядеть при этом полным идиотом, но Минхо уже заранее знал эту горькую правду, поэтому просто поведал увлекательную историю их знакомства. Ну ладно, балаболом он не был, поэтому сначала дождался, пока Хан спросит, и только потом разошелся. — У меня закончилась смена, я уже собирался идти домой, но услышал чьё-то мяуканье, — начал он. — А это Джин мяукал, да? — спаясничал Хан. — Да, — подхватил Минхо, — В общем, увидел Дори, нагнулся, чтобы погладить, и рядом кто-то шлепнулся. Честно, я думал, что откинусь от смеха, но пришлось сдержаться. Ну знаешь, мало ли кого в эту гостиницу старую заносит. — Очень уж ты сдержался, — съязвил Хёнджин, вспомнив, как Минхо тогда назвал его неудачником. — Это я ещё сдержался! — воскликнул тот в ответ. — Ну короче, Джинни у нас какой-то депрессивный, в гостинице ему отказали, жалко стало этого бездомного. Плюс он на кота похож. — А я на кого похож? — мило спросил Хан. — На белку. — Отрезал Минхо. — Мда, — поджал губы Джисон. — Ну так что случилось? Ты приезжий? — спросил уже серьёзней Ли Хёнджина, хотя это и так было очевидно. При других обстоятельствах Хёнджин, скорее всего, не ответил бы. Почему какие-то левые люди лезут к нему в душу? Но не сейчас. В данной ситуации они помогли ему и левыми людьми точно не были. К тому же, Хёнджин сам к ним в душ залез. — Да, приезжий. Я художник, в Корее писал картины на заказ. Приехал, чтобы передать работу. Мы договаривались, но заказчик… — Хёнджин осёкся, — уехал куда-то, видимо. В общем, зря я здесь. — Знаешь, я не жалею о том, что назвал тебя неудачником. Воистину, так оно и есть. А деньги он тебе хоть заплатил? — Минхо вошёл в кураж стёба. — Нет, я хотел просто подарить картину, не брать денег. — Погоди, погоди, — до Хана начало что-то доходить, и Джину это не нравилось, — Ты приехал за свой счёт в другую страну, чтобы подарить чуваку картину, написанную тобой явно не за один день? Просто чтобы подарить? Какому-то челу? И при этом даже не обдумал, где будешь жить? Они с Минхо переглянулись и отстранились друг от друга. — Боже правый, ну ты… — начал Минхо, но Хёнджин тут же его прервал. — Знаю, что я болван, не нужно мне это говорить. Злость и боль смешались на его лице, и Минхо решил не продолжать издевательства. — Ты не болван, — утешил его Хан, — Откуда тебе было знать, что она тебя бортанёт? То есть знаешь, нормальные люди так не делают. — Она? — в непонятках переспросил Джин. — А что… не она? Повисло неловкое молчание, которое тут же нарушил Минхо. Встрепенувшись, он шлепнул своего парня по плечу. — Ты-то хоть что смущаешься? Мы же с тобой сами геи. Он закатил глаза и припечатал телефон Хёнджина к его груди. — Тебе тут какой-то Чан названивает со вчерашней ночи, ответь уже. Хёнджин чуть не сгорел со стыда, когда, сидя в отведенной ему комнате, читал все сообщения друга. Как он мог так бессовестно забыть о нём, зная, насколько сильно Чан обычно переживает! Дрожащими пальцами он набрал номер Кристофера и прижал телефон к уху. — Алло? — осторожно прошептал Джин, когда Чан наконец ответил на звонок. Послышался глухой вздох. Пара секунд молчания и снова вздох. — Я думал, что накричу на тебя, если ты когда-нибудь перезвонишь мне, но теперь я просто рад, что ты в порядке. — Извини, это действительно была очень долгая ночь… — стыдясь, оправдывался Хёнджин. — Джинни, не надо говорить что-то подобное, я же не твой отец. Просто скажи, что всё хорошо, этого будет достаточно. Голос Чана был нежным и уставшим одновременно, из-за чего художнику стало стыдно ещё сильнее. — Всегда ты такой. Лучше бы накричал. — Приеду и накричу, — тихо усмехнулся Чан. — Ага, — сдержанно рассмеялся Джин. — Я серьёзно. Пока ты не отвечал, я купил билет. Я прилечу.
