Портрет Ли Феликса

      Хёнджин вернулся домой раньше, чем Чан того ожидал. Загруженный купленными вещами, парень еле дополз до комнаты, свалил всё на кровать и сел рядом с этой кучкой. Без Минхо было тихо, даже больше спокойно, но как-то скучно. Несмотря на то, что Джисон пришел явно гораздо раньше Хвана, верхнюю одежду он ещё не снял и сидел прямо в ней на диване в гостиной. Чан переписывался с кем-то по телефону, но бросил это дело, когда лучший друг вернулся домой.       Кристофер беззаботно ввалился в комнату и лёг на кровать по другую сторону покупок. Мольберт с картиной стоял на полу, прислонённый к стене. Чан сразу заметил её и сейчас лёжа рассматривал, крутя головой то в одну сторону, то в другую.       — Подаришь мне? — Невзначай спросил он у валяющегося Хёнджина.       — Что вы так прицепились к ней все? Не подарю! — Отрезал тот.       — Кто это все? Кто успел позариться на твоё искусство? — Чан перевернулся набок, лицом к другу.       — Смотри, — Хёнджин протянул визитку и матовую афишу. — Какой-то парень на улице дал это мне.       — Что за парень? — Спросил Чан, взяв листы в руку.       — Это выставка. — Ответил Хван на вопрос, который не был задан. — Они отбирают лучшие работы начинающих деятелей искусства и выставляют их временно в Музее Современного Творчества. Но сначала конечно надо пройти конкурсный отборочный этап или типа того.       — Круто. — Однозначно подытожил Кристофер. — Попробуй.       — Шутишь что ли? Мои работы слишком заурядные для чего-то подобного.       — Это для тебя они заурядные, потому что ты их всю жизнь наблюдаешь. В любом случае нужно попробовать, даже если не получится. Если вдруг не пройдешь, хотя бы увидишь «незаурядные» работы. Ну, знаешь, опыт и всё такое.       — Не хочу, — отрезал Джинни, — Я и так слишком строг к себе, потом вообще одним только самоуничижением заниматься буду.       — Да брось ты! — Чан слабо ударил его по плечу, — Отнесись к этому, как к развлечению, хуже-то тебе не станет от написания картин. Если что, всегда можно сказать, что судьи в искусстве ничего не понимают. Джин замолчал, обдумывая идею участия. Конечно слова друга особой роли не сыграли, но поддержку он оценил, это придавало смелости.       — Ладно, решу позже, — вздохнул он, — Сейчас голодный ужасно. Ты там готовил что-то или мне показалось?       — Тебе показалось.       Парни вернулись в гостиную, где всё ещё сидел Хан в той же позе, но уже с чашкой в руке. Он агрессивно пытался напечатать что-то в телефоне, но одной рукой выходило плохо, отчего он всё время цокал и пыхтел. Ужина не было, скоро должен был вернуться Минхо, обычно уставший после долгой смены. Это придавало атмосфере напряжения, вдобавок ко всему к ногам ластились кошки, и один только бог знал, кормили ли их сегодня вообще. Никто этим вопросом задаваться не хотел.       Ответственность за приготовление еды взял на себя Бан Чан, которого Минхо вообще желал бы видеть за пределами своей квартиры (при всём уважении, даже Хёнджину было интересно, почему тот не остался в родительском доме). Из ингредиентов в холодильнике мало что нашлось, поэтому парню пришлось спуститься в магазин, куда его отказался сопроводить Джинни. Чан почти обиделся. Он быстро вернулся и в ускоренном режиме стал рубить куриную грудку. Попросил лучшего друга помочь с соусом, но тот плохо справлялся, и Кристофер выгнал его почти пинками. Хан из мира сетей не выходил до самого прихода Минхо. Никто его особо не дёргал.       — Чем пахнет? — Крикнул он из гостиной.       — Курицей в соевом соусе. — Ответил Чан в той же тональности, не отрываясь от готовки. Джисон зашёл в кухню и молча стал дожидаться ужина, всё ещё копаясь в телефоне.       Минхо вернулся позже обычного, не проронив ни слова сразу же ушёл в комнату – подобрал по пути рыжего кота – и какое-то время находился там. Хан проводил его взглядом и потом обеспокоенно стрелял глазами в сторону спальни при малейшем звуке, но к своему парню не шёл. Над Минхо будто плыла маленькая тучка с молниями.       — Что с ним? — Спросил Хёнджин.       — Ничего такого, просто устал. Не трогайте его пока. — Ответил расстроенно Хан и продолжил переписываться с кем-то.       — Я думал, что ты всё это время с ним переписывался, — Джинни непонимающе заглянул в телефон друга.       — Не-а, Минхо слишком занят на работе, мы почти не общаемся в это время. Я с другом болтаю, у которого сегодня был.       — Не наболтались что ли? — Спросил осуждающе Чан, ставя перед Джисоном тарелку с его порцией.       — Не успели. Он попросил помочь с одним делом, которое поручил отец, а времени не так много, как хотелось бы. Кстати, Джинни! — встрепенулся Хан, — насчет этого дела. Тебе, наверное, будет интересно.       — Сомневаюсь.       — Я серьезно! Короче, его отец устраивает выставку для новых деятелей искусства, нужно только пройти отбор. — Чан и Джин переглянулись. — Он делал что-то подобное в Корее пару лет назад. Австралийских спонсоров это заинтересовало, так что в этом году выставка пройдет здесь, в Сиднее. Мы как раз занимаемся организацией места.       — Сегодня какой-то парень уже предложил ему поучаствовать, но малыш Хван артачится. — Закатил глаза Кристофер.       — Почему?! Это же такой шанс прорваться! — Завопил Джисон, вскочив с места. — Ты ещё деталей не знаешь!       — Ну выложи тогда. — Безучастно ответил Джин, садясь за стол.       — Все работы выставляются на аукцион, правда большая часть прибыли идёт организаторам и спонсорам, но тут не деньги главное!       — Осуждаю, — вмешался вошедший Минхо, — Деньги.       — Представляешь, сколько важных персон о тебе узнает? Это не просто какой-то конкурс, это как… как… — Хан никак не мог подобрать слова, — с богом поговорить!       — Джисон.       — Простите! Ну, ты же понимаешь, о чем я? — Парень весь перевозбудился от восхищения.       — Сомневаюсь, что кто-то купит мои картины, — продолжал принижать себя Хёнджин.       — Поверь мне, мальчик, если ты пройдешь, их точно купят. Не стоящее того барахло на эту выставку не попадает. Будет ещё круче, если её купит другая выставка. Ну, знаешь, коллекционеры, презентующие свои «находки» везде и всюду. Авторские права остаются при тебе кстати, так что твоё имя будет светиться на золотых табличках.       — В чем смысл богатым дядям и тётям покупать картины безызвестных художников? — допытывался Хван.       — Это своего рода инвестиции. По сути эта выставка – благотворительность, но тебе даются не деньги, а шанс. После неё твоё имя будет что-то значить, дальше дело за малым – не сбавлять обороты и своими силами добиться успеха. В случае если выгорит и ты действительно повысишь свою стоимость, картина с выставки будет иметь огромную ценность, как первая из коллекции. Смогут продать потом в разы больше. Ну, не ты конечно, ты пока что за спасибо поработаешь.       — Разве это не делает его коммерческим или частным художником? — кстати спросил Чан.       — Только на время выставки. Дальше он живёт своей жизнью и никому не обязан. Даже если после аукциона Хëнджин больше ни разу ничего не создаст и исчезнет с радаров, на нём не будет лежать вина. Считай, акции упали и всё. Непруха для тех, кто на него поставил, не более.       Джисон грамотно расписал всё так, как для него это сделал друг, так что без труда убедил всех в полезности этого дела. Кроме Хёнджина.       — Спасибо конечно, что очень красиво украсил мои уши раменом, но не говори так, будто я уже прошел. Разобьюсь об реальность, ты мне заплатишь за потраченные время и труд?       — Не переживай, — усмехнулся Минхо, жуя курицу, — Чан тебя утешит.       — Минхо-я, следи за речью, — пассивно-агрессивно посмеялся Кристофер. — Слушай, Хани, кто это вообще? Ну, твой друг.       — Со Чанбин, если зна…       — Со?! — Заикаясь, завопил Чан и обернулся к лучшему другу. — Хёнджин, если это та семья, ты должен это сделать, никаких возражений!       — Тебе-то что? — Прищурился недоверчиво Джинни.       — Мне-то что?! — Не успокаивался Бан, — Его отец спонсирует сферы молодежной деятельности, в том числе и спорт! Мы обязаны, Хёнджин, обязаны познакомиться с ним!       — Через меня реализоваться хочешь, да?       — Хан, ты почему молчал о таких связях? — Ни к селу, ни к городу встрял Минхо.       — Говорил, но ты не слушал, видимо.       — Слушал, но не вдавался.       — Хёнджин, серьёзно! — настаивал Джисон, — ты должен попробовать. Кто ещё предложил тебе?       — Не знаю. Какой-то парень дал афишу и визитку на улице.       Казалось, Джисон вообще чувств лишился, у него даже вилка из рук упала.       — Джинни, извини, но ты совсем без мозгов бегаешь? Что на ней было написано?       — Я не читал. Джисон разочарованно закрыл глаза и просидел так очень долго. Минхо продолжил безучастно жевать.

***

      Хёнджин попросил Чана остаться на ночь в его комнате по нескольким причинам: он боялся снов, одиночества и темноты, а также хотел обсудить с другом выставку. По правде говоря, они уже давно уговорили его, но парень всё равно хотел убедиться, что если не получится, кто-то будет на его стороне, и под кем-то он имел в виду Кристофера. Бан Чан не просто остался бы на его стороне, он был уверен, что Джинни пройдёт. Ну а как иначе? Никак, правильно.       — Тебе не стоит переживать, — уверял его Чан.       Они лежали на кровати и смотрели друг на друга, хотя Чан всегда с трудом выносил взгляд Хвана. Почему-то Хёнджин безмолвно требовал этого зрительного контакта, когда ему хотелось поговорить по душам, и быстро раздражался и холодел, когда его желание не выполнялось. Чану не потребовалось много времени, чтобы усвоить сей факт.       — Если событие грандиозное, это не значит, что тебе оно не под силу или ты не готов. Тем более Хан сказал, что визитку дал один из организаторов, значит, у тебя уже есть преимущество.       — Как и у других людей, которые получили её. Я всё ещё не понимаю, что такого он увидел в этой глупой картине, раз решил пригласить меня.       — Сам ты глупый. — Чан поднялся на локтях и снова посмотрел на полотно. — Джинни, ты же отлично рисуешь.       — Много кто отлично рисует, талант не в этом. Затрагивать нутро своими картинами — вот это дар. И у меня его нет. Я ничего не чувствую, глядя на них. За исключением этой, — он покосился на всё ещё запечатанное полотно с изображением Феликса.       — Может, потому что ты изобразил на ней воплощение своей любви, а не просто человека? — Тихо заметил Чан, — Трогай чувства другими чувствами…       — Минхо тоже так говорит, — горько усмехнулся художник. Наконец Хван разорвал зрительный контакт, что означало неминуемую потерю связи и уход в себя.       — Хёнджин, — позвал Кристофер друга после недолгой паузы.       — А?       — Если ты окажешься в числе победителей, это будет полностью твоя заслуга, но если проиграешь, я разделю поражение с тобой. То есть… я буду на твоей стороне. Это же ты хотел знать? Хван вдруг подумал, что, наверное, и так всегда это знал. Ничего не ответив, он повернулся к другу спиной и уже скоро уснул.

***

      Юноша лежал на траве под деревом, единственным в поле, но до ужасного гигантским. Шею щекотала трава, руки накрыли чьи-то чужие тёплые ладони. Солнце садилось, всё вокруг было розовым, но серые тучи, густые и непробиваемые, потолком угрожающе нависли над парнем. Прохладный ветер обволакивал кожу, нагоняя непонятную жуть. Вдали кто-то перекрикивался вполне разумными фразами, но сознание парня не хотело их воспринимать.       Хёнджин поднялся, отпустив чужие руки, и осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, откуда дует ветер и почему так страшно. Вокруг было красиво и чисто. Несмотря на голоса, людей рядом видно не было. Только чей-то старый дом расположился где-то на горизонте, будто давно заброшенный.       — Чего ты боишься?       Хёнджин резко обернулся на голос. Напротив него стоял улыбающийся Чан, тянущий к другу руку. Джинни отчего-то не спешил взять её, и улыбка начала медленно сползать с лица Кристофера.       — Не хочешь зайти?       Низкий голос принадлежал уже другому человеку. Хван начал судорожно искать источник звука, но не мог справиться.       — Ты хочешь зайти? — Повторил знакомый голос.       Перед парнем оказалась распахнутая дверь. Из неё тянулась маленькая рука с кольцом на безымянном пальце, как у Джинни. Яркий свет, пробивающийся из проёма, мешал разглядеть, что было на той стороне, но Хёнджин медленно протянул ладонь навстречу.       — Ты уходишь?       Чан за его спиной испуганно уставился на лучшего друга, пытаясь сделать шаг к нему, но ноги будто связала трава.       — Забери меня с собой. — Взмолился он, подняв глаза к тучам. — Мне тоже страшно.       По щекам Джинни потекли слёзы. Он попытался смахнуть их, но тело не двигалось.       — Не оставляй меня, Хёнджин. — Заплакал Чан почти навзрыд.       — Я бы никогда…       — Не оставляй меня здесь. Забери меня туда со всеми. Я тоже хочу быть там.       — Я не могу забрать всех.       Слова вырывались изо рта непроизвольно, Хёнджин сам не понял их значения.       — Я должен кого-то…       — Не оставляй меня здесь, пожалуйста, Джинни… Я не заслужил остаться…

***

      — Итак, пиздюки-нахлебники и хён-нахлебник. — Начал свою речь Минхо с утра пораньше. — Раз уж вы решили поселиться здесь, подсуетитесь над кое-чем. Я приду поздно, даже очень, поэтому в течение дня купите еды для СунДунДор. Если вы этого не сделаете, завтра им уже будет нечего есть, а я снова на смене. Клянусь, парни, если вы не сделаете этого, я вас выгоню. И так за мой счёт живёте.       — Угу, — кивнули остальные, не до конца проснувшись.       — И ужин приготовьте. Хан, у тебя занятия сегодня, не просиди за видеоиграми весь день.       — Понял, мамочка. А! — Вспомнил что-то Джисон. — Сегодня у нас троих дела, так что насчёт ужина и занятий не уверен.       — Что за дела? — Минхо отпил свой чай.       — Познакомлю их с Чанбином.       — Серьезно? — Встрепенулся Чан.              — Да. Джинни будет полезно узнать его.       — Одно другому не мешает. — Покачал головой Ли. — Короче, я пошел.       Минхо подхватил рюкзак, проверил его содержимое, погладил своих котов и поцеловал Хана, а затем с чувством выполненного долга удалился из квартиры.       Джисон лёг на диван и перестал двигаться. Чан медленно подошёл к нему и поставил кружку на лоб парня, выявляя его состояние: спит или нет. Хан открыл глаза и ударил Кристофера кулаком по животу, почти угодив в пах. Кружка закачалась, но не упала.       — Ещё чуть-чуть и без детишек бы меня оставил! — Возмутился Чан, скорчившись.       — Без детишек тебя твоя ориентация оставила.       — Кто бы говорил. — Чан хотел уйти на кухню к Хёнджину, но быстро осознал сказанное и обернулся обратно к Джисону. — Стоп, что?       — Стоп, что?       — При… чём тут моя ориентация?..       — Ой, блять, — недовольно протянул Джисон, — Не надо только сейчас этого «я не гей, он мне просто мою маму напоминает». Чан вскинул брови.       — Я не собирался. Просто стало интересно, Минхо ли тебе рассказал или…       — Ну, у меня самого вроде тоже глаза имеются.       — Пиздец…       Чан моментально растерял веру в самого себя. Его не напрягало то, сколько людей будет знать правду, но если всё было так очевидно для других, значит, и для Хёнджина ясно как ночь. А если он всё понял, но не подал виду, то это в разы хуже. Эта мысль пластинкой заела в его голове и в будущем крутилась при каждом неловком случае.       Чан застонал от горя и всё-таки продолжил путь к кухне.       — Не будь единственным, кому боль… Оу, ты здесь? — Хёнджин прервал своё пение и быстро долил кипяток в кружку Чана, хотя тот даже не просил.       — Меня раздражает, что мы рано просыпаемся. — Честно признался Бан. — Для чего это вообще?       — Не знаю. Но Минхо сиреной воет, если все кроме него спят. — Джинни улыбнулся.       — Я, наверное, пойду ещё поваляюсь. — Чан уже встал, но тут вспомнил то, ради чего пришёл сюда. — Кстати! Ты нормально ночью спал?       —… Ага, — соврал юноша, — а что? Было что-то?       — Нет, просто в прошлый раз…       — А, нет! Всё окей, не волнуйся.       — Хорошо. Если что, я тут. — Последнее он бросил через спину, уже ментально находясь в кровати.       — Хёнджин! — Заорал Джисон из гостиной, — Хёнджин-хён!       — Что? — заорал парень в ответ.       — Таблетки принеси! Эти приёмыши хвостатые нашествие на меня устроили! Джинни, сморщив нос, вытащил из шкафа таблетки и донёс их до покрасневшего Хана.       — Спасибо.       — Когда идём знакомиться с твоим другом? — В лоб спросил Хван.       — А что так нагло? Не знаю пока. Мы должны встретиться завтра, чтобы поработать, но я подумал, что было бы не круто вмешивать в подготовку самого участника. Так что хотел сделать это сегодня. Хрен знает, короче. Я напишу ему, не хочет ли он встретится с моими друзьями, посмотрим, что ответит.       — Ебать важный какой.       — Важный конечно. Дело даже не в его фамилии, а в нём самом. Настолько гениальных людей я ещё никогда не видел. Не удивлён, что отец доверил ему подготовку к такому значимому событию. Вам нужно познакомиться, чтобы ты имел в кругу друзей хоть одного интеллектуала, а не только дурака Бан Чана.       — Слышь, я бы попросил. Чан ничем от твоего Чанбина не отличается, это сейчас он просто дурью мается… — Вступился Джин.       — Отличается хотя бы тем, что Бинни никогда дурью не мается.       — Кто-то сказал «дурь»? — Ввалился Кристофер, — Что за поколение! Совсем перестали уважать своих хёнов! Джисон выпрямился и сел собраннее.       — Я просто пошутил, хён.       — Всё нормально.       — Ты же спать пошёл, — напомнил Хван.       — Кошки нашествие устроили. Надо бы пойти за едой для них, Минхо-то не шутил.       — Я схожу, — Вызвался Хан. — Вы всё равно ничего не знаете, собачники.       — Откуда он?.. — удивился Чан вслед уходящему Джисону.       — Откуда-то…       — Родители спрашивали тебя вчера, — вспомнил Кристофер, устраиваясь на диване. — Интересовались, почему ты не навестил их вместе со мной. Джинни залился краской от стыда.       — Я так давно их не видел, что уже отвык. Это немного неловко…       — Я сказал им, что ты был занят новой работой, — успокоил его друг.       — Спасибо. Я обязательно поеду к ним как-нибудь. — Хёнджин призадумался и с минуту молчал, потом выдохнул, — Давно я с родителями не разговаривал.       — Бессовестный, — сильнее надавил Чан.       — Пойду, позвоню им, — Джинни встал с пола и убежал в другую комнату. На диван прыгнул Дори и залез на живот Кристофера, свернувшись калачиком. Бан погладил его, чувствуя, как засыпает сам.       Парень только погрузился в сон, когда почувствовал чью-то тяжесть на себе. Нахмурив брови, полусонный, он попытался понять, что происходит. В это время ощутимо тяжёлый Джинни распластался на нём, издавая какие-то сонные звуки. Кристофер перевернулся, чтобы скинуть парня с себя, но тот схватился за спинку дивана и удержался на друге.       — Слезь! — Завопил Чан. — Джинни, слезай, ты мне кисть заломил! Нащупав спиной руку Чана, Хёнджин приподнялся, высвобождая её, но затем лёг обратно.       — Не двигайся пожалуйста, твои кости упираются в меня, — спокойно попросил Хван.       — Ну так слезь! Твои кости тоже в меня упираются! Вместо того, чтобы выполнить просьбу друга, Хёнджин перевернулся и лёг лицом вниз, спрятав его за плечо Чана. Тот обнял его и начал медленно стягивать руки, сжимая рёбра малыша Джинни. Хван закричал от боли, пытаясь выбраться.       — Ай, блять, больно! Чан расслабил хватку, хихикая.       — Твоё дыхание мне шею жжёт, — подметил Кристофер.       — Звучит как начало книжной порнушки.       — Много прочёл, да? — Рассмеялся Чан.       — Сам пишу. Тебя там во всех позах…       — Надеюсь, ты.       — И я, и другие. По кругу пускаем.       — Слышь, я тебя сейчас сам по своему же кругу пущу! — Восклицал Чан, пытаясь скинуть друга с себя.       — Порнушитесь, да? В ругань вмешался Джисон. Он только вернулся из магазины и всё ещё стоял с пакетами в руках.       — Да, — ответил Джинни, не поднимая голову и щекоча шею Чана выдохами.       — Каких только поз не видел этот диван… — Мечтательно пропел Хан. Чан и Джин одновременно упали на пол и устроились уже на нём, избегая софы.       — Ну, короче, — вернулся к реальности Джисон, — Чанбин не против познакомиться с вами, так что сходим сегодня поужинать с ним куда-нибудь. Только выполним просьбы Минхо, чтобы не ругался потом.