Портрет Ли Феликса

      Хёнджин валялся на кровати, не зная, чем себя занять до вечера. Чан тормошил его как мог, но апатия поглотила юношу, так что он катался по полу, словно полоумный, издавая при этом непонятые звуки. Чан следил за этой картиной, прикрыв округлившийся в изумлении рот рукой.       — Я конечно знал, что ты ни в чем себе не отказываешь, но думал, что у твоей ебанутости есть хоть слабовыраженные границы. — Причитал он, пытаясь угомонить друга.       — Могу себе позволить. — Невнятно пробормотал Джинни, стукнувшись головой о ножку кровати. — Странно, что у Минхо столько комнат в доме, да? Они меня точно ждали.       — Тебя ждёт палата. Чан лёг на пол так, чтобы преградить Хёнджину путь. Тот этого не заметил и врезался в него, но, быстро среагировав, покатился в другую сторону.       — Хватит ерундой страдать, пойдём лучше куда-нибудь! — Взорвался Чан с досадой, вскочив с пола.       — Куда? — Хёнджин остановился и, подложив под голову ладонь, уставился снизу на Кристофера.       — Я почти все вещи оставил в Корее, пойдём купим новые. Вместо ответа Хван продолжил катиться по ковру.       — Хёнджин!       — Не хёнджинкай. Надо было брать побо… Погоди, — Он резко поднялся и сел на кровать рядом с Чаном. — А ты тут вообще на какой срок?       — Не знаю, — безучастно ответил Кристофер, взяв в руки чужой комикс, — Я об этом пока не думал.       — Ты разве не собирался вернуться в университет? Как там твой академ?       — У меня ещё несколько месяцев в запасе. Я не думал, что потрачу их на возню с тобой, но да ладно. Чан убрал комикс, достал телефон и стал читать входящие сообщения, игнорируя назойливый взгляд друга. Позже Хёнджин сдался и начал бродить по комнате, рассматривая чужие вещи на полках. Немного поколебался, но продолжил разговор.       — Разве у тебя нет соревнований? Я думал, ты из-за них и взял академ. Чан с напускным спокойствием продолжил переписываться, но Джинни всё равно уловил ту секунду, когда его взгляд расфокусировался.       — Не думай об этом. — Почесал нос и лёг на спину.       — Не думать? Разве это не важно?       — Важно, но не для тебя. И, может, даже не для меня.       — Как это не для тебя?! — Хёнджин, потеряв всякий стыд, сел сверху на друга и отобрал его телефон, — Как это понимать? Не говори только, что снялся! Чану захотелось всё-таки сказать это, просто вопреки просьбе, но голову молниеносно (и даже как-то болезненно) проткнула мысль, что Джинни будет винить себя.       — Нет, я всего лишь не прошёл, — соврал Кристофер.       — Не может этого быть! — Удивился свисающий над ним Джинни, — Как такое возможно, Кристофер Чан? Не верю!       — Поверь, — улыбнулся.       — Не хочу!       — Хочи Хёнджин драматично-яростно вскочил и кинул в него телефон. Пошвыряв в спектакле ещё какими-то вещами, он наконец успокоился и снова сел на кровать.       — Из-за меня, да? — Тихо спросил Хван.       — Нет, — Спокойно, но убедительно ответил Чан, — Сказал же, что не прошёл.       Хёнджин кивнул. Он взял с одеяла телефон и незаметно для друга начал искать на сайте информацию о соревнованиях. В списке прошедших участников имя Бан Чана выделилось красным цветом. Рядом стояла пометка «снялся с участия». Хван поджал губы и посмотрел на хёна. Тот как ни в чем не бывало строчил кому-то смс-ки.       — Идём. — Приказным тоном сказал Джин.       — Куда? — Не понял Чан.       — Ты мне скажи. Кристофер радостно улыбнулся и убрал мобильник обратно в карман. Парни выбежали из комнаты, поспешили к выходу, накидывая по пути ветровки. Краснолицый Джисон с Дуни на руках вышел к ним, скорчив недовольную моську. Его глаза уже начали слезиться. Глаза Джинни тоже, поэтому он быстро спрятал нос.       — Куда это вы? — Как мама, причитал Хан.       — Прогуляемся, а что?       — Совсем что ли? — оставался чутóк до бунта белочки, — Какое ещё «прогуляемся»?! Вы что, не идёте со мной к Бинни на ужин?       — Идём, но до ужина ещё… — Хенджин посмотрел на настенные часы, пытаясь высчитать время, — достаточно.       — Два часа на сборы и пробки это достаточно? Аура вокруг Хана потемнела, даже кот сбежал от этой тучки.       Хван похлопал Чана по плечу, сдавшись против белочки, и, ни капли не расстроенный, вернулся в комнату. Кристофер бросил на Джисона взгляд мученика и поплёлся за ним. «Я устал от того, что меня дёргают во все стороны!» — заорал Джинни и скрылся за дверью своей спальни.        Такси остановилось у громадного особняка, огороженного высоким, стальным забором. Во дворе дома бегали дети, создавая единственный шум. Свет везде горел, хотя солнце только садилось.       У ворот уже ждал низенький, накаченный парень в очках и печатал что-то на телефоне. На прибывшую машину внимание он не обратил, да и в принципе вёл себя расслабленно, «как в своей тарелке». Будто люди в салоне такси являлись его друзьями с детства, не было никакой неловкости, ожидания и мандража.       Хан выбежал из машины первым, словно ребёнок, рванул к нему и врезался в широкую грудь, ещё на бегу остановившись, чтобы поклониться. Чанбин выронил мобильник, но ничуть не расстроился и даже не посмотрел вниз. Он с доброй улыбкой на лице обнял Джисона, похлопав его по худым, почти не выраженным плечам.        Чан и Хёнджин неловко выперлись следом и теперь ждали, пока на них обратят внимание, чтобы поприветствовать. Это случилось не сразу, и даже не скоро. Хан, как ужаленный, вертелся туда-сюда вокруг друга, рассказывая ему всё на свете, а тот с благосклонной улыбкой слушал. Наконец он положил руку на плечо младшего друга и попросил его отложить разговор до ужина. Повернулся к парням и поклонился в приветствии.       — Со Чанбин.       — Хван Хёнджин, — поклонился в ответ.       — Бан Чан. Чана прям распирало. Пусть по внешнему виду не было заметно, но от его волн Джинни уже подташнивало. Он пнул хёна незаметно в бок и скорчил рожицу в издёвке.       Старших семьи Со не было дома (чему Кристофер слегка расстроился), но народу от этого не поубавилось. Работники кухни, дома и сада торопливо перемещались по коридорам, выполняя оставленные поручения, в это время под ногами путались детишки. Маленьких человечков было так много, что, казалось, ребята попали в детский сад, но Бин объяснил на их немое удивление, что это друзья его младших братьев-близнецов, а также кузены. Рассказывая это, Чанбин выглядел морально уставшим, но всё равно продолжал улыбаться.       Наконец они устроились в гостиной, ожидая ужина. Чан заражал своим волнением Джинни, хотя должно было быть наоборот. Самым весёлым был, как обычно, Хан. Он много болтал и шутил, подкалывал своего старого друга и в принципе часто язвил, хоть и по-доброму.       — Ударить Сынмина кошельком — это конечно забавно, Ханни, но ты совсем не рассказываешь про своих друзей. Привёл их, чтобы они просто молчали? — Бин кивнул, давая понять, что гости могут принять участие в разговоре.       — Что за Сынмин? — Шепнул на ухо Хёнджина Чан.       — Не знаю, — Так же шёпотом ответит Хван.       — Ты прав, ты прав! — Джисона тоже распирало, — Представляешь, совсем недавно Хёнджин рисовал на улице и к нему подошёл организатор, чтобы вручить визитку вашей выставки!       — Оу, правда? — Искренне удивился Бинни, — Отлично! Видимо, ты действительно стоишь того, Хёнджин~а. Хёнджин открыто засмущался и покраснел, не в силах сдержать улыбку. Ему редко когда удавалось оставаться серьёзным.       — Да, Джинни отлично рисует, но он не хочет этого признавать. — Поддержал Чан. Рука его прошлась по спине друга, и тот вздрогнул.       — Я бы посмотрел, если честно. — Чанбин заметно оживился, чему все обрадовались. — Картина, которую ты предоставишь на конкурсный этап, уже готова? Ребята перестали моргать. Не то чтобы его слова не имели логики, просто сами парни слегка сглупили, забыв о конкурсе. Чанбин всё понял и рассмеялся.       — Видимо, нет. Не переживай сильно, ты можешь предоставить и старую. Старые-то у тебя должны быть. Выражение лица Хёнджина лишилось всякого сознания. Мигая глазами, он смущённо молчал.       — А… Их тоже нет?..       — Они есть! — Запротестовал Чан, увидев состояние друга. — Хёнджин слегка растерялся, потому что все написанные картины продавал, но у него ещё осталось несколько. Но, в любом случае, можно ведь нарисовать новые, верно?       — Всё верно, — согласился Чанбин. — А ты, Чан, тоже пишешь?       — Нет-нет, я спортсмен. — Неловкий смех Кристофера заполнил тишину комнаты.       — Вот как! Какой именно спорт?       — Плавание. Отец пристрастил. Он тоже в юности был пловцом, затем стал тренером, и сейчас у него свой спортцентр.       Чан говорил очень воодушевленно об отце и спорте, что несомненно понравилось Бину. Чтобы послушать подольше, он не переставал спрашивать и уточнять то или иное. Чем больше Чан разъяснял, тем больше Со убеждался, что парень обладает огромным словарным запасом и умением рассказывать. Больше всего Бину понравилось, что Кристофер не использовал отрицательных слов, не говорил о чём-то негативном. Он не делил события и людей на «хорошо» и «плохо», не говорил «тут было некомфортно», «здесь сложно», «противники слабые» и тому подобное. Искал только плюсы, использовал только хвалебные выражения. «Они хорошо постарались». Чан хорошо постарался. Хёнджин им гордился.       Ужин был готов скоро. Время пролетело незаметно из-за нескончаемой болтовни, и за трапезой говорили уже чуть меньше. Хан успокоился, мог усидеть на месте и говорил, не перебивая других. Бинни, который в обычной жизни был не менее шумоголовым, чем Джисон, ценил правила тона за ужином, поэтому оценил изменения в друге и одобрительно кивнул ему между делом. Хёнджин же раскрепостился и принимал участие в беседе на общем уровне. Рассказал о своем переезде, опустив определённые детали, немного о своих картинах, немного о чужих, чуть-чуть о Сиднее, чуть больше о Сеуле, ещё больше о Чане и на этом остановился.       Дети тоже присоединились к ужину, сидели на удивление тихо. Джинни заметил, что их стало меньше, но не стал спрашивать про это. Может, близнецы слились перед сном, кто его знает.       Под ночь, когда все уже чувствовали, как приближается время расставаться, один из служащих в доме оповестил Чанбина о приезде господина Ли. Господином Ли оказался Минхо, которого Джисон попросил забрать их. Открытие номер какое-то: у Минхо есть машина, которой он пользуется до неприличия редко.       Чанбин был рад приезду друга и попросил его войти в дом, чтобы увидеться.       — Нет, не трогай меня, я за своим парнем приехал! — В шутку отпихнул его Минхо, как только вошёл.       — Так Минхо и Чанбин знакомы или что?.. — шепнул Чан Хëнджину, на что тот неуверенно покачал головой.       — Минхо! Хан радостно побежал к нему, но остановился, не врезаясь. Он дождался, когда парень сам потянется, и только потом поцеловал. Всё таки Хо не каждый день тактильный, а ссориться не хотелось.       — Опять Минхо не воспринимает никого, кроме Хана.       — Классика.       — Я, кстати, не один приехал. — Похвастался Ли. Из коридора с одним из близнецов на руках зашёл какой-то парень с улыбающимися глазами и чёлкой, слегка прикрывающей их.       — Сынмин в здании! — Торжественно прокричал он по-английски. На зубах блеснули брекеты, из-за которых улыбка парня стала ещё милее. Чанбин и Хан радостно улюлюкали, прилипнув к другу. Со сильно изменился, уже не был таким сдержанным и больше походил на Джисона.       — Джисон рассказал мне, как ударил тебя кошельком, — хитро улыбнулся Бин.       — Да, мы почти подрались, но Чонин разнял нас. — Кивнул Сынмин.       — Опять он меж двух огней. — Минхо сочувственно выдохнул. Сынмин рассмеялся, но тут же взгляд его упал на незнакомых ребят. Чан и Джинни стояли, как пристыженные, снова ожидая своей очереди внести лепту в общее веселье.       — Ах да, — опомнился Бин, — это Бан Чан и Хван Хёнджин, друзья семьи Ли-Хан.       — Ким Сынмин, — юноша поклонился.       — «Ли-Хан» хорошо звучит.       — Согласен.       — Уйдите.       — А я вас знаю. — Неожиданно для всех признался Сынмин, не отрываясь от новознакомых. — Я был на твоих соревнованиях в Корее. Мой брат тоже участвовал. Он занял второе место… После тебя. Чан улыбнулся и смущённо кивнул.       — А ты, — Мин указал на Джинни, — если тот Хван Хёнджин, о котором я думаю, моя мама заказывала у тебя картину кустовых роз. Я должен был приехать и забрать её, но ты сам отправил, оплатив транспортные расходы.       — Да, э-э-это был я-а-а, — Протянул Хван, пряча стеснение.       — Даже не думал, что познакомлюсь с вами когда-нибудь. Хотя с Бан Чаном я действительно хотел, но не стал. Хорошо получилось, да? Сынмин говорил уверенно и чётко, но его глаза блуждали по пространству, не останавливаясь на чём-то одном. Это выдавало его собственное смущение.       — Круто, что мои чудесные (иу) друзья всё-таки связали нас. Парни рассмеялись. Минхо пнул младшего друга.       — Мы тут обсуждали участие Хёнджина в выставке. — Опомнился Бин. — Раз уж ты видел его картину, может, дашь ему напутствия? Он всё ещё не очень уверен в своих возможностях.       — Оо, тебе несомненно стоит поучаствовать. Мне действительно понравилось, хотя я не большой любитель натюрмортов. Твои цветы показались мне… ну, знаешь…       — Магическими? — Предложил Чан.       — Да, верно!       — Я и сам так думаю.              — Как магический реализм!       — Точно!       — Нужно постараться, если хочешь победить, Хёнджин. На самом деле это не так сложно, как кажется, но и не так легко, как твои друзья могут говорить. Однако ты должен сделать это хотя бы потому, что тебе это нравится. У тебя есть талант и обязанности перед этим талантом. Нужно соответствовать, понимаешь? Не думай слишком много и простой наслаждайся процессом, даже если в итоге не выйдет.       — Да, ты прав. — Благодарно согласился Хван и кивнул.       — Если честно, я уже видел некоторые заявки, так что уместным будет посоветовать тебе стать более серьёзным.       — Ты только что посоветовал ему наслаждаться, — поспорил Минхо.       — Наслаждаться, а не легкомыслить. Отнесись к этому должным образом. Такие вещи… ну, знаешь, искусство… Это не работа и не оковы. Такие вещи становятся частью жизни, поэтому ты должен отнестись к этому как к чему-то, без чего не можешь жить. Слова Сынмина врезались в сердце и разум Джина. Даже если бы он захотел передумать, уже не смог бы.