Древесный червь

      Я открываю глаза, и все сначала кажется обычным, но, стоит мне немного прийти в себя ото сна, как душевная тяжесть вперемешку с пугающими нотками эйфории припечатывают меня к кровати. Ночные события, из-за которых я едва заснул, снова червяками копошатся в мыслях. Я так извожу себя этим, что начинает казаться, будто все, что случилось – просто сон. Не было никакой вечеринки. Я остался дома, разогрел еду, включил себе «С любовью, Рози» и заснул. Мне все причудилось, померещилось в темноте, смешалось с событиями просмотренной истории и всего того, о чем я так много думаю последнее время. Но, тут же хочется рассмеяться, потому что я понимаю, как глупо пытаться убежать от очевидных вещей. Я, подобно древесному червю, уничтожаю свой ареал обитания. Поедаю пространство вокруг, насыщаясь им, но оставляя дыры, словно пулевые отверстия.       Мысли об Иси, словно кудрявые опилки, рассыпаются по мне. Я, перебирая бусины на подаренном им браслете, думаю о том, что сейчас происходит в квартире на первом этаже. Проснулся ли он, как себя чувствует? А главное: помнит ли, что произошло, когда я забирал его домой? Что теперь будет, если он помнит и жалеет? Что будет, если Иси сделал это случайно, и теперь не знает, как себя со мной вести? Что будет, если он поцеловал меня, все-таки понимая, что делает? Что, если на пьяную голову вылезли его тайные желания? Будь это правдой, что бы со мной произошло, если бы я тоже напился в стельку и оказался перед Иси в такой момент?       Я резко сажусь и бьюсь головой о балку, наискось проходящую над кроватью. От боли стону, покрывая ладонью ушибленное место ближе к макушке. С ненавистью смотрю на проклятущую балку, от которой уже давно хочу избавиться, но никак не доходят руки. Я грозно машу на нее кулаком, как будто она что-то понимает и в страхе сейчас же убежит от меня. Но, судя по тому, как я обычно выгляжу, в гневе меня не испугается даже бестолковая муха.       Потираю рукой голову и спускаюсь по лестнице с кровати. На стуле, аккуратной стопочкой, сложен мой «маскарадный» наряд. Рожки-пружинки лежат сверху одежды, снова напоминая про Иси. «Снова напоминая»? Да как будто я хоть на миг перестаю думать о коротком соприкосновении наших губ.       Я, немного неаккуратно, заталкиваю одежду в шкаф и сажусь за свое рабочее место, над которым проходит верхний ярус кровати. Думаю о скомканных вещах в шкафу, пытаясь побороть желание сложить все по-новому ровненько. Но быстро переключаюсь: уже листаю блокнот с чертежами, безуспешно заставляя себя подумать о работе. Конечно же, вместо этого снова зависаю на картинке в голове, где светит луна и ощущается вкус алкоголя, а пальцами медленно перебираю кубик Рубика. Но даже в этой простой головоломке у меня ничего не складывается.        Нахожу телефон на тумбе около двери в комнату и включаю интернет.       «Ущипните меня, он тусуется», - вижу ночной ответ Лили на историю с вечеринки.       «Я был там звездой», - отвечаю с улыбкой. И через минуту дописываю:       «Как работа?»       Может быть, хоть Лили поможет отвлечь меня от терзаний. Потому что я ничего не могу поделать с собой, и уже листаю истории пользователя ismail.worldwide, где пляшет пьяная королева Сциндапсус.       «Просьба о щипке остается открытой. Я не верю, это фэйк», - приходит от Лили, я спасительно перебираюсь в диалог и тихонько смеюсь с сообщения.       «А работа начнется только завтра, сейчас запоминаю, чем отличается нейлоновая щетка для ресниц от пластиковой»       Мысль о косметике, которой пользуется Иси, заползает в мозг и там удобно укладывается. Я стону и три раза легонько ударяю экраном телефона себе по лбу, выбивая ненужные мысли.       «Я бы помог, но могу объяснить только отличие самореза от шурупа», - пишу, нервно стуча ногой по ножке стола.       «Объясни это Игорю, он с утра пораньше что-то мастерит, и мне кажется, опять неправильно»       Волна спокойствия разливается по груди от того, что Лили сейчас не употребила «папа» в контексте рассказа о моем отце. Следом девушка присылает фото из окна кухни, где папа на веранде согнулся над чем-то вроде табуретки.       «Я не знаю, что это, но пусть оно получится хотя бы симпатичным», - отправляю в ответ.       «Звучит как то, что мама определенно сказала, когда впервые меня увидела лол»       Я смеюсь в экран. Лили, как никто другой, умеет поднимать настроение, сама того не планируя.       Выйдя из комнаты, я попадаю в заставленную вещами из квартиры Инчи гостиную. Белый тапочек Иси до сих пор смешно торчит под железной ногой холодильника, из последних сил крича «помогите». Я улыбаюсь ему, словно живому существу, когда мама неожиданно выглядывает из кухни: ̶ Ты встал? ̶ Ты почему не спишь? – удивляюсь я. После ночной смены в больнице она приходит к семи утра и обычно спит до трех. ̶ Нужно съездить к Лоре, мы договорились на два, - мама кричит из кухни. Это она о моей тете – ее родной сестре, которая живет в другом конце города. ̶ Почему она к нам не может приехать? – спрашиваю я. – Давно не виделись. ̶ Ты же знаешь, это из-за ее нового мужа. Он никуда ее не пускает. ̶ Так тупо, - грустно вздыхаю, представляя Лору на месте тапочка, а ее мужа – этой огромной машиной, вырабатывающей холод. – Зачем люди сходятся и живут дальше, если понимают, что страдают?       Мама выходит из кухни и наблюдает, как я пытаюсь наклонить холодильник Инчи, чтобы достать то, что так плотно зацепилось за его конечность. ̶ Любовь – странная штука. Не всегда получается любить того, кто тебе подходит. Все срабатывает ровным счетом наоборот, ̶ мама подходит с другой стороны к холодильнику, придерживая, когда я аккуратно наклоняю его в сторону и пытаюсь снять тапок с ножки. Мыслишка о моей шкале любви со свистом пролетает мимо зеленого образа Иси. – Порой приходится приложить усилия, чтобы это понять.       Мы ставим холодильник обратно, а в моих руках красуется белый тапочек с продавленным квадратным следом от холодильника. ̶ Как это туда попало? – мама вздыхает с улыбкой.       Я пожимаю плечами, стряхивая с тапка пыль: ̶ У Иси быстрые ноги. ̶ Да уж, в футболе он был лучшим, - вспоминает она. А я ловлю себя на мысли, что совсем и забыл, что Иси когда-то играл в футбол. Сейчас сложно его сопоставить с этим занятием. Интересно, как быстро меняются люди, находящиеся под боком, а ты даже не замечаешь этих перемен. А вот уже, перед тобой твой, до боли в сердце знакомый человек, но в нем остается лишь какой-то осадок из того, что ты в нем когда-то знал. Но, вопреки всему новому, крепостью возвышающемуся, все равно видишь лишь эти крупицы. – Ты вчера с ним ходил? ̶ Да. ̶ Он, как всегда, приоделся? – мама достает из тумбы в гостиной глубокую стеклянную тарелку с крышкой и возвращается на кухню. Я кладу тапочек сверху на холодильник и иду за ней. ̶ Да, Иси как всегда на высоте. ̶ Обожаю его стиль, - с чувством говорит мама. ̶ Он гей?       Ее достаточно бестактный вопрос застает меня врасплох. Если бы я сейчас что-то шлифовал на станке, оно бы вылетело и пробило дыру в стене. Я даже не знаю, что ответить, так как ночной поцелуй опять ударяет меня по лбу сильнее деревянной балки над моей кроватью.       Я трогаю ушибленную голову и прислоняюсь поясницей к столу. ̶ Нет, он не гей. Он просто Иси, - надеюсь, мама не замечает, что мой голос стал от волнения немного выше. Я вцепляюсь пальцами в край стола и чуть-чуть прокашливаюсь. – Да и вообще, постарайся не разбрасываться такими вопросами, ладно? ̶ Это же только между нами, да и я никого никогда не осуждаю, ты же знаешь, - она перекладывает из кастрюли спагетти в стеклянную тарелку и поливает их соусом. И продолжает немного уныло: – Я ко всем отношусь с пониманием и добротой. Это, как-никак, моя работа. ̶ Работа быть мамой? – я хихикаю. ̶ И это тоже. Но, вообще-то, я про хоспис. Там мне хотя бы платят, - оборачивается с улыбкой она и взмахивает ложкой для спагетти. Я посмеиваюсь и слышу звон сообщения на телефоне, оставленного в комнате. – Тебе оставить? ̶ Лучше разогрею лазанью, - говорю, открывая холодильник. – Я тоже уйду часа в два, надо перетащить цветы Иси в его школу.       Что, возможно, придется перетащить сначала Иси с кровати хотя бы до душа, я умалчиваю. ̶ Сам потащишь? – мама стучит ложкой по кастрюле, очищая ее от остатков. Я пытаюсь не думать об Иси в душе, и о своем следующем ответе: ̶ Без Иси меня туда не пустят.       Доставая еду, бесшумно смеюсь, представляя, как меня не пускают в душ без Иси. ̶ Точно. Много цветов? ̶ мама накрывает стеклянную тарелку крышкой и засовывает в термопакет. ̶ Штук сто, - я кряхчу, удивляясь тяжести формы с лазаньей. ̶ Боже. ̶ Но мы не все перенесем, некоторые останутся дома, некоторые разобрали себе его друзья, - отрезаю кусочек лазаньи и кладу в тарелку. – Одно у меня в комнате. ̶ Э-э, как же… - мама морщит лоб и щелкает пальцами руки, пытаясь вспомнить. Я выжидающе смотрю на нее и улыбаюсь, закусывая нижнюю губу. Отказываюсь подсказывать. Вдруг она радостно вскрикивает: ̶ Анжелина! ̶ Аврора, - поправляю с улыбкой и возвращаюсь к лазанье. – Но я обязательно подумаю над еще одной туей Анжелиной, мам.       Мама смеется, а я ставлю тарелку с едой в микроволновку и жду готовности.       Уже с теплой лазаньей захожу к себе в комнату, жуя на ходу. Сажусь за стол, проверяя, что пришло на телефон. Еда тут же комом встает посреди горла, я едва не роняю вилку. Это от Иси.       «Чувак, я помираю»       Я помираю не меньше его, когда, с почти не бьющимся сердцем набираю:       «Не удивлен. Тошнит?»       Думаю, как бы Иси не ответил, что тошнит его от воспоминаний. Но Иси отправляет следующее:       «Немного, больше болит голова»       «Спаси меня, Саша»       Я, кажется, все это время даже не дышу. Только на последней букве своего имени в его сообщении делаю шумный выдох. Он не упоминает ничего, и мое волнение немного сбавляет обороты.       «Спасатель Саша в пути! Постарайся продержаться еще немного»       Кладу еще несколько ломтиков лазаньи себе в рот и бегу собираться.

***

      Умут тихонько впускает меня в квартиру, и я иду прямиком к Иси в комнату. Перед белой закрытой дверью меня одолевают сомнения и небольшой страх. Что, если я сейчас открою дверь и все изменится? Не думаю, что я готов к настолько кардинальным переменам, будь они к лучшему или наоборот. Наверное, я бы постоял так еще немного, но в комнате слева слышны шаги, поэтому я мышью проскальзываю в обитель Иси.       Внутри очень светло. До такой степени, что приходится щуриться, чтобы что-нибудь увидеть. Балконная дверь распахнута: светлые шторы резко взлетают от сквозняка, спровоцированного моим входом. Эта картина напоминает мне фрагмент из фильма «Великий Гэтсби». Я прикрываю глаза рукой и закрываю за собой дверь. Через несколько мгновений шторы опускаются и глаза привыкают. Я начинаю различать предметы вокруг. Кровать представляет собой какое-то месиво: одеяло вздымается горой, по всей ее площади разбросаны подушки. Я бы даже не заметил Иси, если бы не его торчащая нога в голубом носке. Запах перегара, легким напоминанием о вчерашнем, витает в комнате, постепенно вытесняемый свежим уличным воздухом. ̶ Эй, - присаживаюсь на край кровати, кидая рюкзак на пол. Иси не реагирует, и, определяя на глаз примерное расположение его лица, я обхожу кровать и тихонько задираю одеяло на этом месте. Первым показывается нос, потом губы, а дальше я замечаю всклоченные кудряшки, скрывающие глаза. Иси недовольно искривляется: ̶ Выключи свет, - просит он, пытаясь перевернуться на правый бок и снова натянуть на лицо одеяло. ̶ Не-не, чувак, надо вставать, - я хихикаю, сдергивая одеяло с парня. Тот чуть ли не шипит как вампир и пытается закрыться руками от дневного света. Погодя с минуту, Иси приподнимает себя на руках и садится. Серый капюшон худи надет на его голове, а волосы представляют собой полный хаос.       Слава богу, он, похоже, помылся и переоделся самостоятельно. ̶ Если я умру, позаботься о моей семье, - кряхтит он, смотря на меня болезненно. ̶ Кстати о ней. Если ты не возьмешь себя в руки, то твоя мама просто отнесет их на помойку.       Глаза Иси тут же распахиваются шире и он напрягается: ̶ Я почти огурец, - Иси начинает пытаться встать, но, скинув одеяло с ног и сев на колени, хватается за голову и стонет от боли.       Я хихикаю с него, и Иси, сначала смерив меня серьезным взглядом, потом расслабляется и слабенько подхватывает мой смех. ̶ Маринованный огурец, - говорю я ему, не сводя взгляда с выразительных скул. Иси осторожно продолжает посмеиваться, когда я робею от нашего зрительного контакта и смущенно убегаю взглядом в сторону. – Я принес тебе спасение.       Иду к брошенному рюкзаку и достаю оттуда сначала лимон, потом шипучий магний, затем дьявольски острый соус шрирача и довершаю этот набор баночкой морской соли. С каждым новым предметом, который я кидаю перед Иси на кровать, у него все больше округляются глаза. Он переводит недоумевающий взгляд с баночек на меня. Приоткрывает рот, но в итоге ничего не говорит, просто делает необъяснимый жест рукой.       С напускным серьезным видом я наклоняюсь к рюкзаку еще раз, наблюдая, как Иси боится следующего, что я оттуда достану. Я резко вынимаю новый предмет и демонстрирую в руках. ̶ Тапочек, - облегченно и как-то по-детски говорит Иси с тенью улыбки. А потом снова переводит безжизненный взгляд на разбросанные по одеялу ингредиенты для будущего эликсира, а после умоляюще смотрит на меня.       Я ставлю руки в боки и, улыбаясь мрачнеющему на глазах другу, весело играю бровями, давая понять, что бежать ему некуда.

***

̶ Ты такой дед, - говорит мне Иси, когда я с умным видом мешаю ингредиенты в стакане. Воспоминание о такой же фразе Бинди, адресованной моему отцу, проносится в голове. И почему-то мне не хочется, чтобы я был на него похож.       Не имея под рукой ложки, стучу дном стакана по подносу, на котором я «варю» свое целительное зелье, и протягиваю Иси, у которого уже появились силы на снятие историй в инстаграме. Я сегодня определенно их звезда. ̶ Окей, - забираю у Иси телефон, направляя камеру на него. Он грустным трупиком лежит на полу и корчит рожицу, когда я, словно мамочка, заставляю его выпить это. – Давай, пей!       Иси нюхает смесь в стакане и театрально делает вид, что его сейчас стошнит. Но сразу же переводит все в шуточку и послушно делает первый глоток. ̶ Замечательно, - хвалю его, после чего парень залпом опустошает весь стакан и отдает мне, следом забирая телефон и смачно отрыгивая в камеру. Кажется, ему даже понравилась моя микстура.       Я ставлю все на поднос и, закатив глаза из-за этого горе-блогера, и по-хозяйски встаю, чтобы отнести его на кухню. ̶ Спасибо, детка, - доносится вслед. Я даже на секунду замираю и оборачиваюсь на него после этих слов. А потом выхожу из комнаты, тихонечко улыбаясь сам себе.       Когда я возвращаюсь с кухни, кстати, помыв там посуду за собой, Иси все еще лежит на полу. Телефон валяется у его головы. ̶ Как я добрался домой? – говорит он снизу. – Прочитал переписки и ничерта не понял. ̶ Ты...не помнишь? – я не знаю, куда себя деть с перепугу. - Я тебя дотащил. ̶ Кажется, я не помню ничего, после того как вышел из заброшки.       Я замираю у правого края кровати. ̶ Так «кажется» или «не помнишь»? ̶ Полный блэкаут, Хабиби, - устало протягивает тот.       Хорошо, что Иси довольно далеко и натянул капюшон на глаза, поэтому не видит, как я кладу руку на солнечное сплетение и выдыхаю от облегчения. Но на всякий случай при этом я отворачиваюсь к двери.       Через полчаса, которые я даю Иси, чтобы отлежаться после напитка, мы принимаемся потихоньку выносить цветы. Все время, проведенное в кровати, Иси пытался добиться ответа от Константина, но ни одна его попытка не увенчалась успехом.       Когда мы выносим партию цветов, гостивших у меня в квартире на кухне, на лестнице нам снова встречается фрау Мёзе, ползущая со своей стандартной скоростью черепахи наверх, видимо, после утренней «пробежки» по дворовой территории. Ее дряблое старческое лицо, больше похожее на изюм, становится еще более морщинистым, когда она узнает нас через свои толстенные линзы. Нам приходится сидеть на ступеньках, подперев голову руками, ждать, пока бабулька справится с испытанием. Иси продолжает названивать потерявшемуся другу. Но, я видел его состояние ночью, и что-то подсказывает, что разлюбезный Консти не ответит до вечера. ̶ Эй, чувак, где он? Уже прошел час! – злится Иси, когда мы, наконец прорвавшись через старческий затор, спускаем цветы по лестнице. ̶ Было очевидно, нет? Учитывая, сколько он вчера выпил, - отвечаю, проносясь с растением мимо застывшего Иси посреди лестницы, в одной руке с телефоном, в другой – с цветком в горшке. ̶ Да, но он мог хотя бы предупредить! – продолжает взволнованно тот и садится на ступеньки, когда я выношу огромную пальму во внутренний двор. Что-то во мне радуется, что Консти не будет. Я прячу улыбку в тонких листках растения, хоть меня никто и не видит. – …Вообще…эм…можно я возьму машину твоих родителей? – говорит он уже кому-то по телефону, когда я поднимаюсь мимо по лестнице, возвращаясь за очередным цветком. – Константин снова меня кинул, - я внимательно слушаю, поднимая с лестничной площадки возле окна небольшое растение с плоскими листьями в тяжелом горшке. И снова злорадная улыбка прилипает к моему лицу. ̶ Окей, ладно. Не знаю…Ладно, мне нужно разобраться с этой проблемой. Я напишу позже, окей? Пока, до понедельника.       Разговор с неизвестным заканчивается, когда я практически выхожу их подъезда, но Иси обращается ко мне, и я останавливаюсь, слушая его. ̶ Фак! Яра наверняка уже ждет меня, я совсем не в настроении для этого стресса! ̶ жалуется он. ̶ Давай возьмем эту коляску. Она классная, - весело предлагаю я, смотря на чью-то разноцветную детскую коляску, стоящую рядом. ̶ Или ходунки фрау Мёзе, - я ставлю один из цветков на сидение ходунков. – Смотри, как клёво. Даже растение к нему подходит! ̶ Ага, очень смешно, - упавшим голосом раздается с лестницы.       Повисает пауза. ̶ Окей, извини, - чувствую вину за то, что мои дурацкие шуточки попали в неудачный момент. Я просто и не подумал, что Иси настолько расстроен сложившейся ситуацией. Это ведь лишь мне она на руку. От перспективы провести время без жуткого Константина даже будто солнце засияло по-новому. Я вижу полное безысходности лицо Иси между деревянными балясинами. И мне кажется, он умоляет меня что-нибудь придумать. Мы встречаемся взглядом и ночной эпизод снова врезается в память, но, благодаря ему, я тут же нахожу решение. – Эй, мой велосипед из мастерской здесь, можем взять его. У нас получится! ̶ Мы не поместимся, - страдальчески отвечает Иси. ̶ Поместимся, я уверен, - поднимаю с ходунков цветок и подбадривающее говорю: - Давай, ну же!       Я выхожу из подъезда, ставлю два маленьких цветка на землю и берусь за огромную монстеру. Прислушиваясь к тихим шагам позади, уверенно направляюсь к брошенному ночью посреди внутреннего двора велосипеду. Иси какое-то время семенит где-то сзади, а потом догоняет меня. ̶ Эй, если честно, я даже не уверен, что мы поступаем правильно, - слушая Иси, я снова его опережаю. Цветок слишком тяжелый, зараза, и хочется поскорее от него избавиться. – Потому что комната очень маленькая, и если это все поставить на пол, все будут наступать на Нейшу, Анук или Аврору… ̶ я ставлю монстеру на аллейку возле велосипеда. Боже, он так вчера напился, что даже не помнит, что Аврора теперь живет у меня. А я еще о чем-то переживаю! ̶ Они все погибнут, это бессмысленно.       Я замираю с деревянным взглядом. Он сообщает это, когда мы уже почти решили проблему?! ̶ И ты это только сейчас говоришь? – мне впервые за долгое время хочется его стукнуть. ̶ Не знаю, не думал об этом раньше, - беспечно отвечает Иси. ̶ И что же мы будем делать? – я замираю со все тем же взглядом, даже немного злюсь.       Иси пару секунд думает и смотрит в сторону, кусая губу изнутри. А потом возвращает взгляд ко мне. ̶ Разве мой чрезвычайно талантливый, красивый и умный лучший друг не может построить полку? - немного пониженным заигрывающим медленным голосом спрашивает Иси. С каждым его, хвалебным в мою сторону, словом, уголки моих губ поднимаются все выше. – С его-то… - Иси протягивает руку к монстере и пикантно проводит ее огромным листом мне по лицу. - …хорошими навыками плотника?       После такого я даже больше злиться не получается. Наслаждение разливается по груди. ̶ Чел, ты такой придурок, ̶ смущенно улыбаясь, я толкаю его рукой в плечо. ̶ Ты любишь меня, - говорит он, когда я наклоняюсь, чтобы поставить монстеру в кузов. «А ты?», - воскресший после полуночного события гадёныш внутри головы подает сиповатый писк. Я даже не пытаюсь его снова прихлопнуть. Мне хочется что-то ответить Иси на эту фразу, но, в момент перебрав кучу красивых слов, я решаю, что лучше не стоит. Так как ничего не получится сказать также легкомысленно.       После полной загрузки велосипеда мы долго думаем, куда на него приткнуться Иси. Он предлагает сесть на бортик спереди, но я против, так как на первой же кочке Иси будет лежать на тротуаре, не дай бог, еще и сверху на какой-нибудь мимо проходящей бабульке. А мне той дурацкой аварии с собакой хватило надолго. Поэтому, мы одновременно приходим к решению, что Иси сядет на велосипедное кресло, а я стоя постараюсь крутить педали. ̶ Давай выдвигаться, - я забираюсь между Иси и кузовом. – Окей, готов? ̶ Да, - Иси кладет ладони мне на талию, и я закрываю глаза, беззвучно чертыхаясь. Снова думаю о прекрасной возможности самостоятельно смастерить для себя гроб и случайно начинаю ехать в стену. Листья монстеры скребут по серому бетону. ̶ Помещаемся?       У меня вырывается смешок: ̶ Да. ̶ Боже, я все еще травмирован после того инцидента с собакой, - сообщает Иси, когда я для себя отмечаю, что переоценил свои силы. С таким грузом и спереди, и сзади (и на сердце) крутить педали не так уж и просто. ̶ Я ее видел недавно, кажется, она потеряла ногу после этого, - я снова не могу удержаться и смеюсь, вспоминая ту аварию, и мы наезжаем на небольшой порожек, от чего растения в кузове и Иси на сидении немного подпрыгивают. Глиняные горшочки издают ритмичный стук. – У нее только три ноги, чувак.       Мы вместе задорно смеемся, когда еще один каменный порожек, чуть больше предыдущего, встречается на ходу. Иси, вместе с растениями, проделывают тот же трюк, после чего парень крепче вцепляется мне в бока. Я снова беззвучно чертыхаюсь, так как теперь отчетливее чувствую каждый его палец. ̶ Давай помедленнее, а то меня сейчас стошнит, - сообщает Иси, когда двор остается позади, а от какого-то растения в кузове отваливаются пару листьев. Мой слишком впечатлительный друг, к счастью, этого не замечает.       Я замедляюсь, Иси ослабляет хватку и говорит, что ему показалось. А мне вот точно не кажется, что меня сейчас стошнит от внутренней дрожи. Так как я продолжаю чувствовать его руки на своем теле даже через две кофты. И понимаю, что все предыдущие два часа я пытался отыскать хоть какой-то завуалированный знак от Иси, что все, что произошло ночью, было не просто так. Но я так и не заметил ничего в его поведении, что, где-то на самом дне души, заставило бы меня ликовать. Но тот романтичный полумертвый гадёныш надежды внутри все еще издает слабые звуки.