Древесный червь

      Я получил в мастерской втык за то, что вчера не явился после обеда. Ханс, как маленького ребенка, лишил меня шанса брать грузовой велосипед целую неделю. Но не сказать, что на меня сильно сердились. Скорее, я просто сумел удивить.       Мы с Авой проболтали еще несколько часов: она ради меня прогуляла урок физкультуры и мы пошли на крышу в нескольких автобусных остановках от школы. Сидели там, рассказывая о своих приключениях за все время, пока мы не виделись. Ава болтала про Аляску и свою жизнь в Америке; я лишь рассказывал про работу, новую жену отца и Лили, и нашу с ней, я даже не знаю, дружбу? Можно ее таковой считать? Мы лишь иногда переписываемся и по чуть-чуть общаемся вживую, когда я гощу в новой папиной семье. Но мне нравится Лили. Мне кажется, она такая светлая и живая, но при этом нелепая, как я сам.       Я не думал о поцелуе уже 10 часов 7 минут. Только, когда проснулся, пришлось ударить себя браслетом, так как мне приснился Иси. Разговор про него вчера больше ни разу не зашел, и потребность постоянно себя одергивать с помощью браслета исчезла за ненадобностью. Я не думал тем вечером ни о чем, кроме следующего, адресуемого Аве, вопроса. А когда пришел домой и на меня навалилась тишина, слова подруги про мое «слепое обожание» Иси вылезли, словно прыщ, и я долго возился с этой мыслью, перекладывая ее с бока на бок, рассматривая со всех сторон. Но так и не пришел ни к какому выводу, предпочтя затеряться в музыке. Но все песни, как специально, говорят только об одном. Мне снова захотелось умереть, только чтобы перестать страдальчески вздыхать. Но я подумал и умирать не стал, поэтому принялся занимать себя всем, что только придет в голову: уборка, стирка, разбор завалов в кладовке, даже желание готовить проснулось и сделало крылышки в соусе барбекю. Мама была в шоке второй раз за неделю. В общем, что угодно, только не воспоминания о пятнице. Что попало, только не мысли об Иси.       Но вот он, снова передо мной сидит, держит в руках гитару моего отца. Его ногти покрыты перламутровым лаком, ухо украшает белая серьга из бусин. Темные кудри разбросанными пружинками свисают на лоб. Он поет песню собственного сочинения, я ̶ нажимаю клавиши на ручной драм-машине, едва держа ритм. И перечеркиваю весь свой прогресс на счетчике «Я не думал о поцелуе уже…» к чертовой матери.

Я знаю, что ты знаешь, ты ̶ крутая, И всегда, когда звонишь, ̶ подтверждаешь.

      Иси смотрит на меня, а я – на него. Он поет с чувством, вкладывая в каждую строчку максимум своих ощущений, иногда прикрывая глаза.

Все те дни вдвоем плечом к плечу И те штуки, что со мной вытворяла – Меня точно коротнуло.

      Его голос похож на игру виолончели. Я сбиваюсь с ритма в очередной раз, представляя, что он мог бы написать это для меня, а Иси тихонько смеется с моих неудач, не прерывая пения. Интересно, про кого это на самом деле?

Я не хочу, чтобы ты это все внезапно поняла, Потому что я позволю делать все на свете, что ты задумала. Если ты узнаешь, что мое дополнение – то же, чего ты ищешь со мной, я сделаю все для этого.

      Внезапно музыка, томно выскальзывающая из-под тонких пальцев, из плавно льющейся переходит к душевному порыву, сопровождающемуся эмоциональным потряхиванием волосами. Точно мое изнывающее сердце.       И все резко обрывается. Становится непривычно тихо. Иси с улыбкой откидывается на спинку дивана. ̶ Классная песня, да? – я убираю драм-машину в сторону. – Мне понравилась.       Иси перебирает в руках свой блокнот со стихами. ̶ Да, но слова совсем не клёвые, - с небольшой тоской отвечает он. Я так все-таки хочу спросить, о ком он думал, когда писал стихи, но вместо этого разворачиваюсь лицом к столу и шуршу бумажками. ̶ Мне нужно построить эту чертову модель.       Пока я приступаю к чертежу этой многострадальной полки на работу, который должен был сделать еще в пятницу, Иси неожиданно оказывается рядом. Он становится у стола и берет мой стаканчик с кофе, делает несколько глотков из него. Это кажется мне настолько близким и интимным моментом, что я снова застреваю в панике. Снова запах лаванды и можжевельника обволакивает. А Иси спокойно копается на столе в свалке макулатуры, что вывалилась на меня из обувной коробки в кладовке. ̶ Откуда это у тебя? – я замечаю, как Иси берет в руки розовую бумажку с фотографиями нашей некогда неразлучной троицы: я, он и Ава. ̶ Нашел во время уборки, ̶ или как адекватно называется то состояние, когда я драил квартиру в воскресенье, чтобы прийти в себя. ̶ Можешь забрать, если хочешь.       Иси немного оторопело смотрит на этот довольно потертый детский коллаж и садится обратно на диван. ̶ Боже. То, как я выглядел… ̶ Невероятно мило, не так ли? – улыбаюсь я. Интересно, что он чувствует, глядя на это? Что вспоминает? Может быть то, о чем умолчала Ава? ̶ А у Авы уже тогда был свой стиль. ̶ Точно. ̶ Что между вами произошло? – я сам не понимаю, как этот вопрос буквально вываливается изо рта. Зато имею возможность наблюдать, как Иси заметно напрягается и выглядит сосредоточенным, когда, спустя едва уловимую паузу, спрашивает: ̶ С чего ты взял? ̶ Просто подумал. Было классно вчера ее снова увидеть. Мы немного пообщались потом, - Иси явно пугается моих слов. Но даже не делает попытку что-нибудь объяснить. ̶ Я показал ей нашу песню, тот ремикс. Ей понравилось. Я подумал, может быть, мы можем на днях затусить с ней? А она сможет добавить вокал или что угодно. Это было бы замечательно, ̶ я возвращаюсь обратно к работе над чертежом. Фразы продолжают сыпаться из меня дальше. ̶ Посмотрим. Было бы, правда, классно. Меня удивляет, сколько разных вещей она знает и в чем разбирается… Я имею ввиду… она талантливая, а я даже не знал. В начальной школе она такой не была. Пела в хоре, а потом что? Чем она потом занималась?       Иси, кажется, слушал меня все это время вполуха, не отрываясь от телефона. И вот сейчас, наконец оторвав от него взгляд, он опять демонстрирует свои испуганные глаза. Свой таящий взор, скорее, который тут же прячется обратно.       Я дальше черчу детали для модели, когда Иси наконец отвечает что-то: ̶ Э, эм-м… - секунда надежды, что он расскажет обо всем, чего я не знаю, проносится и исчезает за горизонтом, когда мой загадочный друг продолжает: - После того, как вы с ней ушли, я говорил с Лу, - ну, начинается. Я активно черчу модель дальше, к своему счастью, не смотря на него. – И…мне показалось, она хотела узнать, свободен ли я. ̶ И? – внутри все натянуто как струны гитары. Но я улыбаюсь и отрезаю канцелярским ножом фрагмент для модели. ̶ Да, я свободен. ̶ Спасибо за информацию, - я поворачиваюсь к нему на стуле и ставлю локти на колени. – Вообще-то, я имею ввиду, заинтересован ли ты в ней?       У меня не получается не смотреть в его золотисто-зеленые потерянные глаза. Слегка наивные и прекрасные, которые в данный момент с толикой беззащитности от моего вопроса бегают по предметам в комнате.       Мне страшно, что он ответит. Я смотрю на него в упор, не моргая, но он отвечает то, чего я ожидал. Мой маленький червячок надежды на что-то большее между нами едва может шевельнуть пальцем. ̶ Да, вполне. Она так круто выглядит. И она такая прямолинейная.       Но я ему не верю. Нет в нем чего-то того, что обычно выдает симпатию к кому-то. Он будто хочет, чтобы она ему нравилась, а не правда это чувствует. Или же я просто воображаю, пытаясь реанимировать свою умирающую надежду. ̶ Она к тебе подкатывала? ̶ Она подумала, что ты мой парень, - Иси улыбается, а я хихикаю. У меня появляется от этого ответа какое-то ненормальное эмоциональное возбуждение. Словно вот оно, да! Он озвучил то, о чем я думаю последнее время. И я смущаюсь, как ребенок, которого дразнят в школе за симпатию к однокласснице. ̶ Я уже забронировал свадебного организатора, - шутливо кидаю кофту Иси в лицо. ̶ Wanna be my wife baby? – тот игриво надевает ее на голову, словно свадебную фату. ̶ Что за ерунду вы обсуждаете? – пищит Умут откуда-то с пола. Я и забыл о его присутствии. Он все это время молча играл в Нинтендо. Мы с Иси тихо смеемся с его реакции. ̶ Ничего. Играй дальше, - отвечает мальчишке Иси. ̶ Я уже готов послушать сплетни, - снова деловито отворачиваюсь к чертежу, который, кажется, сегодня так и не дойдет до своей финальной стадии. ̶ Действительно, почему бы нет. Стало так скучно, когда все обзавелись половинками… - парень поднимается с дивана и говорит из-за моей спины. ̶ Я тоже в настроении для сплетен, - он тяжело вздыхает. ̶ Умут… пойду, почитаю новости. ̶ Окей.       Иси забирает свой блокнот со стихами с дивана. ̶ Пятница, самосы и «Мы те, кто мы есть»? – на прощание предлагает он.       Один очередной взгляд на него заставляет чувствовать себя как выпотрошенную рыбу. ̶ Звучит очень здорово, - не передать словами, насколько я рад его предложению провести очередной вечер вместе.       Иси по-турецки зовет Умута. Тот встает с пола, нехотя отрываясь от Нинтендо и своим, пока еще высоким голоском, прощается со мной и они вместе уходят. Я думаю о том, что не знаю русский также хорошо, как Иси свой родной язык и ни разу, в отличие от друга, не был на родине родителей.       Я хватаю с тумбочки драм-машину и принимаюсь выстукивать ритм песни, которую Иси пел несколько минут назад. Думаю о нем и Аве, о тайнах, которые его пожирают. О нехотении или невозможности их раскрыть. О панике, что живет и в нем, и во мне, выбираясь наружу временами. Я стучу и стучу, постоянно сбиваясь, и пытаюсь исправиться, но раз за разом ничего не выходит. Похоже, мое сердце стучит сейчас также прерывисто. Тогда возвращаюсь к модели, и, делая неверный разрез, просто застываю над листом картона с неумолимым желанием что-то изменить. Но все, работа испорчена и нужно приниматься за новый чертеж. Я делаю пару размеренных вдохов и выдохов, когда экран телефона на столе загорается от уведомления.        «Какое-то бестактное молчание с твоей стороны», - пишет Лили, сопроводив сообщение смеющимся эмоджи.       Не понимая, к чему это, я читаю предыдущие сообщения. А, блин, она сравнила себя с папиной кривой табуреткой. А я ничего не ответил еще с субботнего утра.       «Прости, я, видимо, резко убежал к Иси», - без эмоций набираю в ответ.       «Тот самый Иси? Ядовитый плющ?», - Лили словно караулит меня: отвечает мгновенно, следом присылая смайлик с хитрой улыбочкой.       Я хихикаю. Вроде бы, про костюм Иси я не говорил никому, кроме себя, пытаясь выбросить его ночами из головы.       «Откуда ты знаешь?»       «Видела твои лайки. Он выглядит как бог. У него есть кто-нибудь?», - Лили в своем репертуаре.       «Мне кажется или ты сталкер?»       «Похоже на то», - с тяжелым вздохом отправляю следующий ответ на ее последний вопрос, радуясь, что она меня сейчас не слышит.       «Это случайно не ты? Им просто КИШИТ твоя инста»       Когда она отвечает, я улыбаюсь как ненормальный, перечитывая сообщение, и даже возвращаюсь на свою страницу в инстаграме, проверяя посты. Я хочу уже возразить, что это не правда, так как там всего две его фотографии, но девушка присылает следующее сообщение:       «Кстати, занят в пятницу?»       «Иси, самосы и сериал, бро», - отвечаю как на духу, а потом больно кусаю себя за щеку. Сейчас посыплются остальные подколы.       Немного погодя и перечитывая сообщение Лили про мою инсту, я добавляю, пытаясь придать этому максимум легкости:        «И нет, это не я :) »       А внутри, раздираемый безнадёгой, я шепчу, что вполне мог бы быть.       «Странно. Звучит, будто вы женаты не менее жизни лол», - приходит мне в ответ.       Она как будто озвучивает моего подыхающего романтичного гадёныша надежды. В голове всплывает Лу, и я комкаю в руках испорченный чертеж и швыряю к двери в комнату. Мне не хочется ничего отвечать, но одновременно я хочу продолжить разговор. Словно испытание, которое меня выворачивает, но приносит при этом незабываемое удовольствие. Мне хорошо от того, что кто-то еще представляет нас вместе, кроме меня. Я чувствую себя от этого менее одержимым.       «Что ты задумала в пятницу? Все шабаши закончились в воскресенье», - я быстро бью по сенсорной клавиатуре телефона.       «Ха-ха. Я собираюсь в Берлин»       «Вау»       «Хотела позвать погулять. Но потом вспомнила, что ты домосед, а ты еще и будешь милашничать с Иси…»       Теперь я не могу не улыбаться. Все снова кажется школьным озорством и дразнилками. И мне в какой-то степени приятно, что она это делает. Мне даже становится жарко. Может быть, Лили тоже видит что-то, что Иси не замечает, а я стараюсь похоронить? Хотя, она же просто шутит, а я зарываю себя в иллюзиях.       «Мы не будем милашничать», - кое-как справляясь с эмоциями, отвечаю я.       «Женатики»       «Лили!»       «Ладно, молчу. Просто признайся, что он твой краш»        «Он мой друг», - с некой важностью набираю, даже горделиво выравниваюсь в спине.       «Какой ты скучный. Даже без нелепой влюбленности?»       Палец, готовящийся к быстрому легкомысленному ответу, зависает над диалогом.       «Даже без», ̶ буква за буквой вырисовывается в строке ввода, а я вру Лили и себе окончательно.       «Ладно. Тогда ешь свои пирожки, а я в пятницу пойду отрываться, ЧЕРВЯЧОК», - я почти слышу, как она меня обзывает. И блеклая улыбка снова возвращается ко мне.       «Иди в жопу, Лили», ̶ я пишу и кладу телефон на стол, закрывая лицо руками, когда ко мне приходит очередное проказливое сообщение:       «Передавай привет Иси! ♥»       Я с обессиленным стоном взваливаюсь на руки, лежащие на столе, и мелко топаю ногами.