Древесный червь

      Ханс показывает мне, как включается торцовочная пила, которую я еще не успел опробовать, а пользовался простой ножовкой. Этот агрегат немного меня пугает своими масштабами, но предвкушение нового опыта перевешивает все опасения. В теории я знаю, как ею пользоваться, но на практике все оказывается совершенно иначе, и я чувствую себя неумехой, когда не могу настроить правильный угол скоса на шкале. ̶ Не волнуйся, представь, что ты за рулем, - здоровяк Ханс кладет свою ручищу на рукоятку и эта картина выглядит так гармонично, будто пила всю жизнь была продолжением его конечности. ̶ Я не умею водить, ̶ неловко улыбаюсь, слегка пожимая плечами.       Ханс сдвигает свои косматые брови. Промежутка между ними совсем не остается. ̶ Тогда представь, что едешь на велосипеде и просто поворачиваешь руль, чтобы объехать кочку, - его улыбающиеся серые глаза по-доброму смотрят на меня. ̶ Это не должно вызывать у тебя особых эмоций. Просто берешься за рукоять, тянешь на себя, опускаешь вниз и поехал. ̶ Хорошо, - я послушно киваю, надевая противошумные наушники. ̶ Давай, пробуй, - мой наставник легко хлопает меня по плечу. С ощущением поддержки я приступаю к действию. Рейка уже лежит на станине, я выбираю угол скоса сорок пять градусов, берусь за рукоять, тяну на себя, опускаю пильный диск. На секунду палец замирает над кнопкой включения, но я быстро отбрасываю сомнения и нажимаю ее. Пила со свистом рассекает предмет. Рейка остается лежать на месте, но теперь с тонким разрезом посредине. В мастерской появляется легкий запах древесной пыли. ̶ Вот так? – я выключаю пилу и поднимаю ее вверх за рукоять.       Ханс берет два куска рейки и смотрит на ее торцы, я спускаю наушники на шею. ̶ Да, все хорошо. Смотри, какой ровный срез, - он показывает мне место распила. – Ручной пилой ты бы такой не сделал. ̶ Это так классно, она так плавно входит… - я со счастливой улыбкой провожу пальцем по срезу и смотрю на Ханса через защитные очки. Он светится гордостью и поднимает свои косматые брови. ̶ Кстати, отцу понравился подарок? ̶ Да, большое спасибо за совет, Ханс, - я благодарно киваю. – А то я выбирал пледы. ̶ Всегда пожалуйста, Саша Белин, - отвечает мужчина, забирает рейки и уходит в другой угол мастерской, продолжать свою работу. И меня ловит, как беспомощную бабочку за крылышки, такое странное чувство от проявленной Хансом заботы ко мне, что я словно вижу на секунду в нем лик своего отца.       А через час я уже как дурак сижу на заборе около автобусной остановки, поглядывая в сторону крон деревьев, которые скрывают школу, где учится Иси. Ну, и Ава тоже. Мы договорились, что я зайду за ней в школу, и мы выпьем кофе после. Но ее, кажется, укусил Иси: когда мне, по факту, осталось пройти два шага, Ава написала про смену планов, потому что идет в танцевальный кружок с Фату. Мне, безусловно, обидно, что она так поступает. Но для нее я – тот самый «другой друг», и ради меня она не бросает Фату, чем кардинально отличается от Иси.       Чего ждать и как действовать не понятно: что по жизни, что в данный момент. Поэтому, когда Ава спрашивает, не желаю ли я посмотреть на репетицию, я хочу пойти в Макдоналдс и посидеть там до четырех, пока подруга не освободится. Меня совсем не впечатляет сидеть и со стороны наблюдать за чьей-то групповой работой, снова чувствуя себя не в теме. Поэтому отправляю в ответ:       «Не знаю, им не покажется это странным?», - исподтишка надеясь, что чужое внимание танцорам не импонирует.       Но Ава разбивает мою идею по-тихому отскочить, отвечая:       «Не, все нормально! Тут постоянно тусуются люди», - мои глаза уже совершают маневр, чтобы закатиться, но останавливаются, замечая на экране догоняющее сообщение:       «Иси тоже в деле», - в конце сообщения красуется эмоджи танцующего мужика в фиолетовом костюме, и я не могу сдержать смешка.       Если на первом ее сообщении я сомневаюсь, то второе – активатор шальных вдохновенных мыслей. Романтичный гадёныш, выйдя из комы разочарования, слабой рукой машет флажком с надписью: «Ты – влюбленный придурок». А я и не отрицаю.       «Окей, забегу поздороваться, раз все равно поблизости», - отвечаю, уже перебегая дорогу к школе, на что получаю от Авы: «Лучший!!!»       И думаю, что лучший момент в этом всем – снова увидеть, как Иси танцует.       Даже не верится, что в прошлый вторник в это время я был в другом городе и пытался унять панически бьющееся сердце в новом отцовском гнездышке. Это была сложная неделя. Настолько, что в пятницу вечером я уже полностью собрал вещи и хотел идти в Берлин пешком. Даже присутствие Лили больше не радовало. Оно наоборот давило на меня и девушка казалась навязчивой, хотя просто была собой и пыталась меня взбодрить, когда видела мое угнетенное состояние. Она была действительно хорошей, а не притворялась, как многие. Но она не знала, что является одной из причин его возникновения. А я не смог ничего ей сказать, так как слышал ночами ее всхлипы через стену. И если я не мог ее успокоить, то хотя бы старался не сделать хуже. Я снова пришел к выводу, что стоит отбросить все свои мысли и тревоги, и быть Сашей, к которому все привыкли. Быть дурашкой, который постоянно хихикает перед репликами. В Берлине все спокойнее. Собственная комната, музыка, микшер и семплер заставили отвлечься, работа в мастерской – забыться. А отсутствие Иси – снова скучать. Мы не виделись с ним до сих пор, хотя я в воскресенье после обеда уже добрался домой. Но он проводил время с Кию Ми и сильно извинялся, как всегда, обещая, что зайдет позже. Но вместо него зашел Умут и мы вчера с ним весь вечер играли в Мортал Комбат. А я снова оправдал для себя Иси, хоть и обиделся, и остался ждать встречи. И вот, она ко мне приближается.       На часах 14:19, я стою под стеклянной дверью школы и вижу через нее силуэт Авы. Подруга идет ко мне в коротком топике и с банданой на голове, а на лице – радость встречи. Мои губы растягиваются, когда она выходит и обнимает меня. ̶ Ну что, готов?       Проникнуть в настоящий подростковый мир? Еще бы!       Я киваю, и Ава проводит меня внутрь.       Мы идем по коридору и, видимо, я так долго слушал музыку в наушниках, что песня Авроры уже сама собой звучит у меня в ушах. Но, когда передо мной появляются коричневые двери с круглыми стеклами, как иллюминаторы на подводной лодке, меня прошибает пόтом: наша с Иси песня действительно играет в спортзале, а не в моей голове. Я нахожусь в необъяснимой прострации, когда открываю дверь, пропуская вперед себя Аву, и словно вхожу в одну из своих фантазий.       Музыка становится громче. Отскакивая эхом от голых стен спортзала она попадает мне прямо в сердце, заставляя его стучать в ее ритм, потому что Иси танцует. Он, подняв руки вверх, находится ко мне спиной и эротично виляет бедрами, сгибая колени. Я закрываю дверь, не в силах отвести от него взгляд, и, видимо, делаю это слишком громко, так как Иси замирает в одной позе и медленно ко мне оборачивается через левое плечо. Я смотрю в его глаза, а он – в мои. И, кажется, что больше нет никого кроме нас двоих. Иси смотрит на меня так необыкновенно нежно, что я готов в этот же миг кинуться к нему через зал и заключить в объятья. Он смущенно улыбается и отворачивается, и видимо я пребываю в таком исступленном восторге, что воспринимаю это действие как нечто большее, чем простое стеснение от неожиданного присутствия. Я бы точно также опустил глаза в пол и покрылся румянцем, если бы Иси пришел на меня посмотреть. Потому что я слишком влюблен, а вот он для меня – невиданный цветок фиолетово-белого цвета, секреты чьего существования для меня все также непостижимы, но сейчас он распускается и дает взглянуть на его внутренний мир через танец. Он танцует так пленительно и легко, словно дарит своими движениями для меня поцелуи.       У меня, похоже, поднимается жар. Я чувствую, как начинаю гореть и приходится снять куртку на ощупь: Иси – сильнейший магнит для моих глаз. Тем более, что он танцует дальше, но теперь со счастливой улыбкой на лице и постоянно смотрит на меня. А когда падает на колени и грациозно прогибается в спине, ловля мой взгляд, мне приходится упереться в ограждение около поля, чтобы не грохнуться в обморок, я словно вижу в Иси свое отражение. Он сейчас ̶ тот Иси, которого я знал с детства; тот, который в свободное время разговаривает с растениями; тот, который боится щекотки; тот, который был со мной во время локдауна и ел лапшичный суп вилкой. Этот Иси – настоящий, постоянно скрывающийся под маской, созданной его «другими друзьями» и образом жизни. И сейчас он танцует для меня одного. И даже, когда к нему присоединяются девчонки, которых я сначала совсем не заметил в этом спортзале, он продолжает с наслаждением изливать в движении все свои чувства, ловя мой опьяненный взгляд. А я всем телом ощущаю, как влюбляюсь в него еще больше и прощаю за все на свете.

***

      Песня Авроры до сих пор играет в моей голове. И я хихикаю, когда слышу, как Иси ее тихонько напевает себе под нос тоже. Мы общались втроем: он, я и Ава, сидя в школьном дворе у футбольного поля. Как в старые добрые времена. И сладкая нега разливалась от этого по всему телу. Погода на улице серая и безжизненная. Черные тучи угрожающе заволокли небо, пряча от нас солнце и его тепло. Но, оно для меня все еще лучисто освещает день, потому что в центре моей вселенной – то место, тот момент и эти люди.       Когда я в четверг созвонился с Иси по фэйстайму, удалось почувствовать себя лучше. Он был тем самым, к которому тянется мое дурашливое сердце. Болтал какую-то ерунду про цветы, показывал в камеру Аврору и говорил за нее высоким голоском, случайно рассыпал чипсы на кровать. Родители уехали ночевать к родственникам, и Иси показывал, как готовится к ночевке с девчонками. Я, в свою очередь, деликатно намекнул, будет ли там Лу, на что получил отрицательный ответ. И, разжигающая уже угли, ревность, остудила свой пыл. Осталась только радость за его предвкушение отличного вечера. А когда Иси сказал, что я бы хорошо вписался в их пижамную вечеринку, мне пришлось со всех сил ловить свою улыбку, которая из обыденной превращалась во влюбленную. Подслушивавшая Лили в тот момент на балконе в моей комнате, постоянно выглядывала на меня с любопытствующим лицом, и сделала это как раз в тот момент, когда Иси произнес данную фразу, и одними губами сказала: «Краш». А я посмотрел на девушку и со смехом швырнул подушкой.       Интересно, какой вердикт она вынесла, если бы смотрела со стороны на меня в данный момент.       Мы идем домой из школы вдвоем. Впервые с начальных классов происходит такое событие. Иси никуда не торопится, не пытается убежать и бросить меня. ̶ Я обалдел, если честно, что ты пришел, - говорит он, когда мы заворачиваем к нашей улице. ̶ А я обалдел, что ты танцуешь под Аврору, - смешливо произношу.       Иси хохочет. ̶ Это полный рандом, но забавно вышло. Я вызвался поставить музыку для тренировки. А потом Кию Ми сказала отключить голову и попробовать станцевать, ну и так получилось, что выпало на меня. И эта песня включилась как раз, ты представляешь?! – от улыбки у Иси едва не трескается лицо. Он хватает меня за руку чуть ниже плеча обеими руками и трясет так, что с меня съезжают штаны. – Судьба, не иначе. Ох! Я так классно чувствую себя сейчас! Как будто выпустил весь негатив во время танца. ̶ Мне понравилось. Ты справился замечательно, - с восхищением произношу. Не иначе - судьба. ̶ Прошлый раз был ужасен, - говорит он уже не так радостно. – Я снова запаниковал, как тогда, с Лу. ̶ Из-за чего сейчас? ̶ Думаю, из-за фразы Кию Ми и этой всей пропаганды, - губы Иси складываются в полоску.       Я вопросительно морщусь, подтягивая штаны. Иси искоса на меня смотрит, когда мы проходим мимо магазина у входа во двор. Он понимает мой немой вопрос и поясняет: ̶ Ну, что я должен танцевать как парень. Меня это так ударило, - он делает брови домиком и голос приобретает страдальческий оттенок. Когда Иси рассказывал мне про инцидент с Лу, казалось, что все его не так сильно заботило, как это. Тогда он просто жаловался, а сейчас – делится своей болью. И я впервые в жизни вижу такого Иси.       Мы какое-то время идем молча. Наверное, уже проходит около тридцати секунд, а я так и не придумываю, что ответить, да и в целом ответить на это что-то внятное не получится. ̶ А что, если я не хочу как парень? – Иси неожиданно останавливается, и, держа руки в карманах своей черно-серой дутой куртки, распахивает на меня глаза. Я замираю рядом с ним и сосредоточенно слушаю. – Что вообще значит «танцевать как парень»? Что это за бред, что танцы делятся на те, которые должны танцевать только женщины или только мужчины? – мой друг смотрит на меня, подняв брови и приоткрыв рот. А потом отводит взгляд, и с глубоким вздохом продолжает идти вперед. – Я даже не хотел сегодня приходить. Я просто хочу танцевать, а не быть каким-то парнем в танце. ̶ Бред полный, согласен, - говорю, думая о своей ситуации с нежеланием относить себя к определенной квир-группе. – Почему нужно обязательно себя всовывать в рамки, если ты просто хочешь быть собой?       Удивление на лице Иси не способно от меня скрыться. Я бы даже сказал, что я оказываю на него неизгладимое впечатление. Наверное, последнее, что он думал – это, что я смогу его понять, и что-то даже ответить, а не просто покивать головой. На самом деле я тоже довольно опешил, когда он озвучил свое положение. Не смотря на то, что мы так далеко, у нас, оказывается, есть скрытые точки соприкосновения, которые всплывают неожиданным образом. ̶ Как дела с Константином? - я тут же жалею о вопросе, когда мы проходим под аркой и уже виден наш подъезд. – Твои пятничные сообщения заставили меня поволноваться. ̶ А, забей, - парень смотрит вперед, звеня ключами в кармане куртки. ̶ Ну, Иси. ̶ Не знаю, - его раздосадованный голос становится чуть тише. ̶ Просто обидно, когда видишь, как кто-то специально тебя кидает и врет человеку, что я занят, хотя на самом деле я здесь и хочу увидеться с Лу. ̶ А она что? ̶ Не знаю, - повторяет тот, смотря на землю. ̶ Пришла ко мне в субботу, мы поговорили. Лу сказала, что ей не хочется, чтобы указывали, с кем встречаться, а с кем нет и бла-бла-бла… ̶ «Бла-бла-бла», - шутливо передразниваю я, высовывая язык лопаткой. Меня так снова бесит упоминание об этой Лу, что я хочу перевести все в шутку. И немного постараться развеселить Иси. ̶ Ты такой хороший рассказчик.       Иси снова косо на меня смотрит, но тень улыбки не успевает от меня ускользнуть. ̶ Знаешь, она такая сильная, - говорит он уже не столько упаднически, сколько мечтательно. – И такая смелая. Она точно знает, чего ей хочется, чего нет, и знает, кто она. А я таким похвастаться не могу. А еще она сказала, что я могу быть кем захочу, - Иси начинает идти задом, смотря на меня. – И это так засело в мою голову, что я подумал: «А действительно!». ̶ То есть, у вас все хорошо? – спрашиваю, когда мы заходим в подъезд, и я стукаюсь коленом о ходунки фрау Мёзе. ̶ Так мило, что ты волнуешься! – Иси обгоняет и оборачивается, игриво тыкает меня пальцами в живот. Я пытаюсь отскочить, но мой ловкий друг все равно дотрагивается до моего бока, и я вспыхиваю дважды: сначала от щекотки, а потом от эйфории прикосновения. – Да, думаю да. Мне охренеть как хочется стать с ней ближе.       Жаль, что не со мной. ̶ Все-таки влюбился? ̶ приложив ладонь, как раненый солдат к ребру, где только что был острый палец Иси, я поднимаюсь по ступенькам. Иси уже на лестнице, а я еще не дошел до парковки для колясок. ̶ Все-таки влюбился? – Иси передразнивает, точно как я его в прошлый раз, и наклоняется ко мне через перила. Его кудряшки задорно и одновременно сексуально спадают на лицо. Он – настоящая Джульетта на балконе. И я едва не отвечаю «да». – Не знаю, просто хочу попробовать что-то. ̶ Попробуй запеченную картошку в сливочном соусе, - брякаю уже на лестнице за ним. ̶ Опять включил деда, Са-ша? – звучит с патетичным раздражением. ̶ Мы просто готовили это с Бинди у папы, - говорю, смотря вслед Иси с надеждой, что он все-таки поинтересуется у меня по поводу недели у отца. Что я расскажу ему про свой дискомфорт и ситуацию с Лили и Бертом, которая так похожа на его прошлое с Авой. Но Иси, проходя площадку у окна, говорит следующее: ̶ А-а, ну так вот. Не знаю, как себя вести с ней дальше, и что делать с Константином. Придется разбираться… ̶ Разберись уж, - вырывается тихо, но чересчур гневно. Даже Иси поворачивает в мою сторону голову и сдвигает брови, замирая у двери своей квартиры. Его взгляд почему-то бегает по моему лицу, как будто он меня изучает или не узнает. И на неуловимый миг мне кажется, когда я вижу как Иси готовится что-то сказать, что ему удалось меня прочитать и он обо всем догадался. ̶ Зайдешь ко мне? – выскальзывает из его рта, когда я перешагиваю последнюю ступеньку и останавливаюсь рядом. – Я отдам Аврору. ̶ Звучит как шантаж для освобождения заложницы, - я все еще таращусь ему в глаза, когда он наигранно закатывает свои золотисто-зеленые. ̶ Ей у меня было классно, - надеюсь, лучше, чем мне у папы. ̶ Она была почетным гостем на пижамной вечеринке с девчонками. ̶ Вы же при ней не разговаривали о всяком таком… - мой необъяснимый жест кистью заставляет Иси прыснуть от смеха. Мои щеки тоже предательски разъезжаются из-за ползущей по ним улыбки. ̶ Не волнуйся, я закрывал ей ушки, - парень шепчет, всовывая ключи в замочную скважину. ̶ Окей, спасибо. Не хватало еще травмировать ребенка.       Иси шутя тянется меня как будто столкнуть с лестницы, но я едва ли не впервые удачно уворачиваюсь и довольно улыбаюсь после, когда мой друг опускает уголки губ, формируя из рта полукруг, признавая, что я его уделал.       Вернув себе Аврору, я помещаю ее в авоську у окна в комнате и долго на нее смотрю. Интересно, что она слышала и видела за эту неделю? Делился ли Иси секретами или мечтами? Может ли быть так, что Иси говорил с ней обо мне? Если да, то, что он мог обо мне рассказать? Я долго рассматриваю плоскую зеленую хвою, каждую ее крошечную зеленую лапку, вспоминаю странный заинтересованный взгляд Иси в подъезде и во время танца, фокусируюсь на гамме возникших чувств, умышленно затмевая свой разум этим моментом, чтобы не думать о Лу и Иси и его нежелании меня слушать.       А маленькая туя молчит и не роняет ни слова. Хранит в себе тайны, которые, возможно, ей удалось узнать.