Древесный червь

      Когда я возвращаюсь домой из квир-клуба, которому выделил сегодня несколько часов, еще в подъезде слышу, как моя мама с кем-то разговаривает в прихожей. Дверь не заперта, поэтому, когда я ее легко толкаю, на меня тут же из сумрака оборачивается фрау Инчи. ̶ О боже, Саша! – женщина прикладывает ладонь к груди. ̶ Привет. ̶ Здравствуйте, - я закрываю дверь и включаю свет. – Вы чего в потемках? ̶ Да на секунду… - начинает мама. ̶ Ладно, я потом к тебе забегу, - перебивает ее фрау Инчи и протискивается мимо меня к выходу, и говорит уже мне: – Исмаил ничего не писал? ̶ А должен был? ̶ Он не выходит из комнаты, - говорит она, когда уже стоит в подъезде, и следующее произносит уже тише: – Мне кажется, у него что-то случилось.       Я тут же начинаю нервничать. ̶ Он сейчас дома? ̶ Да. ̶ Тогда я зайду, - уверенно киваю головой. ̶ Спасибо, Саша, – женщина отходит к ступенькам и поднимает руку. – Чао! Ну, или до встречи. ̶ Ага, - улыбаюсь я вслед и оборачиваюсь на маму. ̶ Разогрею поесть, - говорит она мне, когда я закрываю дверь, и уходит.       Мама уже кричит мне что-то из комнаты, а я плохо слышу, погружаясь в себя. Интересно, если у Иси что-то случилось, то с Лу? Может быть, он с ней поругался или она его отвергла? Я чувствую себя плохим человеком, когда думаю об их гипотетической ссоре и полном раздоре впоследствии, и довольная улыбка уже украшает мое лицо. Я комкаю ее и выбрасываю в мусор. Могло случиться что угодно, а я все свожу к собственной выгоде, и мне становится стыдно. Только сняв кроссовок с ноги, надеваю его обратно. Вот бы когда-нибудь начать соображать вовремя.       Перепрыгивая через ступеньку, я оказываюсь у двери Иси. Занеся кулак для нашего коронного стука, опускаю его вниз и дальше бегу вниз по лестнице.       Когда в магазине уже с едой подхожу на кассу, то одолевают сомнения. В уме мелькают моменты, когда мой дорогой друг прогонял меня или просто не открывал дверь. Я забираю покупки с ленты, протискиваясь мимо людей в очереди, и отхожу обратно в зал, набирая сообщение для Иси:       «Хэй»       «Твоя Ма сказала, что ты себя нехорошо чувствуешь»       «Мне зайти?»       Но, как и следовало догадаться, он не отвечает. Я гипнотизирую телефон посреди отдела с крупами, пока меня не просит подвинуться с дороги какая-то женщина. После долго хожу змейкой между стеллажами, зажав любимые чипсы и вафли Иси подмышкой, ожидая ответа, но чуда не случается. И у меня есть предположение, что не произойдет и вовсе. Но стремление хотя бы попытаться заставляет меня вернуться к кассе и оплатить покупки.       «Я еще не дома, открой сам», - пишет мне фрау Инчи, когда я стою у плиты.       Сделав дома какао, я мою термос, который обычно беру на работу, и заливаю напиток внутрь. Ноутбук быстрым движением руки оказывается в рюкзаке со всеми прочими принадлежностями. В нем есть что угодно: носовые платочки, сигареты моей мамы, рецепт делюкс-версии самосов, Нинтендо, остатки любимого кофе Иси, энциклопедия растений… Все, что так или иначе может поднять ему настроение. И вот, надев увесистый рюкзак на плечи, я, с духом Чипа или Дейла, готов спешить на помощь.       Но застреваю у финиша: в подъезде перед дверью Иси. Достав свой комплект ключей от квартиры Инчи, я не могу заставить себя открыть дверь. Я делал так множество раз, когда Иси было лень вставать, чтобы меня впустить, или когда вся семья уезжала, а я присматривал за цветами. Но сейчас впервые боюсь заходить в квартиру. Как тогда, после хэллоуинской вечеринки, меня терзают сомнения. Если в тот день я боялся, что все может кардинально измениться между нами, то сейчас я боюсь того же между ним и Лу, и снова остаться на скамье запасных. А еще, что Иси меня прогонит. Но все-таки тихо отворяю дверь и проскальзываю внутрь. На цыпочках пробираюсь ближе к его комнате, когда, в гробовой тишине квартиры, за дверью слышны звуки шевеления и ерзания.       При открытии двери, комната выглядит как больничная палата: все стены белые, безжизненные, бесцветные. Иси сидит на полу перед парфюмерным столиком как один из предметов мебели: такой же невзрачный и неживой. Я смотрю на него, и получаю в ответ через зеркало взгляд глазами подбитой лани. Его очаровательные кудри сбились в один комок и упали на лицо, а на голове капюшон, словно играющий роль брони. Я замираю на месте. Он кажется таким маленьким и уязвимым в данный момент, что у меня холодеет в животе.       Иси отводит взгляд и продолжает заниматься тем, чем занимался до этого: красит ногти, не обращая на меня внимания. ̶ Хэй, - говорю тихо. – Все в порядке?       Но он так и сидит, трясущейся рукой продолжая водить кисточкой по ногтю. Я ругаю себя за все свои никчемные домыслы. Кажется, будто я тоже теряю краски вместе со всем вокруг. Я просто беру Иси за руку и тяну наверх. Тяжелое тело моего друга кажется тряпичным, и вяло поднимается по моему велению. И я прижимаю его к самому сердцу: заключаю в объятьях.       Меня пронзает ужас от того, что его лицо и внешний облик не отличается цветом от его серого худи. Он выглядит хуже, чем Лили после ночи в слезах. Но отвратительнее всего то, что в этот момент я не чувствую его привычный и такой родной запах. Словно Иси здесь больше нет, и я обнимаю одно лишь воспоминание о нем. Он словно смертельно ранен, а я собой пытаюсь закрыть его рану, пульсирующей струей из которой бьется алая кровь. Закрывая глаза, я пытаюсь передать ему частичку своей силы, хотя я намного слабее его. Я знаю это. Но стараюсь впитать собой всю боль, что он испытывает.       Иси дышит мне в плечо, безжизненными руками касаясь моей спины. Я чувствую себя Бинди, когда та пыталась утешить рыдающую Лили. Но, в отличие от нее, я даже не знаю, что с ним происходит. Но я чувствую его тяжелые вздохи и потребность в чьей-то близости и поддержке. И думаю: как только я мог злорадствовать и допускать мысль к нему не идти? Не важно, что с ним происходит и как это может задеть мои чувства, я должен был к нему прийти, не смотря ни на что.       Пыль садится вокруг нас. Через ресницы она кажется круглыми бликами. Иси держится за меня, и его хват становится все сильнее. Я бы, наверное, никогда его не отпустил. И не отпущу ни за что на свете, если он это когда-нибудь позволит. Замер бы в этом моменте, когда чувствую, как его нос утыкается мне в шею. Когда чувствую, что я, возможно, единственный, кто на данный момент способен его поддержать. Когда осознаю себя нужным. Я не смог сделать это с Лили. Но с Иси все совсем по-другому. Он – мой, и я знаю его как облупленного, хоть и не знаю совсем. Он являет собой для меня все тайны мироздания.       Рюкзак съезжает с моего плеча, и мне приходится его спустить на пол. Одной рукой обнимая друга, я сажусь на кровать. Иси, с видом тени фарфоровой куклы, опускает голову. Я не вижу его глаз: их полностью скрыли волосы.       Постукивая по кровати ладонью, я приглашаю Иси присесть. Он поправляет волосы, убирая кудряшки с лица под капюшон, когда я задаю вопрос: ̶ Что случилось?       Иси не отвечает, шмыгая носом. Сначала смотрит в никуда, а потом зажимает коленями баночку с лаком и отстраненно продолжает красить ногти на правой руке. – Иси? – зову я, но он полностью потерян. Мне кажется, что я больше не услышу его голос никогда. ̶ Умут меня ненавидит, - неживым голосом раздается вдруг. ̶ И мои ногти выглядят как кусок дерьма.       Осторожно вынимаю из тонких пальцев кисточку, а затем забираю баночку с лаком, интимным движением доставая ее из пространства между ляжками друга. Это единственная помощь, что на данном этапе я точно могу для него оказать. Нежные пальцы Иси уже в моей ладони, свисают, как экзотический водопад. А я принимаюсь красить ему ногти белым лаком. ̶ Вчера… - Иси дергает плечами, наблюдая, как я наношу лак ему ноготь на безымянном пальце. – Я пытался влиться. В эту всю мальчишескую тему. И этот взгляд… - хрупкий голос Иси становится еще тише. – Они почему-то ожидают чего-то от меня. ̶ Все хорошо, - твердо говорю я, не отрываясь от маникюра. Мои пальцы уже частично в белой краске. – Ты не должен ни под кого подстраиваться. ̶ Ты что такое говоришь? – спустя небольшую паузу раздается возмущенно. Я поднимаю взгляд, переставая красить мизинец на правой руке. И, впервые за сегодня заглядывая в его глаза, не узнаю Иси. Его измученное лицо не похоже на то ясноглазое, что я вижу последние десять лет. Его кудри, кажется, потеряли силы. Руки-лианы висят как канаты. А золотисто-зеленые глаза кажутся черными и взбешенными. Но нет ничего ужаснее слов, которые произносит Иси. ̶ Конечно я должен. Мне нужно это делать всегда: каждый день, каждый час. Откуда тебе знать, должен я подстраиваться или нет? – он вырывает руку из моей. Становится пусто. ̶ Ты не боишься, что с тобой случиться что-нибудь, когда ты идешь домой ночью. Потому что каблук слишком высокий или чересчур яркий макияж. У тебя нет младшего брата, который тебя стыдится, - Иси ненадолго отводит взгляд в сторону, и я делаю неглубокий судорожный вздох. – Не важно, что я делаю, я не подхожу. Они постоянно требуют то одно, то другое.       Иси замолкает, но мне хочется, чтобы он продолжил кричать. Я хочу услышать этот надрыв в его голосе. Я хочу почувствовать, как из него выходит злость и ненависть ко всему, что его отторгает. И почувствовать Иси. Его панику, которая находит отклик в моей душе, как фрагмент паззла находит свое место среди сотен других. ̶ И в итоге… - упавшим голосом раздается куда-то в направлении пола. – В итоге я постоянно остаюсь один.       Откуда мне знать, каково это – постоянно подстраиваться? Откуда мне знать, как пытаться влиться туда, где тебе нет места? Как каждый день бороться с собой, пытаться покинуть зону комфорта, но все равно туда же и возвращаться? Потому что просто некуда идти. Нигде в целом мире. Нет уголка, кроме собственной комнаты, в котором есть возможность снять маску и показать себя. Нет человека, которому можешь показать свои слабости.       Это всего лишь вся моя жизнь. Жаль, что Иси не видит меня так же, как я его. ̶ Ты не один, окей?       За окном проезжают машины. Солнце тускло освещает спину Иси. Пыль в комнате оседает все также, создавая ощущение звездопада. Он, со слегка приоткрытыми губами, поворачивает голову вправо. На меня. Иси молчит, а его обескураженный взгляд цепляется за мое лицо. Его золотисто-зеленые глаза напротив моих почти черных. А сердце уже не бьется, выдохшись от бесконечных скачков. Оно буквально замерло и упало в живот. Я почти признался. И Иси, кажется, почти это понял. Но не осознал до конца. Этот взгляд так похож на тот, перед его пьяным поцелуем. На тот удивленный во вторник в нашем дворе. Еще чуть-чуть и я перестану себя контролировать.       Вот же блин! ̶ Эм-м… Вообще-то я подготовился к зомби-апокалипсису, - я едва заставляю себя отвести взгляд и встать с кровати, чтобы подойти к рюкзаку. – Эм-м…я принес кое-что, - присаживаюсь и, как волшебник, достаю из него чипсы, вафли и термос с какао, и кладу это на колени Иси. Он легко смеется, покашливая, и принимает мои дары. – Марафон «Pen and Paper»? – я демонстрирую в руках ноутбук в чехле, и Иси, словно маленькое солнышко, смущенно кивает с вымученной улыбкой.       Быстро перебравшись на левый край кровати, я вытаскиваю ноутбук из чехла и умещаюсь на подушках. Иси садится с едой рядом, когда его телефон вибрирует. В наш мирок снова кто-то без спросу врывается и отнимает у меня внимание друга. Но он быстро отвечает и возвращается, примостившись у моего плеча, когда я включаю ноутбук. Во мне ликует воскрешенный романтичный гадёныш. Только я заношу кисть над клавиатурой, тонкие пальцы с белым маникюром опережают мои, набирая название шоу в строке поиска на Ютубе. Иси кажется таким нереальным в данный момент, что я смотрю на него, не веря своим глазам. И думаю о своих словах, о взглядах, о движениях и прикосновениях. О боли, которую он испытывает. И, когда включается видео, я чувствую кожей, как Иси тоже на меня смотрит. И умираю вторично за пять минут.       После трех выпусков шоу и пачки чипсов, мы уже не сидим, а лежим на кровати. Точнее, Иси расползается по подушкам, а я, полулежа, мощусь на краю. Ноутбук валяется у нас в ногах, продолжая болтать сам для себя. Иси ворочается, и в какой-то момент я уже его не вижу: он накрывается с головой, представляя собой бежевый холмик. Я удивленно поглядываю то на него, то на экран, когда бледная лиана в сером худи вылезает из-под одеяла и хватает меня за руку, пытаясь затащить с собой. Я поддаюсь, хихикая, но мое сердце уже снова бьется где-то в районе пупка.       Под одеялом горячий воздух. Мы лежим лицом к лицу на небольшом расстоянии: Иси на левом боку, я – на правом. И, кажется, что весь жар идет от меня. Что под этим одеялом свой климат, своя атмосфера. Как на Венере – самая горячая поверхность. У моего тела так точно. Мне больно от этой близости, но одновременно так сладко и уютно, что я не могу унять бегающие мурашки по спине. Лицо Иси плохо видимо из-за темноты, но небольшой свет все равно проступает через ткань, и я почти могу различить его глаза, когда он шепчет: ̶ Так бы хотелось спрятаться вот так от проблем, чтобы они меня не видели. ̶ Любишь нюхать пуки под одеялом? – смешливо произношу, хотя мой голос дрожит совсем не от смеха.       Мне хочется ударить себя по лицу. ̶ Са-ша… - почти вижу, как глаза Иси закатываются и губы растягиваются. Он тыкает меня пальцем в живот в своей обыденной манере. Может быть, мне кажется, потому что я совсем в невменяемом состоянии, что Иси не торопится отнимать руку от моего живота. В итоге она ложится на пространство между нами. – Любитель испортить момент. ̶ Извини, - пищу я, не в состоянии перестать думать о волшебстве прикосновений. ̶ Сейчас вдруг понял… - продолжает серьезным тоном он. – Не будь тебя, я бы совсем умер.       «Я бы тоже» ̶ Но я здесь, и ты всегда можешь на меня положиться, - спустя небольшую паузу, шепчу. – Я не брошу тебя, Иси. ̶ Спасибо, - горячее дыхание обдает мне лицо. – Кажется, ты – единственный, кому все равно, какой я.       Кончики разбросанных кудряшек парня щекочут мне нос, а мысли превращаются в облако пара. ̶ Так и есть, - мой голос становится еле слышимым.       Иси молчит, складывая ладони под щеку. Пока он это делает, я несколько раз пугаюсь и дергаюсь от взмахов крылышек бабочек в животе. Мне кажется, что он вот-вот снова меня коснется. Я не знаю, смотрит ли он на меня, но я не свожу с него глаз, хоть и почти ничего не вижу. ̶ Ты такой хороший, Саша, - произносит он с таким теплом, что я, кажется, проседаю в кровать как в зыбучие пески. Мне трудно дышать. Интересно, он это говорит, потому что помнит? Или наоборот, потому что знает, что не говорил ничего подобного?       Хочется пошевелиться, но одновременно это сделать невозможно: конечности стали чугунными. Я бы коснулся его, я бы положил ладонь ему на щеку. Или сжал его руку, но нельзя. Я и так выразил сегодня слишком много чувств, и боюсь его вспугнуть или оттолкнуть, когда он и так от меня на расстоянии континента.       Но еще чуть-чуть и я потеряю контроль. Еще мгновение, и я потеряю рассудок. ̶ Ты тоже, Иси, - отвечаю, словно в пытках, возвращая себе способность шевелить языком.       Иси молчит, но я слышу, как он с выдохом улыбается. Точнее, я представляю это в пододеяльных сумерках. Его волосы не перестают щекотать мое лицо. Он слишком близко, и едва уловимый запах шампуня уносит меня в лавандовое небытие.       Пусть во мне происходит полный хаос, я точно знаю, в чем не осталось никаких сомнений:       1. Я в панике. Я в самозабвении. Я в эйфории.       2. Я ужас как влюблен.       Я шевелюсь, осторожно придвигаюсь чуть ближе. Не настолько, чтобы это казалось странным, но достаточным, чтобы между нашими лицами расстояние стало еще меньше.       3. Я точно сейчас собираюсь вернуть ему тот пятничный поцелуй. ̶ Исмаил? – внезапно все разрушается. Одеяло слетает с головы, складываясь пополам в районе ног. Ослепительный свет бьет по глазам, и воздух в комнате прохладой обдувает мое горящее лицо. ̶ Боже, мама! – Иси садится. А я ничего не понимаю. Все еще не могу пошевелиться, пытаясь привести свои вспыхнувшие чувства в норму. – Надо стучаться! ̶ Я стучалась, а ты не реагировал! – возмущается фрау Инчи в дверях. ̶ Ты хочешь, чтобы булочки остыли совсем? Выберите себе с Сашей. Быстро, - она указывает пальцем за спину, на кухню. Иси кивает и дверь закрывается. Он смотрит на меня, лежащего в позе эмбриона, и смеется.       Я издаю смешок, поднимаясь, и откидываюсь на холодную стену. Мне хочется прислониться к ней щекой, чтобы остыть, но делаю вид, что поправляю волосы, а сам ощупываю горящее лицо, и поджимаю колени к груди. Шоу на ноутбуке продолжает болтать. За окном машины шуршат колесами по асфальту. Иси натягивает тапочки, собираясь на кухню. И реальность хватает меня за горло. Войди фрау Инчи хоть на секунду позже, я попал бы по полной программе.