Древесный червь

      Сегодня на работе у меня из рук вывалилось зубило, и я отбил палец на ноге. Что тут скажешь. Недотепа, от нервов едва держащийся на ногах. Это все кажется сном, или книгой, которую я читаю и представляю события в голове, но никак не в реальной жизни. Хочется захлопнуть ее и выбросить, или даже поджечь где-нибудь в уголке, коварно хохоча, как злодей. Но я не такой, я – древесный червь: мягкое и медленное существо, слепое и беззащитное. Поэтому, перешагивая через себя, пытаюсь убедиться, что все будет в порядке. И я точно не упаду в обморок от дискомфорта. ̶ Мы принесли тебе попить, - Билли протягивает мне стаканчик с чем-то, садясь в кресло. Сзади стоит Маттео с отстраненным видом. ̶ Я так плохо выгляжу, да? – я принимаю напиток. Он оказывается странного красного цвета. Лица ребят при моем вопросе из доброжелательных переменяются в сочувствующие. Поэтому я хихикаю, и с толикой грусти произношу в стакан: – Надеюсь, там яд. ̶ Понимаю, но нет, - парень скучающе произносит. – Всего лишь газировка. ̶ Иси придет? – Давид, раскладывая что-то за стойкой, кричит нам. Мы сидим справа от бара в небольшой кафе-зоне. ̶ Да, к девяти должен появиться, - я краснею как помидор, поворачиваясь к нему. ̶ Тот самый Иси? – Билли поднимает бровь. – Про которого было столько разговоров, а его никто не видел? ̶ Я видел, - опять кричит Давид, поднимая руку, не дав мне открыть рот. ̶ Вау, вот это слух, - смеется Маттео, опираясь поясницей о кресло Билли, смотрит на своего парня. ̶ И как он тебе? – подает голос Билли. Тем временем я делаю несколько жадных глотков газировки. ̶ По первому впечатлению – обояшка, - Давид улыбается и подходит к нам. – Для Саши – то, что нужно. ̶ Э-э, остановитесь! – я выставляю ладони в успокаивающем жесте. – Он мой друг.       «Пока что», - мой романтичный гадёныш шепчет, а вся шайка почему-то вскидывает брови, окружив меня со всех сторон, и многозначительно смотрит, как будто тоже его слышит. ̶ Что? – я растерянно вжимаюсь спиной в кресло. ̶ Ничего, - говорит Давид, а в это время Билли с Маттео пытаются сдержать улыбки. ̶ Да-да, свахи, - я пытаюсь сказать жестко, но плотно сжимаю губы, чтобы они в смущении не разъехались. Боже, смогу ли я хоть раз отыскать жесткость в своем характере? ̶ Я просто ужасно хочу его увидеть, - Билли упирает локти в колени и мечтательно закатывает глаза, подпирая руками щеки. – Как он выглядит? ̶ Кудри, возможно макияж, серьга в левом ухе, выразительные глаза… - отвечаю как на духу, и осекаюсь, когда снова замечаю три хитрющих взгляда на себе. Залпом допиваю газировку, пряча глаза в стакан. ̶ И это он сказал слово «друг»? – Билли морщит лоб и показывает в мою сторону большим пальцем, смотря на Давида. ̶ Отстань, - беззлобно гавкаю на Билли, а в ответ получаю улыбку. ̶ Отстаньте все! – я смотрю на парней, и те тоже смеются, а Давид пытается прикрыться кашлем. – Серьезно, ребят. Я и так на взводе. ̶ Понятно, почему, – Маттео кривит улыбку, отходя к кофе-машине.       Мне хочется запустить ему в затылок пустым стаканчиком. Билли с Давидом прыскают от смеха, но тут же замолкают и уже виновато смотрят на меня с весельем в глазах. ̶ Ладно, - Билли прицепляет к груди бейджик, встает с кресла и подмигивает мне. – Я узнаю его из тысячи. Всем peace, я на пост, - машет рукой и уходит в сторону ресепшена. ̶ Уже время, вдруг раньше завалятся. ̶ Удачи, солнце! ̶ говорит вслед Давид. – Не груби Луи, если он придет! ̶ Как получится, - Билли оборачивается на ходу, разводя руки в стороны. ̶ Что за человек… - вздыхает он и куда-то тоже отходит, а я как парализованный остаюсь сидеть в кресле с пульсирующей мыслью: «Я выступаю этим вечером» и появляется желание удариться несколько раз лбом об стол.       Я выступаю этим вечером. И сам на это согласился. И сказать кому-то твердое «нет» не умею. Скажи мне кто-то это еще в понедельник, когда Давид впервые предложил – я бы в голос посмеялся. А сейчас просто хочется заорать от безвыходности. Но я настраиваю себя на хорошее. Ведь, если этого не делать, совсем можно слететь с катушек.       «Лили, как перестать паниковать», - прерывая мысль, шустро стучу по клавиатуре на экране.       «Никак», - быстро отвечает она.       Вот засранка, никакой помощи. Я закатываю глаза, набирая:       «Большое спасибо.»       Пока ковыряю стаканчик в руках, приходит ответ:       «Подумай о хорошем. Бабочки, цветочки, козочки. До девяти еще сорок минут, ты что, себя там сейчас загоняешь?»       Бабочки – в животе, цветочки – друзья Иси, а коза боднула меня в детстве в ногу. Не помогает. Я паникую еще больше.       «Меня загнали, я в ловушке, СПАСИ»       «Прижучили, значит. Вот гады», - в конце сообщения красуется эмоджи с высунутым языком.       Нет, Лили. Ты не помогаешь.       Я отхожу к залу и смотрю на свое диджейское место именно на том диване, где когда-то мы с Давидом и Маттео играли в видеоигры. Из колонок звучит подготовленный плейлист, и вспоминается невольно, как я сегодня тренировался танцевать перед зеркалом в комнате. Смотрел, как выглядит мое лицо, когда я улыбаюсь, тренировал выражения лица. Все началось весьма неплохо. Я даже делал ставки, что к пятой песне разберусь с руками и смогу подключить к ним ноги. Но с каждой минутой мне нравилось мое отражение все меньше и меньше, и в итоге шкаф с хлопком закрылся, пряча зеркало на дверце, и я разочарованно приземлился на стул.       С моим танцевальным мастерством есть все шансы перепугать народ. Не буду же я, в самом деле, столбом стоять у ноутбука, как в данный момент. Ава в этом плане вела себя как профи, а я ей только в подметки и гожусь. И что же на самом деле я здесь делаю?       Мысли об Иси дают ответ и заставляют улыбаться: он точно переманит на себя все внимание, как только войдет на танцпол. Мне нечего бояться. Сегодня будет самый лучший день в моей жизни. Светомузыка будет вращаться словно небосвод, песни польются отовсюду. В центре толпы будет блестать Иси, когда я включу его любимую, и он обрадуется. Я подойду к нему и загляну в глаза. Он остановится, наши пальцы переплетутся, и я в миллионный раз утону в его глазах. И тихонько его поцелую. Это будет идеальный шанс показать то, что я чувствую.       Сердце ускоряется до предела, а ладошки потеют, и я вытираю их о штаны. Все сбудется, да! Я верю в чудо. Только вот вдруг у Иси возникнет ко мне то же, что случилось во время поцелуя с Лу…       «Я не умею танцевать», - со вздохом отвращения к самому себе отправляю очередное сообщение. Лу, должно быть, классно двигается.       «Ты хорошо танцевал, не ври», - отвечает Лили, когда я сижу на диване, а возле бара через нитяные шторы замечаю первых посетителей. Мочевой пузырь начинает подавать сигнал тревоги.       «Это потому что я не волновался с тобой»       «А с Иси волнуешься?», - смайлик с коварной улыбкой в конце заставляет меня думать о почве совершенно другого волнения.       «Нет, но я буду в центре всего, Лили. Я сдохну на первой песне»       «Тогда заказываю панихиду»       «Что за ворчуха?», - пишу, потому что создается ощущение, что Лили на себя не похожа. В это время девять человек уже группками торчат в зале, со мной. Я включаю им следующую песню трясущейся рукой, когда Лили отвечает.       «Меня бесит, что ты просто накручиваешь себя. Ты разводишь панику, как будто боишься лишиться девственности, или ты беспокоишься, что он не придет, потому что говнюк и ты ему не нужен? Расслабься! Иси обязательно будет с тобой. Займешься любимым делом со своим крашем. Это не страшно.»       Мне становится еще страшнее, и я ничего не отвечаю, блокируя телефон и бросая его на диван, подальше от глаз. Закрываю лицо руками и дрожу изнутри, а потом пытаюсь прийти в себя, вспоминая, как это делал папа в тот день на парковке перед магазином. Теперь понятно, почему он не пришел в себя: эта тема работает, должно быть, только в фильмах. Надеюсь, меня никто, как обычно, не заметил, поэтому испуганно выглядываю из своего уголка на собирающийся народ. Меня тоже бесит, что я такой неповоротливый. Словно под тяжестью собственного веса пытаюсь перелезть через забор, но притяжение постоянно оттягивает меня обратно. Но, врывающиеся яркими вспышками мысли об Иси на данном мероприятии, подставляют мне лестницу и облегчают подъем. Я теперь смотрю в проход, ожидая, что следующим, раздвинувшим нитяные шторы, будет он. Но входит какая-то девушка в джинсовом комбинезоне.       «Я реально волнуюсь», - трясущимися руками нахожу телефон на диване и печатаю для Иси, едва попадая по буквам.       «Ты же почти здесь? Я включу твой любимый трек в самом начале :) »       Садясь ровно на диване, я сжимаю кулаки и поднимаю их на уровень груди. ̶ Я справлюсь и не запаникую, - на каждое утверждение тихонько сотрясаю кулаками, бормоча под нос, но твердо проговариваю, пытаясь поверить в каждое сказанное слово. – Все будет хорошо.       А проклятие Голубой феи Лили, похоже, все-таки сбудется, и мой нос вырастит, и в скором времени будет волочиться за мной по полу. Так как я опять вру себе и на самом деле не верю абсолютно.       Народу становится все больше. Я сначала веду подсчет, но потом сбиваюсь, потому что в светомузыке путаются силуэты. Меня бьет озноб, и я напряженно сижу на диване, словно на гвоздях. Среди толпы замечаю пробирающегося ко мне Давида. Я молюсь, чтобы он сказал мне, что все отменяется, и я могу идти домой. Я мечтаю об этом вплоть до того, когда он наклоняется ко мне и открывает рот: ̶ Минут через пятнадцать начинаем, - и когда он выпрямляется, я все еще не теряю веры в положительный для себя исход. Но Давид просто улыбается, а потом к нему подходит пара ребят, и он больше не произносит мне ни слова. А я, как преданный песик, продолжаю на него с надеждой смотреть, даже боясь пошевелиться. Но он отходит, и музыка звучит на фоне, и яркие огни вращаются по танцполу. А я, в противовес всему здесь, выцветаю, как Иси на прошлой неделе, и не могу привести дыхание в норму.       «Я немного опоздаю», - телефон загорается, демонстрируя два сообщения. И у меня пропадают последние силы.       «Меня задерживают родители»       Встав с дивана, пробираюсь через толпу и на баре, по-хозяйски сам, наливаю себе воды. Запрокидывая стаканчик, залпом осушаю его, и вода выливается по щекам, стекает по подбородку и мокрым пятном растекается по футболке на груди. Я чертыхаюсь, бросая стакан на внутреннюю поверхность в баре, и быстро иду в туалет. Там галдят какие-то ребята, а я пытаюсь подсунуться под сушилку для рук, чтобы исправить огрехи, не обращая ни на кого внимания.       Ничего не сохнет, сколько бы я не пытался: футболка все еще остается мокрой. Туалет пустеет, и я зависаю у зеркала над раковиной, рассматривая себя. И не узнаю отражение. На меня смотрит до смерти перепуганный мальчик, у которого испарина на лбу и всклоченные волосы. Меня даже посещают мысли отсюда бежать, пока никто не заметил. Но просто стою, смотрю на себя, и кроме жалости этот человек у меня ничего не вызывает. ̶ Ты такой слабый, - говорю своему отражению. – Ты так не сможешь жить.       И мне так хочется, чтобы это отражение стало другим. Чтобы в нем появился стержень, сила, отвага. Но ничего не меняется. Там тот же я: потерянный, мокрый и израненный. И как я собираюсь решиться поцеловать Иси, если не могу осмелиться на меньший шаг?       Я быстро умываюсь, вытираю лицо бумажными полотенцами, злобно вытаскивая их из аппарата. Пытаюсь еще раз высушить футболку, но плюю на это все и иду на танцпол.       «Иси, пожалуйста, приходи скорее», - зажмурившись перед нитяными шторами, посылаю мысленный сигнал, и вхожу в толпу под звуки песни «abcdefu», пытаясь полностью отключиться от реальности. ̶ Начинаем, - Давид наклоняется к уху и я киваю, занимая место за ноутбуком. – Дорогие мои друзья! Позвольте представить вам нового члена нашей семьи – Саша! Местоимения «он/его», – говорит парень в микрофон, и я, как дурак, немного привстаю на согнутых ногах и сажусь обратно, но потом все-таки снова встаю и боязливо машу ладошкой приветствующей толпе. – Саша сегодня наш ди-джей. Поэтому…прошу любить и жаловать! Мы начинаем!       Толпа снова издает радостный крик. Давид кладет микрофон на стол и, подбадривающее улыбнувшись, уходит. Я чувствую, как у меня скрипят дрожащие колени, когда присаживаюсь к ноутбуку и включаю «Industry Babe» - любимую песню Иси. Как будто ожидая, что он появится здесь волшебным образом на зов музыки. С таким пассивным истерическим состоянием я не попаду пальцами по рычажкам на микшере. Как в мастерской во время обучения на торцовочной пиле, я знаю все на практике, но в теории все оказывается настолько по-другому, что я, кажется, даже забываю, как управлять собственными руками. Я словно вижу этот проклятый микшер впервые в жизни. Но все начинают колбаситься, и никому до меня нет дела. Но я стою как столб, разглядывая все вокруг и не видя ничего одновременно. Судорожно сглатываю, вытираю вспотевшие ладони о джинсы и просто пытаюсь хотя бы дышать. А потом надеваю наушники и приступаю к делу.       Спустя неопределенное количество времени, которое мне кажется вечностью, я даю себе небольшую передышку, когда у дивана появляется Билли с очередным стаканчиком с чем-то. ̶ На всякий случай, - говорит одними губами и ставит на стол. Я благодарно киваю, включая следующую песню. ̶ Билли, а Иси…? – спрашиваю, подзывая Билли поближе к себе. Но в ответ получаю поджатые губы и медленное отрицательное покачивание головой.       Снимаю наушники и падаю на диван.       «Хабиби, я уже выступаю, ты здесь?!», - опустошая стакан, я в сотый раз оглядываю толпу, ища в ней знакомый силуэт.       Хотя, кому я вру. Будь он здесь, я бы тут же его увидел.       Иси читает сообщение и что-то печатает. Я вытягиваю голову, осматриваясь вокруг с улыбкой, ожидая, что он сейчас выскочит откуда-то и все, наконец, станет хорошо. Но здесь все также пусто, хоть и многолюдно. Здесь все также тоскливо, хоть и веселье льется рекой. А Иси так ничего и не отвечает, и строка набора сообщения пропадает из вида. Мое сердце в который раз обрывается, и червячок надежды больше не шевелится, даже не пытаясь ожить.       Среди всей этой толпы я один. Как и всегда.       Рядом маячит Давид, и я зову его рукой, задавая тот же вопрос, что и Билли, но и он отрицательно машет головой, сообщая, что никого не видел.       Я чувствую такой упадок, что едва могу приподняться, чтобы кинуть в очередь еще одну песню. Я даже не знаю, какую. Все смешивается, все кружится: музыка, свет, яркие декорации, люди. Кто-то подходит ко мне, прося поставить какой-то трек, но я не слышу и инстинктивно киваю, потому что мысли буравят меня, нарезают на части, как станки в моей мастерской ловко расправляются с твердым материалом. И я в одной из промокших досок: прячущийся в деревянном мирке, попадаю в дереводробилку.       Даже не получается вспомнить, как проходит остаток вечера, потому что меня в нем нет. Я покидаю свое тело, и оно выполняет свою работу самостоятельно. А в начале первого все заканчивается и я, с обрушающейся на меня похвалой, собираю вещи и наконец-то сбегаю отсюда. ̶ Саша? – перед выходом меня ловит за запястье Билли. – Все хорошо? ̶ Да, - я пытаюсь уйти, но чужая рука меня снова останавливает. ̶ Это из-за него?       Я смотрю на Билли, и вижу отголоски внешности Иси: прическа, кудряшки, любопытные чертики в глазах. И можно было бы представить, что я говорю с ним, а не с Билли, и рассказать обо всем, чтобы стало немного легче. Но это не он, и никто на свете не сможет заменить его настоящего. Довольно долго рассматривая серо-зеленые глаза Билли, я не нахожу в себе ничего, кроме обиды и оглушающего чувства брошенности. ̶ Да, - мой ослабевший и осипший голос звучит едва слышно. Похоже, Билли все понимает и чувствует, поэтому ослабляет хватку и вскоре совсем отпускает мое запястье. ̶ Мне жаль, - искренне раздается рядом, когда я смотрю в пол. ̶ Если тебя это взбодрит, то ты был невероятен. Всем очень понравилось. Спасибо тебе за все, что ты сделал для нас.       Кивнув, я выхожу в прихожую, накидываю куртку и покидаю квир-клуб.       На улице капает дождь, поэтому, накрыв ноутбук и микшер в кузове дождевиком, я стараюсь как можно быстрее оказаться дома. И весь путь я тоже не замечаю, как проносится под колесами. Я возвращаюсь в себя только возле дома, когда вижу фиолетово-розовый свет на первом этаже, и он разрывает мне сердце на части. Заезжая во двор, я паркуюсь и едва не забываю выгрузить вещи, скорее мечтая накрыться с головой в своей кровати.       И черт меня дергает зайти в инстаграм, когда я вхожу в подъезд. На меня сыплются обновления в фиолетовом свете. Иси, Фату и остальные «другие друзья» на вечеринке в школьной коморке, где еще совсем недавно мы вдвоем с ним мастерили полку для растений. Теперь понятно, кого он снова мне предпочел.       Я едва справляюсь с желанием пнуть дверь его квартиры, но не хочу быть как мой отец. Таща подмышкой ноутбук, а микшер в руке, я поднимаюсь и пыхчу от злости, перекрывающей в данный момент все остальные чувства. По старой схеме захожу на аккаунт 00ganggang00, но ничего там не вижу, однако, по пути к нему натыкаюсь на отметку Лу. И сам себе этим вырываю могилу. Хорошо, что я успеваю до этого зайти домой и бросить в коридоре аппаратуру, иначе все вполне могло выскочить из моих обмяклых рук. Я стою, не веря своим глазам, и включаю истории заново, пролистывая до последней. Но все-таки это мне не причудилось. Вот она – моя суровая реальность, резко нападающая и сворачивающая шею, в которой Константин целует Иси в губы.       У меня начинает щипать в глазах, но в груди нарастает такое давление, что не хватает сил для выпуска эмоций. Каким-то чудом мне удается снять кроссовки с курткой и бросить на пол, прежде чем я добираюсь до комнаты и обессилено падаю на кровать. И слезы уже льются из меня рекой, образовывая мокрое пятно на подушке. Но легче от этого не становится. За окном моросит дождь, оставляя капли черточками на окне. Я беззвучно лежу и чувствую, как с каждой слезинкой из меня выходит все счастье и надежда на что-то хорошее.       Не такого окончания вечера я ожидал. Не это должно было произойти. В каком-то из множества вариантов я мог лежать, плача в подушку, но предвидеть подобное развитие событий было невозможно. За период нашей дружбы с Иси происходило разное, но такое откровенное предательство – впервые. Неужели он думает, что я такой идиот и поверил бы в его сообщение о родителях? Неужели он считает, что я бы не зашел в инстаграм и не увидел это все? Он настолько меня обесценивает? И с его стороны абсолютно нормальное решение – врать обо всем, ни капли не задумываясь о моих чувствах?!       Я начинаю всхлипывать, и взять себя в руки не получается. Все эти мысли, словно грозовые тучи, тяжело виснут в моей голове. И я не могу понять, что именно в этой ситуации меня больше всего терзает: отсутствие Иси, нарушение обещания, его ложь или видео, снятое Лу. А может быть, все вместе. И именно полное осознание о настоящем Иси приходит окончательно. Словно отступает перед глазами пелена и все плохие моменты, которые я старался забыть или не замечать, рассаживаются в голове, как в киноатеатре, в несколько рядов. И наблюдают, как разрушается то самое «слепое обожание», свергая правителя, топча все большие мечты, разрушая иллюзии.       Поцелуй состоялся. Вечеринка удалась. Жаль, что только в совершенно разных случаях. А Лили, в который раз озвучив мои страшные мысли и тем самым подтвердив их, оказалась права.       Я просто ему не нужен.