Древесный червь

      Самые сложные будни и необходимость сделать скамейку подкосили меня довольно серьезно. И это удивительным образом повлияло на мое бесконтрольное превращение в моего отца: чем больше я огорчался и плел себе кокон, тем меньше агрессии во мне оставалось. И в доме не пострадала больше ни одна подушка. Все-таки быть замкнутым и нерешительным – своего рода плюс. Потому что я настолько пугаюсь самого себя, что стесняюсь выплескивать все до конца, успевая притормозить. И это меня одновременно и огорчает, и радует, потому что я нахожу баланс и сосуществую с самим собой. В то время как внешний мир по сей день остается для меня загадкой. ̶ О, ты уже склеил ее. Я все пропустил, - в мой кабинет мастерской входит Ханс, осматривая доску для сидения на будущей скамейке. – Правый край затяни пожестче, неравномерно.       Я послушно закручиваю туже винт на струбцине. ̶ И здесь клей выступил немного… - Ханс нависает над доской, указывая пальцем на промокший участок. ̶ Уберу, - ворчу, ища тряпку. ̶ Саша Белин, - Ханс хватает меня за локоть, останавливая. Его лицо выглядит обеспокоенным.       Мужчина молчит, шевеля желваками на щеках, а его серые глаза, снова с отцовской заботой изучают меня. ̶ Что? – растерянно спрашиваю, когда под его тяжелым взглядом становится некомфортно. Такое ощущение, что он сейчас скажет мне, чтобы я сюда больше не приходил. ̶ Ты выглядишь так, будто не скамью, а гроб себе мастеришь, - Ханс сдвигает свои косматые брови, и глаза практически скрываются за ними. – Что с тобой? ̶ Я в порядке, - на автомате отвечаю, выжимая из себя улыбку, и пытаюсь продолжить искать тряпку, а басистый голос моего начальника снова раздается, сопровождаемый звуками пил из соседних мастерских кабинетов: ̶ Как скажешь. Но я бы на твоем месте пошел домой. ̶ Я не хочу домой, - найдя тряпку, я возвращаюсь к доске и аккуратно стираю растекшийся клей с древесины. ̶ Тогда пойди гулять, - продолжает Ханс над моим ухом. ̶ М-м…нет, - я по привычке хихикаю, продолжая проходиться тряпкой по шву. ̶ Лучше займусь ножками. ̶ Не-а, - он кладет свою огромную руку на мое плечо, от чего я немного даже покачиваюсь вправо. – Ты пойдешь гулять с той прекрасной девушкой, что ждет тебя снаружи.       Я резко оборачиваюсь к нему лицом, вскидывая брови, и тряпка цепляется за край струбцины. ̶ С кем? – удивленно вскидываю брови, пытаясь ее отцепить. ̶ А я не знаю, - он разводит руки. – Требует тебя. Чего я, собственно, и заглянул.       Быстро нахожу куртку и с внутренним переполохом иду к выходу из здания, даже примерно не представляя, кто меня может ждать. Почему-то первой мыслью у меня появляется Фату, а потом уже Ава, и даже где-то далеко проносится образ Кию Ми. Но на скамейке справа от входа я вижу спину Лили и теряю дар речи. ̶ Боже мой, ты что здесь делаешь? – я нахожусь и испуганно подхожу к девушке, в то время как она вскакивает и несется ко мне, повисая на шее. ̶ Червячок, - тихо говорит она под ухом, тут же меня обеспокоенную интонацию на более жесткую: – Я тебя пришибу. ̶ В смысле? – произношу я, когда Лили от меня отрывается и мечет молнии из глаз. ̶ Ты какого хрена не отвечаешь?! – орет она, а я оборачиваюсь по сторонам, проверяя, не идет ли кто-нибудь. – Никто не знает, где тебя искать! Все перепуганы до чертиков после пятницы! ̶ Подожди, кто? – я хватаю Лили за руки. ̶ Давид, Билли! Я! – продолжает на повышенных тонах она. – Не говори, что не видел, что тебе звонили! ̶ Я думал, что им что-то нужно, - пожимаю плечами, ужасаясь того факта, что я поступаю отчасти как Иси. – Не было настроения отвечать. ̶ Дурак! – Лили вырывает руки из моих, и садится обратно на скамейку, достает телефон и кому-то быстро набирает сообщение. Я присаживаюсь рядом, подвигая ее рюкзак. ̶ Ты…поэтому приехала? – тихо спрашиваю, пытаясь заглянуть в отвернутое от меня лицо. Но замечаю только в ее телефоне диалог с Давидом. ̶ Да, - Лили шмыгает носом. – Тебя было так сложно найти! О боже, я так волновалась! Она бросает телефон на колени и подносит руки ко лбу, наклоняя голову. ̶ Лили… - я бережно обнимаю ее за плечи, а на душе скребутся кошки от стыда за свое поведение. – Извини. Знаешь, я просто…наблюдал, как все становится хуже. ̶ А ты… Ты… - Лили продолжает шмыгать, а потом голубые глаза резко впиваются в мои почти черные. – Что случилось?       Я вздыхаю и грустно на нее смотрю, опуская уголки губ. Сдвинутые брови девушки медленно разъезжаются, и лицо приобретает сочувствующий вид. ̶ Давай выпьем, - предлагаю я, смотря вперед на грузовой велосипед.       Даже не видя лица подруги, я знаю, с каким удивлением она на меня смотрит после данного предложения. ̶ Видимо, все очень плохо, - заключает она, шмыгая покрасневшим носом в который раз.       Вместо ответа я снова тяжело вздыхаю.

***

      Лили болтает ногами, свесив их с бортика ванны. Вытяжка в вентиляции издает протяжный гул. Дыма от травки мало, но он все равно похож на облако, если посмотреть на лампочку в светильнике над раковиной.       Телефон загорается на тумбе под окном. Я тянусь за ним и едва не разливаю пиво на себя. Лили смеется словно чайка. ̶ Почему мне никто не пишет? – внезапный смех сменяется жалобным голоском. Лили делает очередную затяжку.       А на моем заляпанном экране высвечивается уведомление, что Иси добавил материалы в истории. Чуть ниже сообщение от Авы, которая спрашивает, как у меня дела.       Мы с Авой проболтали вчера по фэйстайму почти полчаса, так как она написала, извиняясь, что не пришла на мое выступление в пятницу. Если честно, я даже забыл, что приглашал ее, потому что мои мысли были заняты совершенно другим человеком. И обижаться на то, о чем забыл, бессмысленно, хоть и все-таки немного обидно, что даже для Авы я не сыграл значимую роль. Она также спрашивала про Иси, и я в общих чертах рассказал ей, чем он меня разочаровал. Девушка выслушала, но легче от этого не стало нисколько. ̶ А где твои друзья? – спрашиваю я, набирая для Авы:       «Зависаю со сводной сестрой, пока стабильно», и хмурюсь, осознав, что впервые применил этот статус в разговоре о Лили. ̶ Работают и отдыхают после работы, - недовольно говорит Лили. ̶ Одна я безработная триста дней в году. ̶ В году триста шестьдесят пять, - замечаю я, открывая инстаграм, и смотрю на фотографию Иси с Умутом, где они счастливо улыбаются в камеру. ̶ Сорок один день из этого я крашу ногти, - подруга демонстрирует новый маникюр розового цвета, отвлекая меня от телефона. - А остальные четырнадцать пытаюсь работать. ̶ Разумно, - хихикаю я и Лили подхватывает. Но резкий удар кулаком в грудь воспоминаний о белых ногтях Иси заставляет меня остановить смех и вернуться к фотографии в телефоне. Точно, сегодня же среда и я должен был забирать мелкого с футбола, но Иси в понедельник утром отменил это мероприятие, сообщив, что заберет его сам. Надеюсь, это значит, что у него хотя бы там все наладилось.       Я цыкаю, закатываю глаза и откидываю голову назад, на стену. ̶ Ты чего? ̶ Иси опять, - я хмурюсь еще сильнее. ̶ Что «опять»? Написал? ̶ Нет, здесь, - показываю пальцем на висок. ̶ Слушай, тебе нужно отвлечься, - Лили пытается выпрямить спину, но снова и снова заваливается обратно на стену, и в итоге забрасывает ноги в ванну, садясь в позе лотоса. ̶ Как? Я думаю только о предательстве, Лили, - и о его красивых глазах, но это не важно. – Он приготовил мне самосы и в субботу приходил опять. Видимо, приносил их… Не знаю. ̶ Что-то не могу понять, - Лили делает глоток пива. – Ты сейчас возмущаешься или восхищаешься? ̶ Я… - в голове крутится колесико загрузки. – Возмущаюсь. Мне так больно не было никогда. Я предполагал, что подобное может произойти, но… ̶ Саша, - серьезно говорит девушка, и мне приходится на нее посмотреть. ̶ Скажи мне одну вещь: тебя волнует то, что он не пришел или поцелуй с этим… ̶ Константином, - помогаю я, и с отвращением морщусь, глотая пиво. ̶ Это который жуткий? ̶ Да, - выдыхаю в горлышко бутылки, и звук получается приглушенным. ̶ Про которого мы кричали с крыши? ̶ Он самый. ̶ Говнюк короче. Ты только скажи, и я сломаю ему нос, - улыбается она с тоской в глазах. ̶ Так что?       Я кусаю губу, и от сдвинутых бровей уже начинает болеть голова. Или от мыслей, которые в пьяном сознании топчутся туда-сюда, не давая мне протиснуться мимо них и вытащить хотя бы одну, трезвую и не ошеломленную историей Лу. ̶ Меня волнует сам Иси, - ответ все-таки находится и я благодарен этому. – Я так в нем ошибся. ̶ Потому что он твой краш? – Лили коварно улыбается, выпуская порцию дыма. ̶ Нет, Лили, - я прокашливаюсь, разгоняя его рукой. ̶ А по-моему, да. ̶ Нет! – громко возражаю. ̶ Тогда докажи мне, - Лили ставит свою бутылку в ванну, между нами.       Я скептически на нее смотрю. ̶ Как? ̶ Поцелуй меня. ̶ Ты чего, с ума сошла? – пиво едва не вылетает у меня изо рта от этого безрассудства. ̶ В отместку этому сученышу, - девушка улыбается, играя бровями. – Давай. ̶ Нет. ̶ Ну что ж, тогда краш, - Лили беспечно несколько раз пожимает плечами, поднося косяк к губам. – Это теперь твой крест, Червячок. ̶ Ты меня достала уже! – зло говорю, разворачиваясь, и мои губы уже летят в направлении ее приоткрытого ротика. Лили едва успевает убрать косяк в сторону. И вот я уже чувствую, как пахнет ее косметика на лице, и как быстро сталкиваются наши носы, когда я зависаю в миллиметре от ее губ и открываю глаза. Я ощущаю ее губы своими, и дыхание Лили сливается с моим.       Она такая красивая: ровный нос, немного курносый на кончике, голубые глаза, пухлые губы, рваная челка закрывает лоб. Здоровая гладкая кожа с россыпью веснушек на щеках. Я бы мог влюбиться в нее. Я бы очень хотел чувствовать бабочки в животе от ее присутствия. С ней бы было все намного проще, будь что-нибудь во мне по-другому. Но я так не могу. И не потому, что она почти мне сестра, хоть таковой для меня и не значится.       Я отстраняюсь, не притронувшись по-настоящему к ее губам, а Лили сидит, вжав голову в плечи и широко распахнув глаза, и медленно стряхивает пепел с косяка на кафель под ванной. ̶ Это самый странный непоцелуй, который у меня был, - говорит она, хлопая глазами. ̶ Прости, Лили, - я тяжело вздыхаю, сажусь обратно, придерживая бутылку, стоящую между нами, и делаю из своей три больших глотка пива, опустошая ее. Затем наклоняюсь из ванны за новой на полу, и в голове происходит переворот, сопровождающийся взрывами хлопушек где-то в районе сердца. Открывая крышку, я зажимаю бутылку коленями и прижимаю холодные ладони к щекам, а потом смотрю на светильник, который продолжает тускло освещать ванную комнату. – Ты была права все это время. ̶ Что? – тихо раздается рядом. ̶ Насчет «краша», - я быстро смотрю на нее и скукоживаюсь в ванне, пытаясь стать маленьким и незаметным. Больше нет смысла что-то таить. Проще сказать все начистоту хоть кому-то, иначе есть шансы, что меня это все изнутри когда-нибудь точно разорвет. – Я влюбился в Иси, - отрезаю, как будто подписываю приговор и от смущения становится так невозможно, что желудок совершает скачок и я едва сдерживаю рвоту. Но дышу и бью себя по щекам. – Это так ужасно! ̶ Да ладно?! – Лили переходит на удивленный писк. – Я же просто тебя подстегивала. ̶ А я нет, – тихо сообщаю, заглядывая в горлышко бутылки. – Я влюбился в него, и сам не понял, как так вышло, - продолжаю жаловаться, и все проблемы как будто забываются, оставляя одну старую на поверхности. Но эта дурацкая пятница тут же возрождается, больно кусая меня за нос, поэтому я панихидно бормочу: – Боже, я хочу умереть, Лили. Это все меня так изводит. Меня предал не только друг, понимаешь? Я спилил эту чертову балку, потому что так злюсь!       Подруга молчит. А когда я на нее смотрю, то вижу сплошное недоумение у нее на лице. Мне кажется, что сейчас она начнет меня отчитывать, или расспрашивать со скорбным видом, что да почему, и мне придется изливать свою и без того уязвленную душу, но Лили незатейливо произносит: ̶ Какую балку? ̶ В комнате над кроватью, - я перевожу взгляд то с нее, то со стены напротив, находясь в непередаваемой мысленной путанице.       Лили тушит окурок, бросая его в бутылку между нами. ̶ Покажешь?       Через две минуты мы уже стоим посреди моей комнаты, покачиваясь: Лили от травки и алкоголя, я – только от алкоголя, и смотрим вверх. ̶ Вау, - протягивает она. – А почему так криво? ̶ А, потом допилю, - я небрежно машу рукой. ̶ Оно выглядит как... – Лили наклоняет голову в разные стороны, рассматривая верхнюю часть кровати. – Как что-то. ̶ Как сломанная мачта пиратской шхуны? – я хихикаю. ̶ Да-а! – Лили выстреливает указательными пальцами, а потом хватает со стола линейку и делает выпад, словно нападает с мечом. – Ты сломал мой корабль, червяк!       Пробегая под рукой девушки, я снимаю с гвоздика на стене штангенциркуль и повторяю позу Лили, направляя «оружие» на нее. ̶ Я пришел завоевать это место, грязный скунс! – я имитирую пиратскую интонацию. ̶ У тебя ничего не выйдет! – Лили ударяет линейкой по моему вооружению. – Давай, кто побеждает, тот выполняет условие. ̶ Еще посмотрим! – я, как пират, раскатисто хохочу и нападаю на Лили, не зная даже примерно, как нужно бороться на шпагах.       И вот, мы уже полулежа сидим на диване, тяжело дыша. Наши «оружия» валяются на полу, а линейка треснула посредине и раскололась на две части при попытке Лили меня «пронзить» в грудь. ̶ Я победила, - Лили кладет руку себе на живот, выдыхая через губы трубочкой. ̶ Я поддавался. ̶ Ой-ой, конечно, - она покачивает головой с улыбкой, и я тихо хихикаю. – Хочешь знать мои условия? ̶ Придется уж, - грустно говорю, смотря на Аврору, и сердце, оказывается, защемляет не просто так.       Через час мы уже стоим в потемках возле мусорного контейнера, решив, что устраивать пожар нам ни к чему, хотя сжечь все вещи было бы куда эпичнее. Я с обувной коробкой, а мы оба – с поминальным видом, будто вышли хоронить хомячка. ̶ Надо что-то сказать? – я смотрю на решительно настроенную Лили, хотя сам как обычно во всем сомневаюсь. ̶ Думаю, нужно просто послать все к черту и выбросить, - она теребит в руках лямку рюкзака. ̶ А ты что будешь выбрасывать? – я смотрю на рюкзак, и Лили, замечая это, перестает его дергать и расправляет плечи. ̶ Поверь, есть что. Ну? ̶ Поехали, ̶ я прерывисто выдыхаю и считаю: - Раз, два. Три!       На последний счет ставлю на кучу мусора в баке обувную коробку, в которой лежат всякие мелочи, напоминающие об Иси: блокнот с нашими тупыми сочинениями, рисунки, три фотографии. А также браслет – его недавний подарок, кольцо из бисера и носки с принтом лягушек, которые я у него отжал когда-то давно, но так ни разу и не надел. Лили же без эмоций швыряет в контейнер свой рюкзак целиком и довольно отряхивает рука об руку.       Я еле отнимаю руки от коробки, словно они успели срастись, оставляя ее на свалке, и с любопытством смотрю на подругу. ̶ Там целое кладбище воспоминаний, - видя мой взгляд, поясняет она, делая кивок в сторону рюкзака.       Меня снова одолевает тревога. Но теперь из-за тайн Лили. ̶ Ты носила его с собой? ̶ Так получилось, милый, - она с улыбкой пожимает плечами и становится рядом со мной, плечом к плечу. ̶ Тебе не кажется, что это тупо? – спрашиваю я, когда мы торжественно допиваем остаток пива, разделяя его на двоих, и бросаем бутылку туда же. ̶ А что из того, что мы с тобой обычно делаем, не тупо?       Я согласно молчу, смотря на наши вещи на вершине контейнера. Что-то легче не становится. А затем провожаю Лили до метро и возвращаюсь домой, с закрытыми глазами пробегая мимо квартиры Инчи.       Дома пусто, как обычно: мама утром ушла на сутки, а я, привыкший к тишине, почему-то ощущаю страх от нее впервые в жизни. В моей комнате ничего не изменилось, за исключением снятой со шкафа возле окна фотографии, и опустевшего ящика в столе. Но выглядит все холодно и неуютно. Моему запястью одиноко без браслета, когда я тянусь, по привычке, щелкнуть себя им, но не нахожу, и печально тру пальцами кожу вокруг. Аврора укоризненно смотрит на меня, и я думаю, почему не избавился и от нее. С молчаливым присутствием туи все то, что мы сделали, кажется бессмысленным. Хотя, возможно, так и есть. Выбросив хоть все вокруг, снеся дом и переехав на другой конец света, от воспоминаний скрыться не получится.       Я вытаскиваю Аврору из авоськи, ласково приглаживая хвою, и выношу в прихожую. Ставлю на пол в темноте возле двери, подальше от себя, произнося в голове: «Придется посидеть здесь, малышка». И всю ночь не могу сомкнуть глаз, не находя себе места. Картина коробки на свалке контейнера появляется, как только я закрываю глаза. Рука без браслета скучает. Я постоянно ее ощупываю, словно надеясь, что все вот-вот окажется сном и он снова появится на запястье. Я думаю о том моменте, когда Иси его мне подарил, и от прикосновений его пальцев меня словно пронзало мелкими разрядами тока. Это был замечательный миг. И их было настолько много, что вскоре переполняют меня, и я с минуты на минуту задохнусь от рыданий. Улыбка Иси и эйфория от его присутствия никуда не уходят, только возникая с новой силой, как вулкан, не выдерживают давления и извергаются, обжигающе заполняя меня и сжигая все на своем пути. Я смотрю на искореженную балку, и вспоминаю, как мы с Лили, нетрезвые, дурачились. И как я видел в ней Иси, с которым у нас была уйма похожих моментов.       В итоге, около трех утра все мои обещания трещат по швам, я срываюсь на улицу. Облегченно вздыхаю возле мусорки, видя в темноте наши с Лили вещи. Достаю из контейнера свою коробку, бережно открываю и с тоской рассматриваю содержимое. Вот он, мой браслет, вот он Иси с растрепанной шевелюрой на фотографии. А глаза начинает щипать, но я сдерживаю свои эмоции, поглаживая большим пальцем наш общий снимок. Не хватало еще расплакаться у помойки. Нужно собраться и уйти, но я продолжаю стоять. Рюкзак Лили все еще лежит там, куда она его положила. Интерес захлестывает меня, поэтому я, опасливо озираясь по сторонам, расстегиваю молнию и вижу внутри рюкзака какую-то одежду. Немного погодя я понимаю, что это форма из того магазина, где еще недавно работала Лили, и бейджик с названием и именем моей подруги подтверждает это. В рюкзаке лежит что-то еще, но я не смотрю, стыдливо закрывая молнию, и делаю несколько шагов назад. Я и так узнал больше, чем должен был. А еще я не достоин быть для Лили другом. Это действительно мой крест. Потому что забираю свою коробку, горячо прижимая к груди, и спешно возвращаюсь домой, стыдливо опустив голову.