Древесный червь

      «Я без подарка, как и договаривались?», - пишу Иси, упершись локтем в кухонный стол и удобно поместив подбородок в ладонь, с раздумьями выстукиваю пальцами по щеке. Справа от меня – блокнот с рецептом самосы, слева – телефон с сайтом всевозможных рецептов. Что лучше: символичность или удивление? Уверенность или возможность увидеть вместо блюда одни огарки?       Иси отправляет мне плачущий эмодзи, и дополняет сообщение текстом:       «Забавно, у меня тоже нет, мы уже выросли»       «Именно», - пишу, решая, что все-таки лучше остановиться на том, что точно понравится, тем более я успел прокачать навык, поэтому уверено достаю из шкафа муку и отмеряю четыре стакана. ̶ Я не поняла, что происходит? – на кухне появляется мама и ставит сумку на стул. ̶ Мы идем на рождественский ужин к Иси, - отвечаю, доставая масло. ̶ Это я помню, но что замышляешь конкретно ты? ̶ Решил, что с пустыми руками будет идти не очень красиво, - облизываю от масла ложку и бросаю ее в раковину. ̶ Сразу понятно, что ты – мой сын, - мама смеется, роется в сумке и достает оттуда маленькую полосатую коробку. – Я купила им подарок. ̶ Так классно, что ты не идешь к Лоре, - улыбаюсь я, замешивая тесто.       Бросая взгляд на маму через плечо, я вижу, как она закатывает глаза и устало плюхается на стул. ̶ Мне хватило вчерашнего. ̶ А что было? ̶ Был Ральф. И его было много, - грустно вздыхает мама. – Знаешь, до того, как ты с ним познакомился, он мне просто казался грубым. А после того воскресенья… ̶ Жутким, - подсказываю, заполняя паузу в ее речи. ̶ Да! В точку. Вчера я в этом убедилась. Он начал нести какую-то чушь. ̶ Например? – сдвигаю брови, замешивая тесто немного яростнее, не прекращая через плечо поглядывать на маму. ̶ Та же шарманка, Саша, - машет рукой она. – Как бы он сам перебил всех, кто ему не нравится и все такое. Не очень-то по-рождественски. И я, зная, что ты сейчас в клубе с теми ребятами, о которых он так говорит, сама едва его не придушила. ̶ Правда? – я даже останавливаюсь и всем телом поворачиваюсь к маме, держа навесу запачканные мукой руки. ̶ Ну, я попыталась задвинуть его на место, - мама поднимает брови, а затем улыбается и лихо машет ногой, как будто дает воображаемый пинок под зад. – Но в итоге задвинула стул за стол, выразилась и ушла по-английски.       Я так удивлен маминым словам, что не верю, что все это действительно произошло. И в этот момент приходит очередное сообщение от Иси:       «Нужно сделать так, чтобы выглядел хорошеньким…до скорого?» ̶ А Лора? – спрашиваю я, вытирая руки о кухонное полотенце, чтобы написать ответ. ̶ Да что Лора? Она уже давно из ума выжила. Я больше за тебя переживаю.       Мое лицо трещит от улыбки, когда я на секунду представляю, каким восхитительным умеет быть Иси. И, кажется, я молчу слишком долго, даря сладкую улыбку телефону, что забываю про диалог с мамой. Но, последние ее слова всплывают в памяти, когда я напрягаюсь, чтобы вспомнить, что успел пропустить из ее слов. ̶ Э-э, почему? – спрашиваю, одновременно набирая «Ты всегда хорошенький», и замечаю, что мама немного вытянула шею и сузила глаза, как будто пытается разглядеть, что и кому я пишу. Я блокирую телефон и бросаю его возле плиты. ̶ Ты думаешь, я не понимаю? – вдруг спрашивает мама, смотря мне точно в глаза. Я прислоняюсь поясницей к столу и пытаюсь схватиться руками за него, но левой вслепую попадаю в миску с тестом. ̶ Что? – смешок выходит достаточно напряженным. ̶ Твои отношения с Иси… они же…не просто дружеские, да? – мамин взгляд неоднозначен. Он либо угрожающий, либо по-родительски обеспокоенный, но я так сжимаюсь от чего-то, что едва могу понять, что ждет меня впереди. Все в моей голове казалось просто и легко, но сейчас, когда мама так выжидательно на меня уставилась, я думаю, как было бы классно, чтобы потолок обвалился, и мне не пришлось ничего говорить. Однако, тогда я не увижу вечерний образ Иси, не смогу поцеловать его и сделать еще миллион мелочей, которые так много для меня значат. Поэтому я отказываюсь отступать и придумывать отговорки, даже не попробовав сказать правду.       «Ты!» - телефон на столе загорается в этот момент. Я быстро на него смотрю и возвращаю взгляд к маме. ̶ Да, - одного слова достаточно, чтобы на душе одновременно стало и легче, и тяжелее вдвойне, потому что взгляд мамы не меняется. Она смотрит на меня в упор еще пару секунд, а потом легко вскидывает брови и пожимает плечами и поднимается со стула. ̶ Тогда я открыла рот на мудозвона точно не зря, - просто, и даже как-то весело говорит мама уже у холодильника, доставая йогурт.       Мое сердце из пяток возвращается обратно. Меня пригвоздило к полу и я не могу пошевелиться, наблюдая, как мама ходит туда-сюда от холодильника к шкафу за стаканом, а потом к столу и обратно к холодильнику. Но все волнение понемногу отступает, и я не понимаю, как мои щеки растягиваются в улыбке.       «Все в порядке. Ты преодолел это», - говорит внутренний я, и мне так хочется что-нибудь сказать маме по этой теме, но я покрываюсь приятными мурашками и не верящим взглядом продолжаю за ней наблюдать. ̶ Жаль, что я не смог сделать это сам, - хихикаю, когда мама делает несколько глотков из стакана. ̶ Для этого есть я, - она ставит стакан на стол, подходит ко мне, вытягивая руки, и сжимает пальцами мои щеки, умилительно произнося: – Мой малыш! ̶ Мам! – я смеюсь, пытаясь увернуться. ̶ Что? – она кладет ладони на мое лицо и с ласковой улыбкой заглядывает в глаза. – Я так рада, что твои щечки теперь зарумянились, - манипуляции с моими щеками продолжаются, и мы вместе хихикаем, а потом я заключаю ее в объятиях.       Мне не хочется ее отпускать. Кажется, я не обнимал маму так же давно, как отца, хоть и с ней все гораздо проще. Не знаю, почему я не делал этого, но сейчас чувств во мне так много, что я хочу, чтобы мама впитала их тоже. Я счастлив с головы до ног, и хочу, чтобы все вокруг почувствовали себя также, а мама – особенно. ̶ Когда вернется Анжелина? – спрашивает мама, проводя рукой по моим лопаткам. ̶ Аврора, - смеюсь ей в волосы. ̶ Ты так и не запомнила.       Мама хихикает у меня под ухом и обнимает крепче. ̶ Нам необходимо еще одно растение. Имя так и просится. ̶ Я подарю тебе на Новый год. ̶ Ты еще и намеки понимаешь! – хохочет она и немного отстраняется и поднимает руку. – Тогда хочу: во-первых, что-нибудь нестандартное, - она загибает один палец. – И не то, которое ест мух, - загибается второй и мама дергает плечами. – В принципе, на этом все.       Смешок вырывается из меня одновременно с маминым. Я с нежностью смотрю на морщинки в уголках ее глаз и заправляю прядь ее коротких волос, свисающую на лицо. ̶ Я найду для тебя самую лучшую Анжелину.

***

      Мама звонит в звонок, а я выстукиваю по деревянной двери семь коротких ударов. Я нахожусь в таком трепетном волнении, что не могу заставить свои щеки немного сдавить уголки губ, чтобы сделать улыбку менее широкой. Даже большим и средним пальцами правой руки быстро массирую лицо, дабы расслабить мышцы, и хочу засмеяться, когда думаю, что веду себя как перед первым свиданием. И мысль куском фанеры в этот момент прилетает мне со звонким хлестом по лицу, когда до меня доходит, что это оно и есть. Волнения становится в разы больше, оно резко переходит в состояние какой-то лирической тревоги перед встречей. Даже начинают трястись колени. Я замечаю, что мама настороженно начинает на меня смотреть и уже открывает рот, но не успевает ничего сказать, потому что дверь перед нами распахивается. ̶ Привет! Проходите! – благожелательное лицо фрау Инчи показывается из-за двери, и, даже еще не войдя в квартиру, я уже с порога могу видеть только Иси, скромно машущего нам из коридора.       «Это наше свидание. Это первое наше свидание!» - кричит внутри романтичный гаденыш, и улыбка опять расползается по лицу. Но дрожь в теле никуда не уходит.       Мама с фрау Инчи замирают на пороге, из-за чего оказываюсь заблокирован в своем желании сию секунду повиснуть у Иси на шее. У меня четкое ощущение, что мы не виделись вечность, и щенячий восторг переполняет меня, когда я понимаю, что Иси также не сводит с меня взгляд и широко улыбается.       Я не слышу, о чем говорят наши мамы, не слушаю, когда соседка обращается уже ко мне, что-то на автомате отвечаю и киваю, а ноги несут меня вглубь квартиры. Туда, где стоит Иси. Все ближе и ближе, и теперь я уже могу сказать, что день был прожит не зря. ̶̶ Привет, - я закидываю руку за шею Иси и крепко прижимаю его к себе. ̶ Привет!       Его подбородок касается моего плеча всего на две секунды; ладонь, как легкое перышко, дотрагивается до правого бока и части спины, а мурашки стадом пробегают по коже и замирают в области затылка. Я успеваю насладиться лавандово-можжевеловым запахом, действующим на меня подобно успокоительному, прежде чем мы размыкаем приветственные объятия. ̶ Они домашние, - смотрю в тарелку, полную самосов. В новой обстановке конвертики выглядят не так хорошо, как это мне казалось дома, и это меня немного огорчает. Но потом я поднимаю свой взгляд на Иси, и мое сердце пропускает несколько ударов. Казалось, Иси не может быть еще прекраснее, но каждый раз он удивляет меня по-новому. Идеальные кудряшки, расстегнутая на груди блузка, тонкую шею украшает чокер. А эти невероятно золотисто-зеленые глаза, полные обаяния, бессовестно меня разглядывают и делают волнение еще более тягостным. Теперь потому, что я не могу тотчас коснуться его губ своими. Я во вселенной, созданной запахом Иси и моими беспорядочными, но такими приятными чувствами, что все звуки, как вчера, пропадают из этого места. Только щеки мои, кажется, в данный момент выглядят румянее самосов.       Мы начинаем идти в сторону гостиной. Наши плечи соприкасаются, и Иси аккуратно ловит мои пальцы на правой руке, переплетая их со своими на долю секунды. Я не хочу, чтобы коридор, сталкивающий нас вместе, заканчивался, чтобы успеть насладиться блаженным мигом прикосновений Иси. Но безмятежное счастье все-таки находит свое завершение и у стола в свои объятия меня уже зовет герр Инчи. ̶ Привет, Саша! – хлопает он меня по спине, снимая чары, навеянные присутствием Иси. Теперь, помимо влюбленных воплей в голове, я могу различать повышенные тона разговора у двери. Занимаю место рядом с Иси, когда герр Инчи зовет Умута и разливает шампанское по бокалам. ̶ Звуки у двери не особо рождественские, - замечает он, поглядывая через коридор.       Когда я оборачиваюсь, фрау Инчи уже закрывает дверь, но в щель я успеваю заметить того самого соседа, про которого говорила мне фрау Мёзе. Иси выглядит чернее тучи. Он заметно дергается и тоже смотрит назад. ̶ Ты выложился на все сто, - говорит мама отцу Иси. ̶ Было бы немного быстрее, если бы эти двое немного помогли, - смеется тот в ответ. В этот момент фрау Инчи возвращается к нам, и герр Инчи на турецком спрашивает у нее, что произошло. Чтобы понять это, не нужно быть знатоком. ̶ В общем, герр Ондер с третьего этажа… - женщина с усталым видом садится на стул. ̶ Это все он начал! – возмущенный высокий голосок с обратного края стола резко разрывает тишину, и все мы впятером поворачиваем головы в сторону Умута. ̶ Угу, - фрау Инчи недоверчиво поджимает губы и смотрит на Иси. – Он сказал, что ты его оскорбил. ̶ Ты оскорбил его? – встревает потрясенный отец.       Родители Инчи молчат пару секунд, буравя взглядом Иси, который, кажется, даже не собирается что-нибудь говорить. Он немного ссутулился и опустил голову, заставляя идеальные кудряшки спуститься на глаза. А потом фрау Инчи продолжает разговор: ̶ Когда он тебе сказал, что ты непристойно одеваешься. ̶ Что он сказал?! – выстреливает из меня, за что я тут же получаю три удивленных взрослых взгляда и удар по ноге от Иси, и тут же стушевываюсь, но не перестаю гневно кипеть внутри, скрытый от посторонних глаз. Я в кругу понимающих и тактичных людей, не таких, как Лора со своим мужем, но я все равно чувствую себя так, словно нахожусь вместе с Иси в самом центре мишени, в которую летят дротики один за другим. Я прекрасно знаю, как много для Иси значит его стиль, это - не просто одежда, а искры его души, и боюсь представить, насколько он ранен словами этого старого болвана. И, раздираемый желанием прикрыть его от напора, я едва сдерживаюсь, чтобы сию секунду не выйти из-за стола и наведаться в гости к соседу. ̶ Он так и сказал? «Непристойно»? – снова герр Инчи. ̶ Да. ̶ Если быть точным, он сказал, что я педик и плохо влияю на детей, - наконец подает голос Иси, что заставляет меня ненавистно оскалиться, его родителей – разинуть рты, а мою маму покачать головой и на миг взглянуть на меня так, что я понимаю: она тоже вспомнила Ральфа.       Удивительно, как я, оказывается, устроен: когда Ральф бросал гневные замечания, хоть и косвенно, но в мою сторону, я был готов это все стерпеть. Молчать, но слушать. Скрипеть зубами, но не в силах возразить. Но, узнав, что кто-то позволяет себе оскорблять Иси, я едва сдерживаю целый грузовик слов, который вот-вот готов преодолеть преграду в виде крепко стиснутых зубов. И держаться мне помогает лишь то, что я не имею права влезать в чужой конфликт. Были бы мы с Иси наедине, когда я это узнал, я бы точно не выдержал. Я так зол впервые за долгое время. ̶ Он был очень противный, не давал нам пройти, - снова вступается Умут. – А потом Иси просто сказал, что он слушает этого… - Иси понуро опустил голову, и от блеска в глазах, что горел ярче, чем лампы в гостиной, не осталось ни малейшего огонька. Он выглядит также, как я сейчас себя чувствую: изящные руки-лианы сцеплены в замок на коленях, и мне приходится приложить усилие, чтобы высвободить одну и, переложив на свою ногу, сжать в подбадривающем жесте. «Ты не один», - без слов доношу до него. – «Я никогда никому не позволю делать тебе больно». – Певец… ̶ Зеки Мюрен?       Рука Иси расслабляется под моей. Он два раза быстро сжимает мои пальцы и оставляет их покоиться на моем колене. Мне и самому кажется, что я понемногу прихожу в себя. Прикосновения Иси исцеляют меня от злости. Иногда в чужой ладони можно найти свое радостное место. ̶ Да, что он слушает его постоянно. И что ему не нужно быть таким грубым с нами. ̶ Ты не оскорблял его? – опять герр Инчи. Меня начинает раздражать этот разговор. Потому что, такое ощущение, что мне одному плевать, оскорблял Иси этого старого дурака или нет. Главное, что тот оскорбил моего Иси. ̶ Это – все, что я ему сказал, - поясняет он. – А потом он посчитал меня бесстыжим. ̶ Он и правда постоянно слушает Зеки Мюрен, - обращается фрау Инчи к моей маме. ̶ Да, - соглашается она. ̶ Ты тоже постоянно слышишь? ̶ Да, конечно.       Неожиданно герр Инчи покидает свое место за столом и отходит в комнату, возвращаясь из нее уже с пластинкой в фиолетово-розовой упаковке, почти как свет в комнате у человека, которого я так крепко держу за руку. Он демонстрирует нам надпись: «Зеки Мюрен», и я смотрю на Иси, настороженность на лице которого сменяется восхищением, когда его отец ставит пластинку в проигрыватель. По квартире разливается восточная музыка. ̶ Иси, я думаю, ты сказал все как нужно, - подытоживает фрау Инчи. Кажется, мы с Иси одновременно облегченно выдыхаем. ̶ Я тоже так думаю, - подает голос отец Инчи, уже вернувшийся на свое место. ̶ Приятно знать, что ты можешь за себя постоять словами. И не позволишь никому себя провоцировать. ̶ Окей, хватит Ондера, - с легкой улыбкой говорит фрау Инчи. – С Рождеством! За находчивость! – она оборачивается к моей маме. – За хороших соседей! ̶ И за непристойную одежду! – поднимает бокал Иси.       Звон стекла, словно маленькие колокольчики, раздается в комнате. Лица всех присутствующих наконец сменяются на радостные, и дышать как будто становится немного проще. Родители Инчи кокетничают между собой и пускаются в пляс, заставляя нас всех до ушей улыбаться. Я невольно вспоминаю, как вели себя мои мама с папой, когда были вместе. И та, все еще ноющая из-за их разрыва часть моей души сжимается, когда я вижу примеры любви, готовой преодолевать препятствия и жить спустя долгие годы. Я смотрю на маму, что с улыбкой смотрит, как танцуют ее друзья, и мне становится любопытно, думает ли она о папе в этот момент. И мне очень хочется, чтобы этого не было. ̶ Так неловко! – смущенно говорит Умут, на что Иси поворачивается к нему. ̶ Пусть мама с папой потанцуют. ̶ Вы тоже потанцуйте! – резво замечает мелкий. ̶ Да, потанцуем? – я протягиваю руку ладонью вверх. – Раз уже мы не увидимся на Новый год, давай!       Но Иси с лучезарной улыбкой отрицательно качает головой. ̶ Ну, тогда пойдем вместе, - зовет меня мама.       Я подскакиваю со стула, хватаю маму за руку и прокручиваю ее под своей рукой так, как будто умею танцевать. На самом же деле надеюсь, что мои движения не похожи на танец желе в тарелке. Одно дело – дергаться под музыку в клубе, другое – пытаться танцевать под песню Зеки Мюрен, которую я никогда не слышал и понятия не имею, какие движения подобрать. Но я практически сразу перестаю об этом задумываться, и танцую так, как получится. Просто отдаюсь музыке, моменту и замечательным людям, в компании которых посчастливилось оказаться этим волшебным вечером.       Я всегда мечтал стать частью этого всего – вот еще одна из причин, почему я так привязался к Иси. Когда мои родители не были в состоянии заботиться обо мне, это делали родители Инчи. И в какой-то момент часть моего сердца стала принадлежать не только лишь Иси, а и всей его семье. Умут стал и моим братом тоже. И с постепенным отдалением Иси я начал терять не только его, а и все, что создавало когда-то вокруг мой искусственный мир. Возможность больше не попасть сюда, не увидеть образец семейной идиллии, пугала меня. Мое радостно скачущее сердце полностью отдано Иси, но значимая часть – его удивительной семье.       Фрау Инчи утаскивает из-за стола Умута, который вбегает в круг и просто машет руками, а после с нами появляется и королева семейства вечнозеленых изящных лиан. Когда появляется Иси, он приковывает к себе взгляды всех вокруг. Его тело вьется, как виноградная лоза, руки тянутся, как тонкие стебли к солнцу, глаза закрыты и вот, снова кажется, что Иси – это и есть музыка.

***

      Когда папа ушел, я представлял себя шкафом, в котором сломалась одна из деревянных ножек, и никто не догадывался что-нибудь вместо нее подложить, чтобы тот не рухнул на пол. И, когда шансы на мое счастливое будущее понемногу гасли, я даже думал, что оказался проклят. Если мои родители не смогли сберечь любовь, то и мне уготовано то же. Но Иси рядом, шатающийся шкаф подперт волшебным горшком с землей, который заставляет того отрастить новую ножку и крепко встать впервые за много лет. Я не проклят, а благословлен. Я окрылен, и мне уготован шанс научиться летать.       Мама ушла еще до полуночи, так как завтра у нее смена в больнице и нужно выспаться. Я собирался с ней, но Иси предложил остаться, на что возражений у меня не нашлось. Да и вряд ли я бы смог сопротивляться, даже если бы мне нужно было куда-нибудь уходить. Умут раз сорок поблагодарил меня за подарок, на что Иси патетично скрестил руки и обижено надул нижнюю губу. Еще в тот момент на диване в гостиной, когда Умут валялся с Нинтендо, а мы с Иси сидели рядом и болтали о разной чепухе, я не мог дождаться момента, чтобы дотронуться своими губами до этих соблазнительных губ, и вспомнил о подарке, который Иси подарил мне еще в конце октября. Я мог бы извернуться и сделать ему браслет с деревянными бусинами, как он и хотел. Но, увы, я подумал об этом слишком поздно, и вряд ли успею даже до Нового года. Однако, надеюсь, это наш не последний совместный праздник и я еще успею исполнить и его желание.       Мы входим в комнату Иси, и смесь фиолетового света с теплым желтым ощущается как будто не только взглядом, но и всем существом. Здесь так несравненно уютно, что я тону в этом свете ламп, а на глаза едва не наворачиваются слезы. Я был в этой комнате тысячу раз, а последний месяц наблюдал лишь издалека и так сильно мечтал снова здесь оказаться, что сейчас не верю всему происходящему. И когда Иси, медленно проводя по запястью вниз, добирается до моей ладони и собирает наши пальцы в замок, я прерывисто выдыхаю и смотрю на главный источник света. Золотисто-зеленые глаза поглощают меня, рука-лиана обвивает запястье, и нет на свете силы, способной заставить меня от него оторваться. Я придвигаюсь ближе, и кончики наших носов соприкасаются на долю секунды. А после в комнате, и во мне, становится светлее и ярче, потому что наши губы соединяются, и мы сливаемся в таком желанном поцелуе. Меня трясет от бабочек в животе, будто вчерашнего поцелуя не было, а этот – наш первый и такой значимый для меня. Я кладу руки на его лицо, плавно спускаюсь ими к шее, а Иси кладет свои на мою поясницу и ближе притягивает к себе. ̶ Я так соскучился, - шепчет он мне в губы. Вместо ответа я решаю просто поцеловать его еще раз. И еще, и еще. Пока не становится слишком жарко и дополнительные слои в одежде кажутся лишними. Иси первый это понимает, и большими пальцами забирается мне под воротник рубашки, цепляя ее, стаскивает с плеч. Я тем временем, вслепую, не разрывая поцелуй, пытаюсь нащупать пуговицы на его блузке, но случайно попадаю пальцем ему в живот, от чего Иси сгибается в спине и немного отскакивает назад, хохоча мне в губы. ̶ Что, щекотно? – игриво произношу, между словами вставляя поцелуй. ̶ Ты решил мне отомстить за все мои тычки в живот? – хихикает Иси, стягивая с меня рубашку, бросает ее на стул возле зеркального столика. ̶ М-м, вообще нет, - шепчу, расстегивая все пуговицы и запуская ладони под блузку. – Но ты мне подбросил идею. ̶ Нет, - тихо смеется он. ̶ Да-а, - я снимаю с него рубашку и бросаю на вешалку, снова увлекая Иси поцелуем. ̶ Ты не посмеешь, - говорит он мне в губы, когда мои пальцы ложатся ему на бока, медленно скользя выше, ближе к ребрам, и я вижу по-детски испуганные глаза напротив. ̶ Да, Иси.       И в следующую секунду я уже хватаю его за талию и щекочу. Иси визжит и пытается выбраться, а потом кладет мне ладонь на лицо и отталкивает, да так, что я качаюсь назад в гардеробную вешалку. И, пока меня ловят наряды Иси, а я – равновесие, он успевает запрыгнуть ногами на кровать. Но мне удается одним прыжком оказаться рядом и обхватить его руками сзади, из-за чего Иси не успевает убежать на балкон. Я падаю на колени и валю набок громко смеющегося Иси. От падения пружина в матрасе издает протяжный «дум-м-м». Забрасываю правую ногу на Иси и забираюсь сверху, блокируя тем самым движения его лягающихся ног, и продолжаю щекотать живот, в то время как Иси, уже икая от смеха, одной рукой пытается убрать мои пальцы, а второй мелко и быстро шлепает меня по лбу. Но, несмотря на препятствия, все-таки успеваю задрать его майку и добраться до пупка, приложиться к нему губами и громко издать ими на выдохе весьма неприличный звук, который заставляет Иси ржать еще громче, а его родителей, уверен, подумать, все ли было в порядке с едой на ужине. ̶ Миссия выполнена, - я задыхаюсь от смеха так, будто пробежал кросс, и падаю спиной на кровать. ̶ Еще секунда, и мама пришла бы на нас орать, - хихикает Иси, и только он замолкает, как в дверь раздается стук и голос фрау Инчи из-за нее: ̶ Мальчики, ведите себя тише, уже поздно. ̶ Да, мам! – кричит ей Иси, немного приподнимая подбородок. – Мы уже закончили.       Я смеюсь себе под нос, потому что в голове раздается «Мы только начали», и двигаясь к изголовью кровати, подкладываю подушку под голову. Иси повторяет за мной, ложась удобнее на гору разноцветных подушек. ̶ Как в детстве, скажи? – улыбаюсь я, заглядывая в золотисто-зеленые глаза. Иси в ответ издает смешок и поворачивает лицо ко мне, щекоча волосами мой нос. – Как будто сейчас заставят делать домашку. ̶ О-о, не напоминай! – он хмурится и хнычет, как ребенок. – Не хочу думать о школе, хотя бы сегодня. ̶ Как будто ты о ней так много думаешь, - с задиристой интонацией выдаю я и вскидываю брови.       Иси приоткрывает рот, но губы тут же принимают черты лукавости, а рука-лиана уже вьется в сторону моего, оборонительно прикрываемого руками, живота. Я ожидаю возмездия, предсказуемых тычков в живот и немного напрягаюсь, готовясь к щекотке, но горячая рука замирает в миллиметрах от кожи на моей кисти, а потом подушечки пальцев касаются ее и медленно скользят вверх, от запястья к локтю, от локтя к плечу, и завершают свой путь на шее, удобно устраиваясь под ухом. Иси переворачивается на правый бок, подпирает рукой голову и нависает надо мной со словами: ̶ И правда, о тебе я думаю гораздо больше.       Поцелуй опускается на мои губы так же тихо и нежно, как на землю опускается ночь. Я на какую-то долю секунды вчера испытал совершенно реальный страх на глубине души, когда губы Иси начали ко мне приближаться. Я не такой уж и мастер в поцелуйных делах. Точнее сказать, совершенно не мастер, скорее даже новичок. Потому что у меня с поцелуями не складывалось, или больше с людьми, которых можно было бы поцеловать. Все мои поцелуи можно пересчитать на пальцах, причем – одной руки. Еще до всех событий я так много смотрел в тиктоке видео-челленджи, где люди неожиданно целуют своих лучших друзей, и думал, как же это ощущается? Некоторые ребята вели себя чудаковато, а порой даже агрессивно. Но в том, чтобы быть рядом с Иси, я не вижу ничего странного. И ни о какой неловкости и речи не идет. Куда естественнее кажется целовать Иси, чем кого угодно. А весь мир вокруг просто исчезает, когда он рядом, да еще и так близко. ̶ Такое чувство, что очень много вещей внезапно изменится, - говорю я, а Иси смотрит на меня из-под век, лежа на своей согнутой руке. Лампа с фиолетовым светом возле окна рассеивает по комнате блики, которые, как песчинки какой-то волшебной пыльцы оседают на коже, заставляя переливаться, а лицу Иси придает божественное сияние. ̶ Хм. Все для тебя слишком быстро? – мягко спрашивает он. ̶ Не знаю, - я смотрю на слегка испуганное моими словами лицо, и думаю, как мир умеет свойство меняться в один миг. И я, наверное, еще долгое время не смогу поверить, что это не в моем воображении. Может быть, даже теперь придется возобновить практику с щелчками браслетом, только теперь не чтобы забыть, а проверить, не сплю ли я на самом деле. Не сошел ли я с ума, варясь в котле неразделенных чувств, и правда ли Иси сейчас со мной, и я касаюсь его как в детстве, водя руками по его рукам и медленно перебирая тонкие пальцы, но теперь чувствую, как просыпаются мурашки от моих прикосновений. – Но это приятно.       С улыбкой я делаю легкий выдох, разглядывая белый маникюр. Не помню, чтобы Иси красил ногти в этот цвет до того момента, когда я помогал ему, аккуратно работая кисточкой, трепетно придерживая хрупкие пальцы в своих руках. Возможно, я придаю этому слишком большое значение, но мне приятно думать, что Иси может продолжать использовать белый лак потому, что это напоминает ему о том моменте между нами. Ведь в тот день я едва не показал ему, что на самом деле чувствую. ̶ Когда ты понял, что ты… - наши взгляды на секунду встречаются, и вдоль позвоночника проходит волна, останавливающаяся на затылке. Я понимаю, что он хочет спросить, но никак не может подобрать слова, и мне становится настолько неловко от этого, еще не родившегося вопроса, что я начинаю смущенно улыбаться и нервно сглатываю. ̶ Не знаю…что-то вроде…что я тебе нравлюсь? ̶ «Что-то вроде»… - передразниваю его, перебирая каждый пальчик на грациозной руке. ̶ Ну, что-то вроде…       Вдохновенное лицо Иси становится еще ближе и губы снова накрывают мои, без слов пытаясь объяснить влюбленность. Мысли крадутся по деревянным полкам памяти, они останавливаются в самом начале, на моменте большого взрыва, сотворившего мою вселенную, и возвращаются вперед, зависая на том моменте, где я, после поцелуя на хэллоуинской вечеринке понял, что глазею на Иси совсем не по-дружески. В тот момент, когда понял, что он в моей ДНК, и я не могу держаться на расстоянии, как сильно бы ни старался. И я обязательно скажу ему, что был влюблен в него еще давным-давно, но не совру, если сейчас отвечу немного иначе. ̶ Я думаю, это началось, когда ты внезапно начал очень много говорить о Лу. Это заставило понять, что я…что не хочу, чтобы вы были вместе, - я делаю небольшую паузу, нежно проводя пальцами по мягкой ладони Иси. – Не знаю. Никогда не понимал всего этого между тобой и Лу. ̶ Если честно…я тоже, - Иси тихо смеется, но быстро замолкает и задумывается, сдвигая брови на переносице. – Я всегда думал, что я…слабый. И это на меня давило. А когда появилась Лу, я почувствовал, что она…приподняла это. Но потом я слетел с катушек.       Он грустно хихикает, и я тоже думаю о слабостях. О моментах, которых раньше не замечал, но которые открылись мне, когда появилась Лу. Похоже, она здорово «приподняла» что-то не только в Иси, но и во мне. Ведь, не будь ее, возможно, не было бы вчерашнего вечера, и сейчас мы не лежали бы здесь и не говорили об этом. Наверное, надо будет даже поблагодарить ее за способность ураганом врываться в чужие жизни. ̶ Ты действительно вел себя странно. ̶ Я сделал тебе больно? – виноватое лицо снова поворачивается ко мне. Мне хочется рассказать, как сильно я страдал, когда чувствовал, что Иси, словно песок, текущий сквозь пальцы. О времени, когда я думал, что повернуть назад уже не представляется возможным и Иси, такой родной и единственный близкий душой человек, может просто исчезнуть из моей жизни.       Сердце сжимается в груди, и все еще обливается кровью, стоит мне только подумать, что все наши ошибки могли привести к полному разрыву любых контактов. ̶ Немного, - я поджимаю губы, и улыбка, похоже, выходит слишком тоскливая, потому что Иси меркнет на глазах после этого. – Но все в порядке.       Я резко сажусь на кровати. Не хочу себя жалеть и вспоминать о былом, а наслаждаться этим моментом. Иси задумчиво смотрит на меня, когда я маняще шевелю бровями, взглядом приглашая его подняться и оказаться рядом. Он выглядит не верящим, когда догадывается, что я зову его, как будто до этого думал, что я собираюсь уйти. Но я никогда не захочу оставить его.       Иси садится, локон выбивается из копны и спадает на лицо, придавая ангельский лик этому кудрявому произведению искусства. Он смотрит на меня так влюбленно, и я больше не могу находиться на расстоянии. Его и так было слишком много на этом пути. Я смотрю на Иси, и думаю, как нечто такое совершенное могло появиться в моей нелепой жизни? Как человек вроде него мог испытать ко мне то же самое? Наверное, для меня это навсегда останется одной из загадок вселенной, и также одним из ее чудес.       При мысли о близости по коже проходит приятный холодок. Мои руки оказываются на его лице, и губы встречаются в который раз за последние полчаса. Только этот поцелуй ни на что не похож: его сухие горячие губы, томные неторопливые движения языка, спокойное, но жаркое дыхание. Мои руки, плавно изучающие бархатную кожу на хрупких плечах; его руки, неторопливо подбирающиеся к краю футболки и медленно стягивающие ее через голову. Тонкая талия, до сих пор сводящая меня с ума, попадает во власть моих ладоней. Я провожу пальцами по животу, чувствуя, как от этих прикосновений Иси замедляет движения губ и начинает подрагивать, когда мои пальцы находят пояс его брюк. На несколько секунд мне приходится отстраниться, чтобы увидеть, как расстегивается ремень, но вместе с этим я успеваю заметить две помутненных золотисто-зеленые лампочки, обрамленные длинными черными ресницами, с совершенно расплавленным видом следящие за моими движениями. Иси так влюблено смотрит на меня, что все тело наполняется жаром, бабочек в животе уже не унять, когда пластичные руки, нежно очертив большими пальцами мой подбородок, оказываются у застежки на моих штанах и медленно расстегивают ее, возвращаются обратно на шею, притягивая меня ближе, помогая углубить поцелуй. Эти руки-лианы утаскивают меня из реальности, я попадаю в иной мир, где есть только я и Иси, который оказывается подо мной, когда мы зарываемся в царстве подушек. Мои губы рисуют дорожку поцелуев, проходя от щеки до уха, и медленно спускаются по точеной шее к выпирающим ключицам, в то время как изо рта Иси вырывается тихий стон, а короткие ногти рисуют полосы на моей спине, зацепляют майку и стаскивают ее с меня, бесполезно бросая на пол. Во мне слишком много чувств и эмоций, и их становится еще больше, когда я замечаю жгучий румянец на фарфоровом лице, пробираюсь под тонкую, как бумажный лист, ткань майки, вызывая очередную толпу мурашек на его коже, что отзываются и во мне. Я на секунду замираю, наблюдая за эмоциями Иси, потому что помню, как он рассказывал про момент с Лу и как не мог расслабиться. Но он, из-под полуоткрытых век, расширенными зрачками сладко смотрит на меня, кладет свои руки на мои, и подносит их к расстегнутому ремню на штанах, говоря мне «да» и подсказывая, что хочет избавиться от этого элемента одежды. Сбрасывая с него штаны, я возвращаюсь к его раскрасневшимся губам, задыхаясь от нежности и любви, все-таки до конца не могу осознать, что все, что мне нужно и все, что я испытываю здесь и сейчас, в этой комнате, на этой кровати, и Иси в этот самый момент легко закусывает мою губу, прикладывает ладонь к моему животу и скользит ею вниз, минуя пупок, и каждое прикосновение как ожог, как удар током, заставляет проноситься по телу приятную дрожь. Однако, больше всего эмоций во мне вызывает нечаянная мысль, что именно со мной Иси чувствует себя в безопасности, а я, в свою очередь, не паникую от прикосновений, и не боюсь остаться перед ним в одних трусах, тесно соприкасаться кожей, опускаться новыми жадными поцелуями по его бархатистой коже, гладить податливое тело, прикусывать кожу, стараться не дышать слишком громко в этой рождественской ночи. Растворяться в новых впечатлениях, умирать от любви и счастья быть рядом. Мчаться на встречу желаниям, чтобы пробовать, изучать, узнавать чувствительные точки Иси, наслаждаться очарованными вдохами, ощущать, как поднимается температура и звучит лишь прекрасная музыка, создаваемая нашими телами, а в комнате как будто исчезает весь воздух. И, чтобы жить, нужно продолжать касаться друг друга.