Древесный червь

      Нет ничего лучше чувства полета, даже в момент, когда просто сидишь на стуле с кружкой чая, а на самом деле мысли далеко-далеко, на фиолетовом облаке, в утре воскресенья, когда я проснулся рядом с Иси. Солнце сияло на его коже, кудряшки спутались и застелили глаза. Одеяло было бессовестно украдено, а мне достался лишь кусочек, чтобы прикрыть колени. Рука-лиана обвила мое тело, поэтому я лежал и боялся пошевелиться, хоть и мой левый бок уже полностью онемел, а тело требовало движения. Но я не ощущал холода, или всякого неудобства. Наоборот, я был на своем месте. Чувства приказывали оставаться неподвижно лежать и просто наблюдать, как Иси мирно сопит. Когда он сквозь сон ищет меня и придвигается теснее, скручиваясь в позу креветки и сползая головой с подушки, утыкается мне в грудь, то мир перестает вращаться. Я не могу представить себя счастливее, чем в такой обыкновенный момент простого присутствия рядом. ̶ Саша Белин, - мужской голос над ухом вырывает меня из ванильных воспоминаний и заставляет подпрыгнуть на месте. Я резко смотрю вправо и вижу Ханса, лицо которого, как всегда, представляет собой сплошную пышную растительность, среди которой угадываются голубые любопытные глаза. – Ну, хоть чай в этот раз не разлил.       Я смотрю на Ханса, потом на кружку в руке, потом опять на Ханса, с промедлением вспоминая тот случай с лимонной лужей на столешнице. ̶ А, точно, - я смущенно подношу чашку с остывшим напитком к губам. ̶ Ты стал немного увереннее, это радует, - огромная ладонь мужчины хлопает дважды меня по плечу, когда я глотаю чай, из-за чего кружка ударяется об зубы и чай едва не выплескивается из нее, и из меня. ̶ Хорошие перемены в жизни, - я вытираю чай с подбородка и ставлю кружку на стол с инструментами. ̶ О! Поздравляю, - голос Ханса уже раздается с другого конца кабинета, где мужчина проверяет, осталась ли еще горячая вода. ̶ Расскажи старику, как дела, если это не секретная информация. ̶ М-х-м... ̶ вместо адекватного начала получается бурчание в животе, потому что слова путаются и разбегаются в разные стороны. Нет ни одного, которое бы не вопило как оглашенное «Иси!», а было способно на что-нибудь целостное и понятное для собеседника. – Я просто… - романтичный гаденыш как на зло забирается мне под свитер и сворачивается там клубком, намурлыкивая имя моего возлюбленного. Ханс замечает, что со мной что-то не так, потому что, должно быть, я краснею как помидор, а улыбка растягивается до ушей, сколько бы я ни пытался выглядеть серьезным. Хлопая себя по коленям, я смотрю на Ханса и наконец говорю: – У меня наладились отношения с очень дорогим мне человеком.       Вот и маленький шажок в большом приключении. ̶ Какая прелесть, - наставник подходит и останавливается напротив меня, рядом с циркулярной пилой. В его руке дымится чай в красной кружке, с которой свисает веревочка от пакетика. Из-под густых косматых бровей выглядывают серьезные глаза. – С папой?       Чувство полета, что присутствовало в моей душе еще пару минут назад, растворяется полностью, и тяжесть обрушивается на меня. Мне кажется, стул подо мной ломается и я падаю на пол от такого вопроса. ̶ Э… - я нервничаю и не могу отвести взгляд, хоть и сильно стараюсь. Но продолжаю нелепо смотреть снизу на Ханса, рисуя на своем колене пальцем круги. ̶ Нет. Пока еще нет. Пока что нет.       Наставник вскидывает брови и салютует кружкой. ̶ Слишком много «пока». ̶ Я просто… - пальцы на колене едва не протирают дыру, пока я смотрю на ножку стола под окном. Чувство полета от воспоминаний об Иси осталось легким привкусом на языке, а я, как сосуд, наполнился старой тревогой. Уже завтра. Я еду к папе завтра и разговор с ним уже на носу, а я так забылся в своей влюбленности, что все, кроме этого, отошло на второй план. А сейчас переживания окрепли и с новой силой ударили меня в живот, и я опять стал бояться, что разговор не приведет ни к чему хорошему. Сминаясь на стуле, как бумажный лист, я неуверенно смотрю на Ханса, который беззаботно пьет чай, что-то щелкая в своем допотопном мобильнике. – Ханс, а как вы поняли, что у меня с папой не все в порядке?       Он отводит руку с телефоном в сторону и серьезно смотрит на меня пару секунд, прежде чем ответить. ̶ Ну, ты всегда выглядел не слишком радостно перед тем, как к нему уезжал, - поясняет без эмоций он. Мне становится еще тревожнее, и, если бы на стуле не было спинки, я бы уже точно с него свалился. Неужели я выглядел также безрадостно, как чувствовал себя? Неужели это было заметно и в компании отца? – Мне это знакомо, я не жаловал собственного отца, когда был в твоем возрасте. ̶ И вы с ним наладили контакт? – мой взгляд, вновь сосредоточенный на ножке стола, резко перескакивает на Ханса. Может быть, у меня появился шанс узнать, как себя вести, и Ханс подскажет, что же мне делать. ̶ Не сказал бы, - широкие плечи дергаются, а губы, частично скрытые густыми усами, сжимаются в тонкую полоску. – Между нами всегда был какой-то рубеж, через который не мог переступить ни я, ни тем более он. Он вроде и хотел со мной общаться, а в то же время не мог заставить себя быть отцом, - Ханс безрадостно смотрит на меня, делая глоток из кружки. - Как-то так. Мы не общались и не виделись довольно долго, а потом кое-как начали разговаривать, но настоящим папой он мне так и не стал до самой своей смерти.       Все мои надежды на руководство к действию исчезают, а эти слова вселяют в меня еще большее отчаяние. Но точно знаю, что не допущу такого конца, как у Ханса. ̶ Мне жаль, - сдавленно произношу. ̶ Спасибо, это было давно, - Ханс грустно кивает. – Ремонтировать порой сложнее, чем смастерить что-то с нуля, сам знаешь.       Я грустно мычу в ответ, кивая мужчине и опускаю взгляд в пол, когда телефон в кармане вибрирует.       «Мне за тобой зайти?» - сообщение от Иси смягчает мою тревожность, и я улыбаюсь, хотя сегодня казалось, уже точно не буду способен на это.       «Даааа :)» ̶ Твои хорошие перемены в жизни пишут? – с небольшой хитринкой в голосе спрашивает Ханс, когда я отправляю Иси ответ. Его маленький рот растянулся в улыбочке, а глаза искоса смотрят на меня, и наставник всем видом похож на эмоджи загадочной луны. Эта быстрая ассоциация заставляет меня тихо прыснуть от смеха. ̶ С чего вы взяли? – я блокирую телефон и кладу его на стол рядом со своей кружкой.       Ханс все также загадочно улыбается вместо ответа. ̶ Что? – я с улыбкой наблюдаю за ним, когда его густые брови начинают весело играть на лбу. Я смущенно хихикаю, что раззадоривает его еще больше, и мужчина даже подмигивает мне, что на него совсем не похоже. – Да что, Ханс? ̶ Имя? – пляска его бровей тут же прекращается, и он, как ни в чем ни бывало, становится серьезным и подносит кружку к губам.       Я скептически хмурюсь. ̶ Саша.       Ханс закатывает глаза и его насмешливое лицо возвращается. ̶ Не держи меня за маразматика, я твое имя еще в состоянии помнить, - в конце реплики он делает кивок головой, смотря на мой телефон. Я тоже смотрю на гаджет на столе, который в этот момент озаряется свечением, демонстрируя новое входящее:       «Уверен, что выйдешь вовремя?» ̶ Иси, - на выдохе произношу, как молитву, и тут же смотрю на Ханса, лицо которого скрыла его красная кружка, оставив лишь бороду и два стога бровей. Я, должно быть, становлюсь такого же цвета, как его кружка.       «Если ты будешь ждать, то точно», - отвечаю, набирая сообщение указательным пальцем, не поднимая телефон со стола. В этот момент Ханс делает несколько больших глотков, и, причмокивая, говорит мне: ̶ Вот подумай о хороших переменах и постарайся спроецировать их на отца, ̶ пышные брови снова взлетают на лоб. – Свободен, - бросает без эмоций мужчина и вразвалочку, с кружкой в руке, идет к выходу из мастерской. – До следующего года, Саша Белин. ̶ Спасибо! – я наклоняюсь, крича ему вслед. – Веселого Нового года, Ханс!       Он ничего не отвечает, просто вскидывает свободную руку вверх и машет ею, прежде чем выходит из мастерской и скрывается за дверью, оставляя меня в одиночестве. Но это длится не долго, потому что Иси вновь присылает мне сообщение.       «I’ll be there!» - и песня из заставки «Друзей» крутится в голове, пока я мою кружку и переодеваюсь, постоянно поглядывая на время, потому что мне не терпится поскорее увидеть Иси, обнять, вдохнуть любимый аромат, сказать ему, как же я долго ждал его теплый поцелуй на своей холодной шее. Я ждал так мучительно долго, а с того осеннего поцелуя совсем, кажется, помешался на своих чувствах. Пытался разглядеть их отражение в нем, пытался найти точки соприкосновения, объяснение его поступкам, в частности, и тому пьяному касанию наших губ. Но не нашел его до сих пор, потому что так и не понял, в какой момент Иси почувствовал, что я для него больше, чем друг. И, в отличие от него, смелости спросить почему-то не хватает. Возможно, я боюсь узнать, что все непримечательные моменты, которые значили для меня так много, на самом деле все же были ничем. Или же наоборот узнать, что вся наша прошлая история имела иной подтекст, но я не замечал этого. Я так внимательно смотрел на Иси, что не видел ничего вокруг; я так сильно ждал, что он ко мне вернется, что мог упустить что-то значимое, сосредотачиваясь на другом. На его ресницах, или родинке на плече. На его «других друзьях» и постоянных пьянках, на которые он меня обменивал. А теперь я вижу его всего целиком, даже, кажется, насквозь, но все равно не понимаю единственной вещи, что уже не имеет значения. Потому что он опять здесь ради меня, с ярким трехцветным шарфом, свисающим с шеи практически до колен, а его улыбка благословляет бабочек в животе к полету.       Я подхожу к нему и быстро целую, но Иси этого не достаточно. Он, посмотрев по сторонам, кладет руку на мою спину под лопатку и увлекает меня, целует глубже, горячее, желаннее. Когда поцелуй заканчивается, я открываю глаза и на секунду не понимаю, где нахожусь, потому что мысленно успел перенестись в его комнату и наполниться фиолетовым светом.       Иси улыбается в паре сантиметров от моего лица, разглядывая меня, а мне никак не удадается сфокусироваться после поцелуя, потому что мои опьяневшие глаза смотрят в разные стороны. ̶ Такой странный мужчина, - хихикает он. ̶ Я? – мой мозг от его близости вылетает из головы, и его место занимает романтичный гаденыш, который с видом арабского шейха ложится на бок и подпирает голову рукой. ̶ Нет, - Иси отрицательно качает головой и убирает руку с моей спины. Я тут же нахожу ее и переплетаю наши пальцы, когда мы начинаем движение к месту, где припаркован грузовой велосипед. – Тот, что с бородой. ̶ Кто это? – мозг отказывается функционировать, превращаясь в желе, ноги ватные и плохо шевелятся, а романтичный гаденыш складывает губы трубочкой и шлет воздушный поцелуй. Я морщусь и машу рукой, как будто это поможет прогнать все из головы. ̶ Ты не заболел? – золотисто-зеленые глаза с любопытством появляются возле моей щеки. ̶ Нет, - я хихикаю, легко сжимая пальцы Иси. Рядом с ним все мысли сходятся только к одной: целовать его, поэтому думать не получается совершенно. Но, в потугах разума я вспоминаю, что помимо нас в мире есть еще люди, и мне нравится этот небольшой прогресс. – Я понял. Ты про Ханса. Почему он странный? ̶ Выглядывал на меня из окна, как призрак. ̶ Он всегда такой, - я машу свободной рукой, смеясь, и представляю эту картину: огромный бородатый мужик за довольно грязным окном смотрит на моего перепуганного Иси из темного помещения. И он, похоже, догадался, что смотрит на того, чье имя выпытывал у меня. – Как-то раз ко мне приходила Лили, и она потом поделилась, что испугалась, когда он вышел, потому что напомнил ей кого-то из фильма ужасов. Но он на самом деле еще тот добряк, - я уже успел взобраться на сидение велосипеда, а Иси все также стоит, засунув руки в карманы своего глянцевого пальто, а не занимает почетное место в кузове. – Ты на самокате что ли? ̶ Нет, он на зарядке, - Иси вынимает левую руку из кармана и машет ею на меня, как будто я – муха, и он пытается меня прогнать. ̶ И вообще, слезай. ̶ Что? – от удивления кажется, что мне это послышалось. До этого Иси прогонял меня, только когда я занимал на диване его любимое место. ̶ Я поведу, - он с улыбкой кладет мне руку на спину, подгоняя освободить сидение.       Я не тороплюсь и с разинутым ртом медленно перебрасываю правую ногу через раму, становясь рядом с Иси. ̶ Не может быть. ̶ Может, - он с важным видом приглашает меня рукой в кузов, а сам закручивает шарф на шее, делая его концы короче, и забирается на сидение. Он выглядит таким сосредоточенным, держась за руль, будто сейчас откуда-то достанет шлем, а пальцами, вымазанными в саже, нарисует на своих щеках полосы. ̶ Не верится, птенчик учится летать! - приговариваю, запрыгивая в кузов. – Или ты решил, что давно никуда не врезался? ̶ Заткнись, - Иси процеживает это через зубы, пытается выглядеть серьезным, но в глазах его скачут смешинки. Он отталкивается ногой, когда я удобнее усаживаюсь в кузов и хватаюсь за бортики, готовясь к худшему. ̶ Надеюсь, собак на пути не будет, - вздыхаю я, на что получаю легкий подзатыльник. ̶ А-а! – Иси вопит мне на ухо, крутя педали, и его вопль переходит в смех. – Заткнись-заткнись-заткнись!       Но сразу же настаёт моя очередь кричать, потому что велосипед катится в стену.       А уже через пятнадцать минут мы громко смеемся посреди улицы, остановившись возле бордюра, с которого соскочило колесо и что-то хрустнуло. ̶ Как можно было так въехать? – я выбираюсь из кузова и присаживаюсь возле левой стороны велосипеда. ̶ Главное, что не собака, - Иси разводит руками, а его глаза уже мокрые от слез, появившихся от смеха. – И не бабка. ̶ И то верно. Тут сломалось крепление, - я поднимаюсь, отряхивая руки. – Что ж, я заразил тебя хреновой координацией через поцелуй, получается. ̶ Эй! – Иси патетично топает ногой. – Верни мой контроль над телом!       В следующую секунду я притягиваю его ближе к себе за шарф и целую в губы быстро, но нежно, и даже не задумываюсь, что мы стоим посреди улицы, полной любопытных прохожих. ̶ Ну как? – завершив поцелуй, я облизываю губы.       Иси смотрит на мои губы, а потом зачем-то переводит взгляд на свои ноги, как будто с ними должно было произойти какое-то волшебство. ̶ Ты, похоже, забрал его навсегда, - он тяжело дышит, утыкаясь своим лбом в мой, чмокает меня в щеку и быстро цепляет мой кончик носа своим, прежде чем выровняться. Я таю от этого действия и счастливо наблюдаю, как качается его кольцо в ухе, украшенное разноцветными камнями. – И как я буду выступать в пятницу? – Иси кокетливо улыбается, поправляя шарф на моей груди. – Тебе придется сильно меня поддерживать. ̶ Я завтра уезжаю, ты помнишь? – осторожно произношу, наблюдая, как улыбка Иси меркнет на глазах, а пальцы останавливаются на моем шарфе, а затем быстро соскальзывают и руки-лианы оказываются на руле. ̶ Оу. Фак. Забыл, - грустно вздыхает он, толкая велосипед вперед перед собой. ̶ Да, - я иду рядом, но по другую сторону. – Нужно решить один вопрос. ̶̶ Какой? ̶ Я давно хотел спросить: как ты реагировал, когда появился Умут? В смысле, когда не стал единственным ребенком. ̶ Твоя мама что…бе…? – Иси с испугом смотрит на меня, а его глаза едва не выпадают от удивления.       Я поднимаю руки на уровень груди, отрицательно ими размахивая. ̶ Не-не, я про Лили. ̶ Лили что ли?! – Иси становится громче, а его глаза от шока распахиваются еще шире. ̶ Да нет же, - я хихикаю. – Это из-за папы… ̶ Кто из-за папы беременный? – перебивает он со смятением. ̶ Господи, Иси, никто не беременный, - я опять хихикаю, а Иси облегченно выдыхает и подхватывает мой смешок, сначала тихо, а потом его смех становится все громче и заразительнее, в итоге мы ржем на всю улицу, периодически останавливаясь, чтобы отдышаться. В конце концов, я легко толкаю Иси в плечо. – Ты не даешь мне выразиться! – я пытаюсь успокоиться, но снова смотрю на него и из меня вырывается хохот. Спустя пару магазинов на нашем пути мы оба приходим в норму, и я нахожу нужные слова в своей голове. – Фух, в общем, меня напрягает, что я не могу нормально относиться к сближению Лили и отца… Она теперь называет его папой, и я спросил у нее, а она сказала поговорить с ним… в общем, я частично только из-за этого туда и еду. ̶ Это давно происходит между вами? – Иси сдвигает брови, а я немного удивляюсь, что все-таки смог поделиться с ним этой проблемой. ̶ М-м…где-то с конца октября. ̶ Почему ты мне раньше не рассказал? – взгляд его золотисто-зеленых становится порицательным. ̶ Ты был занят Лу и все такое, - я пожимаю плечами. ̶ Я не был уверен, что ты захочешь слушать.       Я смотрю на Иси, но он отводит взгляд, а его лицо приобретает виноватый оттенок. Он ничего не говорит, смотрит перед собой, завозя велосипед под арку у входа в наш двор. В моей голове селится куча разных мыслей, потому что Иси выглядит обижено, и я понятия не имею, как заставить снова его улыбаться, или хотя бы что-нибудь сказать. ̶ Поможешь мне купить подарок маме и папиной семье? – спрашиваю я, когда мы паркуем велосипед возле подъезда. Но Иси так и выглядит хмурым, и прячет взгляд, когда я пытаюсь с ним встретиться. – Иси? ̶ Прости меня, пожалуйста, - говорит он заискивающим голосом, а золотисто-зеленые глаза понуро взглядывают из-под темных кудряшек, упавших на лицо. ̶ Я только недавно начал понимать, каким ужасным другом бываю. ̶ Иси… - я сжимаю его плечи, заглядывая в глаза. ̶ Я же сказал тебе, что все в порядке. Главное, не какой ты был, а какой сейчас.       «Я люблю тебя любым», - едва не вырывается из меня, но я решаю, что для этого слишком рано. Вместо этого я кладу ладони на его шею, запуская пальцы в волосы на затылке и, глядя по сторонам, остерегаясь вредного соседа, приникаю к горячим губам напротив. ̶ Я помогу тебе выбрать подарок, - выдыхает Иси мне в губы. – И починить велосипед, - я с небольшим скепсисом отстраняюсь, на что он легко толкает меня в грудь со смешком. – Что ты так смотришь? Правда, помогу. Не так, как с полкой для растений. Ты обалдеешь, на что я способен, - Иси горделиво выпрямляет спину. ̶ Я верю, - отвечаю с улыбкой, когда мы заходим в подъезд. ̶ Для этого понадобится старая одежда? – воодушевленно спрашивает тот. ̶ Э-э, да. ̶ Класс! Я как раз записал пару вещей в категорию «старых». ̶ Впервые слышу, чтобы ты так радовался старой одежде, - замечаю, на что тут же получаю тычок в живот, и со смехом бегу через ступеньку по лестнице, пытаясь избежать нового «наказания».