Человек из стали (новеллизация)

ТРИДЦАТЬ ТРИ ГОДА СПУСТЯ

             Бушующие волны захлёстывали покрытый льдом фальшборт «Дебби Сью», двухсотфутового рыболовецкого судна, скользящего по холодным водам Берингова моря, недалеко от побережья Аляски.       Капитан Ивар Херальдсон наблюдал из рулевой рубки, как внизу, по скользкой палубе, сновали промокшие матросы. Наперегонки с заходящим солнцем команда вытаскивала на палубу из воды тяжёлые металлические клетки, гружённые пойманными крабами. Шёл октябрь, сезон ловли королевского краба. А это значит, что в этой северной глуши в запасе у них есть от силы четыре-пять часов до наступления темноты.       На краболовах была экипировка для дождливой погоды с резиновыми сапогами, не боящаяся кусающих холодом ветров. Моряки цепляли ловушки для ловли крабов к прочному металлическому крану. Поднятые клетки висели над палубой на крюке, раскачиваясь. Сотни фунтов ракообразных из краболовок затем вываливали на сортировочный стол. При этом членистоногие пассажиры всячески цеплялись за решётки своих клетей.       Херальдсон тщательно следил за ходом промысла. Их профессия – одна из самых опасных в мире. Потеряешь бдительность хоть на секунду – или просто удача повернётся к тебе кормой – и дело может обернуться травмой или смертью. Капитану не раз доводилось терять людей из-за падения за борт и переохлаждения. Равно как и видеть черепа, проломленные раскачивающимися крюками или клетками. Управляться вручную с самими ловушками и уловом камчатских крабов, весом по несколько сотен фунтов, было той ещё работёнкой. Добавим к этому бурные моря, адские ветры, постоянный недосып, и палубу, с которой регулярно приходилось счищать лёд, так ещё и вечно заваленную верёвками, катушками, буйками и прочими напастями. И вот, у тебя на руках проверенный рецепт катастрофы.       Во время каждого сезона в неделю погибает как минимум один человек, если верить подсчётам. Херальдсон порой диву давался, каким чудом удавалось избежать большего числа жертв.       Как бы то ни было, в данный момент, похоже, что всё шло гладко, несмотря на массивные волны, которые перехлёстывали через борт «Дебби Сью». Большую часть экипажа составляли матёрые ветераны, знающие своё дело вдоль и поперёк.       А затем насторожённый взгляд капитана обратился к единственному исключению.       Новенький паренёк, присоединившийся к команде в порту Датч-Харбора, сейчас стоял в стороне, наматывая буйковый трос на барабан подъёмника, в то время как другие члены экипажа перетаскивали на борт крабовые ловушки. Капюшон влагонепроницаемого дождевика частично закрывал лицо новичка, но Херальдсон разглядел угрюмое молодое лицо, заросшее неряшливой чёрной бородой. Вдумчивые голубые глаза юнца впились в развернувшуюся на палубе лихорадочную деятельность. Как и положено новенькому, ему причиталась меньшая доля прибыли. И тем не менее, он без продыху вкалывал долгие часы, в адских условиях, под давлением беспощадной дедовщины, и не жаловался.       А это уже о многом говорит. Куча тех ребят, кто впервые сунулся в краболовный бизнес, в основной массе быстро сдувались, смекнув, что эта работа им по плечу. Так что Херальдсон был впечатлён силой и выносливостью молодого человека. Кажись, парнишке даже холод нипочём.       Тревожный скрежет привлёк внимание капитана к подъёмному крану, затаскивающему на борт очередную краболовку. Резкий звук вырвался из гидравлической лебёдки, где застрял спутавшийся трос. От блока натяжения пошёл дым, и с грохотом, похожим на звук пушечного залпа, стальная верёвка резко оборвалась. Под завязку набитая крабами клетка, весом не менее тысячи фунтов, стремительно полетела вниз на ничего не подозревающего новичка. Взгляд матроса, стоящего прямо под падающей махиной, был устремлён куда-то в пустоту, как будто мыслями он умчался далеко отсюда. Всего один удар сердца отделял парнишку от того, чтобы быть расплющенным в лепёшку.       В последний момент здоровенный моряк по имени Бирн, служащий на судне боцманом, успел оттолкнуть бестолкового салагу в сторону. Сорвавшаяся с погрузчика краболовка рухнула на палубу. Внутри упавшей клетки крабы копошились как обезумевшие. Взбираясь друг на друга, они пытались вылезти наружу. Херальдсон выдохнул с облегчением. На долю секунды он уж было решил, что новенькому крышка.       – Осторожно, болван! – гаркнул Бирн. – Не зевай, а то тебя чуть не расплющило!       Чудом уцелевший матрос согласился с полученным нагоняем. В его низком голосе послышался акцент, который выдал в нём выходца со Среднего Запада.       – Простите.       – Откуда ты взялся, молокосос? – гневно выпалил перед уходом Бирн, покачивая головой.       Экипаж вернулся к работе, бросив все силы на спасение улова из свалившейся клетки. Сезон ловли краба с каждым годом становился всё короче, так что члены команды не могли себе позволить просто так прохлаждаться по вине неопытного матроса, которого едва не размозжило. Даже новенький снова взялся наматывать трос. И похоже, его ничуть не заботило, что он только что был на волосок от смерти.       «Неужто до него не дошло, что он чуть не помер?»       Капитан задумчиво смотрел на молодого мужчину, который излучал спокойствие и уверенность, никак не свойственные человеку его возраста, да вдобавок при отсутствии маломальского опыта.       Если уж на то пошло, то Бирн был прав, когда почуял неладное: «С чего это парень подался работать на судно?».       Откуда он вообще взялся?

МАЙ, 1981 ГОД

             – Марта Кент?       Медсестра проводила приглашённую женщину и её мужа в смотровой кабинет. Это был сумасшедший день в педиатрической клинике Смолвиля. Приёмное отделение оказалось битком забито ждущими приёма. Встревоженная брюнетка по имени Марта, которой было не больше тридцати лет, укачивала на руках своего приёмного сына. Младенец ничем не отличался от остальных детей. Ребёнок громко ревел.       – Он всё время плачет, – сказала Марта извиняющимся голосом.       На это медсестра просто пожала плечами. Очевидно, ей не привыкать к детскому плачу.       – Доктор скоро подойдёт, – сказала она.       Напряжённо ожидая в кабинете врача, новоявленная мама надеялась, что они с мужем не совершают чудовищную ошибку. Марта и Джонатан не горели желанием позволить кому-либо осмотреть их маленького Кларка, но его безостановочный плач просто не оставил им выбора. Помимо того факта, что никто из них не смог сомкнуть глаз, мать не могла успокоиться, переживая, что с ребёнком могло случиться что-то серьёзное.       «Что нам вообще о нём известно? – она мысленно задалась этим вопросом, наверное, уже в миллионный раз. – Или что ему жизненно необходимо?»       Через пару минут доктор Уитакер присоединился к ним в смотровой. Добродушный седовласый педиатр был весьма близок с маленькой сельской общиной Кентов. На носу доктора покоились бифокальные очки, как свидетельство его уже далеко не молодых глаз. Ему довелось принять роды большинства детей Смолвиля, за исключением Кларка.       Старичок взял кричащего младенца из рук Марты и осторожно положил его на смотровой стол. Марта схватилась за руку Джонатана, пока доктор проводил обычный осмотр. Он проверил сердце, лёгкие и рефлексы малыша. Заглянув в горло и уши Кларка, детский врач, казалось, ничего вызывающего опасения не обнаружил.       – У него колики, – вынес заключение доктор. – У младенцев есть врождённый механизм приспособления, позволяющий им отключаться от того, что они видят и слышат. Когда этот механизм даёт сбой, некоторые дети могут испытывать перегрузку от воздействия окружающего мира. Скорее всего, Кларк просто чувствительнее других детей.       «И насколько чувствительнее?» – Марта вся была на нервах.       Доктор Уитакер подготовил переносной электронный прибор, соединённый проводом с маленьким ушным наконечником. Он продезинфицировал ухо Кларка стерильной салфеткой, а затем вставил кончик зонда в ушной канал ребёнка.       – Этот аппарат измеряет остроту слуха, – объяснил доктор. – Не переживайте, это совершенно не больно. Многие дети даже спят во время процедуры.       Джонатан Кент нахмурился. Его загорелое, обветренное лицо красноречиво говорило о том, что он всю жизнь работал на открытом воздухе. Отец Кларка был старше жены на пару лет. И сейчас Джонатан с опаской следил за ходом проверки.       – Не думаю, что это хорошая… – начал было он.       Доктор щёлкнул переключателем, запуская аппарат, который послал акустический сигнал вглубь ушной раковины малыша. В теории, прибор должен был оценить отклик уха на звук.       Но только не в случае с Кларком.       Ребёнок закричал ещё громче. Оглушительный визг выбил все стёкла в кабинете – и за его пределами тоже. За дверью смотрового кабинета стекло автомата с жевательной резинкой разбилось, и по полу рассыпались цветные сладкие шарики. Кружка с кофе раскололась на части в руках медсестры. Аквариум, где плавали разноцветные рыбёшки, взорвался, затопив приёмную. Персонал клиники и пациенты кинулись на спасение рыб, которые хватали ртом воздух. Живность собирали в бумажные стаканчики, заполненные водой из-под крана. У всех под ногами хрустело битое стекло.       Снаружи у автомобилей сработала сигнализация. Стёкла витрин магазинов вверх и вниз по Главной улице города разбились, усыпав тротуары осколками. Единственный на весь городок светофор взорвался, вызвав дождь из искр.       «Вот этого я и боялась, – подумала Марта. – Мы должны были это предвидеть».       Она осторожно убрала руки с ушей, в которых по-прежнему стоял звон. Доктор Уитакер, будучи не в состоянии вымолвить хоть слово, ошеломлённо таращился на маленького Кларка. Очки врача сползли набекрень, линзы в них треснули. Зато малыш теперь улыбался, как если бы весь этот переполох стал для него развлечением.       Марта встретилась взглядом с мужем, и тот кивнул ей в ответ. Прежде чем доктор успел собраться с мыслями, или задать любые нежелательные вопросы, супруги забрали сына и спешно вынесли его из кабинета врача. Марта поёжилась от вида разгрома в приёмном отделении, и всё-таки миссис Кент не остановилась поговорить ни с медсестрой, ни с администратором со стойки регистрации, которые бросили все силы на устранение подобных хаосу последствий странного происшествия.       Кенты поспешили выйти на Главную улицу, где обнаружили ещё больше битых стёкол и прочие следы материального ущерба.       «Господи, – подумала Марта. – Неужели всё это сделал Кларк? Всего лишь заплакав?»       Малыш у неё на руках счастливо агукнул.

* * *

             Погода вконец испортилась, волны стали ещё выше, но «Дебби Сью» пока что не выполнила свою квоту, а значит, работу никто не отменял. С обледеневшей палубы краболовы опускали в море пустые ловушки, куда в качестве наживки была закинута селёдка. Ледяной ветер и брызги ударили им в лицо, когда они опасно перегнулись через фальшборт корабля.       Дрейфующие буи отмечали места установки краболовок.       – Мэйдэй! – оживилось радио в рубке. – Всем кораблям поблизости: вызывает «Яркая Аврора». У нас произошёл взрыв, платформа горит. Многие, кто выжил, оказались в воде!       Капитан Херальдсон потемнел лицом. «Яркая Аврора» была морской нефтяной платформой, находящейся всего в нескольких морских милях от них. Сообщение о взрыве на такой громадине стало дьявольски дурной вестью. Он схватил микрофон и крикнул своим людям через бортовой громкоговоритель.       – Слушай сюда, мужики! Мы получили сигнал бедствия с буровой вышки к западу от нас.       Аварийный рейс будет стоить им дневного улова, или того больше, но Херальдсон ни секунды не стал колебаться. На нефтяной платформе вроде «Яркой Авроры» поди ютится не меньше двухсот душ, и все из них могут быть в смертельной опасности. Морской кодекс – да и просто здравый смысл – требовал, чтобы он откликнулся на полученный сигнал бедствия.       Капитан надеялся, что было ещё не слишком поздно.       Надо отдать должное экипажу, команда сумела задраить ловушки со снастями и расчистить палубу за рекордное время. Херальдсон прибавил ходу – вынужденная идти на пределе своих мощностей, «Дебби Сью» запрыгала по волнам. Вскоре дым и пламя стали заметны с большого расстояния, так что отыскать горящую вышку не составило труда. И дела обстояли скверно, как и опасался капитан.       Огромная буровая установка, выступающая на сотни футов над бушующими волнами, была охвачена огнём. Платформа, оборудованная буровой вышкой и кранами длиной по сто пятьдесят футов, сейчас была в крайне опасном положении и напоминала полыхающий, крупный, промышленный завод, каким, по сути, она и была.       В районе различных буровых палуб носились до смерти перепуганные рабочие, пытаясь спастись от пламени и взрывов. Некоторые, за неимением выбора, бросались с большущей высоты в ледяную воду, предпочитая попытать счастья, сиганув в море, нежели встретиться с адским пеклом. Качаясь на гребне волны, спасательные лодки вылавливали выживших из загрязнённой нефтью воды. Гигантские огненные шары расцветали на верхних уровнях платформы.       «Дебби Сью» присоединилась к остальной флотилии судов, прибывшей для оказания содействия в спасательной операции. В окружающих их бурных водах Херальдсон заметил нескольких своих конкурентов. Экипажи рыболовецких судов спешно вытаскивали из моря обгоревших и тонущих нефтяников. Над головой раздавался гул спасательных вертолётов Береговой охраны США, которые бросали вызов поднимающемуся дыму и пламени. Передав управление кораблём Бирну, капитан покинул рубку и у фальшборта присоединился к членам своей команды, ведущим на воде поиск уцелевших.       Вместе с остальными, молодой новичок с ужасом смотрел на развернувшуюся перед ними трагедию. Сильный ветер нёс в их сторону удушающую вонь от горящего газа и нефти. Херальдсон прикрыл рот и нос.       – Диспетчер сказал, там внутри ещё остались люди, запертые в ловушке, – проинформировал капитан остальных. Он уже не верил, что для тех бедолаг можно было хоть что-то сделать. Но возможно, ему и его экипажу ещё удастся спасти те отчаявшиеся души, что угодили в море. Херальдсон изо всех сил пытался разглядеть посреди пенящихся волн выживших. – Новенький, принеси-ка мой бинокль!       Новичок пропустил приказ мимо ушей. Капитан раздражённо повернулся, но обнаружил, что юнца и след простыл. На палубе лишь валялся сброшенный оранжевый дождевик.       «Какого чёрта?»